Борис Степанченко
50 дней из жизни Кислого или ведьмы тоже ошибаются
Пролог
Сергей Кислицын по прозвищу Кислый с трудом разлепил сонные глаза и недовольно поморщился от яркого солнечного света. За окном уже давно сиял погожий августовский денёк, но вставать не хотелось. Голова болела и слегка кружилась. Про ощущение во внутренностях лучше и не упоминать. Похмельный синдром, одним словом. Вчера с Лёхой Скворцовым, соседом по комнате, отмечали совместный провал вступительных экзаменов в Московский автомеханический институт. Кислицын с тоской глянул на пустую Лёхину кровать. Повязали гады! Попёрся зачем-то дурак разбираться с комендантом общаги, где и пал в неравной схватке от рук представителей правоохранительных органов. Могут ведь за такое и срок припаять. Честно говоря, положение у Сергея было немногим лучше. Теперь его уже точно ждала армия. Да, ещё какая! Это была страшная военная тайна, но весь их совхоз знал – сорок вторая группа, куда причислен Кислицын, готовилась для отправки в Афганистан. То, что официально это называлось погранвойска, никого не вводило в заблуждение. И вот последняя надежда откосить рухнула. Притворяться больным, вряд ли прокатит. Уровень советской медицины не позволит. А калечить себя внатуре, как это делают некоторые, Сергею было западло. Домой возвращаться не хотелось, но и в Москве ему оставаться больше незачем. Теоретически, Кислицин мог проживать в общежитии ещё три дня, но комендант-гнида вчера рекомендовал им очистить побыстрее комнату. Лёха попёрся к нему качать права – оплачено мол, туда-сюда. Вот и пострадал бедняга за справедливость. Столица!
Похмелье штука сильная, но зов природы и жажда оказались сильнее. Тяжело встав, Сергей босяком вышел из комнаты и пошлёпал по коридору в направлении туалета. Вернувшись, он вновь уселся на кровать и обхватил голову руками. Оставлять немного на опохмел Кислицин ещё не научился. Такое приходит с годами. Вытащив из-под кровати дорожную сумку, Кислый достал целлофановый пакетик с разными таблетками, которые сунула заботливая маманя на случай если Серёженька простудится или что-нибудь нето съест. Положив в рот таблетку аспирина, Кислицин разжевал её и проглотил не запивая. Тащиться снова в туалет ужасно не хотелось. Сергей опять завалился на койку и тупо уставился в потолок. Аспирин спасал его уже в подобных ситуациях. Не подвел он и в этот раз.
Приблизительно через полчаса стало заметно легче и Кислицын смог, наконец, собраться с мыслями. Съезжать из общаги прямо сегодня он даже и не думал. Вот ещё! Но и спорить с комендантом тоже не станет. Просто будет игнорировать козла, словно тот пустое место. А что такого? Правда ведь на его стороне. Кислицин решил задержаться в столице не для того, чтобы посетить какой-нибудь музей, осмотреть Кремль или заглянуть в Мавзолей. Ни в коем случае! А вот прожить десять дней в Москве и ни разу не побывать в ресторане, такое парни их села уж точно не поймут.
От семидесяти рублей, которые отец выделил ему на поездку в столицу, у Сергея оставалось ещё двадцать два рубля тридцать четыре копейки. По его подсчётам, этого должно было вполне хватить на поход в ресторан и остаться на обратный билет.
– Если даже чуть-чуть не хватит, доберусь на электричках зайцем – решил Кислый и стал одеваться.
Взглянув на свою зелёную кофту-реглан и чуть расклешенные полосатые брюки, Кислый понял, что поход в солидный ресторан ему не особо светит. Ну, разве что на вокзале где-нибудь. И тут Серёга вспомнил, как буквально на днях они с Лёхой проходили мимо красивой застеклённой двери с бронзовой ручкой, выполненной под старину. Сама дверь никогда бы не привлекла их внимания, если б не чёрная стеклянная табличка, на которой большими золотыми буквами поблескивало слово «БАР». Тогда им было не до культурного отдыха, а вот теперь совсем другое дело. Элитный бар – это конечно не ресторан, но его совхозным друганам даже такое в диковинку покажется.
Глава 1. Странная девица
До бара Кислый решил пройтись пешком, чтобы слегка взбодриться. Было солнечно, но не жарко. Как-никак, конец августа. Прохладный ветерок приятно обдувал лицо Сергея. И тут он ощутил в желудке лёгкое, едва различимое чувство голода. А значит похмелье стало-таки медленно отступать. Жизнь налаживалась. Только, для полного счастья, не хватало друга Лёхи. Кто же знает, сколько его продержат менты? Кислицин грустно вздохнул. Впрочем, дорогу к бару он помнил хорошо. Сначала по Большой Семёновской, затем повернуть на Бакунинскую, а дальше прямо не сворачивая, в направлении центра.
Дорога заняла примерно полчаса, но прогулка заметно улучшила самочувствие Сергея. К двери бара он уже подходил, как абсолютно здоровый человек. Ему с друзьями доводилось бывать в районном баре, рядом с платформой электричек. Поэтому, Кислицин смело дёрнул бронзовою ручку двери.
Отполированный до зеркального блеска мраморный пол, хрустальная люстра, большое овальное зеркало в позолоченной оправе, два десятка столиков, накрытых белоснежной скатертью, какие-то растения с большими зелёными листьями – Сергей даже зажмурился от эдакой роскоши. Он так и замер на пороге с сомнением глядя по сторонам.
– Сюда, наверное, пускают только иностранцев – пронеслась в голове страшная догадка.
В представлении Кислого нормальный бар должен был выглядеть намного скромнее. Ну, вроде того, что посещал он с дружбанами у себя в районном центре. Здесь тоже играла музыка, но почему-то не шансон, как положено, а разная унылая байда вроде Шопена.
