Читала я его медленно, пытаясь мысленно состыковать написанные слова и звучащую музыку, что с первого раза сделать всё равно не удалось.
– Кто писал слова? – спросила я, вдруг возвращаясь из погружения в песню.
– Тим, а что? – спросил развалившийся на матах парень.
– Интересно мне с этим твоим Тимом познакомиться.
– Если хочешь, могу организовать, – усмехнулся Лер. – Но мне кажется, что после этого ты вряд ли поверишь, что он вообще способен что-то писать.
– Почему? Что в нём такого странного?
– Сама увидишь. Но только помни, не у одной тебя есть маска, и у многих за ними ещё остались лица.
Конечно, конечно… Философ, хренов! А то я сама этого не знала.
В общем, к тому времени, когда вернулась Геля, я уже выучила первый куплет и даже исправно попадала в нужные ноты, что вызвало на лице Лера довольную улыбку. Ему определённо нравилось то, что он слышал, а мне нравилось петь его песню.
Нагруженная безразмерными пакетами Ангелина лишь мельком заглянула в спортзал и сообщила нам, что отправляется готовить ужин. Этой новости мой желудок был несказанно рад и, судя характерному по урчанию, доносящемуся со стороны Лера, он тоже бы от еды не отказался. Но даже несмотря на это, сейчас нас обоих куда больше интересовала песня.
Звучащая музыка прекрасно отражала смысл слов, являя собой удивительное сочетание чувств, смысла и эмоций. Таких, о которых можно писать, только пропустив через себя каждое слово, каждую ноту… Только с болью в сердце.
А капли стекали… А время летело…
А сердце рыдало, моля отпустить.
Секунды бежали, но в мыслях горела
Одна только фраза: «И как дальше жить?»
Но гордые капли стучали по стёклам,
И сердце гремело, не в силах решить…
Как выключить память – расставить по полкам
События те, что так нужно забыть.
– А я говорил, что ты прекрасно поёшь, – изрёк Валера, когда музыка в очередной раз стихла.
– Нужно репетировать, тогда всё получиться ещё лучше, – ответила я, прокручивая в мыслях припев.
– Значит… – он поднял на меня заинтересованный взгляд, – ты согласна?
– На что? – уточнила, подняв на него взгляд. – Я обещала попробовать спеть и выполнила своё обещание. А больше мы ни о чём не договаривались.
Он обречённо вздохнул, прикрыл глаза, и только спустя долгую минуту снова посмотрел на меня.
– Рина, моей группе нужна солистка, и я хочу, чтобы ею стала ты, – выговорил он, серьёзным тоном.
– Да ладно? – довольная улыбка медленно расползлась по моему лицу. – Допустим, я соглашусь, – добавила загадочным тоном. – Но у меня будет одно условие.
– Какое? – Лер вдруг заулыбался так откровенно, будто считал, что победа уже у него в кармане.
– Я не брошу работу. Ни при каких обстоятельствах, ни при какой популярности или гастролях. Я буду продолжать работать в «Бата-строе» и никуда оттуда не уйду.
– Это принципиальный вопрос? – Улыбка покинула лицо Лера, словно её там никогда и не было.
– Именно, а собственные принципы для меня непоколебимы, – я остановилась напротив парня, сложив руки перед грудью и всем своим видом демонстрируя уверенность в собственных словах.
– Хорошо, я согласен на такие условия, и они будут внесены в контракт. Когда ты будешь готова его подписать? – если сказать, что я была удивлена, то это совсем не отразит того дикого шока, который неожиданно меня накрыл.
Какой контракт? О чём он вообще?
– Эм… Лер, о каком контракте идёт речь?
– Об обыкновенном, – отозвался он. Но видя, что я ничегошеньки не понимаю, глубоко вздохнул и пустился в объяснения. – Контракт, это такая бумажка, на которой стороны соглашения…
– Стоп, я знаю, что такое контракт. Вопрос не в этом.
– А в чём тогда? – переспросил парень, не понимая меня.
