Жанна помнила, что речь идет о шпильке с божком. Но звук этого удивительного бархатного голоса вновь так поразил ее, что она не сразу поняла вопрос.
– Нашла случайно, – сказала она. Ответ прозвучал по-детски, но мужчина ничуть не удивился.
– В сувенирной лавке? – спросил он коротко.
И тут Жанна поняла. Она вспомнила, как ручка трости осталась у нее в руках. Вот откуда взялась шпилька. Она была спрятана в черном мужском зонте!
Ее охватило волнение. В комнате внезапно стало очень жарко.
– Я не понимаю, – выговорила она. – Что все это значит?
– Когда вы волнуетесь – ваши каштановые глаза темнеют до цвета черного шоколада, – внезапно произнес Филипп. Он все так же пристально рассматривал ее. – Вы не знали?
Жанна молчала в замешательстве.
– Если вам действительно интересно – я расскажу, чем мы занимаемся. И поверьте, в этом нет ничего опасного или противозаконного. – Он улыбнулся. – Так вам интересно, Жанна?
Тон его голоса, взгляд необычных глаз, то, как он произнес ее имя… «Он говорит как будто с акцентом», – мелькнула у нее мысль.
– Вы иностранец? – спросила она.
Филипп вновь улыбнулся. Улыбка делала его еще моложе.
– Я просто долго жил не в России, – ответил он. – Сейчас живу в Москве. Этот детский клуб «Королевство Магии» – мой проект. Но вижу, вас все это детское, сказочное не особенно впечатлило, правда?
Жанна пожала плечами.
– У меня нет детей. Наверное, поэтому я равнодушна к таким клубам.
– А к чему вы неравнодушны? – спросил Филипп.
Жанна взглянула ему в глаза. Похоже, он спрашивал не просто из вежливости, серьезно ждал ее ответа.
– К своей работе, – неожиданно призналась она.
– А кем вы работаете?
– Я бухгалтер в строительной фирме.
Она думала, он усмехнется. В самом деле, ну как можно любить такую скучную специальность. Но Филипп кивнул.
– Всегда завидовал людям, дружащим с точными науками и цифрами, – сказал он.
– А вы с ними не в ладу? – спросила Жанна.
– Я классический гуманитарий. Изучал страны Востока и Азии. Получил степень, преподаю в Москве, в институте практического востоковедения.
– А Нисрох – это вроде такой древнеегипетский бог был? Уже смутно помню историю, – призналась Жанна.
– Ассирийский, – пояснил Филипп. – Могу я предложить вам кофе? Или вы предпочитаете чай?
Странно, Жанне не хотелось уходить. То ли старомодная вежливость собеседника на нее действовала, то ли его взгляд, то ли необычный голос. Ей хотелось сидеть так, в комнате со свечами и камином, говорить о неведомых ассирийских богах. С человеком, о котором она ничего не знала.
Она выбрала чай. Филипп что-то написал в телефоне. Вскоре дверь открылась, девушка в наряде феи внесла маленький поднос с чайником, молочником, чашками.
– Спасибо, Аня, – сказал Филипп.
Девушка улыбнулась и вышла. Жанна, не удержавшись, фыркнула.
– Да, понимаю, – Филипп усмехнулся. – Фея Аня – это забавно! Почти как Гиппогриф Никита!
Они рассмеялись одновременно. «Когда смеется – выглядит совсем как мальчишка. Старше меня здесь, кажется, никого нет», – думала Жанна.
Филипп протянул ей чашку с чаем.
– Детский клуб – не главное мое увлечение. У меня в Москве образовался небольшой кружок единомышленников. Назовем это тайным обществом, – он вновь улыбнулся. – Мы с друзьями изучаем городские легенды. Ищем интересные артефакты прошлого. Москва насыщена древними тайнами, как ни один другой город.
– То есть вы ищете клады? – спросила Жанна.
– Можно и так сказать. Если считать кладом культурное наследие.
Интерес Жанны сразу угас. Она сама не знала, что ожидала услышать. Но воображение нарисовало картинку: какие-то мальчишки бегают по городу, играют в кладоискателей. И это в наше время. Когда все клады давно найдены, все тайны раскрыты. «Как те же дети в зале, с волшебными палочками. Только чуть постарше».