Посетителей в баре было совсем немного. Рабочий день всё-таки. Парочка солидных мужчин за столиком о чем-то разговаривали, уплетая под водочку цыплёнка табака, парень с девушкой – явно влюблённые и одинокая девица лет двадцати пяти на вид. Ещё одна нарядная пара медленно танцевала посреди зала, прижавшись друг к другу и выразительно крутя бёдрами.
Неподалёку от входа в этот райский уголок, деловито прохаживался толстяк в чёрном костюме и белой рубашке с галстуком бабочкой. Вероятно, администратор. Смерив строгим взглядом пролетарский наряд Кислицина, мужчина молча повернулся к нему спиной. Ну, обознался парнишка, с кем не бывает? Сейчас поймёт свою ошибку и тихо уйдёт. Сергей, наверняка, так бы и поступил, если б не одинокая девица. Увидев растерявшегося Кислицина, она улыбнулась ему и поманила пальчиком с длинным тёмно-красным ноготком. Сергей оглянулся, но никого у себя за спиной не обнаружил.
– Я? – спросил он у девицы.
– Да. Присаживайтесь. Я Вас давно жду – улыбнувшись, ответила та.
Уйти в подобной ситуации казалось ещё более неудобным и Кислицин сел рядом с ней.
– Вы, наверное, обознались? – начал было он, но девица многозначительно приложила пальчик к своим губам.
– Тише. Пусть все думаю, что мы знакомы – заговорщицки прошептала она.
– Сергей – представился Кислый.
– Алла Панова – улыбнулась в ответ новая знакомая – А фамилия Ваша как?
– Здрасте! А это-то ей зачем?! Замуж за меня собирается? Может ещё и паспорт предъявить? – подумал про себя Сергей, но всё же ответил – Кислицин.
Вообще-то, паспорт Кислый всегда носил с собой. Оставлять документ в общежитии было как-то боязно. Да и менты на улице проверить могут. Столица!
– Официант – позвала Алла – Нам два борща, салат «Глория», фруктов и бутылочку «Портвейна».
– Три семёрки! – добавил Сергей тоном знатока.
– Само собой, – улыбнулся официант и ушёл.
– Ты ведь не против отведать здешнего борща? – спросила Алла – Давай на «Ты»? Так проще общаться.
– Давай – согласился Кислый.
Эта девушка или женщина ему начинала определённо нравится. Теперь он мог разглядеть её поближе. Всё-таки Алле было лет тридцать или даже больше. Трудно определить – макияж и всё такое. Волосы тёмные. Стрижка каре с чёлкой до самых бровей. Чёрные большие глаза, которыми она внимательно разглядывала Сергея. Черное шёлковое платье с довольно-таки серьёзным вырезом. На указательном пальце правой руки золотое кольцо с красным блестящим камушком. На ногах туфли лодочки такого же красного цвета с длинным каблуком. Одним словом – мечта поэта, а не женщина. И чего она в нём нашла?! Вдруг Кислицин всё понял.
– Проститутка! – с ужасом подумал он – Это же она тут сейчас поназакажет всякого разного, а ему потом платить за себя и за неё!
Вопрос оплаты надо было решать немедленно.
– Предупреждаю сразу. У меня денег очень мало – угрюмо буркнул Кислый.
– Ты не переживай. Я всё оплачу – махнув рукой, ответила Алла. – Лучше расскажи мне о себе.
– Похоже не проститутка. Ошибочка вышла. Стала бы проститутка оплачивать сама обед в ресторане? Вряд ли! – решил Сергей и вслух сказал – Ну, а чё рассказывать? Закончил школу, приехал учиться в Москву, вчера сдал последний экзамен на отлично, вот и решил слегка отметить такое событие.
В этот момент принесли их заказ. Переставив с подноса на столик тарелки, официант артистично наполнил на одну треть вином два бокала. Затем он поставил бутылку портвейна в центр композиции и неспешно удалился прочь.
– Предлагаю выпить за наше случайное знакомство – подхватив бокал двумя пальчиками, сказала Алла.
Кислицин не возражал. После выпитого вина, остатки похмельного синдрома исчезли окончательно, а их с Аллой общение приняло более непринуждённый тон.
– Ну и как? Наверное, тяжело поступить в московский институт без блата? – полюбопытствовала новая знакомая.
– Может кому-то и тяжело, – усмехнулся Кислицин – Но только не для меня. Я ведь в математике секу похлеще Лобачевского. Да! Постоянно отправляли на разные олимпиады, честь школы защищать. Я вообще-то на золотую медаль шёл, но пенье подвело. Неуд у меня по пенью! Мне в детстве медведь на ухо наступил.
Алла внимательно слушала весь этот бред, не отрывая от Кислицина пристального взгляда и вдруг неожиданно спросила:
– Девственник?
Кислицин даже борщом поперхнулся.
– Кто девственник? Я? – возмущённо воскликнул он – Да у меня баб… Пальцев не хватит сосчитать! Вот!
С девчонками Кислому на самом деле не везло. Пока они были в клубе на танцах, всё шло отлично. Девочки с ним танцевали и даже разрешали проводить себя до дому. Но когда дело доходило до поцелуя, начинали строить из себя недотрогу. То ли рылом Сергей не вышел или ещё какая причина, но ничего у него с бабами не клеилось. А на его одноклассника и друга Миху девки вешались гроздьями, хоть он не прилагал никаких видимых усилий. Вот и пойми, что этим коровам надо?!
– Девственник – поводив носом словно собака, подтвердила Алла – Я сразу почувствовала. Только ты порог переступил. Да, не смущайся. Это мы вмиг исправим.
– И когда же? – поинтересовался Сергей.
– Закончим обедать и сразу поедем ко мне – ответила новая подруга и, наклонившись вперёд, нежно провела рукой по Серёгиной щеке.
– Ты согласен? – глядя прямо в глаза парнишке, спросила она.
– Да – только и смог выдохнуть из себя обалдевший Кислицин.