В этот самый момент в комнате появилась Ангелина, принеся с собой запах чего-то очень вкусного.
– Эй, ребят, ужин готов и нагло стынет на кухне, так что… – сообщила она, срочным образом переводя тему разговора в гастрономическую сторону.
Я посмотрела на Гелю, потом перевела вопросительный взгляд на Лера, и скромно улыбнувшись, спросила:
– Вы ведь не будете против, если я не пойду сейчас в душ? Есть уж больно хочется.
– Ладно уж, уговорила, – усмехнувшись ответил Валера, и тут же направился вслед за моей сестрёнкой. Всё ж голод был такой штукой, которая оказалась способна полностью отключать в голове все мыслительные процессы. И сейчас, по сравнению с ним вопрос о любых контрактах казался сущей мелочью.
Если мы в полной тишине, но не потому что было не о чем говорить, просто при поглощении такой наивкуснейшей пищи, совсем не хотелось отвлекаться на разговоры. Поэтому наша беседа возобновилась только после того, как опустели тарелки.
И только когда я снова решила заикнуться про контракт, мелкая вдруг вручила мне свой телефон и тут же попросила сфотографировать её с Кармином. Парень был не против, да и мне не составило труда навести объектив и нажать на кнопку, но именно в этот момент в голову всё-таки закралась одна странная догадка.
– Кармин… – проговорила я. – Что за прозвище?
– От фамилии, – ответил Валера. – Я Карминовский.
– А ты чего такая довольная? – спросила я Ангелину, сияющую, как наполированный Бентли. Она как раз любовалась плодом моего фото мастерства на экране своего мобильного. – Тебя что, ни разу с парнями не фоткали?
– С такими – нет, – ответила она, пряча мобильник в карман.
– И что же в нашем госте такого сверхособенного?
– Он музыкант, – гордо сообщила Геля.
– Круто, – согласилась я, с нескрываемой иронией. – И судя по той песне, что он притащил мне, довольно неплохой. А я, Гелечка, архитектор, и тоже вполне хороший. Так что же ты со мной не фоткаешься?
– Скажи, Рина, а ты слышала что-нибудь о группе «Открытая Книга» или сокращённо, «ОК»? – спросил Лер, чем вогнал меня в состояние глубокой задумчивости. А ведь название, правда, было знакомым. Такое чувство, что кто-то не так давно при мне его упоминал.
Точно! Ленка говорила, про «ОК», что из-за свадьбы Машки пропустила их концерт, в клубе на набережной. Она ещё пол вечера из-за этого сидела и злилась на всех и вся.
– Нет, – честно ответила я. – На ум приходят только причитания Ленки по поводу их пропущенного выступления.
– Я даже не удивлена, что это твоей рыжей, нравится группа Кармина. Она всегда была неравнодушна ко всему яркому и интересному, – выговорила Геля, отворачиваясь к чайнику.
А тем временем, мыслительные процессы в моей голове стали медленно натыкаться на выводы. Но так как спрашивать у самого Лера было как-то неудобно, а любопытство зашкаливало, пришлось обратиться к своему старому доброму другу – интернету.
Вежливо извинившись перед ребятами, что в принципе было мне не свойственно, ну да ладно, я отправилась к раскрытому ноутбуку, который обитал в центре огромной цельной комнаты, к которой и примыкала кухня.
Ожидая пока он загрузится и перестанет тормозить, я напевала себе под нос песню Кармина, и с каждым новым словом понимала, что мне действительно нравиться её петь. Скажу даже больше, сегодня, когда звуки гитары сливались с моим голосом, я почти ощущала себя счастливой.
Как только загрузка завершилась, я тут же набрала в поисковике название группы и зависла. Потому что эти ребята были действительно известны, правда, пока только в узких кругах, но… перспективы у них явно имелись.
Я не стала смотреть на состав группы, не стала читать их биографии или разглядывать фото. Сейчас меня не интересовала напущенная пыль и внешняя мишура. Главным для меня являлись их песни и, поставив на закачку весь трэклист, решила вернуться к этому позже, без свидетелей.
