Страница 2 из 4
Что могла скрывать? Неправильный вопрос. Алека уже обезоружила наивность Маши. Почему, ради чего скрывает? Это волновало его на самом деле.
– Как давно вы здесь работаете? – Алек решил начать с классического вопроса.
– Полгода, – односложно ответила Маша.
Алек устроился на диване, наслаждаясь своим положением «почётного гостя». Маша села напротив, в кресло, спрятала ладони между коленями. Она явно старалась скрыть волнение. Алек решил пока делать вид, что ничего не замечает.
– Расскажите всё, что знаете. Любая мелочь может помочь.
– Ничего я не знаю, – возмущённо заявила Маша и скрестила руки на груди. Слишком резко, даже грубо. – Я не слышала ничего странного. Прибежала в зал только на крик Дианы и сразу вызвала вас.
Нельзя было поспорить со столь категоричным ответом. Алек даже пожалел, что сейчас рядом нет Камиллы. Она нашла бы лазейку.
– Не было ли в доме кого-нибудь из посторонних? – Алек решил подойти с другой стороны.
Маша отрицательно покачала головой и, смягчившись, добавила:
– У Владимира Петровича редко бывают гости. Сегодня утром почти никто не заходил. Вчера никого не было. Я правда не знаю, кто мог это сделать.
Последняя фраза была так искренна, что Алек поверил. С каждой минутой дело становилось всё сложнее. Выходило, будто Нагилёва убил невидимка. И для Алека оставался только один человек, который ещё мог что-нибудь прояснить. И этот человек как раз показался на пороге зала.
Вторая девушка совсем не была похожа на Машу. На вид Алек дал бы ей лет двадцать пять. Необычный стиль прослеживался и в тёмной дерзкой одежде, и в странной причёске. Её чёрные волосы были сбриты с одной стороны и закрывали с другой часть лица. Серёжка в виде кольца и броский макияж дополняли образ. Алек не понимал только, как могут эти совершенно разные девушки работать вместе.
Эта новая Алеку сразу не понравилась. Она слишком напоминала тех дерзких, самоуверенных дамочек из бара. Но выбора не было. И Алек взглядом указал девушке на кресло. Проигнорировав его жест, та опустилась на диван. И Алеку пришлось уступить своё место и отодвинуться к подлокотнику. О личном пространстве она, похоже, не слышала.
– И что здесь происходит? – небрежно спросила девушка.
– Кира, это… – попыталась было предупредить Маша, но Алек перебил её.
– Уголовный розыск. Я задам вам несколько вопросов.
– Не надо вопросов, сама всё знаю, – бросила Кира. Уж от неё Алек больше не ждал стоящей информации. Но Кира оказалась на удивление хорошим свидетелем. – Работаю я здесь два года. И я не служанка. Я присматриваю за особняком, а то управляющие слишком часто меняются. Об этом месте я знаю всё. И сразу скажу: незамеченным здесь не останется никто. В убийстве этом есть что-то мистическое… – Кира выдержала драматическую паузу, – оно невозможно.
Резкое завершение на секунду повергло Алека в странное состояние оцепенения. Он вроде и понимал слова Киры, но мозг отказывался анализировать информацию. Алек участвовал во многих сложных делах. Но это… Это выходило за все рамки. Одновременно оно было самым обычным и самым невероятным из всех.
– Может, вы замечали что-то странное в поведении Владимира Петровича за последнее время? – чтобы скрыть замешательство, спросил Алек.
– Конечно, замечала, – фыркнула Кира. – Скажи же, Маш, он будто собственной тени боялся.
Больше ничего Алек добиться не смог. Кира говорила много, но её слова не могли приблизить к разгадке. Нагилёв вёл себя странно последние дни, опасался чего-то, почти не выходил, оглядывался, чуждался всех. Кира тоже ничего не слышала, об убийстве узнала только после вызова полиции. Она как раз уходила, поэтому и не застала основных событий.
Здесь же, в зале, Алек дождался Андрея и по одному его виду понял: всё безуспешно. Слова были лишними. Одни и те же мысли не давали покоя им обоим.
Алек больше не озирался по сторонам и не удивлялся роскошной обстановке особняка. Он не мог думать ни о чём, кроме дела. Алек чувствовал, как вокруг стягивается сеть тайн, пока полупрозрачная, но удивительно прочная. Сейчас он был бессилен. Больше всего Алек ненавидел подчиняться обстоятельствам и отступать. Слишком часто ему приходилось сдаваться раньше. Жизнь научила быть сильнее судьбы. Если она и существует.