– Поэтому вы изображаете шпионов, кладете шпильки в ручки зонтов, зонты прячете в сувенирных лавках? – Жанна не смогла скрыть ехидства в голосе.
Внезапно Филипп придвинулся к ней вместе с креслом. Он взял ее за руку. Его лицо оказалось совсем близко. Жанна увидела, что глаза у него не черные, а темно-карие. Огонек свечи отражался в них, и казалось, глаза мерцают каким-то внутренним светом.
– А мы похожи, – тихо сказал мужчина, глядя на нее так упорно, что она опустила глаза в смятении. Ее взгляд задержался на его руках, форме которых позавидовала бы любая женщина. Но никакой изнеженности в нем не чувствовалось. Это были мужские сильные руки. Жанна уже хотела встать, как вдруг Филипп сам отодвинулся.
– Жанна, – сказал он спокойным голосом. – Я бы хотел встретиться с вами вновь. Приходите в клуб, я всегда тут по вечерам.
Но она уже пришла в себя и только недоумевала в душе, почему сидела здесь так долго.
– К сожалению, у меня нет свободного времени, очень много работы. Спасибо за чай, – сухо сказала она, вставая.
Филипп вежливо наклонил голову.
– Понимаю. Жаль. Был рад нашему знакомству.
Жанна достала из сумки шпильку, протянула ему.
– Оставьте ее себе. Этот божок приносит удачу, – сказал Филипп и улыбнулся ей.
Она молча пошла к двери, чувствуя, что он смотрит ей вслед.
«Жанна Миронкина, поздравляю, вы – редкостная дура!» – это было единственным, что она думала по дороге домой. И пожалуй, еще одно: «Не такой уж он изысканно-вежливый, как оказалось. Не сделал даже шага, чтобы проводить до выхода. Барин. Настоящий барчук с прислугой».
4
Близился конец ноября, снег сменялся дождем, и вся неделя была промозглой. Жанна валилась с ног на работе. Вечерами дома ее поджидал Кот. Ни на какие другие клички Кот не реагировал. Хозяева его так и не объявились.
Вообще, это был очень странный кот. Он все время пребывал в отличном настроении. Когда Жанна заставала его качающимся на шторах – Кот весело улепетывал от свернутой газеты, не выказывая обиды. Был удивительно молчалив, практически не мяукал.
Услышав шаги на лестничной клетке, опрометью мчался к двери. При любом шуме за окном – мигом запрыгивал на подоконник. Расплющивая морду о стекло, жадно рассматривал улицу. В питании был неприхотлив и всеяден. Мог с аппетитом жевать капустный лист из остатков борща.
К новой хозяйке Кот относился с добродушной иронией. Только эта ироничность роднила его с кошачьим племенем. В остальном Кот был совершенной собакой. Сосед Петрович предлагал назвать его Шариком. Или Мухтаром. Кот Мухтар – звучало впечатляюще, но Жанна не решилась.
Как ни странно, Кот пока ничего не разбил в квартире, цветы в горшках оставались невредимыми. И в целом, совместное житье было сносным. Кот быстро усвоил, что Жанна не переносит кошачьих нежностей в виде запрыгиваний на колени и прочих глупостей.
Он и не претендовал, довольствовался валянием на кровати и креслах во время ее отсутствия. Петрович иной раз заходил вечерами к соседке, они играли в нарды. Он и обучил ее этой игре, и Жанна играла прилично. Сосед, наблюдая Жанну с Котом, сказал, что они – типичная пара сангвиника с меланхоликом и поэтому неплохо уживаются.
Жанна удивилась таким глубоким познаниям Петровича и тому, что она, оказывается, меланхолик. Племянница Галка слала из Египта фото с пальмами и верблюдами. Сестра Ленка писала об ужасной мурманской погоде, но явно была счастлива.
Жизнь шла своим чередом. Жанна не вспоминала о странном приключении на Хохловке. Только необычные сны, которые стали сниться каждую ночь, несколько выбивали ее из привычной колеи.
Во сне она видела летающих крылатых божков, лошадей с птичьими головами и силуэты неизвестных людей в темных капюшонах. Она даже посмотрела статьи в интернете о древней Ассирии. Но ничего интересного не обнаружила, и связи ассирийских богов с Москвой – тем более.
