Страница 3 из 3
Сурья нещадно пекла. Весной солнечная активность и температура воздуха в этой части Паталы выше, чем летом.
– Начали! – дал отмашку наставник по искусству владения холодным оружием.
Яркого оранжево-зеленого окраса шайрас, кшатри, подаю́щий много надежд, и мой приятель, молнией скользнул ко мне, атакуя тренировочным аюдха катти. Тут же выполнил подсечку концом хвоста, словно кнутом, выстреливая мне в точку опоры. Не знай я его любимые приемчики, покатился бы кубарем по раскаленной земле. Я был меньше и шустрее бугая-сокурсника, только это и позволило мне успеть утечь в сторону и принять удар на свой клинок плашмя, скатывая его по лезвию вниз, и увести влево от себя. Кшатри мощью способен завалить и крупного паталского мастодонта, мне не выстоять в силовом противостоянии с ним.
Последующие минуты схватки превратились в танец, где мы старались вымотать друг друга: скользили в круге для боя, выжидая, когда соперник ошибется.
Кшатри открылся. Недолго думая, теперь атаковал я. Что это была ловушка, я понял несколькими мгновениями позже. Кшатри упруго изогнулся назад на хвосте, пропуская меня над собой, поднырнул сбоку и сшиб меня корпусом, использовав силу своего хвоста. В следующую секунду я уже лежал на земле, с трудом делая первый вдох пытался вернуть легким кислород, выбитый хлестким ударом. Мощное тело кшатри обездвижило меня. Я лишь смог хлопнуть ладонью по земле, признавая поражение…
Утром неясная тревога не давала спать. Я и раньше не вылеживал подолгу. А сегодня что-то невнятное подняло меня до рассвета, заставив заняться рутиной. Упражнения, завтрак. Небольшая уборка. Стирка вещей. Время тянулось медленно.
Я сделал несколько вылазок в лес, но не отходил далеко от дома, как просила птаха.
Наконец распознал шаги, и прежде чем раздался стук в дверь, носа коснулся запах моей птички.
Не совсем та. Но я так незаметно для себя увяз в ней сам и решил присвоить ее, не думая о возможных последствиях. Встреть я ту, свою настоящую, что тогда будет с Аделин? Я не хотел страданий для нее, но сейчас так был уверен в себе, притом прекрасно зная, как сносит голову у шайраса, и как инстинкты толкают на продолжение рода.
И я уж точно не мог предвидеть, что вытворит безрассудная девчонка! Да, отец научил ее многому и взвалил обязанности, которые Аделин неукоснительно выполняла, стараясь не подвести папу. Но в остальном, она делала, что хотела.
Как и сегодня.
Ввалилась с торчащими во все стороны волосами, которые немного завились от влаги. На улице снова было сыро. Незамедлительно скинула увесистую сумку на пол. Сколько раз ей говорил, что тяжелые вещи должен носить я, непослушная мне птаха досталась. «Придется воспитывать», – усмехался я, предвкушая этот процесс, не подозревая и близко, насколько придется мне погрузиться в педагогическую работу.
Но один урок она уже усвоила, пришла в высоких непромокаемых сапогах, плотном плаще и с защитным куполом от дождя. Я помог ей раздеться и потом долго целовал, приподняв, крепко прижимал к себе, поддерживая хвостом. Млел от того, как птичка уже не смущаясь ерошила мои волосы, гладила ладонями шею и забиралась пальчиками под ворот сорочки.
Сам я вдоволь натискал ее ладный зад, прежде чем опустил.
Пол я заблаговременно нагрел, ожидая девчонку. Несмотря на зиму, она постоянно оказывалась босиком, шлепала маленькими ступнями по холодным отшлифованным доскам. Сам я редко нуждался в дополнительном нагреве. Хвост выносил и более низкие температуры поверхности.
– Сегодня я буду готовить сама, – заявила она мне. – Одна, – командирским тоном уточнила, что мое участие не нужно.
Раз так, я решил не мешать Аделин и занялся другими делами. Сменил белье и полотенца в сантехническом узле, поместив в очистную машину использованное. Успел запустить уборщика для мытья полов и включил ионизатор для бочек. Меня не пугали дела по дому, но от их выполнения я не испытывал удовольствия. Просто хотел занять руки и время. Я любил чистоту и как оказалось, многое умел. Мне не приходилось задумываться о таких вещах. Так же как и готовка не вызывала протеста. Нужно? Значит я сделаю.
Незаметно подоспело время, когда Аделин позвала меня на ужин. Уже не меньше, чем полчаса я подбирал слюну от манящих ароматов с кухни. Мой нос безошибочно определил по разносящимся по дому запахам: птичка умела готовить умопомрачительно.
– Ссашшин! Ужин готов!
Не заставляя себя ждать, я быстро вымыл руки и скользнул в гостиную.
– Я приготовила несколько блюд, – весело щебетала она, бросая на меня настороженные взгляды.
Возможно, боялась, что мне не понравится.
Передо мной оказалась тарелка супа-пюре желто-сливочного цвета с кусочками индейки и мелкой стружкой тех самых синих трюфелей.