Лер вместе с Гелей продолжали сидеть за столом на кухне и мило беседовать, тем самым давая мне время поразмыслить над происходящим. Ведь, получается, что я два дня выпендривалась, игнорировала и посылала лидера довольно известно группы, который, к тому же, предложил мне контракт? Не похоже это на правду, но… с другой стороны. Есть Лер, по которому видно, что он и сцена почти неразлучны. Есть песня, которую мне очень нравится петь, и есть Геля, которая явно неравнодушна к творчеству вышеупомянутой группы. А значит, кем я буду, если откажусь?
Правильно – Дурой.
– Скажи, Лер, а сколько вас в группе? – спросила я, со своего места.
– Со мной, четверо.
– А подробнее? – продолжила свой допрос, снова возвращаясь в зону кухни.
Так уж получилось, что в этой квартире, отдельными комнатами с дверьми могли похвастаться только спальни и ванная, а вот всё остальное представляло собой одно большое помещение, разделённое на зоны мебелью и дизайнерскими примочками. Это, кстати, Глара придумала. Ей отчего-то показалось, что мне нужно много пространства. И вот теперь в этом пространстве я очень часто ощущала себя одним из потерявшихся предметов мебели.
– Тим, Сеня и Гоша, – ответила за него Ангелина, на что парень лишь улыбнулся и кивнул.
– Круто, но… Одобрят ли они мою кандидатуру и мои условия? – этот вопрос был немаловажным, потому что я как никто другой знала, насколько сильно отношения в коллективе влияют на общую продуктивность работы.
– Ради дела они согласятся на всё, – с уверенностью ответил Валера, медленно попивая кофе. – Значит, я могу готовить контракт?
– Всё-таки мне бы сначала хотелось познакомиться с ребятами, и… почитать содержание этого договора, если ты не против.
– Нет, Рина, я только «за», – с довольной улыбкой ответил парень. – Скажем, в субботу, тебя устроит?
– Вполне. Я как раз до этого времени отшлифую песенку до приличного звучания.
– Хочешь поразить парней? – усмехнулся он. – Да им и сырого варианта хватит, но, если ты желаешь блеснуть талантом…
– Слушай, если я общаюсь с тобой в дружелюбной манере, это ещё не значит, что ты получил безусловное право стебаться надо мной по поводу и без, – довольно мирным тоном процедила я.
– Конечно, конечно, – притворно раскаялся он, но я отчётливо видела за этим смиренным выражением лица странную коварную улыбку.
– Рина, ты что будешь петь в их группе? – дошло, наконец, до Гели.
– Пока ничего не решено, дорогая сестрёнка, – с улыбкой ответила я, а потом постаралась превратить её в хищный оскал, и продолжила: – Но если хоть одна живая душа нашего прекрасного мира узнает эту новость от тебя…
– Можешь не продолжать, все возможные варианты мне и так известны, – поникшим тоном, закончила Ангелина.
– Вот и славненько. А то после твоей сегодняшней выходки я начала сильно сомневаться в некоторых вещах.
– Извини, Арина, этого больше не повториться, – ответила Геля, улыбаясь во все свои тридцать два зуба и одну стразу.
Спустя полчаса оба моих гостя поспешили откланяться восвояси, а когда Лер предложил подвезти мелкую до особняка Артура, та чуть не запрыгала от радости. В общем, вечер закончился на довольно приятной ноте, и даже жуткие эмоциональные переломы сегодняшнего дня отошли на второй план.
И когда я, наконец, осталась одна в своём скромном жилище на двести пятьдесят квадратных метров, снова вернулась в спортзал и включила запись мелодии Валеры. Мне хотелось, как можно быстрее выучить песню и научиться её правильно исполнять, ведь никто, даже я сама не могла представить какое дикое удовольствие и моральное удовлетворение можно получать от простого пения стоящей вещи.