В субботу Жанна встала рано. Ей предстояло нелюбимое дело: покупка новогодних подарков. Она терпеть не могла тратить деньги на это, но делать покупки лучше заранее, пока не начался ажиотаж в магазинах. Жанна уныло собиралась, ломая голову, кому что подарить. Так и не определившись, решила, что вдохновение придет в магазинах.
Ее уныние усилилось. Только у метро Жанна вспомнила, что злосчастный засыхающий цикламен так и остался под вешалкой в прихожей. Она твердо сказала себе, что вечером его нужно обязательно выбросить!
Ее шоппинг оказался неудачным. Практичные вещи (а Жанна признавала только такие подарки) или стоили дороже, чем она планировала, или не находилось нужного. В своих поисках Жанна не заметила, как оказалась на Китай-городе. Она шла по малолюдным переулкам Солянки. В голове назойливо крутилось из Бернса: «в полях под снегом и дождем…»
Погода соответствовала песне. Жанна не заметила, как оказалась у памятника Мандельштаму, и поняла, что вышла на улицу Забелина. «Не ври самой себе, – холодно подумала она. – Ты хотела сюда вернуться. И вернулась. Давай, придумай теперь благовидный предлог. Как ты сейчас войдешь в этот клуб и увидишь его изумленный взгляд? И что ты скажешь тогда?»
Жанне внезапно стало холодно. Снег повалил крупными мокрыми хлопьями. Она шарила в сумке в поисках перчаток. Что-то острое кольнуло пальцы. Шпилька. Нисрох с золотыми крыльями все так же индифферентно смотрел в сторону. Жанна надела перчатки и развернулась в сторону метро.
Рядом притормозила машина. Молодая женщина за рулем опустила стекло.
– Простите, вы не подскажете, где здесь дом номер семь? – сказала она. – У меня телефон разрядился, не могу открыть карты.
На заднем сидении машины две девочки, в одинаковых розовых наушниках, отнимали друг у друга планшет. Жанна молча смотрела на них. «Что ж, значит, надо пойти и поставить точку в этом абсурде. Иначе мне не будет покоя».
Она решительно наклонилась к девушке.
– Давайте я покажу. Нам – по дороге.
Девушка обрадованно кивнула.
– Спасибо большое, садитесь, пожалуйста.
Она шикнула на девочек. Жанна села на пассажирское сидение.
У знакомого подъезда они вышли из машины. Жанна, боясь передумать, поспешно сама нажала на кнопку рядом с табличкой «Королевство Магии». Дверь открыли. Девочки в розовых наушниках нетерпеливо напирали, Жанна посторонилась, пропуская.
– Мария Сергеевна, Диана и Алина, если не ошибаюсь? – Гиппогриф приветственно склонил голову с белоснежными перьями.
– Да, да, это мы! – закричали девочки. Их мама засмеялась.
– Добро пожаловать в наше королевство! – произнесла лошадь. Троица, гомоня, прошла в холл.
Вся решимость Жанны вдруг исчезла. Она уже хотела повернуться и быстро уйти, как вдруг аниматор сказал:
– Добрый вечер, Жанна! Очень рад вас видеть снова.
– Вы знаете мое имя? – только и смогла спросить она.
– Конечно. Мы вас ждали, – спокойно ответил Гиппогриф. – Давайте не будем мешкать. Вижу, вы замерзли. Согреетесь у камина. Думаю, большая кружка горячего какао со свежим апельсиновым кексом сейчас не помешает.
Жанна почувствовала, как ее напряжение исчезло после этих простых слов. Она молча прошла в клуб следом за лошадью с птичьей головой. В большом зале все так же резвились дети с волшебными палочками в руках.
Фея Аня за стойкой колдовала над разноцветными коктейлями. Молодая мама, с которой Жанна приехала в клуб, помогала своим девочкам переодеться. Двое аниматоров двигали большой стол, освобождая место в центре комнаты. Кажется, готовилось какое-то представление.
Гиппогриф проводил Жанну к знакомой двери в конце длинного коридора. Филипп сидел в том же кресле у камина, что и в первую их встречу. Углы комнаты по-прежнему скрывались во мраке, лишь два настенных светильника и свечи на столе освещали стол и фигуру мужчины в капюшоне. Филипп обернулся к входящей.