Садясь в машину, Алек снова обернулся, проводил взглядом особняк, пока тот не скрылся за поворотом. Странное место. Было в нём что-то неправильное, противоречащее самой природе. Этот особняк ещё хранил в себе призраков прошлого, но перешёл в шаг со временем в новую эпоху. Но не это отталкивало Алека. Было в особняке нечто, не поддающееся объяснению. Его словно накрыло куполом, под которым и воздух казался другим, пропитанным кровавыми тайнами.
Странное поведение Маши, уверенные речи Киры о мистике и страхе Нагилёва, тихое, никем не замеченное убийство, мститель-невидимка… Всё это походило на крайне запутанный сюжет фантастического детектива. Алек старался найти малейшую зацепку, но ухватиться было не за что.
Андрей всю дорогу молчал. И по его нахмуренным бровям Алек понял: не просто безуспешно, всё действительно плохо. Он уже и забыл о своём намерении поговорить с Воронцовым насчёт Влада, предсказаний, кошмаров.
Алек следил, как тени ползли по стеклу. И свет, отражаясь, сверкал крошечными кристаллами. В тенях этих тоже было что-то таинственное…
На собрании Андрей вышел первым и коротко рассказал о результатах своих поисков. Во всём огромном особняке жил лишь один Нагилёв, нелюдимый и недоброжелательный, но хотя бы тихий, по словам соседей.
Следующим решился выступить Алек. Он подробно пересказал слова Маши, Киры и управляющего, но свои опасения высказывать побоялся. И скрыл ещё одну небольшую деталь – странную перемену в Маше. Он чувствовал, что не имеет права об этом рассказывать. Снова это слово: чувствовал…
Слова Алека произвели должный эффект. Начались бурные обсуждения, которые затеял Макс со своими безумным теориями. Камилла настойчиво опровергала его слова. И всё это могло бы длится довольно долго, но место у доски занял Олег.
В отчёте о вскрытии не было ничего интересного. Ни алкоголя, ни следов отравления, никаких других повреждений, кроме одного – точного удара ножом в сердце. Убийца физически должен быть достаточно силен и подготовлен. «Мужское убийство». Эти слова особенно долго крутились в голове Алека. Может, они и помогли бы, будь в деле хотя бы один подозреваемый.
После Олега докладывал Макс. И его информация заставила Алека ненадолго забыть о камерах.
Завещание Нагилёв оставлял, это может доказать нотариус. И тот же нотариус уверен, что завещания больше не существует. Что было в нём, никто не знает или не хочет говорить. Теперь по закону деньги и собственность перейдут детям, наследников первой очереди больше нет. Виталик не узнает о смерти отца. С ним давно уже не поддерживают связь. Артём занят бизнесом и семьёй, тоже может и упустить наследство. А кто точно получит богатство, так это Диана. Именно так всё должно было быть, если бы не одно но… Эти «но» Алек недолюбливал. Особенно, когда произносил их нарочно медленно с глупой театральной паузой Макс. Но сейчас в этом «но» была надежда, что дело хоть немного прояснится.
Круг плотнее сомкнулся вокруг доски, на которую Макс прикрепил документ. Алек не успел даже рассмотреть мелкие буквы, а Вихров уже с видом победителя объявил:
– То самое исчезнувшее завещание, оформленное по всем правилам!
Листок стал переходить из рук в руки. Дольше всех документ рассматривал Андрей. И даже он не смог засомневаться в подлинности его подлинности.
– Нагилёв забрал документ, но, судя по всему, ещё не уничтожил. Думал, кому оставить наследство. В любом случае, убийца выбрал подходящий момент. – Макс окончательно увлёкся. Его теории быстро стали походить на обвинения.
А обвинения были вполне существенными. Потому что оставался только один человек, который находился в особняке на момент убийства и мог не попасть под камеры. И имя этого же человека было вписано в завещание. Мария Олейник.
Алек не стал даже слушать доклады остальных. Он пытался понять только одно – как. Как могло появится это завещание? Почему Нагилёв готов был оставить всё своё состояние девочке-служанке, которая работала у него полгода? И это можно было выяснить только у двух людей.
Ехать обратно в особняк, искать Машу Алек не хотел. Он не представлял, как сказать ей о подозрениях, о завещании. После того, что было.
«Хоть ничего и не было», – одёрнул себя Алек. А перед глазами стояло лицо Маши.
Он просто боялся, что всё это окажется правдой. И, вспоминая допрос, всё больше убеждался: Маша что-то скрывает. И скрывает не просто так.