– Ты не будешь есть со мной? – удивился я.
– Ой, да! Сейчас! – засуетилась птичка и приземлилась рядом со мной с такой же тарелкой супа.
Сама ела мало, как обычно, но не сводила с меня любопытных глаз. Немного нервно облизывала алые от поцелуев губы. Совсем не щадил ее, когда с напором ласкал своим ртом.
Суп был великолепен! Будто я попал в хороший ресторан. Идеальное сочетание консистенции пюре, нежных волокон мяса индейки и пикантного вкуса трюфелей. Он был похож на обычные белые, но более тонко дополнял собой блюдо.
– Ты бесподобно готовишь, птичка, – плотоядно облизнулся я, не сводя с нее взгляда. На что Аделин неожиданно залилась румянцем.
Испытывал удовольствие от ее смущения.
Птаха вновь резво подпрыгнула и принесла закрытый пирог. И свой любимый чай. С этой девчонкой концентрация кофе в моем организме стремилась к нулю. Но я не жаловался, а всегда с радостью присоединялся к чаепитию.
– Это пирог с лесными белыми грибами и трюфельным кремом, – оповестила она меня и отрезала огромный кусок, себе же на тарелку положив лишь несколько крошек.
Пирог оказался столь же великолепен, как и суп-пюре. Я ел и не мог остановиться, шайрасы едят немало, нам необходимо много калорий для поддержания крепкого торса и мышц хвоста, в людском обличье расход энергии был бы значительно меньше.
– Кто научил тебя готовить, Аделин? – низко гудел я, вдыхая полными легкими аромат пташки, что стал особенно явным и притягательным. Почему ee запах усилился?
– Мариос! Повар. Он работал на нашу семью еще до моего рождения. Когда мама уехала, я отвлекалась от тяжелых мыслей помогая на кухне. И от ощущения собственной никчемности. Тогда я думала, что это я какая-то не такая, раз даже мама оставила меня.
– Не грусти, малыш! – пытался утешить ее я. Отставил пирог в сторону и перетянул к себе Аделин. – Ты талантливая, смелая, ответственная, добрая. Никогда не думай про себя плохо. Поступки твоей матери никак не говорят о тебе. Ясно? – я заглядывал ей прямо в глаза и понял, что окончательно поплыл.
Снова захватил птичку в плен, с рычанием вгрызаясь в ее рот. А та нисколько не пыталась меня остановить, наоборот своими действиями все больше разжигала огонь внутри меня. Хаотично водила ладонями, тянула рубашку за ворот. Когда я вдавил ее в себя, смело сжала свои руки на моей заднице, переходящей в хвост и скользила ниже, исследуя.
«Если продолжим так дальше, не смогу остановиться. И оттрахаю птичку прямо здесь», – размышлял я сквозь марево желания. Почти ни о чем не мог думать. Только о том, как хочу скорее оказаться в ней.
«Нет, нельзя. Если у нее это первый раз. Я должен быть очень внимательным и осторожным».
Словно читая мои мысли, Аделин со сбившимся дыханием произнесла.
– У меня уже было, – призналась она, ненадолго замявшись. – Один раз. Можно сказать, что ничего и не было. – Помрачнела она. – Я хочу узнать как это иначе. С тобой.
От ее признания окончательно слетели все тормоза. Я тоже хотел птаху. До потери разума.
По дороге в спальню, не мешкая, избавил нас обоих от одежды. Не прекращал целовать сладкие губы. Мне нравилось, как птичка открывается мне, не испытывая страха и сомнений.
Уронив на кровать Аделин, я не спешил. Гладил и целовал тонкое, но ладное тело, девчонка не пренебрегала физическими упражнениями. спускаясь все ниже, сводя с ума и ее. Когда Аделин уже почти ничего не соображала, преодолел небольшое сопротивление и раскрыл ее для себя. Настойчиво ласкал губами и языком, до тех пор, пока птичка не начала мелко дрожать в моих руках, издавая тихие стоны. Теперь она готова будет принять меня и мою страсть. Несмотря на пьяную голову, знал, быстро не остановлюсь. И вряд ли я довольствуюсь одним заходом.
Но когда я вдохнув ее аромат в очередной раз, меня настигло озарение.
Почему меня ведет от нее так, как бывает у шайрасов в самом начале, когда он встречает свою женщину? Если это не так.
Поднявшись к ее лицу, я твердо потребовал ответа, не обращая внимания на уже невыносимый дискомфорт в паху:
– Это ваши трюфели, девочка? Какими свойствами они обладают?
По ее глазам моментально понял.
Рывком сполз с девчонки, нашел чистую рубашку, зло ее застегивал, изо всех сил старался не сорваться на глупой девчонке! Поднял на ноги Аделин на кровать, заставив смотреть себе в глаза.
– Ты хоть понимаешь, что могло случиться, если бы моя воля была слабее? В шайрасе не надо подогревать страсть, глупышка! Ты знала, что я и так хочу тебя! Зачем? Чтобы я затрахал тебя до смерти, а потом тебе понадобилась медицинская помощь? Кому бы стало от этого хорошо? Я думал, ты взрослая, но я ошибся. Одевайся, – холодно приказал я ей, швыряя ее одежду на кровать. И старался не замечать широко раскрывшихся глаз и слез, что бежали по щекам.