Сегодня Фортуна Кислому явно улыбалась во весь рот. Познакомиться в элитном баре с роскошной и богатой тёлкой, к тому же не старой, которая сперва оплатила его обед, а теперь везёт, за свой счёт, на такси к себе домой, чтоб заняться с ним любовью, о таком Кислицин и мечтать не мог. Пацаны от зависти сдохнут, когда он им расскажет. Сергей даже боялся лишний раз пошевелиться, чтобы случайно не вспугнуть удачу. Правда, таксист доставил их не в центр, как ожидал Кислицин, а наоборот, куда-то в отдалённый район Москвы. И квартира у Аллы оказалась однокомнатная с совмещённым санузлом, но зато полногабаритная. Да и сама комната была немаленькой – двадцать метров квадратных или около того. Кругом чистота и порядок. Ни соринки, ни пылинки. Шкаф-стенка, телевизор «Горизонт», раскладной диван, трельяж, стол и два мягких кресла – вот собственно и всё убранство. На окнах плотные шторы, на полу обычный линолеум. Одним словом, ничего особенного.
– Входи. Не стесняйся – сказала Алла и первой зашла в комнату.
Кислицын послушно проследовал за хозяйкой.
– Можешь не разуваться. Проходи, садись в кресло, а я сейчас – крикнула она Сергею уже из кухни.
Кислицин уселся в кресло, ожидая начало прелюдии или как там это правильно называется. Алла вернулась буквально через минуту. В руках она держала бутылку «Кагора» и один хрустальный фужер.
– Для начала тебе надо выпить – тоном наставницы, произнесла Алла и бесцеремонно уселась к нему на колени – Ты слишком скован.
Она наполнила фужер почти до краёв и поднесла ко рту Кислицина.
– Вот молодец! – засмеялась Алла, когда Сергей залпом осушил фужер – А теперь обними меня.
– Что за гадость! – сморщился Кислицин – Это же не кагор!
– Да. Это не кагор – улыбнулась подруга – Но тебе понравится. Вот увидишь.
– Тогда может начнём? – недовольным тоном настоящего мужика, предложил Сергей – Чё время зря тянуть?
– Не спеши. Вначале расстегни молнию на платье – ответила Алла и повернулась к Сергею спиной.
Дождавшись, когда Кислицин покончит с замком, она встала и платье, соскользнув с плеч, упала к её ногам. Теперь Алла стояла перед ним абсолютно голой. От вида обнажённого женского тела у Сергея даже слегка закружилась голова. Пнув в сторону, будто ненужную тряпку, свой дорогой наряд, Алла прямиком направилась к дивану и улеглась на нём в красивой позе лицом к Сергею.
– Ну, иди же ко мне, малыш – произнесла она сладким голосом, изящно поставив ладонь на округлое бедро.
Кислицин встал на ноги, но не успел сделать и шага, как перед глазами всё завертелось и он, вскрикнув от неожиданности, рухнул на пол. Сергей хотел было встать, но не смог двинуть даже пальцем, словно тело больше ему не принадлежало. Единственное, что он ещё мог, это немного шевелить языком и губами.
– Помоги мне – простонал Кислицин, глядя в потолок.
Он не видел, что делала Алла, но она явно не спешила ему помогать. Сергей слышал, как подруга роется в шкафу и что-то выкладывает из него на стол. Наконец он увидел и саму Аллу, только абсолютно лысую, как бильярдный шар. Оказалось, её причёска карэ была всего лишь красивым париком. Кислицин грубо выругался.
– Чё те от меня надо, клизма лысая? – еле выговорил он непослушным языком.
Вместо ответа, Алла подошла и больно лягнула ему каблуком в бок. Она отодвинула стол с креслами и стала перетаскивать Сергея в центр комнаты. Управившись, Алла раздвинула его конечности в стороны, наподобие звезды и поставила рядом с каждой по зажжённой свечке. Потом она взяла круглое настольное зеркальце и установила над Серёгиной головой, прямо напротив его затылка. Закончив приготовления ведьма довольно оскалилась.
– Лежи тихо и увидишь фокус-покус – зло хихикнув, посоветовала она Кислицину.
Алла уселась в центре, созданной ей, пентаграммы – прямо на животе Сергея и стала что-то бубнить, закатив глаза к потолку. Кислицин, кроме русского, языков не знал, но всё же мог их различать. Например, отличить китайский от английского, было ему вполне по силам. Этот же язык он слышал первый раз в жизни. Единственное слово, что Сергей смог более-менее разобрать, это имя Артур. Ведьма повторила его уже несколько раз, поднимая, при этом, вверх руки.
– Латынь? – попытался уточнить Кислицин, но ответа не получил.
Похоже, Алла уже находилась в каком-то трансе и не слышала его. Глаза у ведьмы были закрыты, а её голова безвольно моталась из стороны в сторону.
И тут Сергей почувствовал собственное сознание. Да-да. Именно почувствовал. Оно пульсировало, словно пламя, то разгораясь и становясь огромным, то опять затухая и сжимаясь в маленькую точку. И это было так обалденно приятно, что Сергей даже застонал от удовольствия.
– Не обманула клизма – подумал он, наслаждаясь своим новым состоянием.
Вдруг Алла перестала раскачиваться и открыла глаза.
– Артур! – ласково позвала она – Артур! Милый! Ты где?!
– В Караганде – ответил Кислый и провалился во тьму.
Глава 2. Новая семья
Сергея разбудил петух. Этих пернатых тварей Кислый ненавидел с самого раннего детства. Ну, вот зачем орать ни свет, ни заря, когда нормальные люди ещё дрыхнут.
– Да, чтоб ты охрип, урод! – недовольно проворчал он и, повернувшись на бок, собрался продолжить сон.
Но спать не дали. Кто-то очень осторожно прикоснулся к его плечу.
– Артур. Сынок. Ты очнулся? – спросил встревоженный женский голос.