– Добрый вечер, Жанна! – сказал он. И вновь его голос странно взволновал ее. – Я рад вас видеть. – Он жестом показал ей на кресло напротив. Подойдя ближе, Жанна увидела на его коленях небольшую резную шкатулку. – Как там на улице, дождь не прекращается? Я вижу, вы вновь промокли…
Жанна не успела ответить, как он тихо добавил:
– …мой милый друг, мой бедный друг.
Ее так поразило, что он произнес слова из песни, которая крутилась у нее в голове, что она чуть не выронила сумку.
– Любите Бернса? – улыбнулся он, глядя своими темными внимательными глазами.
– Люблю, – неожиданно призналась она.
Он протянул ей руку.
– Садитесь, сейчас будем пить чай.
– Никита, – она вспомнила имя аниматора, – обещал мне какао. С апельсиновым кексом.
Филипп рассмеялся, и неловкость, которая сковывала ее, прошла.
– Ну, значит, будет какао, – весело ответил он.
Дверь открылась, Аня внесла поднос. Пока девушка расставляла перед ними чашки и блюдца и нарезала аппетитный кекс, они молчали.
Когда дверь за буфетчицей закрылась, Филипп разлил по чашкам шоколадный напиток из большого кофейника.
– Как идут ваши дела на работе? – спросил он.
– Как обычно в это время. Отчетность, аврал конца года, – коротко ответила Жанна.
– Скажите, Жанна, вы – толковый бухгалтер? – этот неожиданный вопрос застал ее врасплох.
Она удивленно посмотрела на него. Но Филипп серьезно ждал ответа.
– Да, бухгалтер я неплохой, – помедлив, сказала она.
– У меня к вам есть одно предложение. Но вы пейте какао, пока оно не остыло. – Филипп все так же пристально смотрел на нее. Жанна послушно взяла чашку. Она была заинтригована и с интересом ожидала продолжения.
– Как вы отнеслись бы к предложению работы? – спросил он. – Моему клубу нужен бухгалтер. На аутсорсинге, конечно. Вести документацию, сдавать отчеты. Объем работы небольшой. Много времени не займет.
Жанна протестующе покачала головой.
– Боюсь, я… – начала она. Но он прервал ее.
– Знаю, что вы очень заняты на своей основной работе. Но я хочу предложить вам… – И он назвал сумму, которая превышала ее нынешнюю зарплату. – Плюс к этому у вас будет машина с водителем. Для деловых поездок, – добавил он, глядя на ее ошеломленное лицо.
– Филипп, – вновь начала она, – вы плохо осведомлены о бухгалтерских зарплатах. Вы предлагаете слишком много.
Филипп беззаботно улыбнулся.
– Я хорошо осведомлен, поверьте. – И он склонился над стоящей перед ним шкатулкой.
«Это все не по-настоящему, – думала Жанна. – Как и это Королевство Магии, лошадь с птичьей головой, шпилька с божком. И это предложение зарплаты. Он сумасшедший!»
Филипп, что-то перебирая в шкатулке, сказал, не поднимая головы:
– Сейчас вы думаете, что я – ненормальный. И спрашиваете себя, что вы здесь делаете!
Он посмотрел на нее. Огонек свечи вновь отразился в темных зрачках необычных глаз.
– Деньги – это меньшая из проблем, которые меня волнуют, – тихо сказал он. А потом протянул руку и коснулся ее волос. – Я все время думал, после нашей первой встречи, кого вы мне так напоминаете, – он задумчиво изучал ее лицо. – У Дрюона, в «Проклятых королях», была такая Жанна Бургундская, невестка короля Франции. Вы похожи на нее. Волосы – каштановые с золотистым отливом, бледное лицо с тонкими чертами, изящные руки, грациозные движения…
Жанна, не читавшая Дрюона, смотрела на Филиппа в полном замешательстве. А тот, не давая ей опомниться, достал из шкатулки что-то маленькое, завернутое в бархатную ткань.
– Посмотрите, вам нравится?
В его руке лежал необычный цветочный букет.
Хрупкие анемоны из белого кварца и листики из нефрита. В сердцевинке каждого цветка – крохотные бриллианты. Стебли букета – из позолоченного серебра. Удивительная брошь казалась невесомой и словно парила над темным бархатом. Никогда еще Жанна не видела украшения, сделанного с таким изяществом и вкусом.