– Мне надо поговорить с Дианой, – неожиданно для самого себя выпалил Алек.
Никто не стал спорить. Алек совершенно беспрепятственно покинул отдел и последним, что он услышал, было новое словесное противостояние Макса и Камиллы.
Найти Диану не составило труда. Девушка так и не ушла из соседствующего с участком сквера. После всего, что было, она осталась, чтобы помочь. И помощь её понадобилась.
Алек заметил Диану на дальней скамейке среди фонтанов зелени. За деревьями журчала вода, ветер играл на ветвях вечную мелодию жизни, опавшие листья, шурша, перекатывались по асфальту, стук шагов прохожих, будто ударные в оркестре, дополнял музыку.
– Здравствуй, – тихо, чтобы не нарушить гармонию, произнёс Алек и опустился на скамейку.
Диана подняла голову, ничуть не удивлённая тем, что её уединение вдруг нарушили. Напротив, Нагилёва словно ждала кого-то. «Диана», – мысленно поправил себя Алек. Называть эту девушку фамилией её отца не поворачивался язык. В глазах Дианы ещё стояли слёзы, но волосы были собраны в аккуратный пучок, и грустная улыбка озарила по-детски круглое личико.
– Я не могу вернуться. – Её шепот слился с музыкой ветра. Дрожащими пальцами она перебирала пуговицы на блузке, но, подставив мокрое от слёз лицо заходящему солнцу, улыбалась. Уже совсем не Алеку. И на секунду он забыл, зачем пришёл.
– Извините, я только задам несколько вопросов.
Официально-деловой тон не подходил здесь. Алек говорил мягко, поддавшись общему настроению, неуловимо для себя преклоняясь перед тихим горем Дианы.
– Конечно. – Она послушно кивнула.
Алек проследил за её взглядом. По небу лениво плыло единственное кудрявое облако. Тонкий серп луны силуэтом вырисовывался на ещё светлом полотне, готовясь прийти на смену солнцу. Огненный диск выпускал языки пламени, поджигая кроны. Но он уже сдавался. И по облаку пробегали алые всполохи заката.
– Что вы знаете о завещании вашего отца?
– Он не писал завещание, – спокойно ответила Диана. Она явно ожидала подобных вопросов. – Да, я буду богатой. Но к чёрту эти деньги. Никогда за ними не гонялась.
Столько искренней горечи было в притворной насмешке Дианы, что Алек ещё несколько минут следил за облаком и не решался вернуться к больной теме.
– Завещание было, точнее есть и сейчас. Оно на имя Маши.
– Точно. – Диана будто и не удивилась. – Мой отец был странным человеком. Я уезжала за границу, и он обиделся, решил, что все дети кинули его, угрожал, что нам ничего не достанется. Наверное, тогда он и вписал первое попавшееся имя в завещание.
Диана говорила наивно и прямо, не догадывалась о подозрениях, которые упадут на Машу, не думала о деньгах, которых может лишиться. Алек не стал больше расспрашивать. Он видел, как тяжело давалось девушке каждое упоминание её отца.
Алек даже хотел встать и уйти. В конце концов он добился того, на что надеялся. Но оставался один вопрос. Вопрос, который крутился в голове ещё с разговора с Кирой, с той странной фразы…
«Он будто собственной тени боялся».
– Вот вы где. Позвольте узнать, о чём разговор? – Раздражённый голос Камиллы разрушил тишину, а вместе с ней и гармонию.
Алек не счёл нужным отвечать. Как и Диана, которая теперь робко смотрела на него, будто искала защиты. Алек и сам не понимал, как успел завоевать её доверие. Камилла же оставлять их наедине не собиралась. Но тянуть больше было невозможно.
– Диана, вы точно не помните ничего странного? – выпалил Алек.
В воздухе повисла тишина. Алек чувствовал на себе осуждающий взгляд Камиллы и нарочно не оборачивался. Молчание Дианы служило хорошим знаком. Она что-то вспоминала, сдвинув брови и закусив нижнюю губу.
– Он говорил… – Диана запнулась, – что его преследует собственная тень.
Алек и Камилла переглянулись. Для Стрельцовой эта фраза не имела почти никакого значения. Но Алек уже слышал что-то похожее. И от совершенно другого человека. Уже двое, не сговариваясь, вспомнили одно и то же. И это звучало мистически, невероятно. Будто Нагилёв вдруг сошёл с ума или ужасно боялся кого-то прямо перед собственной смертью. А ещё эта странность оправдывала Машу. Отчасти поэтому Алек и зацепился за неё.