Кислицин открыл глаза и повернул голову. Солнце ещё не взошло, но даже то, что Сергей увидел в утреннем полумраке, привело его в полное замешательство. Оказалось, он лежит в каком-то сарае. И даже не на постели, а на охапке соломы, покрытой грубой мешковиной. Вместо одеяла овечья шкура. Рядом пожилая женщина, в довольно неказистом платье и синем выцветшем чепце, которая почему-то называет его Артуром.
– Вы кто такая, гражданочка, и что я здесь делаю? – спросил обалдевший Кислицин.
Однако, после его вполне естественного вопроса женщина почему-то заплакала.
– Артур! Родненький! – запричитала она – Что же эта ведьма с тобой сотворила?! Родную мать не узнаёшь.
– Чё за бред?! Какая ведьма?! – воскликнул Сергей – Я спрашиваю …
И тут он вдруг осознал, что говорит на абсолютно чужом ему языке. Нет. Русский язык Сергей тоже знает, но, чтобы на нём сказать, ему приходится вспоминать каждое слово, будто на иностранном. А его руки? Они все в шершавых мозолях. Да и не его это руки вовсе – вон какие крепкие и мускулистые. И всё остальное тоже. Не его это тело.
– Ишь ты! Какая ведьма?! – раздался из угла детский голосок – Не помнит он! Да, та самая, что сожгли неделю назад прямо в её хибаре. Так по ней убивался, а теперь не помнит ничего!
– Алла? – начал припоминать Кислицин.
– Вспомнил?! Да, Элла – продолжал злорадствовать голосок – Всё! Не бегать тебе к ней по ночам. Нету её!
– Прекрати, Чарли! – возмутилась женщина – Видишь, брат твой болен.
– Подожди -те – прервал её Кислицин – Кого сожгли? Аллу? Когда?
– Эллу, Эллу! – всё так же задиристо ответил Чарли – Скоро неделя будет, как сельчане избавились от этой нечисти. Ты узнал и бегом к ней в лес, а там угольки одни уже. Вот тут ты в беспамятство и впал. Рухнул, словно мёртвый, прямо там – на пепелище. Родителей напугал. Вон мать от тебя которые сутки не отходит, а ты… Кто такая?!
Кислицин снова лёг и уставился в деревянную кровлю сарая. Он вспомнил, как лысая Алла вчера творила над ним какую-то фигню. Неужели это и есть тот самый фокус-покус, который она обещала? По всему выходило, что Алла действительно ведьма и перенесла его сознание в тело того Артура, про которого бубнила. Ну, бред же! А если нет? Так где же он теперь? В прошлом? И насколько далёком? Вопросов было куча, а ответов пока ни одного. Хорошо хоть люди рядом. Может покормят.
– И ведь, пока в доме горела, даже не вскрикнула ни разу – добавил Чарли таким тоном, словно насмехался над братом – Настоящая ведьма. Правильно её убили.
– Как же, убили вы её – подумал Кислицин – Да, она вас всех переживёт или уже пережила.
В это время дверь сарая отворилась и на пороге возник огромный бородатый мужик в длинной рубахе и штанах грубого покроя. На его здоровенных ступнях красовались, какие-то самодельные кожаные чуни.
– Подъём, лежебоки. День на дворе – рявкнул мужик и, глянув на Сергея, добавил – Очухался наконец. Вставай. Работа ждёт.
Откуда-то из угла появился Чарли. Это был подросток лет двенадцати, с рыжими волосами и противным конопатым лицом. Кислый вставать не спешил.
– Оглох что ли? – глядя на Сергея, повторил мужик – Вставай говорю!
– Да ты что, Томас?! – запричитала женщина – Мальчик только очнулся. Нельзя ему пока работать. Надо сил набраться. И священника позвать, чтобы снял порчу с ребёнка.
– Мальчик, с оглоблю пальчик – проворчал мужик и вышел за дверь.
Через минуту он вернулся, держа в руке длинную, толстую хворостину. И недолго думая, без всякого предупреждения, хлестнул Сергея. Кислый подскочил, хватаясь за ушибленное плечо. Женщина взвизгнула и заохала.
– Ну, вот и всё. Порча снята – захохотал бугай – И священнику платить не придётся.
Драться с таким папашей было бесполезно. Кулак больше Серёгиной головы. Зашибёт и не заметит.
– Может пожрём сперва – неуверенно предложил Кислицин.
– Только жрёте и жрёте! – возразил его новый батя – Наплодил вас на свою голову, а работать некому. Один малой, второй больной, а третья вообще дура набитая. Идём давай, пока солнце низко.
Недолго думая, папа Томас подцепил Сергея за шею и вытолкал в дверь. Оказавшись снаружи Кислый, первым делом, глянул по сторонам. Село, где находился их сарай, расположилось в низине среди холмистой, заросшей лесом местности. Домов пятнадцать, не больше. Все, в основном, такие же убогие лачуги. Низину рассекала неглубокая речка с чистой, прозрачной водой, начинающаяся из-за холмов и бегущая куда-то вдаль за холмы. Сараи аборигенов были разбросаны по обеим берегам реки на приличном расстоянии друг от друга. Похоже, каждая крестьянская семья проживала на той же земле, которую обрабатывала. За одним из холмов, над кронами деревьев, Кислицин разглядел башни какой-то крепости или замка. Короче говоря, современной цивилизацией здесь даже не пахло. Судя по именам и языку, забросила ведьма Сергея куда-то в средневековую Англию.
– Батя – как можно ласковей спросил Кислицын – А какой нынче год?
– Такой же, как и вчера был – буркнул Томас – Одна тысяча девятьсот восьмидесятый от рождества Христова.
– И какой сейчас здесь строй – с надеждой, что цивилизация спряталась где-то там за холмами, продолжил допрос Сергей.
– Где чего строй? – не понял бугай.
– Ну, какая власть здесь, в Англии, сейчас – уточнил Кислый – Капитализм, социализм или конституционная монархия?