Выходя из спальни, расставил точки:
– Уже поздно. Я провожу тебя до дома.
– Аделин, мы поговорим завтра, – шипел я несдержанно на невозможную девчонку.
Птичка всю дорогу так и шмыгала носом, безостановочно вытирая слезы. Сдается мне, обычно женщины не рыдают после того, как получили удовольствие со мной.
Слезы и расстройство не мешали ей периодически открывать рот и пытаться со мной заговорить. Я еле сдерживался, чтобы не рычать.
– Ссашшин!
Я был зол и мучился от адской неудовлетворенности. Когда закончится действие этих синих мухоморов? Казалось, вот-вот и моя мачта проткнет паховые пластины. Заставить себя их раскрыть, я тоже не мог. Смутить скрипачку я больше не боялся. Но едко хмыкнул, представив, как ползу по лесу в таком виде. А реакция невозможной девчонки могла быть даже забавной. Нет. Все дело в том, что я не верил себе и справедливо сомневался в своей выдержке.
Я скрипел зубами, считая минуты, когда смогу вернуться в дом.
А злился я в первую очередь на себя, что так беспечно ел неизвестную мне еду, не сделав даже попытки выяснить ее свойства. На птичку злиться уже не мог. Хотелось обнять и утешить страдающего воробья. И немедленно отыметь.
Но этого не будет. Аделин должна выучить урок, что так поступать недопустимо. Даже если очень хочется. Ей не шестнадцать лет! Завтра, когда буду в состоянии, спокойно с ней обсужу ее выходку, и, видит Кадру, мне придется ей объяснять простые истины. Раз никто не сделал этого до меня. Нет, я не собирался от нее отказываться, но и бросать на самотек подобные выходки был не намерен.
Надеюсь, мой организм выведет афродизиак к утру. Но судя по всему, «веселая» ночка мне обеспечена хорошей дозой дивных синих грибов!
Избавиться от ненужных веществ помогла бы и регенерационная капсула, но я не хотел вводить в курс наших дел пожилого доктора. Кто знает, чем это обернется для его юной госпожи.
Я оставил птаху практически у ворот, но не стал близко приближаться к стенам усадьбы.
– До завтра, Аделин, – уже мягче попрощался я с ней. Слегка приобнял и, держась изо всех сил, чтобы не обернуться, спешно поскользил в сторону леса раздраженными резкими бросками.
В дом, который мне требовалось освободить уже завтра.
Я бы очень прилично соврал, расскажи, что провел спокойную ночь. Или то, что мне удалось хоть немного поспать.
Собственные руки, ледяная вода, медитации не были способны мне помочь. Пообещал себе как следует выдрать чей-то очаровательный маленький зад, напоследок оставив на нем отпечаток острых клыков. Не мог не думать о том, как оттрахаю зарвавшуюся птаху после. У нее уже был секс, тем проще для меня. Коли так, я не намеревался ее особо щадить и уже предвкушал, что с ней сделаю. Но я хотел контролировать себя и быть в трезвом уме. Сейчас же я был сильно далек от вменяемого состояния.
Измученный, я отключился уже на рассвете. Перед сном думал: съел ли я настолько большую дозу трюфелей или мой организм не воспринял ее как что-то враждебное, поэтому не торопился избавиться. Если бы не быстрый шайрасский метаболизм, то сколько времени я был бы под воздействием грибов? Аделин их тоже ела, но значительно меньше моего. Не исключено, что к ним возникает привыкание, и поэтому у живущих здесь нет такой сильной реакции на их прием.
Проснулся я резко, будто от внутреннего толчка. Спал недолго. Похоже, судя по свету за окном, прошел максимум час.
Непонятные звуки достигли моих ушей. Вновь тревога заполнила нутро. И, не одеваясь, я осторожно выглянул наружу.
И тут же подобрался. Вдали между деревьев лежала моя птичка. Я был готов действовать незамедлительно, сразу забыв о вчерашнем разочаровании.
Пригнулся к крыльцу. Шорох со стороны, легкий шелест над головой. И надо мной в дверь вонзились две ампулы с иглами на конце. Транквилизаторы! Или что поопаснее…
Надеюсь, состав и доза препарата не сильно скажутся на Аделин. Скорее всего в нее палили тем же. Надо вытаскивать нас отсюда. Если и меня подстрелят, мы оба можем погибнуть. А девчонку, не исключено, будет ожидать и более страшная участь. Про меня навряд ли знали. Делаю вывод, что охотились именно за ней.
Безопасно здесь значит? Как бы не так! Мара толком не охраняется. Мое падение на «Дельте» тоже никто не заметил. Если раньше было спокойно и Морелли могли ни о чем не волноваться, то пришло время многое менять.
Мое тело и заложенная в него память хорошо знали, что делать, я рывком спрятался за угол, вдогонку получив новые выстрелы в спину. Мимо. Вот и пригодились изнуряющие тренировки в длительные часы одиночества. Целыми днями занимаясь, я удостоверился, что долговременная мышечная память выдает во мне воина. Не удивлюсь, если я был военным летчиком, а не просто пилотом транспортных средств.