– Какое чудо! – вырвалось у нее. – Кто создал этот букет?
– Мой прапрадед, Карл Фаберже. Я сын его правнука. – Филипп произнес это будничным тоном. Но если бы в этот момент прогремел гром, Жанна вряд ли была потрясена больше.
– Я родился в Штатах, – размеренно продолжал Филипп, – провел там детство и юность. Мой отец, Густав, был сыном Александра Фаберже-младшего, внука Карла Фаберже. Но дед с бабушкой не были женаты, мой отец всю жизнь носил фамилию другого человека.
Эту же чужую фамилию ношу и я. Дед, Александр Фаберже, умер, когда мне было восемь лет. Но все мое детство он был рядом. Эта брошь – подарок деда. После окончания университета в Филадельфии и смерти моего отца я уехал в Россию. Продав в США недвижимость, я купил квартиру в Москве, на Пречистенке. В том доме, где жил мой прадед, Александр-старший, сын Карла Фаберже. Здесь, в России, у меня есть дело, которому я готов посвятить годы, если потребуется.
И мне очень нужна помощь. Пожалуйста, помогите мне, Жанна!
При этих словах он откинул полу своего темного балахона. И Жанна увидела, что кресло владельца клуба «Королевство Магии» – инвалидное.
США, Филадельфия, 1978 год
Фил прижался носом к окну, пытаясь разглядеть сквозь дождевые потоки подъездную аллею. Время обеда прошло, но за стол не садились. Ждали деда. Маленькому Филу выдали сэндвич с лососем и стакан сока, чтобы скрасить ожидание. Мальчик жевал нелюбимую рыбу, нетерпеливо поглядывая на массивные старые часы в углу. Каждый раз, когда дед запаздывал, Филу казалось, что он не приедет.
Но дед всегда приезжал, и дни его визитов были самым любимым временем в доме. Какие волшебные подарки он привозил каждый раз! Ни у кого из одноклассников Фила не было ни детского ружья, инкрустированного серебряными вставками, ни огромных книг в сафьяновых переплетах, ни набора солдатиков с полным военным снаряжением.
Все эти вещи были старинными, невиданными, и Фил страшно гордился ими. Но больше всего он любил слушать рассказы деда. Никто не знал столько удивительных историй, сказок и легенд, как этот седой как лунь, высокий, худощавый старик.
Обычно после обеда они вдвоем садились в гостиной у камина, и Фил зачарованно слушал. Когда дед рассказывал ему о походах Александра Македонского – тот древний воин представлялся мальчику похожим на деда Александра.
Все вокруг называли его на американский манер – Алексом. Как звали и внука, Филом. Но им двоим нравились их полные имена. Александр, Филипп. Эти имена в древности носили цари, не простолюдины.
От деда Фил узнал историю знаменитого рода Фаберже. Историю их рода. Об этом дед рассказывал чаще всего и очень подробно. В свои семь лет Фил мог без запинки назвать имена всех предков от прапрадеда, Карла Фаберже, до его сыновей и внуков.
Однажды он похвастался Саймону, однокласснику, своими знаменитыми предками из России. Приятель высмеял его на глазах у других мальчишек.
– Если ты – потомок известного рода, почему тебя зовут Фил Кранц, а не Фил Фаберже? – спрашивал тот под ехидный хохот одноклассников. – Моего деда звали Билл Мердок, отца зовут Сидни Мердок, я – Саймон Мердок. Ты – Кранц, а никакой не Фаберже!
Филипп тогда убежал из школы. Дома, отцу, он не сказал правды. Но когда приехал дед, Фил не удержался, рассказал ему. Александр выслушал внука и, против обыкновения, ничего объяснять не стал. Но в каждый свой приезд продолжал рассказывать мальчику о ювелирном Доме, который был известен России и всей Европе, о венценосных заказчиках Карла Фаберже, о драгоценных украшениях.
А потом деда не стало. Отец передал Филиппу последний подарок от Александра. В шкатулке, на темном бархате, лежало письмо, скрепленное причудливой брошью в виде букета анемонов. Это письмо Филипп Кранц будет хранить всю жизнь и запомнит в нем каждое слово.