– Что это значит? – включив режим строгости, спросила Камилла.
– Потом, – отмахнулся Алек. Но до этого «потом» не пришлось долго ждать.
Диана вдруг загорелась, встрепенулась, очнулась от своего горя. Интерес сверкнул в её глазах. Вопрос застыл в потемневших глазах Камиллы. Общество Дианы ничуть её не смущало. И Алек не стал тянуть: рассказал всё, о чём умолчал в докладе.
Но и на этом странности не закончились…
Алек вернулся в отдел, и Макс начал сбивчиво пересказывать ему всё, что накопилось за время его отсутствия, активно жестикулируя и постоянно тыкая на снимки на доске. Влад то и дело останавливал его и вставлял пропущенные детали.
Алек совершенно запутался в потоке информации. Но кое-что он запомнил точно. И другое стало неважным.
Нагилёв почти не имел друзей, зато у него было множество знакомых, соперников и завистников. Из дома он выходил нечасто. Бывал в недешёвом баре, с завсегдатаями которого успел поговорить, и, наверняка, выпить, Влад. Камилла же занялась теми двумя друзьями, которые иногда посещали особняк. Первый – молодой перспективный предприниматель, деятельный, активный и очень сообразительный. От отца ему осталась частная компания, которая теперь в надёжных руках стремительно разрасталась. С Нагилёвым он познакомился совершенно случайно и завязал дружбу, чтобы набраться опыта у успешного коллеги. Именно он и заходил с утра в особняк, но хозяин оказался не в духе и быстро спровадил гостя. Второй – друг детства Нагилёва. Вместе они росли, учились, вместе начинали вести дела, а потом разошлись, но неплохо общались до последнего времени. Оба, как один, заявляют, что последнее время с Нагилёвым творились странные вещи. И один из них, по словам Камиллы, даже упомянул страх перед тенью. Уже третий.
Насчёт соперников информации было много. Проверяли их алиби, их возможности, выгоду от смерти Нагилёва, но в конце концов бросили. Никто из них не мог пробраться в особняк.
Дальше Алек почти не слушал. Всё выходило так, что единственной подозреваемой была Маша. Но Маша не могла совершить роковой «мужской удар». Да и поговорив с ней один раз и один раз столкнувшись в коридоре, Алек был убеждён: она не способна на убийство. Что теперь особенно занимало Алека, так это странный страх Нагилёва. Всё в деле противоречило простой логике. А особенно тень. Тень, который до смерти боялся Нагилёв. Тень, которая никак не давала Алеку покоя.
Всё циклично. Всё когда-нибудь повторяется, замыкается в круг. И мы ходим по этому кругу, не зная, как вырваться за его границы. Может, ничего и не предрешено заранее. Но в каждом обстоятельстве нашей жизни есть скрытый смысл. Даже если ты его не замечаешь. В природе всё продумано, разумно, но только для неё одной. Людям не суждено познать её тайны. Но все почему-то стремятся к невозможному.
«Во всём есть скрытый смысл».
Так размышляя Алек, стараясь заставить себя бодрее шагать по серому асфальту, всматриваясь в бесконечную темноту улиц. Луна будто забыла свои обязанности и не вышла на пост. Её закрыли тяжёлые тучи. И не скажешь, что недавно это тёмное месиво было чисто-голубым небом с единственным весёлым облачком.
Чувство дежавю охватило Алека. Или он просто слишком устал, и разум отказывался обрабатывать информацию, уступил руководство чувствам.
Сон. Там было также. Даже тени вернулись и бежали по пятам за Алеком. Вот почему он не поехал на своей машине? Почему не согласился на предложение Андрея подвезти? Нет, он решил пешком топать до дома и выбрал самый малолюдный проулок.
Алек винил себя за глупость и за детские страхи. Он вдруг понял, что так пугало его в упоминаниях тени. В том кошмаре тень… убила Влада.
Алек старался отстраниться от дурных мыслей, но снова и снова видел тот размытый чёрный силуэт. Глаза привыкли к темноте, различали кочки на дороге, впереди уже горели фонари, указывая выход из лабиринта гаражей. Алек ускорил шаг. Осталось совсем немного, он доберётся до дома, обязательно включит свет, задёрнет шторы, закроет дверь на три оборота, сделает крепкий кофе, чтобы отогнать усталость, и… не будет спать. Потому что сон снова принесёт кошмары.
– Извините. – Тихий голосок вернул Алека в реальность.