– Сынок, я про Англию тебе не скажу. Не знаю – посмотрев на Сергея, как на дебила, ответил Томас – А у нас в Уэссексе власть принадлежит королю Эдуарду восемнадцатому Неустрашимому. Ну, хватит болтать. Давай-ка перетащим эту дуру.
Дурой оказалась здоровенная борона, сколоченная полностью из дерева. Даже зубья у неё были деревянные. По мере износа, зубья просто выбивались и заменялись на новые. Перетащив её вместе с Кислым на несколько шагов и поставив на уже вспаханное поле, Томас положил сверху мешок с землёй, ещё больше увеличив и без того приличный вес орудия труда. Затем он надел через плечо Сергея широкую лямку, привязанную к бороне и сам, впрягся в точно такую же.
– Ну, сынок. Потащили – распорядился Томас и навалился первым.
Они таскали «дуру» до самого полудня, пока солнце не стало припекать. Сзади бежал Чарли и какой-то ржавой зазубренной тяпкой разбивал, пропущенные бороной, комья. За несколько часов такой работы Кислый мысленно проклял всё и всех. Это тебе не шесть соток вскопать. Сто шагов туда, потом сто шагов обратно и так… Да, не считал он сколько раз. Наверное, тоже сто. Поле-то почти квадратное. И это по вспаханной земле. А вот Томас выглядел довольным. Зачерпывая деревянной ложкой кашу из глиняной миски, он добродушно подмигнул Сергею.
– Зной спадёт и закончим.
– Может завтра – простонал Кислицин.
– Ты что, сынок?! – воскликнул Томас – Все уже отсеялись. Только мы одни остались. Из-за твоей болезни! И чё ты с ведьмой этой связался? Или девок молодых в селе мало? Вот осенью соберём урожай, да и женим тебя.
– До осени я не доживу, батя – ответил, еле шевеля ложкой, Сергей.
– Ничего. Доживёшь – засмеялся батя – Вот отсеемся и можно будет отдохнуть чуток.
Вечером уже перед самым сном новые родители Сергея, без всякого стеснения, исполнили супружеский долг, прямо на глазах у родных чад. Похоже, Чарли к этому привык, а вот Кислого от такой эротики чуть не вывернуло. Хотя, если рассуждать философически – может так даже и нагляднее, чем объяснять на картинках детям откуда они появились.
– Вот! Учись, сынок – развалившись на соломе, засмеялся Томас.
– Его уже ведьма всему научила – хихикнул из своего угла Чарли.
– А ну, не встревай – прикрикнул отец и продолжил мечтать вслух – Осенью тебя обвенчаем с хорошей девкой. Первая ночь, ясно дело, барону принадлежит, зато все остальные твои. Барон землю выделит, дом поставим, плодись и размножайся на здоровье.
– Батя, – спросил Кислицин – А ты первую брачную ночь тоже барону уступил?
– Закон таков – пожал плечами Томас – А что?
– Возможно, я не твой сын, а барона? – с надеждой в голосе спросил Сергей.
На это отец только рассмеялся.
– Тогда уж твоя старшая сестра дочь барона, а не ты.
– И где она сейчас? – поинтересовался Кислицин.
– Айла? Где ж ей быть? С мужем в соседнем селе живёт – удивился отец – Ты действительно ничего не помнишь?
– Да, после болезни голова, как в тумане – ответил Сергей.
Ночью Кислый долго не мог уснуть. Так бывает иногда, когда сильно устанешь. Вроде хочется спать и никак. Да, ещё мысли разные одолевают. Могла же эта Алла-Элла влюбиться в какого-нибудь принца, например, или на худой конец в графа. Сейчас у него не жизнь была бы, а вечный кайф. Нет же! Связалась с босотой, а Сергей теперь должен страдать. Беднее их семьи только нищие попрошайки. Ни дома нормального нет, ни скотины нормальной. Несколько кур и петух. Хочешь помыться – бочка с дождевой водой во дворе, остальные удобства там же. Не жизнь, а школа выживания.
То, что он куда-то переместился было ясно, только не ясно куда. Сергей раньше жил в двадцатом веке и сейчас он тоже в двадцатом веке оказывается, несмотря на то, что кругом глухое средневековье. Получалось он переместился не во времени, а перешёл в другое измерение. Хотя и во времени немного тоже. Ведь здесь начало лета, а в его Мире уже конец. Возможно, параллельные Миры и должны немного отличаться друг от друга по времени. Иначе, они просто сольются вместе. Сергей любил фантастику. Всё что имелось в их сельской библиотеке фантастического он перечитал несколько раз. Попадались ему книги и про путешественников во времени. Например, «Янки при дворе короля Артура». Там герой перемещается в средневековье и начинает его круто нагибать, используя современные знания. Может и ему так попробовать? Кислый попытался вспомнить, что-нибудь из последних достижений научно-технического прогресса. Но как не старался, так ничего и не припомнил, кроме конструкции самогонного аппарата. Однако, и здесь была серьёзная проблема – где достать дрожжи. В этом Мире закваску для выпечки хлеба делали совсем иначе. А для варки пива и других подобных напитков использовали хмель. В общем, Сергей заснул, так ничего и не придумав.
Мысль – найти способ вернуться в свой Мир, Кислый отмёл сразу. Зачем изводить себя бесплодными надеждами. Такое могла сделать только другая ведьма. А найти настоящую ведьму в Мире где их регулярно жарят на костре, практически невозможно. Но даже если ему и повезёт отыскать какую-нибудь Бабу Ягу, неизвестно, что та потребует у него за услуги. Например, продать душу или ещё чего похуже. А самое главное, у Сергея теплилась надежда, что он – человек из цивилизованного мира, со средним образованием легко может пробиться на самый верх этого недоразвитого средневекового общества.