Наспех оценил расстояние до птички. Пока буду забирать, и меня снимут. Но по звукам и выстрелам, я уже просчитал, где находился противник, и, предельно тихо обогнув дом, затерялся среди густого леса, попутно прихватив топор у входа в техническую часть дома. В холодные дни я разминался здесь колкой дров.
Смерть быстро настигла двоих отморозков. Я подкрался сзади и четким выверенными движением топора перерубил хребет ближайшему противнику. Вытаскивать оружие было долго, поэтому второму я просто свернул шею. Они и пикнуть не успели. Мало ли, вдруг еще кто есть поблизости, и в неизвестно каком количестве. И тем более я понятия не имел, чем они вооружены и не знал их технических возможностей. Правильным вариантом было скорее свалить отсюда, а потом разбираться в том, что произошло. Я быстро обшарил карманы и сумки поверженных недоброжелателей. Забрал питание и воду, два ножа, энергетическое оружие и пушку со снотворным. Нашел фонарь и сигнальные ракеты. Вытряхнув из рюкзака ненужное барахло, сложил туда отобранное, при этом прихватив куртку, штаны и обувь того, что помельче. Мне это не нужно. А птичке пригодится, я знал, что ее наряды обычно мало подходили для марш-бросков по пересеченной местности. С телами возиться было некогда, я наскоро прикрыл их ветками и старой листвой. Пора за девчонкой.
В дом возвращаться не рискнул. Там нет ничего сверхважного, а промедление может стоить нам свободы и жизни.
Происшествие будто пробудило во мне ту часть, что спала все это время. Я очутился в своей стихии, четко понимал алгоритм действий, что мне нужно совершить. Это не просто тренировки тела, а куда более полное понимание ситуации.
Спустя пару минут я склонился над птичкой.
Проверил дыхание, пульс – глубокий сон. В предплечье нашел воткнутую ампулу. Во мне поднялась настоящая ярость. Двое крепких мужиков завалили хрупкую девчонку. Серьезных ран при осмотре я не обнаружил, только небольшие ссадины на ладонях и виске. Скорее всего были получены ею при падении. Как я и думал, Аделин была одета неподобающе для перемещения по лесу, но мы разберемся с этим позже.
В очередной раз понадеялся, что эта инъекция не скажется глобально на здоровье птахи. Сколько она в отключке?
Торопясь, я проверил сумки, что она принесла с собой. С сожалением оставил скрипку. Аделин будет переживать за свой инструмент, но нам он может помешать. Да и шанс, что он будет здесь целее – больше. Аккуратно прислонил кофр с инструментом к дереву со стороны тропы, откуда она шла. Немного далее, ближе к дому набросил ее шарф на ветку. Когда отец поймет, что дочь не вернулась, он будет ее искать. И есть надежда, что люди Морелли обнаружат вещи Аделин.
На себя я навесил обе сумки, что Аделин принесла. Их содержимое не разглядывал, чтобы не тратить время, потом разберусь. По большей части знал, что там еда и, думаю, что-то личное. Взял спящую птичку на руки.
Может быть, кроме этих двоих и нет никого, и мы скоро явимся в ее дом. Но прежде всего мне нужно убедиться, что там безопасно. Поэтому я выбрал путь к усадьбе через дальний мост. Не время для купаний. Прячась в густой листве и за ветками, я очень осторожно и тихо скользил к тому месту.
Издалека я услышал крики и шум. Это заставило меня еще больше насторожиться. Я спрятал Аделин за деревом, надумав ближе подползти одному.
У моста было не пусто. Как мне понять, что это люди Леона Морелли? Ответ нашелся быстро. Те, кто там находились, имели ту же форму, что и убитые мной. И точно такое же вооружение. Пушки со снотворным и кобуры энергетических пистолетов. А еще возле моста располагались две бронированные машины на огромных колесах с протекторными шинами. Отец Аделин не стал бы использовать транспорт, запрещенный на Маре.
Живущие здесь, по-старинке ездили верхо́м на лошадях. Либо на байках на воздушной подушке. Тот же транспорт для перевозки урожая весь был воздушный. Иначе был риск погубить ценные трюфели и чай. Хозяева старались сохранить экосистему и климат на маленькой луне.
Но явившихся на Мару преступников не особо заботили подобные вопросы.
Значит, я не могу вернуть Аделин в усадьбу. Придется найти безопасный путь и место. И вообще понять, что тут происходит. В порядке ли ее отец?
Возможно, благодаря моему опыту, приобретенному в прошлом, мы выживем, если это целенаправленная охота на Аделин и ее семью. Сомневаюсь, что пришли за мной, кому нужен простой шайрас? Даже если он хороший воин. До сего дня я жил в информационном голоде. Не зря я отказался переехать в другое место и продолжить существовать в таком режиме. Сегодня как раз тот день, когда я должен был покинуть свое вре́менное убежище. А назавтра в дом вернутся охотники. С этим тоже есть какая-то связь? Что неприятель появился именно сегодня. Очень многое нужно выяснить. Время ожидания вышло, независимо от моих желаний.