Кофе здесь не было, ветер стал ещё пронзительнее и холоднее, врывался под ветровку, сбивал волосы в неряшливый ком. И это ещё называется началом лета! Алек решил, что ему послышалось, но слова повторились. Он заозирался по сторонам. В свете фонаря стояла маленькая фигурка, совсем не похожая на зловещую тень из сна.
– Маша? – недоверчиво переспросил Алек и сократил дистанцию. Теперь сомнений не оставалось. – Что ты здесь делаешь?
И снова на ты. Только на этот раз Маша не смутилась. Наоборот, она расслабилась, перестала кутаться в кофточку, даже невесело улыбнулась. И Алек не стал исправляться.
– Я ждала вас. Мне сказали ваш адрес. Понимаете, я знаю про то завещание. Мне Диана всё рассказала, – затараторила Маша.
Алек жестом прервал поток её слов. Погода всё ухудшалась, начинал накрапывать мелкий дождик. Алеку мерещились кофе и недоеденные эклеры в холодильнике. Больше всего ему хотелось на время всё забыть и просто восстановить силы. Позже он пожалеет об этом порыве, о своей неосторожности, но теперь Алек совершенно спокойно протянул Маше руку и сказал:
– Пойдём ко мне. Там всё и расскажешь.
Румянец разлился по щекам девушки. Она замялась, спрятала руки в карманы, смущённо опустила глаза. Но улыбка Алека растопила холод.
Вдвоём под фонарём они стояли так близко, словно давно были знакомы. Их окружали тени, смыкались в кольцо вокруг обрывка света. Алек мягко коснулся холодной ладони Маши, взглядом указал на небольшое четырёхэтажное здание. И девушка всё поняла. Со стороны могло показаться, что это сценка начала романтической истории. Вот так «случайно» сталкиваются в мелодрамах, и простая встреча выливается в любовь. Алек быстро отмахнулся от нелепых мыслей. Он не видел в Маше никого большего, чем просто хорошего человека. И единственное, чего он хотел, так это помочь ей избежать лживых обвинений. Нет. Просто помочь. Ведь не будь ни обвинений, ни завещания, Алек поступил бы также.
Он решил даже, как в тех же историях, снять ветровку и накинуть на хрупкие плечи Маши, но девушка одним взглядом пресекла его порыв. И Алек только пожал плечами. Ему и самому не очень хотелось расставаться с последней защитой от холода.
Но, как истинный джентльмен, Алек придержал дверь перед Машей, и в темноте подъезда их ладони снова соприкоснулись. Всего на секунду, но эта секунда отрезвила их. Одновременно они осознали, как всё выходит быстро и неправильно. Но останавливаться никто уже не хотел. Тем более, что неприличных мыслей не было. Алек хотел помочь и в глазах Маши видел надежду на помощь. И доверие. Этим доверием он теперь невероятно дорожил.
Вот так наивно Алек принял за данное невиновность Маши, закрыв глаза на факты. Он просто смотрел в чистое, почти детское личико и не мог допустить и мысли, что это лицо убийцы. Глупо. Но Алеку нравилась эта глупость.
Свет в подъезде снова не работал, пришлось включать фонарик на телефоне. Алек долго не мог на ощупь найти ключи. Но неловкость окончательно исчезла. Маша расслабилась настолько, что даже тихо рассмеялась.
Наконец щёлкнул замок, со скрипом открылась несмазанная дверь, на которую Алек никак не находил времени. Маша несмело шагнула в квартиру и остановилась на пороге. Ей явно было не по себе. Алек хотел разрядить обстановку, но никакие шутки не приходили в голову.
«Влад бы что-нибудь придумал», – подсказал внутренний голос. Алек быстро заставил его замолчать. Влад не общается с такими, как Маша. Вокруг него крутятся девочки побогаче. Кроме Лины… Но и это имя исчезло из мыслей.
Алек чувствовал себя с Машей на удивление спокойно, пусть они и познакомились несколько часов назад. Настолько простая, бесхитростная, искренняя, Олейник не походила ни на одну из его знакомых. Все её эмоции отражались на лице. Такую открытость редко можно встретить в современном мире.
Алек незаметно для самого себя сравнивал Машу и Диану и находил всё больше сходств. Такие разные по общественному положению, но одинаково чистые в душе, эти девушки располагали к себе после дерзких барных компаний и подружек Влада. И обе они были связаны с Нагилёвым…
– Проходи, не бойся, – бросил Алек, пока пытался на ощупь найти выключатель.
Маша аккуратно поставила кроссовки к стене, сделала несколько шагов и остановилась в замешательстве. И тут уже Алек подоспел ей на помощь и первым вошёл в кухню.