Москва, Хохловка, 2014 год
Эта поздняя осень была странной. Время то ли растянулось, то ли замедлилось, то ли совсем остановилось. Раньше в рабочей кутерьме недели летели стремительно. Не успеешь оглянуться – как уже наступал вечер пятницы, а за ним приходили тягучие выходные. Которые Жанна не любила. А сейчас не могла их дождаться.
В стремлении ускорить время, она работала в офисе допоздна, задерживалась дольше всех. Только чтобы не думать о том, что до субботы еще долгих три дня. Утром пятницы Жанну охватывало острое нетерпение. К изумлению коллег, только по пятницам бухгалтер Жанна Миронкина уходила с работы строго в 18 часов, не задерживаясь ни на минуту.
Женщины в офисе сразу отметили и обновленную стрижку, и блеск глаз, и маникюр, доведенный до идеала. Мужчины, конечно, ничего такого не замечали. Они просто вдруг обнаружили, что «та строгая дамочка из бухгалтерии» необыкновенно расцвела и похорошела в этом мрачном ноябре.
Курьеры теперь так и норовили подольше задержаться у ее стола. И только драконьи взгляды, бросаемые главбухом, заставляли их ретироваться из бухгалтерии.
Пожилой водитель, Илья Семенович, известный суровым нравом, любезно предлагал Жанне подвезти ее после работы.
Даже владелец компании, Сергей Михайлович, вальяжный, избалованный женским вниманием, бросал заинтересованные взгляды, проходя мимо.
А Жанна жила теперь только ожиданием. По пятницам она посещала салон красоты и летела в свое Марьино преображенная. Дома ее встречал Кот. Галка вернулась с курорта, Игорь сделал ей предложение, и племянница затеяла энергичный ремонт в родительской квартире.
Кота вновь пришлось оставить у тетки. Жанна, конечно, возмущалась, но больше для порядка. Новая жизнь так ее захватила, что всякие мелочи отошли на второй план. Кот совершенно обжился в ее квартире, вел себя довольно прилично. Урон исчислялся только парой зацепок на шторах. Ну так их давно пора было сменить. Да еще был разбит один стаканчик в ванной. Не большая потеря.
По вечерам иной раз заходил Петрович, сосед. Жанна приглашала его поужинать. Кот забирался на колени к Петровичу, лапкой деликатно таскал из его тарелки то зеленый горошек, то кусочек огурца. Азартно хрустел овощами. Правда, Петрович заходил теперь редко. Был чем-то удручен, выглядел угрюмым.
Жанна как-то спросила его о причине. Сосед пробормотал что-то о проблемах на работе. Жанна немного удивилась. Петрович давно работал удаленно, был системным администратором в одной фирме. Раньше вроде бы проблем там не возникало. Впрочем, все это было неважным. Важным было то, что в субботу она будет в клубе и увидит Филиппа.
Ведение бухучета клуба много времени не отнимало. Жанна быстро привела в порядок всю документацию. Филипп предоставил ей машину с водителем. Им оказался аниматор Никита. Но частых поездок не требовалось.
Ночами Жанна долго не могла уснуть. Как только закрывала глаза – ей тут же виделась комната в полумраке, зыбкий свет свечей. Мужчина в кресле. Пламя камина плясало за стеклом, в его отблесках странные тени ложились на темную фигуру в капюшоне.
Изящная рука держала маленький хрупкий букет, крошечные бриллианты, поймав луч света, пускали солнечных зайчиков по стенам. Та же рука касалась ее лица. Прикосновением почти невесомым, но у Жанны горели щеки под этими тонкими пальцами. Филипп наклонялся к ней, прядь темных волос падала на его лицо.
Он смотрел так пристально, как будто ждал какого-то ответа. Его губы были совсем близко, она ощущала его теплое дыхание. Ей хотелось провести рукой по его лицу, почувствовать, как темные требовательные глаза послушно закроются под ее ладонью. И тогда, может, ее перестанет волновать этот странно-настойчивый взгляд.
Но мужчина внезапно отстранялся, вновь склоняясь над своей шкатулкой. Волнение немного отпускало Жанну… и возвращалось вновь от звуков его голоса. Он рассказывал ей, как всю жизнь стремился только к одному.
Стать достойным фамилии Фаберже. Он получил блестящее образование, много работал и все время думал о том, как найдет, соберет все то, что имело отношение к его роду. Жанна слушала, и ей уже не казалось это мальчишеством, нелепым поиском мифических кладов. Она боялась спросить его об инвалидном кресле.