Благо стены в моей квартире обладали просто потрясающей звукоизоляцией, что позволяло до поздней ночи слушать громкую музыку и горланить всё, что душе угодно. Но почему-то сейчас мне совсем не пелось. Взгляд, как приклеенный упёрся в лист с текстом, и полностью сосредоточился на нём. А меня буквально распирало от желания понять причины, побудившие этого Тима такое написать. Всё ж, песенка не из простых и чувств в ней куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Хотя… припев её петь было сложнее всего, потому что я не ощущала того, что хотел передать автор:
Дай! Мне! Силы!
Лазурный рассвет!
Ведь их больше нет…
И так одиноко.
Буду смелым!
Лишь дай мне ответ!
Как тонкий просвет,
Средь тени глубокой.
Пусть отмерен для каждого путь,
Но верную суть,
Его не понять нам…
Дай мне силы и смелость свернуть,
И снова пройти,
Над рвом по канатам.
Уснула я тоже с этим пресловутым листком, и даже во сне не могла понять, какой такой ошибке идёт речь? Что же случилось? О чём мне вообще предстоит петь?
И всё бы ничего, но около двух часов ночи, мой телефон истерически завопил, сообщая, что кто-то неизвестный пытается до меня дозвониться. Совершенно не обратив внимания на номер звонящего и не пускаясь в размышления о том, стоит ли вообще брать трубку, я просто ответила на вызов.
– Да… – мой хриплый голос показался слишком уж чужим.
– Разбудил? – спросил незнакомый грубый мужской бас в трубке, заставив мой мозг окончательно проснуться и начать лихорадочно соображать, с кем я сейчас говорю.
– Естественно. Большинство нормальных людей предпочитают спать по ночам. – Я села на кровати и, отодвинув от уха свой телефон, посмотрела на время. – Слушай, дорогой, четыре утра. Если у тебя что-то срочное – выкладывай, если нет, тогда давай отложим разговор до завтра.
– Нам нужно встретиться, – невозмутимым загадочным тоном продолжал голос в трубке.
– Тебе, может и нужно, да только явно не со мной, а с психотерапевтом, – сон как рукой сняло, а на смену ему пришёл мой верный друг и соратник «сарказм» с его извечной спутницей «иронией».
– Арина, если я сказал, что нам нужно встретиться, значит, мы встретимся, – судя по всему, раздражение моего ночного собеседника разрасталось с геометрической прогрессией.
– Хорошо, дружок, но… может, для начала ты скажешь мне своё имя? – А вдруг правда скажет, попытка не пытка.
– Это тебе ничего не даст, красотка, – прошипели в трубке, и впервые на моём веку слово «красотка» прозвучало как оскорбление.
– Слышь, красавчик, хватит мне надоедать. Говори, зачем звонишь, и сразу после этого ложи трубку и удаляй мой номер. Договорились? – Этот ночной сеанс связи уже перестал казаться забавным.
– Грубишь мне, детка? – усмехнулся он. – Зря. Очень зря. Ведь я злопамятный. И поверь, дорогая, очень скоро мои руки дотянуться до твоей очаровательно шейки, и ты ответишь за все свои деяния. И за сегодняшнюю грубость в том числе.
– Да ты вообще в своём уме?! – закричала я, но разговор уже закончился, и моих воплей так никто и не услышал.
Отбросив телефон в сторону, словно это он был виноват в том, что мне откровенно угрожали, я быстро поднялась с места и ринулась проверять: надёжно ли заперта входная дверь. Правда тут же отругала себя, за неожиданно разыгравшуюся паранойю. Всё ж, уже не первый год живу одна и давно привыкла закрываться на все замки.
Да и не боялась я ничего… раньше. И что же теперь?
Вообще, этот звонок мог совершить кто угодно: от обиженных бывших до перепивших знакомых шутников. В то, что меня угораздило нарваться на реального преступника со съехавшей крышей, верить совсем не хотелось.
Ладно, шутки шутками, но этот разговор окончательно прогнал желание засыпать, и в голову теперь лезли одни лишь грубые мысли. Провалявшись так около часа, я поднялась с кровати, замоталась в плющевое одеяло и, прошествовав в спортзал, снова включила мелодию Лера.
