С. Н. Дурылин "От «Дон-Жуана» до «Муркина вестника “Мяу-мяу”»"

Завязка сюжета поэмы у Дурылина – аллюзия на развязку пушкинского «Каменного гостя». У Пушкина в финале «маленькой трагедии» Дон Гуан приглашает статую Командора в дом ее вдовы, чтобы тому стоять у дверей и сторожить их любовное свидание с Доной Анной. Дон-Жуан Дурылина, как видно из сюжетной коллизии, заранее приглашал статую Мадонны в дом к своей любовнице Агате, у которой собрались гости – друзья Дон-Жуана. Если пушкинский Каменный гость как будто посланник ада и пришел забрать развратника и богохульника Дон Гуана в преисподнюю, то у Дурылина Светлая Дева являет с собой ослепительно-яркий свет, сияние которого не могут вынести ни Агата, ни ее гости, ни испуганный Лепорелло. И только один Дон-Жуан встречает ее сияние без страха и оцепенения.

20

В финале пушкинского «Каменного гостя» происходит диалог Дон Гуана и Статуи Командора, пришедшей по приглашению Дон Гуана в дом своей вдовы Доны Анны. Статуя Командора говорит слова, которые Дурылин в своей поэме отдает Светлой Деве, а дурылинский Дон-Жуан говорит слова, текстуально совпадающие с репликой пушкинского Дон Гуана:

Статуя

Я на зов явился.

Дон Гуан

О боже! Дона Анна!

Статуя

Брось ее,

Все кончено. Дрожишь ты, Дон Гуан.

Дон Гуан

Я? нет. Я звал тебя и рад, что вижу.

(Пушкин А. С. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Художественная литература, 1975. Т. 4. С. 319.)

21

Под этой стихотворной строкой был написан вариант: Ты радостью, как утро светом, сердце…

22

Над словом «ликуя» в рукописи рукой Дурылина надписано: зовущий.

23

В дурылинском образе Дон-Жуана присутствуют гамлетовские черты. Исчезновение Святой Девы и монолог Дон-Жуана, негодующего на призрак, его обманувший, напоминают сцену встречи Гамлета с призраком отца-короля. Сомнение Гамлета в правдивости призрака является причиной его медлительности в осуществлении мести королю Клавдию, узурпатору трона и убийце отца. В дурылинском Дон-Жуане, замыслившим кощунственную земную любовь к Пресвятой Деве, другие женщины из плоти и крови его не устраивают, – ощущается гамлетовское стремление к последней черте, к крайности, за которой – гибель. Как Гамлет в монологе «Быть или не быть» сомневается в справедливости Божественного мироустройства, так Дон-Жуан в пьесе Дурылина желает обладать главной женщиной Земли, бросая тем самым вызов Богу.

24

Агата в поэме Дурылина, как почти все его значительные персонажи, глубоко религиозна, в отличие от пушкинской Лауры, от образа которой Дурылин явно отталкивался. Удивительное типологическое совпадение произошло между двумя поэтами-друзьями: Дурылиным и Пастернаком. В 1949 году, то есть спустя 41 год после написания Дурылиным поэмы «Дон-Жуан», Пастернак пишет стихотворение «Мария Магдалина» (из цикла стихов Юрия Живаго в романе «Доктор Живаго»), в котором звучит тот же самый евангельский мотив, что и у Дурылина. Оба поэта были, таким образом, вдохновлены одним источником и создали сходный религиозно-поэтический образ независимо друг от друга с разницей в четыре десятилетия. Ср. у Пастернака:

У людей пред праздником уборка.

В стороне от этой толчеи

Обмываю миром из ведерка

Я стопы пречистые Твои.

Шарю и не нахожу сандалий.

Ничего не вижу из-за слез.

На глаза мне пеленой упали

Пряди распустившихся волос.

Ноги я Твои в подол уперла,

Их слезами облила, Исус,

Ниткой бус их обмотала с горла,

В волосы зарыла, как в бурнус.

25

Цвет лазури – традиционный цвет Богородицы. В стихотворениях Вл. Соловьева и А. А. Блока, посвященных Мадонне, этот цвет часто сопутствует Ее образу.