Глава 3. Долги надо возвращать
Утром отец решил приступить к севу. Томас был в отличном настроении. Ночью землю увлажнил дождик, что способствовало его планам. Вся пернатая живность была заперта в небольшой пристройке, чтобы она не мешала посевным работам. Сергей вместе с отцом выволок из дома пять мешков зерна, оставленных Томасом под семена. Мать, которую звали Холли и младший брат Чарли находились тут же, с плетёными корзинками в руках. Участвовать в посевной готовилась вся семья. Они уже развязали один мешок и стали насыпать зерно в корзины, как сзади раздался топот копыт и лошадиное ржание. Оглянувшись, Кислицин увидел пятерых человек, четверо из которых явно были воины. Все в кольчугах, на головах шлемы в виде стальных тарелок, а на кожаном поясе короткие мечи. Пятый же, по всей видимости, являлся у них за главного. Тучного телосложения, он восседал на не менее тучной лошадке и с достоинством взирал своими припухшими глазками. На всаднике красовалась синяя накидка с гербом в виде щита. Сам герб был красным, с вышитой на нём золотой совой, которая несла в когтях дохлого зверька. Отвратительно жирные ноги всадника, обтянутые чёрными колготками, заканчивались зелёными башмаками с длинными, задранными вверх, концами. Кудрявую голову толстяка украшала шляпа-робингудка, тоже зелёного цвета.
– Доброго Вам дня, сэр Оливер – низко поклонившись толстяку, сказал Томас.
– Здравствуй, Томас – криво улыбнулся сэр Оливер – Я смотрю ты сеять готовишься.
– Да, Ваша милость. Припозднился немного. Сын болел.
– Да, да! – согласился толстяк – Все мы под Богом ходим. А ты не забыл про долг барону? За вола для пашни?
– Как можно, Ваша милость! Конечно помню – кивнул Томас – Два мешка зерна. Урожай соберём, так сразу всё и верну.
– Земля у нас скудная – вздохнул Оливер – Кто знает, соберёшь ты урожай или нет? А зерно потратишь! Вот барон и желает взыскать твой долг сейчас, пока ты его можешь вернуть.
Чуть поодаль ждала большая подвода с, запряжёнными в неё, парой волов. Там уже лежало несколько мешков, вероятно изъятых у таких же нерадивых должников.
– Как же так, Ваша милость – брякнулся на колени Томас – Помрём же с голоду! Все помрём!
– Ну, помрёте или нет, на то воля Божья, а долги надо возвращать – философским тоном констатировал толстяк и, повернувшись к солдатам добавил – Забирайте. Но только два мешка.
На Томаса было жалко глядеть. Он беспомощно стоял и смотрел, полными слёз глазами, вслед удаляющимся фуражирам. Рядом голосила Холли. Только Чарли был как всегда спокоен и зол.
– Это из-за тебя – тявкнул малец на Сергея – Болеет он видите ли! Отсеялись бы давно. А теперь что?!
– Успокойся, батя – тронул за плечо отца Кислицин – В доме же есть ещё мешок с зерном.
– А что жрать будем до урожая? – крикнул в отчаянии Томас – Солому?
– Зачем солому? – спокойно ответил Сергей – Лес же вокруг. Грибов наберём. На охоту сходим. Рыбу в речке можно наловить. Не пропадём!
– Про охоту и думать не смей – строго сказал отец – За браконьерство сразу вешают. Заметят, что мясо у тебя появилось или шкура оленья новая и всё. Конец тебе! Леса здесь в округе принадлежат барону Чандлеру – нашему господину, а там дальше за холмом барону Кэмбелу, а в той стороне вообще графские владения начинаются. Вот рыбу ловить можно. Рыба – она ничья. Только здесь на мелководье ловить нечего. Это надо дальше вниз по течению пройти. Там глубина большая и рыбы хватает.
– Ну, вот! – засмеялся Кислицин – Мордушек понаделаем. На ночь будем ставить, а утром вынимать полными рыбы.
– Чего будем ставить? – не понял Томас.
– Мордушки. Это такие ловушки для рыбы – пояснил Сергей. – В неё рыба заходит, а выбраться уже не может. Ума у неё не хватает. Только надо их больше наделать, чтоб сразу много рыбы брать. Завялим на зиму или закоптим. Короче, не пропадём!
Кислицин взял прутик и стал чертить на земле схему мордушки. Томас заметно приободрился.
– А лишнюю рыбу можно будет в Оксфорде продать – сказал он Сергею – Только идти пешком туда долго.
Отсыпав из четвёртого мешка примерно треть зерна, Томас приобщил его к оставшимся трём посевным. Всей семьёй они отсеялись довольно быстро. Час или два от силы. Отобедали традиционной кашей и принялись мастерить мордушку. Мастерил в основном Томас, а Кислицин контролировал процесс и давал очень важные советы.
– Небольшие дырки – это нормально – разъяснял отцу Кислый – Пусть через них мелочь уходит. Мы с тобой, батя, только крупную рыбу станем ловить.
Решили пока сделать одну мордушку на пробу. Посмотреть, как она будет функционировать. Мало ли! К концу дня, первое устройство, привнесённое Сергеем в этот мир, было закончено. Оно напоминало большое, дырявое осиное гнездо. Испытание мордушки отложили на следующий день. Устали слегка и далеко тащиться вдоль берега надо. Пока добредёшь до рыбных мест уже стемнеет. А бродить в темноте удовольствие ещё то. Да и фонаря у Томаса в хозяйстве не имелось.