Я решил держать путь на южные склоны, спрячемся пока в горах среди тех чайных плантаций, что находятся на отдыхе. Буду двигаться в сторону старой фабрики. А дальше ясно будет.
Недолго думая, я снова схватил Аделин на руки и стремительно скрылся в густом лесу.
Аделин очнулась минут через сорок после того, как я обнаружил ее лежащей на земле. Медленно приходила в себя. Узнав меня, шире открыла глаза.
– Ссашшин?– сла́бо прошелестела она. – Куда ты меня несешь?
– Тихо птичка! Нам нужно убраться подальше. Тогда и сделаем привал. Спи и приходи в себя, – мягко успокаивал я Аделин. Нам могло помешать ее беспокойное состояние. – Поговорим позже.
Птичка согласно моргнула. Но вдруг снова встрепенулась. Вспомнила.
– Я шла к тебе. Хотела извиниться. Правда, глупый поступок! И надеялась поговорить. Меня что-то больно ужалило в шею, я смогла сделать ещё несколько шагов и потом ничего не помню, – сбивчиво рассказывала она срывающимся голосом. – Кто это сделал?
– Т-ш-ш. Нас могут услышать. Молчи. – настаивал я. Больше Аделин не пыталась заговорить.
Я двигался около часа, быстро, нигде не задерживаясь, скользил меж деревьев, пересекал небольшие ручьи, прятался в высокой траве и кустарниках. Выбирал более твердую почву, чтобы не оставлять следов. Рельеф менялся, появился уклон поверхности, скалистые образования вырастали на глазах. Растительность тоже преображалась. Диаметр Мары небольшой. И изменения ландшафта происходили быстро. Остановился я только, когда звуки любого присутствия людей остались далеко позади. Для подстраховки скользил еще какое-то время, до тех пор пока не нашел уединенное место: холм поросший деревьями и очень частым кустарником. Здесь было сухо. Снег давно сошел, если и был на этом участке. Просохшая почва и молодая трава. Значит ночью мы не замерзнем. Тем более, если девчонка будет спать на мне, довольно хмыкнул я себе под нос. За свой поступок она заслуживает порки, но от этого не стала менее манящей для меня.
Принудительно оторвал себя от приятных мыслей. Нужно было подумать о серьезных проблемах, свалившихся на наши головы. Скверно, что мы пребывали в неведении причин происходящего. Не знали ни целей напавших, ни кто заинтересованное лицо. Как далеко они готовы зайти? То, что выстрелили в Аделин – плохой знак. Это означало то, что у них не было страха ей навредить. Значит, мне нужно чрезвычайно дотошно позаботиться о ее безопасности. Если бы не птичка, я бы держался поближе к непонятным личностям, так вероломно вторгшимся на территорию Морелли. Все разузнал бы, может, и перебил их небольшими партиями. Но я не смогу оставить Аделин одну надолго. Что с ней будет вдали от дома? На Маре нет крупных хищников, только рыси. Но есть неприятель, а это может оказаться куда хуже и опаснее тех же медведей.
Солнце медленно опускалось за холмы. В горах ночь всегда наступает быстрее и холодает раньше, чем на равнине. Пора было заниматься приготовлениями к ночевке на открытом воздухе. Шайрасский организм в состоянии вынести и холод, и промозглую сырость, но хрупкую человеческую девчонку необходимо уберечь от простуды.
Сначала я достал из добытого рюкзака одежду, снятую мной с врага, и вручил плотный тактический костюм Аделин.
– Я не замерзну, а тебе нужно одеться. Высокотехнологичная ткань защитной формы спасет от ветра и влаги, – тихо объяснял я девчонке.
– Мне не нравится чужая одежда, – птичка брезгливо морщила маленький нос, разглядывая зеленую форму, держа ее на вытянутой руке.
Но активно возражать не стала. Понимала, что в тонком плаще, юбочке и сапогах на каблуках она быстро замерзнет. И это не самая удобная одежда для перемещения по склонам. Особенно, если возникнет необходимость экстренно менять локацию. Я сам был не в восторге, от нее будет пахнуть каким-то мужиком, но выбирать нам не приходилось.
Сначала примерила военные ботинки, они оказались велики размера на три. Долго девчонка в них все равно не сможет идти. Зато в них будет тепло спать. Тогда у меня возникла другая идея.
– Ты спятил?! – возмущенно вскрикнула Аделин, забыв, что нужно соблюдать тишину, когда я отломал первый каблук от ее сапожек.
– Они тебе по размеру и высотой до колена, – назидательно произнес я и быстро оторвал второй. – Будут прекрасно держать тепло.
Птичка бросила зеленый комбинезон на землю, выхватила сапоги, шустро переобулась обратно в свою испорченную обувь и выпрямилась, нарочито уперевшись на пятки. Ехидная улыбочка расцвела на ее лице. Носки задрались вверх, и тонкая подошва сапог подходила для пересеченной местности не больше, чем каблук.
– Ошибся. – Признав поражение, я развел руками и снова протянул Аделин форму и скинутые ботинки. – Одевайся.