Но он сам ответил на немой вопрос в ее глазах. Авария на дороге. Он тогда только приехал в Москву. Машину занесло на скользком шоссе, он сам был за рулем. Сложная травма позвоночника. Месяц в жестком больничном гипсе. Врачи говорили, что ему повезло, мог быть полный паралич. Не повезло только ногам.
И теперь нужна будет операция. Она должна помочь, ходить он будет. На операцию нужны средства. Квартира на Пречистенке стоила слишком дорого. Все деньги от продажи дома и бизнеса в Штатах ушли на ее покупку. Но Филипп не жалел об этом. Он хотел жить в доме своего прапрадеда. И хотел не просто так. У него была для этого веская причина. Жанна вновь вспомнила ту часть его рассказа.
– Мой прапрадед, Александр Фаберже, спешно уезжая из России, спрятал в доме на Пречистенке саквояж. – Филипп говорил, задумчиво глядя на огонь в камине. – В саквояже хранились драгоценности его отца.
– И вы ищете этот саквояж? – спросила Жанна. – Но как это возможно, спустя столько лет?! Ведь наверняка дом неоднократно ремонтировался! Неужели никто не нашел эти сокровища раньше?
Филипп повернул к ней голову, и у Жанны заныло сердце. Когда он улыбался этой мечтательной улыбкой – она вновь остро ощущала их разницу в возрасте.
– Все верно, ремонт в доме был не один раз, – подтвердил он. – И говорили, что саквояж с драгоценностями нашли еще в 30-х годах. – Он улыбнулся еще шире и замолк. Жанна смотрела, как он наливает себе уже остывшее какао, и не могла понять, почему у него такой удовлетворенный вид.
– Филипп, я не понимаю, – призналась она.
Он коротко кивнул.
– По слухам, драгоценности нашли рабочие, делавшие ремонт. И поговаривали, что они честно сдали найденное государству. То есть власти. И кое-что из найденных изделий потом всплывало. На аукционах, у частных коллекционеров. Но самые главные сокровища пропали.
– То есть никаких следов? – спросила Жанна.
– Если бы следов не было – меня бы не было в Москве, – ответил он коротко.
– Значит, вы нашли? – Жанна поняла, что уже невольно захвачена этой удивительной историей. Филипп вздохнул.
– Не совсем. Мне еще не хватает некоторой информации. Поэтому мне нужны надежные помощники. Мне нужны вы, Жанна.
– Но почему именно я? – она вновь была очень взволнована. – Разве эти ваши студенты, ученики не могут помочь в поисках?
Он пожал плечами.
– Я не всем могу доверять.
– А мне можете? – она все никак не могла поверить. Филипп придвинулся к ней вплотную.
– А вам могу, – только и сказал он.
Жанну так поразил его ответ, что то, что происходило между ними дальше, уже не удивляло. Филипп целовал ее так нетерпеливо, как будто до этого не целовал вообще ни одну женщину на Земле. Она не заметила, как оказалась у него на коленях.
Никакого стеснения, никакого барьера между собой и этим малознакомым по сути мужчиной она не чувствовала. Как будто все и должно было быть так, как было в тот момент: его уверенные руки на ее теле, вкус шоколада на губах, немного пряный запах его парфюма. Он шептал ей какие-то слова, смысла которых она не понимала.
Она только чувствовала острое наслаждение от его прикосновений и горячего дыхания. Когда ей не хватало воздуха от их длительных поцелуев, она откидывала голову назад. И тогда он, не в силах остановиться, покрывал мелкими поцелуями ее шею.
Не думать ни о чем, чувствовать, что все, что ты сейчас сделаешь – будет принято с полным одобрением и восторгом. Она просто забыла, как это бывает. Или это было впервые. Она не знала. Да и не хотела знать. Сколько прошло времени, шло ли оно вообще или стояло?
Жанна потеряла ощущение реальности. Из сладкого морока ее вывел то ли звук звонка, то ли оповещения на телефоне. Возвращаться в настоящий мир не хотелось. Здесь, в мире грез, было все просто, правильно и понятно.