Речка, на берегах которой расположилось их поселение, являлась одним из притоков Темзы. Сергей прикидывал в уме – если сделать небольшую лодку, то в город можно будет добираться гораздо быстрее и с большим комфортом. Правда, назад придётся грести против течения, а оно здесь довольно приличное. Но ведь можно приделать парус и использовать силу ветра. Так, Кислицин брёл вдоль берега реки, ища подходящее место для установки мордушки. Отец и Чарли сутра отправились в лес, собирать грибы, ягоды и другую разрешённую мелочь, предоставив Сергею самому испытывать, предложенное им, устройство ловли рыб. Томас не соврал. Чем дальше уходил Кислицин от поселения, тем речка становилась всё шире и полноводнее. А вскоре она совсем превратилась в нормальную реку, где уже может проплыть небольшое парусное судно. Впрочем, не так уж и вскоре? Больше часа прошло, как их село скрылось из виду. Но тут Сергею повезло. Дорога в город пролегала вдоль берега и ему не пришлось пробираться сквозь кустарники и высокую траву. Дорога, конечно, не высшего качества. Вся разбитая подводами, колдобина на колдобине. Но лучше уж такая, чем совсем никакой. На данный момент она была абсолютно безлюдной. Пока урожай не созрел, нечего в город везти. Чуть подальше, дорога уходила в сторону от реки и скрывалась за лесом, но Кислицин так далеко тащиться и не хотел. Река уже стала достаточно глубокой возле берега, и Сергей начал пробираться к воде через густой кустарник. Место просто отличное – тень, камыши кругом. Рыба такое любит. Кислицин подобрал пару приличных камней и сунул их в мордушку для веса. Затем Сергей положил в неё кусок лепёшки, который прихватил с собой в качестве приманки и стал опускать на верёвке под воду. Почувствовав, что мордушка коснулась дна, Кислицын приподнял её чуть-чуть и привязал конец верёвки за, свисавшую над рекой, ветку.
Закончив с делами, Сергей поднялся немного по склону и разлёгся на траве. Говорят, в Англии постоянные дожди, но сейчас погода была просто отличная. Солнце светит, облака в синем небе плывут. Не жизнь, а сказка. Только она могла стать ещё сказочнее, будь Артур хотя бы дворянином. Кислицин вздохнул. Надо что-то придумать. Не ковыряться же ему всю жизнь в земле. Эх, если бы это была действительно сказка. В сказках такие вопросы решаются легко. Вот, например, «Кот в сапогах». Увидел, что король едет. Быстро прячь лохмотья и прыгай в речку. Затем, кричи – Помогите! Тону! Тебя естественно тут же спасают. Ты им гонишь фуфло – мол так и так, я маркиз Карабас, меня обчистили до нитки, изнасиловать хотели, но передумали и бросили в воду. Знали гады, что я плавать не умею. И всё! Вопрос решён! Король тебя наряжает, как принца, кучу денег даёт. Ну, а как же? Такой человек! Сам маркиз Карабас! А тут дочка-принцесса рядом. Как удачно вышло. Можно замуж сплавить. И ты уже не хухры-мухры какой, а наследник престола. Остаётся только папашке королю яду в жрачку плеснуть и всё. Хепи енд! Кислицин мечтательно закрыл глаза. Но тут он услышал или, точнее сказать, почувствовал телом, конский топот. Сергей приподнял голову над травой и увидел вдалеке карету, которую мчала четвёрка белых коней.
– Однако! Нестись во весь опор по такой дороге! – подумал Кислицин, наблюдая, как возница нахлёстывает кнутом лошадей.
И тут, его сомнения оправдались. После очередной встряски, оглобля кареты не выдержала и переломилась. Получившие свободу кони рванули вперёд, волоча за собой незадачливого кучера. Так и не сумев остановить лошадей, возница отпустил поводья, и четвёрка белоснежных скакунов понеслась дальше, поднимая пыль и наслаждаясь, внезапно обретённой, свободой. Тем временем, неуправляемая карета подпрыгнула ещё три или четыре раза, прокатилась на двух колёсах и, завизжав пронзительным детским голоском, шлёпнулась на бок, шагах в тридцати от места, где прятался Сергей. Примерно минуту или две карета лежала молча, а потом завопила тем же писклявым голоском:
– Безмозглый осёл! Свинья! Бесполезный слепой пёс! Вытащи быстрей меня отсюда!
Кучер тяжело поднялся и прихрамывая поспешил к карете. Это был пожилой мужчина с седыми длинными волосами и морщинистым бледным лицом. На спине его синего камзола, Кислицин разглядел точно такой же герб с совой, как и у сэра Оливера. С трудом вскарабкавшись на карету, старик открыл дверцу и кряхтя достал источник визга. Им оказалась девчонка лет четырнадцати на вид, которая без умолку костерила старого слугу. На ней было красное бархатное платье с белым кружевным воротничком, а светловолосую головку венчал берет, из такого же красного бархата. Похоже, совсем недавно, этот берет украшало страусовое перо, но теперь вместо него торчал лишь пушистый обломок. Сергей сумел разглядеть на ручках у девчонки и в её маленьких ушках блеск драгоценных камушков, а на голубом шёлковом поясе, стягивавшим её детскую талию, маленький кинжальчик, украшенный золотой инкрустацией. Взор малолетки сверкал праведным гневом, а на щёчках играл яркий румянец. Оказавшись на земле, она подхватила валявшийся кнут и стала изо всех сил лупить им кучера.
Глава 4. Богатый улов
Кислицин даже не собирался вмешиваться. Зачем? Своими детскими ручонками эта пигалица не могла причинить вознице серьёзных травм. Впрочем, удары были явно болезненными. Кнут есть кнут. Кучер стоял на коленях и, забавно ойкая, прикрывал лицо руками. С развлечениями в этом мире было как-то не очень и пропускать бесплатное представление Сергей не собирался.
– Старый дурак! – вопила девчонка – Повесить тебя мало! Платье измято! Шляпка испорчена! Куда ты так гнал?!
– Миледи. Ну, вы же сами меня подгоняли – попытался оправдаться кучер, чем привёл юную хозяйку в окончательное бешенство.
– Дерзишь! Ты! Мне! – взвизгнула она и, отбросив кнут, схватила слугу за волосы.
От того, что произошло дальше Сергей на миг даже офигел. Недолго думая, девчонка выдернула из ножен кинжальчик и лезвием провела старику по горлу. Её движения были настолько точны и уверенны, словно она этим занималась каждый день. Кучер выпучил глаза и схватился руками за окровавленную шею, а пигалица продолжала левой рукой держать его за волосы, пока бедняга не стал заваливаться на бок. Тогда она театрально разжала пальцы и неспешно отошла от, корчившегося на земле и давящегося кровью, старика.