Конечно, его квартирку нельзя было сравнить с особняком, к которому привыкла Маша. Поэтому Алек и не собирался проводить экскурсии. Маленькая кухонька тоже не впечатляла. Здесь всё было обычно: шкафчики вдоль стены, холодильник, раковина, плита, никакой посудомойки, почти никакого особенного дизайна. Вся мебель была далеко не новой и немного обшарпанной. В центре стоял небольшой столик, и, когда из-за него выдвигали стулья, пройти к плите становилось невозможно.
Но Маша не обратила внимания на всё это. Наоборот, простая обстановка будто придала ей сил. Маша опустилась на ближайший к окну стул и с любопытством рассматривала неубранную посуду.
– Кофе? – как истинный хозяин, предложил Алек. В первую очередь, конечно, потому что ему самому хотелось кофе.
Маша согласилась, вскочила и в шутку перехватила кофеварку.
– Нет уж, готовлю я, – уверенно заявила она. Спорить было бесполезно. Алек попробовал, но быстро уступил плиту Маше.
Минут десять прошли в тишине. Только приглушённо из-за окна доносилось завывание ветра и шуршал огонь на конфорке. Алек не стал опускать жалюзи. Темнота за окном приятно будоражила сознание. Маша следила за напитком, иногда помешивая, будто и искала Алека, чтобы сварить ему кофе.
Сам Руденко не заводил разговор. Маша явно хотела что-то рассказать, осталось дождаться, пока она наберётся смелости.
Раздался звон чашек. Маша разлила горячий кофе, сама поставила на стол и позволила Алеку только достать молоко, да и то, потому что рыться в чужом холодильнике не очень прилично.
Теперь шуршание огня сменилось звоном ложек. Маша не отрывала взгляда от чашки. Алек достал коробку эклеров, надеясь, что сладости помогут быстрее разговорить гостью.
– Извините за такое вторжение, – смущённо прошептала Маша и неловким движением заправила за ухо выбившуюся из низкого хвоста прядь волос.
– Я сам пригласил тебя. Считай, что ты у меня в гостях, – немного развязно успокоил девушку Алек и взглядом указал на эклеры.
– Я знаю, как это выглядит. Диана рассказала про завещание. Но я откажусь от денег, даже если они достанутся мне. Это деньги Дианы, и мне они ни к чему. Вам уже всё сказали про Владимира Петровича. Вы должны понять, почему моё имя в завещании. Я не хотела этого, – сбиваясь, заговорила Маша.
– Я верю.
Одной фразы достаточно. И лучшая благодарность – тёплый взгляд и улыбка Маши.
– Давай так, я не из уголовного розыска, ты не на допросе. Мы просто беседуем, и, если ты не захочешь, никто из ребят ничего не узнает.
Маша так и просияла от этих слов. Снова вспыхнули румянцем щёки. Она настолько осмелела, что надкусила эклер и отпила глоток кофе. Алек взял пример с девушки. Этот кофе был даже вкуснее того, который обычно варил он сам, хотя едва ли мог на самом деле сильно отличаться. Живительное тепло разлилось по телу, отдавая приятным покалыванием на кончиках пальцев.
– Перейдем на ты, – без раздумий предложил Алек. Они ведь уже перешли.
Маша кивнула. В кухне снова повисло молчание, только напряжение исчезло. Тишина больше не мешала. Она казалась приятной, даже необходимой. Алек заметил, что из пяти разных вкусов эклеров Маша взяла именно фисташковый, его любимый. И очередная случайность ещё сильнее сблизила их.
Жизнь – это вообще череда случайностей. Никто не может заранее знать, что будет дальше. В этом и есть прелесть жизни. Но случайностей не бывает. Парадокс. Все случайности – точно выверенная схема игры. Игры, которая и называется жизнь. Только понять ее правила никому не дано.
Не зря люди любят приятные сюрпризы. Именно сюрпризы, ведь запланированные радости не бывают такими яркими, не остаются в памяти надолго.
Вся жизнь состоит из случайностей. Тот же набор чёрных и белых полос – случайность, игры судьбы. И мы никогда не знаем, когда одна полоса сменится другой. Бояться неизвестности – то же самое, что бояться жизни. И почему-то Алек особенно ярко почувствовал это, сидя за одним столом с Машей Олейник. Так странно и приятно одновременно. Он ведь давно разучился сходиться с людьми.