Птичке бы теплые носки, но она пришла в странных гольфах в мелкую сетку, высотой до бедра. Смущаясь, скатывала их со своих ножек до середины голени под моим пристальным взглядом. Если бы не сложившиеся обстоятельства, я сделал бы это сам. Штаны, как и рукава рубашки, пришлось закатать и стянуть утяжками плотно по фигуре. Как только мы найдем хорошее убежище, постираем чужую одежду либо удастся достать новую. Но пока Аделин придется ходить и спать так.
Мне бы тоже не мешало облачиться, но временно я буду вынужден сверкать голым торсом. Даже если не думать о холоде, возможных осадках и повреждениях кожных покровов, я был сильно заметен среди зелени.
Немного изучив склон, я нашел в кустах нишу, удачно созданную природой. Со всех сторон нас окружала сплошная листва. Густые ветки и крупные кожистые листья надежно прятали от посторонних глаз. Я не видел у вторженцев поисковых животных, а люди сами не смогут найти нас по запаху. Надеялся услышать и почуять неприятеля раньше, чем он обнаружит нас.
На землю набросал тех же самых веток с листьями. Их я срезал с разных кустов, чтобы не оголять кусты в одном месте и никак не выдать наше присутствие.
Поужинали мы из запасов, что принесла Аделин в тот дом, не пришлось добывать пропитание. Горячая еда и костер послужили бы хорошим подспорьем нынешней ночью, но нам пришлось обойтись без него. Мне тоже требовался отдых. Кто знает, какой путь предстоит преодолеть завтра. К тому же у меня не было никакой уверенности, что разожженный огонь никто не заметит. И кроме того, продукты могли испортиться, лучшим вариантом было их съесть. Аделин принесла с собой вяленое мясо с сыром, свежий хлеб и пироги с вареньем. Запивали просто водой, не до горячих напитков. А назавтра я решу вопрос с полноценным питанием. В светлое время пламя и дым издалека заметить гораздо сложнее. Я знал, как надо разжигать костер и готовить на нем, чтобы не засветиться.
– Ссашшин, здесь вроде никого нет, мы можем поговорить? – робея спросила меня девочка и несмело заглядывала в глаза.
Непривычно мне было видеть мямлившего боевого воробья.
– Можем, только тихо, – прошептал я Аделин на ухо, устраивая удобно на себе и разрешил: – Говори.
– Я должна была предупредить тебя о действии синих трюфелей, – гораздо смелее произнесла она. – А потом уже предлагать угощение. Прости меня! Я не подумала о возможных последствиях. И о том, что обманываю тебя. Наверно, мне в тот момент казалось это небольшой шалостью. Дозировку я тоже не знала. На всякий случай сама ела совсем чуть-чуть. Но мне хватило, чтобы почувствовать на себе их действие. Даже не представляю, каково было тебе, – уже едва слышно закончила она.
Птаха хорошо подумала о своем поступке. И раз шла с раннего утра извиняться, значит обладала достаточной смелостью и мудростью не только для признания своих ошибок, но и для того, чтобы попросить прощения. На что способны немногие взрослые. Может Аделин и не такая уж незрелая.
– Ты не представляешь, какую ночь мне обеспечила, глупая птаха, – невесело усмехнулся я. – Но хуже всего было чувствовать, что меня использовали. С тобой я забылся. Сколько тебе лет на самом деле? Ты всегда такая смелая, управляешь больши́м домом и немаленькой группой людей. Ничего не боишься. А сама – ребенок.
– Я давно не ребенок! – возмутилась Аделин. – После всего ты больше не захочешь… меня? Будешь воспринимать как неразумную девчонку? – тихо-тихо прошептала, мучивший ее вопрос. Ерзала по мне круглым задом, рисуя узоры пальцами то на моей груди, то хвосте, мягко надавливала и обрисовывала чешуйки.
Она продолжала также будоражить во мне желания. И они никак не были связаны с целомудренным времяпровождением.
– Даже не думай, Аделин! – рыкнув, я впился в ее губы.
Целовал, подчиняя себе, крепко притянув за затылок. Таранил языком ее сладкий рот, снова не сдерживаясь демонстрировал, что я сделаю с ней потом, когда мы будем в безопасности.
– Еще подобная выходка, и ты нарвешься на наказание, маленькая пичуга, – тихо урчал я, наслаждаясь ее отзывчивостью.
Нам не нужны эти идиотские грибы. Птаха ярко горела и плавилась в моих руках. Чувственная. Горячая. Аромат ее желания почти затмил запах прежнего владельца костюма. Я все больше принимал птичку своей. Да, не по шайрасским меркам. Но разве это важно? В какой-то момент мне стало безразлично. Уйди она из моей жизни или погибни сегодня, для меня это обернулось бы катастрофой.
– Нам пора отдыхать, – объявил я, немного полюбовавшись ее взбудораженным видом.
Перед тем как лечь спать я предварительно упаковал все наши вещи. Лег спиной на листву. Немного поежился от контакта холодной поверхности с голой кожей, но быстро начал согреваться. Рюкзак положил под голову, сумки Аделин рядом. Как и оружие оставил в доступе, на расстоянии вытянутой руки.