Жанна слегка приоткрыла глаза. Оказывается, она лежала головой на коленях Филиппа. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, на котором они непонятно как оказались. И похоже, спал. Жанна, стремясь оттянуть возвращение в прежнюю действительность, хотела тоже заснуть.
Но чей-то телефон продолжал пищать рядом навязчивым писком. Филипп шевельнулся и, не открывая глаз, вздохнул. Кажется, ему, как и ей, не хотелось возврата к реальности. Наконец он открыл глаза и встретился взглядом с женщиной, лежащей на его коленях.
Жанна гадала, какими будут его первые слова. После того, что случилось с ними так внезапно. Она по-прежнему не испытывала никакого стеснения. Видела краем глаза, что вся ее одежда валяется на полу, но не стеснялась своей наготы.
Взглянув на Филиппа, она поняла, что он любуется ею. В его глазах вновь отражался огонек свечи, и от этого глаза казались совсем светлыми.
– Тебе не холодно? – спросил он.
– Нет, мне хорошо, – ответила она.
– Мне тоже, – сказал он.
Телефон не унимался.
– Это мой, – пояснил Филипп. – Придется ответить.
Они грустно улыбнулись друг другу…
Жанна вздохнула, перевернулась на другой бок. Сон никак не шел. «Завтра буду выглядеть как привидение. Привет тебе, Жанна Бургундская! Наверное, ты тоже недосыпала, судя по твоей бледности на портретах». Да, Жанна не удержалась, прочитала книгу Дрюона и придирчиво изучила изображения королевы. Сходства с собой не обнаружила. Но оттенок каштановых волос изменила на более рыжий. Просто так, конечно. В эту субботу ей предстояло выполнить первое поручение Филиппа.
Необходимо было найти любую информацию о реконструкции одного старого дома на Большой Полянке. Реконструкция была в конце 90-х годов, данные о ней хранились в архивах. Жанна пока не знала, как и где искать эти архивы. Она решила съездить на Полянку, взглянуть на дом. Где-то в душе Жанна немного удивлялась себе.
Раньше она представить не могла, что будет заниматься такими странными вещами, осматривать старинные здания, продумывать, где найти информацию. А сейчас ей нравилось свое новое состояние. И, конечно, она думала о Филиппе. О том, какими глазами он посмотрит на нее, если ей удастся успешно выполнить его просьбу.
Субботнее утро выдалось солнечным и морозным. Выпавший ночью снег преобразил московские улицы, дома под ярко-голубым небом выглядели нарядно, от ноябрьской серости не осталось и следа.
В город пришла зима, воздух пах арбузом, и мишура в витринах магазинов уже не казалась неуместной. Жанна чувствовала себя бодрой и деятельной, несмотря на бессонную ночь.
Новая розовая куртка, белая пушистая шапочка были ей очень к лицу, и она это знала. На дне новой сумки лежала шпилька с божком. Вдруг это, и правда, приносит удачу…
Вскоре она стояла перед нужным домом на Большой Полянке. С фасада на нее смотрели две улыбающиеся львицы. Одна из львиц кормила львенка. На стенах диковинные птицы клевали виноградные гроздья.
Химеры и ухмыляющиеся ацтекские маски рядом. Крылатые грифоны и юркие ящерицы – саламандры. Дом из камня мрачного серого цвета выглядел пестрым.
Монументальные колонны соседствовали с изящной резьбой многочисленных виньеток. То ли готический замок из романа Вальтера Скотта, то ли французское аббатство. А под самой крышей, над центральным эркером, стоял огромный суровый рыцарь в шлеме и латах.
Рыцарь-великан опирался на мощный меч и, судя по опущенным векам, крепко спал. Жанне дом не понравился. Очень уж инородной, немосковской выглядела эта серая громада на фоне окружающих домов.
Впрочем, Жанна слабо разбиралась в архитектурных стилях и исторических строениях. К дому приближалась большая группа туристов, ведомая энергичным гидом. Видимо, здание было знаменитым.
Все подъезды дома были закрыты. Судя по опущенным жалюзи первого этажа, здесь располагались различные офисы. Жанна все же попыталась войти в один подъезд.
Она нажала первую попавшуюся кнопку домофона, с белой пластиковой карточкой над ней. Через некоторое время дверь открылась. Обрадованная Жанна вошла в фойе, но тут же была остановлена мрачным охранником. Осмотреть дом изнутри не удалось.