– Я не понимаю, что происходит, – выдохнула Маша. – Когда всё это случилось, я стала чувствовать, что за мной кто-то следит. Извини, что не сказала сразу. Я боялась. Я чувствовала, будто всё тёмное, что есть в моей жизни поднимается на поверхность. Будто кто-то просматривал мои воспоминания. Я знаю, что это звучит безумно. А потом я вышла из особняка, и это исчезло. Просто исчезло. И мне кажется: я это придумала.
Если бы Маша рассказала то же самое в какой-нибудь другой день, Алек не поверил бы. Но после всех странностей его предчувствия обострились до предела. Слишком много мистики, теней, невидимок и кошмаров для одного дня. Теперь Алек уже не удивился бы никакому абсурду.
Разговор продолжился сам собой. За откровенностью Маши последовало непродолжительное молчание. Алек настукивал простенькую мелодию пальцами по столу. Он надеялся, что со стороны не видно, как мечутся в голове стайки мыслей. Скрытность боролась с желанием поделиться своими переживаниями. И под взглядом Маши победило последнее. Алек будто заразился от неё искренностью. Маше легко было говорить правду и невозможно лгать, глядя в глубокие серые глаза. Она не сомневалась, не смеялась, просто понимала и верила.
– Обменяемся номерами? – Голос Маши звучал весело, будто не было никаких теней и убийства. – Просто скажи свой номер. Я запомню.
И Алек повторил давно заученные наизусть цифры. С этого момента разговор медленно перетёк в другое русло. Услышь его кто другой, в жизни не подумал бы, что эти двое знакомы всего полдня. Доверие. Приятное, тёплое слово. Для Алека оно стало чем-то далёким. А ещё оно пахло кофе, выпечкой и ночной прохладой. А раньше – корицей, лавандой и летом. И откуда Алек всё это знал?
Маша говорила мало и тихо. Но её мелодичный голос создавал странную атмосферу. Даже Владу Алек не мог так открыться. Но главная тема, то, что объединило их, не выходила из головы.
– Мне казалось, что я схожу с ума, – прошептала Маша, уже вставая из-за стола. Разговор и правда затянулся. Стрелки часов подбирались к двенадцати.
Алек тоже поднялся. Он хотел предложить подвезти Машу, но девушка предупредила этот порыв, показав переписку с таксистом. И когда она успела достать телефон?
– За мной будто следила собственная тень.
Слова Маши ещё долго не выходили из головы. Кружка опустела. Алек машинально перелистывал страницы книги, то и дело поглядывая через окно на тёмную улицу. Горели фонари. Вдали зловеще поднимались спящие районы. Там же, невидимый из окна, стоял давно заброшенный дом. Неплохое укрытие для теней. Его должны были снести пару лет назад… Стоило подняться и закрыть жалюзи. Но Алеку не хотелось даже приближаться к вездесущей темноте. Хотя и тусклый светильник, который он притащил из спальни, сложно было назвать светом.
Телефон завибрировал. Алек достал его из кармана. На экране высветилось одно сообщение:
«Я всё-таки запомнила твой номер. Спасибо».
Этой ночью Алека не преследовали кошмары.
– Я у подъезда, жду тебя.
Алек бросил взгляд на наручные часы. Ещё и семи-то не было. Никогда Влад не звонил ему в такое время. Влад вообще пунктуальностью не отличался.
Алек спустил ноги с кровати и снова не попал в тапки. Наверное, они валялись в каком-нибудь углу. Холод волной пробежал от кончиков пальцев по всему телу и взбодрил лучше, чем трезвон телефона.
– Не рано? – саркастически заметил Алек. Вчерашний день выветрился из головы.
– Андрей просил приехать пораньше.
С этим уже было не поспорить. Алек вздохнул, скинул одеяло и поднялся с кровати, от чего та жалобно скрипнула.
– Скоро буду.
Телефон вернулся на тумбочку. Алек не стал даже искать тапки и босиком поплёлся на кухню. Первый же глоток крепкого кофе напомнил о вечере, о Маше, о том последнем сообщении. Настроение медленно начинало подниматься. Алек и сам не понимал, почему. Почему та встреча вообще имеет для него какое-то значение, кроме профессионального?
И всё же запретная мысль закралась в голову. «Машин кофе был вкуснее». Но Алек быстро переключился на более обыденные вещи, на скорую руку соорудил завтрак, также быстро отгладил и надел форму, закинул на плечо рюкзак, спрятал в карман телефон и вышел из квартиры, едва большая стрелка подобралась к семи.
Влад и правда уже ждал у подъезда. И вид в него был настолько осуждающий, даже раздражённый, будто Алек собирался два часа.