Крепко прижимал птичку к своей груди. Обнимал, чтобы девчонке было теплее. Ее прохладные ладони плотно прилегали к моей обнаженной коже и медленно согревались.
– Папа. Как он там? – снова заговорила она. – Сходит с ума, не зная, где я. Думает, что я одна. Или, что меня уже нет в живых.
– Мы постараемся поскорее вернуть тебя ему. Или сообщить, что с тобой все в порядке. Но без риска для жизни. Спешка не поможет ни тебе, ни твоему отцу. Спи, птичка. Сегодня мы выбрались. И нам нужен отдых. А завтра будем действовать по ситуации.
Тяжело вздохнув, птичка немного поворочалась, снедаемая беспокойством и медленно заснула. А вслед за ней, погрузился в чуткий сон и я. Не мог позволить себе глубокого сна. Благо, шайрасы несколько дней выдерживают недосып. Но я намеревался воспользоваться предоставленным шансом восполнить ресурсы.
Предатели никогда не иссякнут. Когда-то они вынудили меня раньше, чем было положено по возрасту, окунуться в хитросплетения заговоров против нашей семьи.
Сейчас враги нашего рода внутри Империи снова подняли свои змеиные головы, но уже сговорившись с внешним противником. Пора было вновь вставать на защиту семьи плечом к плечу. Умеренно спокойная жизнь подошла к концу.
Быстрая смена прежних замыслов – и я был вынужден лететь на корабль к брату.
А здесь я встретил ее.
Без какого-либо шанса заполучить себе. Она так пропиталась чужим запахом другого мужчины, будто он метил ее без остановки. Признаться, я бы и сам так поступил. Лишь бы эта необыкновенная женщина, такая острая на язык, была только моей. Чтобы любой нааг знал: занято.
Но я безнадежно опоздал.
И мог лишь наблюдать со стороны. Восхищаться ее красотой и силой духа. Она разительно отличалась от наших женщин. И от всех, кого я знал прежде.
С головой погрузившись в работу, я ждал момента, когда смогу покинуть звездолет. Пока в силах был сдерживаться и не натворил дел.
Проснулся я от бормотания. Два голоса спорили. Ходили в отдалении, все приближаясь.
Прислушался.
– Сигнал рядом. Но я ее не вижу! Куда она могла деваться? – донесся скрипучий голос до меня.
– А как она ушла так далеко одна? – второй голос, низкий, отвечал первому.
– Мистер Сольвенти нам голову оторвет, если потеряем девчонку!
Ясно. Охота ведется именно за ней! Аделин бы уже забрали, не окажись я рядом, или не успей она так близко подобраться к дому. А еще: на ней есть маяк. Надо выяснить, где он.
Я мягко накрыл губы девчонки ладонью и осторожно качнул, пробуждая:
– Птаха. Зажми рот руками и лежи молча. Я скоро вернусь. Все понятно?
Страх быстро прогнал ее сон. Заполучив уверенный кивок я мягко перекатил Аделин на ветки. И тихо выскользнул из убежища прочь.
– Включай тепловизор! Хватит копаться! – скомандовал второй голос. – Долго мы будем шарить в темноте? «Найду по маячку», – передразнивал он скрипучего.
На тепловизоре я буду гореть как Сурья на небосводе! Вскинул снотворную пушку и выстрелил на звук голоса и шагов, не дожидаясь пока глазами захвачу цель.
– Да чтоб тебя! Меня какая-то дрянь укуси… – шелест кустов и глухой стук обозначил падение тела.
– Джо-о-о! – Скрипучий голос испуганно сорвался на писк. Он тоже услышал. – Где же этот дурацкий прибор?! Джо! Ответь мне!
Спустя секунды я заметил тощий долговязый объект с противным голосом. Он вышел из-за холма и не переставая рылся в рюкзаке. На нем я отметил очки ночного ви́дения. Нам повезло, что они без встроенного тепловизора. Значит оснащение нападавших все же ограничено финансами. Но несмотря на свои очки, тощий постоянно спотыкался и осторожно вышагивал по бездорожью. Неуклюжий. Лучше бы сидел дома, а не охотился за девочками. Как он попал сюда со своими навыками?
Второй заряд отправил и скрипучего в медикаментозный сон.
Я приблизился и сноровисто повязал двоих неудачников их же веревками из рюкзаков. И сами не освободятся и друг другу помочь не смогут. Заткнул им рты найденной одеждой, для надежности и кляпы крепко примотал к голове. Повторил процедуру по опустошению карманов и рюкзаков, и на этот раз у меня появился радар. С ним найдем все зацепки на Аделин.
Прибить бы нужно тварей, да не стал переступать через себя и умерщвлять спящих. Претило. Я воин, а не убийца. Это я знал твердо.
Пока тащил неприятелей к нашему укрытию, меня мучило много вопросов. Сколько их еще в темноте? Где мне спрятать Аделин? С тепловизорами меня обнаружат скоро, остаться здесь – снимут издалека из чего-нибудь дальнобойного. Мы должны отойти как можно дальше от этого места. Без маячка у похитителей не будет ориентира.