Звуки разнеслись по пустому помещению подобно первым лучам солнца на тёмном небе. Они чудесным образом вернули состояние моей души к покою, и я сама не заметила, как уснула. Здесь, в этом зале… прямо на жёстких матах. И всё бы ничего, но к утру я совершенно не чувствовала собственного тела. Даже рукой двинуть не могла, не то чтобы встать. Всё затекло так сильно, что напугало меня почти до жути. Правда, довольно скоро, вставшие колом мышцы снова вернулись в расслабленное состояние, давая, наконец, возможность подняться.
Ума не приложу, как наши предки могли спокойно спать прямо на земле, или на камнях, если всего после нескольких часов проведённых на спортивных матах, тело буквально деревенело.
Но несмотря на этот не совсем приятный факт, проснулась я с благодушным настроением, и оно оставалось таковым ровно до того момента, пока услужливая память не решила напомнить сознанию о ночном звонке. Но сейчас, в свете утреннего солнца, он перестал казаться мне таким пугающим и перешёл в разряд чьих-то неудачных шуток. К тому же на повестке дня был куда более важный и приятный вопрос – песня Лера.
Глава 5. Авария
…Он сжёг мосты. Захлопнул дверь!
Он бросил всё. Прошу, поверь,
В его словах теперь лишь привкус яда.
Его не жди… ему не верь…
Теперь он просто дикий зверь,
А ты всего лишь новая награда!
Весь этот день проходил для меня где-то под облаками, ведь в голове, да и в машине играла только одна мелодия, а в кармане лежал, ставший всего за одну ночь дорогим текст.
И вроде всё шло как обычно, не считая двух моментов: в офисе не было начальства, а в мыслях цвела весна. Хотя к концу рабочего дня я уже почти смирилась с тем, что коллеги провожают меня странными взглядами. Наверно, уже причислили к отряду умалишённых, ведь моё настроение на самом деле в последнее время кидало из крайности в крайность. И если так пойдёт и дальше, то скоро я сама начну себя пугаться.
В общем, когда на телефон пришло сообщение от Ленки с просьбой забрать их с Гларой от её родителей, я согласилась, не раздумывая, и сразу после окончания рабочего дня, отправилась прочь из города.
Вечер выдался до жути жаркий, что, в принципе, прекрасно соответствовало обычной июльской погоде в наших краях. И всё бы ничего, но в пробках, которые приходили в этот город вместе с наплывом туристов, было совсем неуютно. Жара и выхлопные газы делали езду без кондиционера настоящей пыткой, и благо что на моём средстве передвижения это прекрасное изобретение присутствовало.
И теперь я могла потратить время нахождения в пробке на себя. То есть отгородиться от мира поднятыми стёклами и свободно завывать во весь голос под ставшую уже родной мелодию Лера.
Сегодня, как и в любой другой день, в сей чудной пробке находилось много желающих преодолеть эту часть пути быстрее других. Что они только ни придумывали: и ездили за скорыми с мигалками, объезжали по встречной, вылезали на тротуар, умудрялись протискиваться даже там, где автомобиль по определению проехать не мог. В общем, применяли неуёмную фантазию туда, где ей явно было не место.
Я же, как истинный местный житель, прекрасно знала все обходные пути этого безобразия, так сказать «проходы огородами и дворами», но предпочитала не гробить свой транспорт лишь ради того, чтобы сократить путь на каких-то пять минут.
Но попав в сегодняшнюю пробку, уже тысячу раз пожалела, что додумалась выезжать из города в самый час пик, потому что передвигаться получалось со скоростью пары метров в полчаса. И пробираясь вперёд подобно сонной черепахе, сама начала прикидывать, как бы побыстрее отсюда выбраться.