Это уже было не смешно. В школе Кислому рассказывали о крепостном праве и о феодальном беспределе, но то далёкая история. А тут всё происходило наяву. Прямо у него на глазах. Мало того, что последний хлеб отбирают, так ещё и режут глотки почём зря.
– Ты что наделала, коза малолетняя! – выскочив на дорогу, крикнул Сергей.
Увидев незнакомца, пигалица растерялась и попятилась назад. Строгий окрик Кислицина привёл её в замешательство.
– Он… Он меня чуть не убил! – стала оправдываться юная аристократка, но вдруг сообразила, что перед ней обычный грязный мужик.
Её взгляд тут же стал грозным и надменным.
– Да, как ты смеешь со мной так разговаривать, мерзкий червяк! – крикнула малолетка и направила в сторону Сергея свой маленький кинжальчик.
– Опана! А чё ты мне сделаешь? – подходя ближе, усмехнулся Кислый – Хочешь зарезать, как этого старикана? Ну, попробуй!
Боятся самоуверенную козявку с её ножичком было просто нелепо. Но видимо сама козявка так не думала. Она подскочила к Сергею и попыталась ткнуть его кинжальчиком. Кислый с лёгкостью уклонился раз, потом другой, а на третий, быстрым движением поймал малолетку за руку и, вывернув, отобрал кинжал.
– Отпусти немедленно! – завизжала пигалица – Ты ещё пожалеешь об этом! Я Амелия Чандлер – дочь барона Чандлера. Мой папа тебя повесит.
– Правда?! А я Робин Гуд – защитник обиженных и угнетённых – засмеялся Сергей – Граблю богатых и помогаю бедным.
– Не ври! – заявила Амелия – Робин Локсли по прозвищу Гуд был четвертован в Мерсии пятьсот лет тому назад. Грабить он грабил, но никому не помогал.
– Ладно. Тогда зови меня Кислый, защитник угнетённых – согласился Сергей.
– А из тебя мог бы выйти неплохой шут, Кислый – с притворным сожалением сказала Амелия – Жаль, что придётся тебя казнить. Надеюсь, ты повеселишь нас с отцом напоследок.
Ну, и что с ней теперь прикажешь делать? Самое правильное и логичное придушить. Место безлюдное. Никто и никогда его не поймает. Но воспитание не позволяло. Не сможет Сергей убить ребёнка, даже такого испорченного, как Амелия Чандлер. Однако, оставлять малолетнюю душегубку безнаказанной, тоже не хотелось.
– А ну-ка! Отдавай-ка мне всё это, да поживей – приказал Кислый и, крепко обхватив пигалицу, стал стягивать с её пальчиков золотые перстеньки.
Затем он экспроприировал у аристократки красивое жемчужное ожерелье и приступил к извлечению из мочек ушей рубиновых серёжек. Тем временем Амелия сопротивлялась как могла. Она брыкалась, царапалась и даже старалась укусить. Но это Сергея лишь забавляло. Отрывать серёжку с ухом Кислый не стал. Ведь он не зверь какой-нибудь. Просто вынул её аккуратно и всё.
Кислицин уже готов был забрать вторую серьгу, но не успел. На дороге показался всадник. Судя по висевшему с боку мечу, то был дворянин. Простолюдинам в Уэссексе носить мечи запрещалось. Если они не на службе конечно. Дорогой прикид всадника, также говорил о его дворянском звании. Заметив Сергея с барахтавшейся девчонкой, дворянин пришпорил коня и помчался в их сторону. Вступать в бой с вооружённым противником было глупо, но и убегать от коня бесполезно. Оставался только один выход. Кислицин бросил Амелию и побежал к реке, на ходу запихивая трофеи себе в рот. Не раздеваясь, он прыгнул в воду и поплыл на другой берег.
Сергей плавал довольно неплохо. Он первый раз переплыл речку лет в двенадцать. И потом, с парнями, часто плавал на перегонки. В общем, практика имелась. А здесь река была не такой уж и широкой. Единственное, что немного мешало, так это сильное течение. Хотя, почему мешало? Может наоборот помогало, унося его подальше от опасного места. Кислицин оглянулся назад. Всадник лезть в реку не собирался. Он спешился и стоял рядом с Амелией. Молодой. Лет двадцать на вид. В отличии от девчонки, парень молчал.
– Трус! – кричала вслед Сергею Амелия – Кислый, ты жалкий трус! Чтоб ты подавился моими украшениями!
И ведь подавиться Кислицин действительно мог. Дышать только носом было ужасно неудобно. А открыть рот Сергей опасался. Кислицина сносило всё дальше по течению и когда он наконец выбрался из воды, до места крушения кареты было уже очень далеко. Выплюнув изо рта цацки и тяжело дыша, Кислый рухнул прямо на берегу.
– Лучше быть трусом, чем мертвецом – выдохнул он, с улыбкой глядя в голубое небо.
Какая-либо погоня Сергею не грозила. Пока Амелия доберётся до замка, пока её отец отправит своих воинов, пройдёт немало времени, а разбойника Кислого уже и след простыл. Немного переведя дух, Сергей стал изучать добычу. Четыре перстня с камушками разного цвета, ожерелье из двадцати пяти жемчужин, одна серьга с рубином и кинжальчик, который Кислицин всё ещё держал в левой руке. А что? Вещь недешёвая, хоть и без ножен. Для первого раза совсем неплохо получилось. Сергей ощущал себя настоящим средневековым разбойником. Грозой здешних лесов.
– Эх, измельчал английский народец! – думал Кислый – Где ж вы, вольные стрелки шервудского леса?! Неужели за пять веков феодалам удалось-таки превратить крестьян в послушных рабов, которые только могут сопли на кулак наматывать? То ли дело он! Первый грабёж на большой дороге и целое состояние у него в кармане.