Недалеко от нашего ночлега, где меня ждала птичка, не церемонясь скинул наземь спящие тела.
– Аделин? – тихо позвал птаху. – Мы уходим! Но сначала найдем маячки на тебе. Ты знаешь о них?
Дрожащая девочка бросилась ко мне, обхватила торс руками и крепко прижалась:
– Ты в порядке!
Глупая птаха, лучше бы о себе волновалась.
Но оказалось, приятно понимать, что о тебе беспокоятся. Аделин боялась за меня.
А она тут же ответила на мой вопрос:
– Догадывалась. Папа всегда говорил, что найдет меня, где бы я ни была. Никогда не искала их на себе, если ему для спокойствия нужно знать о моем местонахождении, то пусть.
Немного подержав девчонку в тесных объятиях, я медленно отлепил тонкие руки от себя. Нам нужно шевелиться.
– Займемся делом.
Один маяк я нашел в отломанном каблуке. Второй спрятался в длинной серьге. А третий был зашит в сумку.
– Скажи мне, девочка, почему у отморозков частоты и коды от твоих маячков? Сомневаюсь, что именно этих людей послал за тобой отец. И что это за тип, Сольвенти?
Опять широкие глаза на пол лица. Даже в темноте увидел, как птичка бледнеет и отшатывается назад.
– Грегори Сольвенти? – уточнила она пересохшими губами.
– Я слышал только фамилию от этих двоих. Кто это, птичка?
– Управляющий, – прошептала птаха, окончательно теряя голос. – Тот самый… с кем мама…
Не сдержавшись, я утробно зарычал. Аделин испуганно вздрогнула. А у меня в голове нарисовалась вполне логичная картина. Либо управляющий решил использовать Аделин как рычаг и получить желаемое. Либо это месть ее отцу, что было гораздо хуже для сохранности девчонки. Одно я понимал точно. От бывшего управляющего Мары нужно избавиться.
– Нам пора. Унесу тебя подальше от этой точки. Кто знает, кому они передали координаты. Обо мне им ничего не известно, и это нам на руку. Я не знаю когда, но верну тебя в усадьбу к отцу, Аделин. Напролом идти опасно. Кто знает, вдруг твой дом окружен. И ловушки не исключены. Сколько у вас в доме охраны? Надежна ли связь с планетой? Неужели преступники смогут окапываться тут долго, и извне никто не обеспокоен тем, что здесь происходит. Это же обитаемый спутник, а не безжизненный объект. Утром будут сутки, как тебя подстрелили и мы покинули дом в лесу.
– Усадьбу стерегут двадцать человек. Но есть еще охрана на участках сбора урожая, фабрик, упаковки сырья и готовых изделий. А в транспортной зоне – десять человек, – перечисляла хозяйка луны. – Оружие у них есть. Мало ли что выкинут работники, не все из них благонадежны. Иногда рабочую силу с Глизе набирают в гетто, особенно в период сбора урожая, в эти периоды постоянных не хватает. А вре́менные готовы пахать за еду и небольшую плату. Но за ними следят круглосуточно. И у каждого на ноге браслет с датчиком. Сирены сработают, если они покинут допустимую для них зону, в которой им разрешено находиться. У моей семьи контракт с частной военной организацией на Глизе. Они реагируют, получив запрос на помощь. Или когда контрольный код безопасности не приходит. Пересылка кода совершается раз в трое суток. Последний папа отправил вчера и ему выдали новый. Еще они отследят связь и видеосигналы, если у них возникнут сомнения.
Трое суток… У меня много вопросов, почему не каждые. Морелли посчитал, что чаще нет необходимости? Но что имеем, то имеем. Значит, нам нужно продержаться оставшиеся двое. Если опять не произойдет нечто непредвиденное.
Систему безопасности усадьбы и Мары необходимо перетрясти. И я был твердо уверен в том, что в доме водится крыса. Вторженцы знали о коде и появились сразу после его отправки. Очень сомнительно, что все эти годы ничего не менялось. Есть в доме тот, кто сливает информацию: те же данные с маячков Аделин. А факт, что преступники смогли сесть незамеченными на Мару? Как и мое приземление, это осталось вне контроля. Причем и я, и они миновали и мониторинг с Глизе. Заход, я полагал, был осуществлен с теневой стороны, не попадая в видимость баз и спутников.
Леон развернул здесь такое масштабное сельхозвладение, но так скверно позаботился о защищенности семьи и своих людей в том числе.
Спящих преступников я оттащил в то место, где мы провели часть ночи, напоследок всадив в них дополнительные дозы снотворного. И мне будет не очень жаль, если их организм не выдержит.
Забрал наши сумки и увел девочку в сторону от укрытия.
– Я готова идти сама, – смело заявила мне птичка, отвлекая от размышлений.
– Успеешь. Но пока стоит темень, скорее ноги переломаешь. Поедешь на моей спине. А когда станет светло, тогда ты сможешь идти сама, – довольно строго обрубил я ее порыв.
Птичка обиженно выпятила губу, среагировав на резкость. Нельзя забывать о том, что она не мой подчиненный на задании.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