В общем, когда, наконец, доползла до причины затора, коей оказалась мелкая авария, занявшая почти две полосы, и увидела сразу за машинами почти пустую дорогу, сама не заметила, как нажала на газ. Машина понеслась вперёд, стремительно набирая скорость и лавируя между другими авто. Но перед красным светофором всё же пришлось плавно тормозить. И в тот момент, когда я почти полностью остановившись, решила переехать на соседнюю полосу, послышался какой-то жуткий свист… удар, и противный скрежет металла об металл.
Машина вдруг дёрнулась, сдвинулась с места. И только теперь до меня наконец дошло, что в мою «букашечку» кто-то въехал.
Спешно заглушив мотор и врубив «аварийку», я вылетела из салона, и тут же ужаснулась. Рядом с моей машиной посреди дороги лежал всё ещё заведённый мотоцикл, а рядом с ним на асфальте сидел парень в шлеме и какими-то нервными движениями потирал правую руку.
– Эй, вы как? – обратилась я к пострадавшему, но он не ответил, лишь всё так же продолжал смотреть куда-то перед собой и странно содрогаться. Мне даже показалось, что он плачет… – Сейчас вызову Скорую!
Я уже потянулась в карман за телефоном, но вовремя обнаружила, что забыла его в машине, и только хотела метнуться за ним, но парень издал какой-то глухой звук и лёг на асфальт, продолжая дрожать.
Не думая больше ни о чём, я тут же подлетела к нему и, упав на колени, схватила его за плечи.
– Что с вами?! Эй? – кричала я в полном отчаянье, и только сейчас додумалась, что нужно срочно снять с него шлем. Вдруг он там в собственной крови захлёбывается пока я тут соображаю.
Когда мои руки потянулись к чёрно-жёлтой блестящей штуке на его голове, парень даже попытался запротестовать и увернуться, да только было слишком поздно. Шлем уже послушно соскользнул со своего места, а мне открылась поистине идиотская картина, отражающая всю глупость ситуации.
Как оказалось, спасаемый мною мотоциклист не то чтобы совсем не пострадал, но его ранения были столь незначительными, что только веселили этого типа. Ведь те содрогания, которые я приняла то ли за судороги, то ли за рыдания, оказались всего лишь приступом дикого смеха.
Он ржал… Да так заливисто, что я не сразу его узнала. А когда, наконец, поняла, кто именно влетел в мою машину, еле удержала себя в руках, чтобы не добить этого блондина его же шлемом.
Я села на асфальт и отвернулась, переводя дух. Всё ж тот факт, что никто в этой аварии не пострадал, несказанно радовал, и даже смех этого дебила почти перестал раздражать.
– Ребят, все живы? – спросил кто-то из проезжающей мимо машины.
– Да, – ответил парень сквозь смех. – Всё хорошо.
– Может Скорую или полицию вызвать? – не унимался дядька с усами.
– Нет, спасибо, мы сами справимся, – бросила я, поднимая на него взгляд. И как только он скрылся, повернулась к блондину. – Успокоился? Или это были последствия неоднократной встречи головы и асфальта?
– Заткнись, детка, – выдал обладатель знакомых мне синих глаз. – Дай в себя прийти.
– Что? Ты не охренел, дружок? Какая я тебе детка? И вообще… – у меня не хватало цензурных выражений, чтобы передать всю степень собственного негодования и объяснить этому недоделанному Мачо, что именно он из себя представляет. – Ты въехал в мою машину! Мог бы извиниться!
– А потом догнать и ещё тысячу раз извиниться? – усмехнулся он. – Я почти уверен, что ты специально подстроила эту аварию. Как и две наши предыдущие встречи.
– Ты гонишь? Как я могла это сделать?
– Вариантов масса, – не сдавался тип.
– Это всё случайные совпадения!
– Уверена, Арина? – ехидно произнёс блондин. – А вот мне так не кажется.
Он смотрел на меня таким злобно-насмешливым взглядом, что мне мгновенно стало противно и, поднявшись на ноги, я с силой пнула его шлем, от чего тот отлетел в сторону и ударился о бетонный бордюр.
– Да пошёл ты! – выпалила, снова поворачиваясь к сидящей на асфальте жертве ДТП. – Я о тебе ничего не знаю, кроме того, что ты приглянулся моей подруге в маршрутке. Всё! Остальное мне неинтересно и ты сам в том числе!
– Естественно, я тебе верю, – полным иронии тоном, ответил он. – Да вот только, факты говорят обратное.
– Это не факты, а лишь плоды твоего больного воображения… Малыш, – подойдя вплотную к парню, я посмотрела на него сверху вниз. – Вставай и езжай куда ехал, а то скоро здесь будут доблестные сотрудники ДПС и нам с тобой придётся долго и нудно заполнять протоколы и прочую дребедень. А у меня нет для этого ни времени, ни желания.
– И тебе всё равно, что я поцарапал твою колымагу? – всё с той же злобной усмешкой спросил он. И только сейчас я всё-таки вспомнила, что тоже являюсь пострадавшим лицом, и, повернувшись к машине, чуть не взвыла в голос.
На заднем крыле и двери виднелась большая вмятина, по которой тянулись несколько глубоких царапин. В некоторых местах отлетела краска, а на боковом стекле широкой паутинкой расползлась огромная трещина.
– Твою мать! Мотоциклист хренов, ты где вообще водить учился? На курсах для трактористов? – закричала я, оборачиваясь к улыбающемуся типу, которого вся эта история несказанно веселила. А вот мне, в отличие от него было не до смеха. Ведь за эту самую машину я всего пару месяцев назад закончила выплачивать кредит, и очень её ценила. – Да откуда ты вообще взялся?
– Что ты причитаешь? Я же знаю, что это ты аварию подстроила, а я всего лишь попался в умело расставленную ловушку, – с видом невинного ангела проговорил он, покачав головой. Играл, сволочь, да так правдоподобно, что мне невольно захотелось зааплодировать. Только не дождётся он от меня похвалы… никогда!
– Бедный, бедный Малыш! Все его обижают, а он всего лишь хотел жить в добре и согласии… – решила подыграть я. – Но, в этом жестоком мире столько несправедливости, а по улицам средь бела дня рыщут коварные девушки вроде меня, и так и норовят затянуть мальчика в свои сети.
– Хватит спектаклей, – надменным голоском произнёс он. – Я спешу.
– Так давай, поднимай свою двухколёсную рухлядь и уматывай с глаз моих, пока я добрая, – воскликнула, сверля его почти бешеным взглядом. – За ремонт своей машины я сама заплачу, а то, боюсь, выставленный счёт может довести тебя до верёвки с мылом.
– Да к твоему сведенью, детка, моя «рухлядь», стоит минимум как два твоих корыта. Причём, в новом кузове. И вообще, постарайся больше не попадаться мне на глаза, – он поднялся на ноги и, смерив меня оценивающим взглядом, странно усмехнулся. – Иначе мне придётся прибегнуть к другим способам убеждения.
– Каким, к примеру? – теперь я стояла прямо напротив него и с ещё более надменным видом, смотрела в его наглые глаза.
– Заявлю в полицию о преследовании, – предположил он. – Или, отвезу тебя в лес и нечаянно там забуду. Или… вариантов много, так что, давай не будем искушать мою бурную кровожадную фантазию и, по возможности, оставим эту историю в прошлом.
– И откуда ты взялся, такой дерзкий? А, Малыш? – его смешные угрозы только добавили масла в огонь моего раздражения. – Думаешь, любое деяние сойдёт тебе с рук? Как бы не так.
– Будешь прикрываться влиятельными знакомыми? Или наймёшь кого-нибудь, чтобы меня как следует разукрасили? – он удивлённо приподнял светлые брови, а потом подошёл ближе и бесцеремонно положил руку мне на плечо. – Брось, детка. Мы с тобой давно вышли из детсадовского возраста и можем сами решить наши проблемы. И если хочешь, можем начать прямо сегодня. Скажем, в десять, – он наклонился ближе к моему уху. – Снимем номер на ночь, и ты попробуешь заработать моё прощение, применив все свои таланты. А я уверен, в этом плане ты девочка очень способная.
Грубо скинув его руку, я развернулась и со всей переполнявшей меня злостью залепила ему смачную пощёчину. От этого удара у меня заболела ладонь, а на его лице остался стремительно краснеющий след.
– Не смей ко мне прикасаться! – прошипела сквозь зубы и тут же направилась к машине. – И не попадайся на моём пути!
С этими словами я завела двигатель и поспешила покинуть место аварии, потому что просто не могла больше находиться рядом с этим олухом. Он раздражал меня, несказанно бесил и, глядя на его смазливую физиономию, мне приходилось прилагать огромные усилия для борьбы с желанием расцарапать её в кровь.
Я гнала по извилистым дорогам перевалов, совсем не обращая внимания на рёв мотора собственного авто. Из колонок доносились звуки скрипки из так любимой мной «Куклы колдуна», а сквозь опущенные стекла дуло так, что все негативные мысли просто напросто улетучивались. Мимо мелькали дорожные знаки, частные дома, какие-то люди, а я всё сильнее вжимала в пол педаль газа и орала песню, перекрикивая солистов.
И мне даже почти удалось прийти в себя, но уже перед самым спуском в посёлок, где жили родители Ленки, я заметила в зеркале заднего вида знакомый жёлтый мотоцикл и пресловутый шлем.
Первым желанием было резко ударить по тормозам, чтобы этот противный тип вмазался в мой задний бампер, но потом включились совесть и здравый смысл, и от столь кровожадной идеи пришлось отказаться. На смену ей пришла мысль – просто не обращать внимания и всё. В конце концов, он ведь тоже живёт в этом самом посёлке и просто едет домой.
Правда, этот вывод тоже пришлось отбросить, и довольно скоро. А всё потому, что он не поехал своей дорогой, а свернул следом за мной.
А когда я остановилась в Ленкином переулке, он тоже заглушил мотор и слез с мотоцикла.
– Ты мне шлем поцарапала! – прорычал Мачо, подходя ближе. – А он, коллекционный и стоит чуть дороже всего этого мотоцикла.
– Сочувствую твоему шлему, – ответила спокойно. – Жаль, конечно, что ему приходится служить защитой такой безмозглой голове, как твоя.
– Ты мне должна! – продолжал он, перекрывая проход к калитке.
– Ха, и что же? – всё-таки вместе с раздражением и злостью ветер выдул из моей головы ещё нечто важное, и чую, этим «важным» был инстинкт самосохранения. – Прости, но пересаживать мозг у нас пока не научились, а то я бы обязательно поделилась с тобой парочкой извилин.
– Боюсь, что тогда бы ты осталась совсем с пустой головой, – он злобно улыбнулся, и мне показалось, что его нереально синие глаза сверкнули каким-то зловещим мистическим свечением. – За испорченный шлем, я заберу твою машину.
– Что? – нет, подобной наглости даже я не могла ожидать. – Ты видимо сильно головой ударился.
– Я не шучу, – серьёзным тоном продолжил он. – Шлем не мой, он принадлежит моему знакомому, а тот потребует с меня заплатить за повреждения, а мне, дорогуша, платить нечем.
– Тогда можешь подать на меня в суд, за повреждение твоего шлема, и если выиграешь – я заплачу за всё.
– Ты и так заплатишь, детка, – усмехнулся он. – Да только цена будет выставлена не в деньгах.
>>>
– А в чём же? – я гордо вскинула голову, буравя его таким ледяным взглядом, какой только могла изобразить.
– Скоро узнаешь, – с этими словами он развернулся и, прихрамывая, поковылял к мотоциклу, который, кстати, тоже оказался не совсем целым. Передняя фара была разбита, пластик на левом крыле треснул, а металлическую дугу, которая, судя по всему, и протаранила по моему автомобилю, вообще вывернуло в другом направлении.
– Это угроза? – крикнула я вслед.
– Всего лишь предупреждение, – отозвался он, после чего завёл то, что осталось от его жёлтого двухколёсного друга, и быстро покинул переулок.