– Поедем на моей, – предложение без права на отказ. Влад часто практиковал такие утвердительные вопросы.
Алек не стал спорить. Он было вспомнил о вечерних похождениях, но сложно бояться призрачных теней, когда солнце светит вовсю с чисто-голубого неба.
Тем более внимание Алека было сосредоточено совсем на другом. С первого взгляда Влад казался таким же, как и всегда. Точнее, как в рабочие дни, потому что Алеку так и хотелось мысленно расстегнуть верхние пуговицы рубашки и убрать погоны. Пиджак, даже форменный, был лишь накинут на плечи. Но манеры, слова, жесты – всё во Владе было ещё более искусственно, наигранно, будто он старался скрыть что-то. И этим чем-то была неуверенность, медленно переходящая… Алек бросил эту мысль. А хриплый голос старухи уже шептал ответ на ухо. Алек пытался и никак не мог найти подтверждений. Влад – хороший актёр. Его выдавали только тени под глазами и лишняя резкость. И взбунтовавшиеся предчувствия Алека.
Всю дорогу Влад молчал. Это тоже не было ему свойственно. И его телефон молчал, будто прочитав настроение хозяина. В машине не играла музыка, как бывало нередко. Влад пребывал в странной задумчивости. Пару раз Алеку даже пришлось окликнуть его. Но не задумчивость была страшнее всего.
Машина остановилась у участка. Влад первым открыл дверь и остановился, как вкопанный, не отводя взгляда от совершенно пустого газона. Под порывами ветра по траве перебегали сухие листья, и его собственная тень ложилась дорогу, не доходя до бордюра.
Тогда Алек впервые увидел страх в глазах Влада. Вечно дерзкий и уверенный, он не позволял себе слабостей. Но в ту секунду Влад походил на загнанного в западню зверя. Он озирался по сторонам, рука его потянулась к кобуре. Алек едва сдержался чтобы не выпалить: «Что с тобой, чёрт возьми, происходит?»
Ладно, в другое время, но после слов Дианы, Киры, Маши, после кошмаров нельзя было не обратить внимания на странную перемену во Владе.
«Ему предрекали смерть», – любезно напомнил внутренний голос.
Алек не выдержал, обернулся, даже остановился, но вокруг не было никого. Влад этого не заметил. Ускорив шаг, он добрался до двери и дёрнул её с такой силой, будто боялся, что та не откроется.
Но и в участке Влад не сразу пришёл в себя. Кивнув на приветствие дежурного, он автоматически, не замедляя шага, скрылся на лестнице. Алек едва успел догнать его. А когда догнал с твёрдым намерением докопаться до правды, новая маска появилась на его лице. Вопросы были уже бесполезны.
– Рано вы сегодня.
Алек вздрогнул от неожиданности. Влад рванулся было развернуться, но понял, что уже поздно. Их заметили.
Андрей остановился напротив друзей, и все трое выглядели одинаково потерянными.
– Ты же сам… – начал было Алек, но Влад дёрнул его за рукав, заставив замолчать. Это была ещё одна странность. Андрей не просил Влада приехать раньше.
Немые гляделки не дали ответов. Влад быстро отвернулся, перекатился с пятки на носок, щёлкнул по наручным часам, хоть и прекрасно знал время. В общем, он делал всё, чтобы избежать вопросов. А если Влад чего-то не хотел, то заставить его было почти нереально.
Андрей, забыв о коллегах, поспешно сбежал по ступенькам на первый этаж. Эта несвойственная ему торопливость насторожила Алека, но ненадолго. Влад всё ещё занимал центральное место в его мыслях.
В отделе царило молчание, ещё худшее, чем в машине. Сюда не долетал городской шум, только редкие шаги и хлопки дверей разбавляли вязкую тишину. Алеку она не нравилась. Он корил себя за бездействие, за нерешительность, придумывал, как бы помягче начать разговор. Влад же казался совершенно спокойным. Откинувшись на спинку любимого кресла на колёсиках, он набирал очередное сообщение.
– Влад. – Алек встал с твёрдым намерением завершить начатое. Он знал, что Влад слышит, пусть и не убирает телефон. – Что происходит?
И всё? Только «что происходит»? Весь мысленный диалог вышибло из головы, а Влад ещё даже ничего не говорил. Алек хотел исправиться, но второго шанса уже не было.
– Даже не спрашивай. Да, я всю ночь не мог заснуть. Я схожу с ума, у меня развивается какая-то паранойя.
Влад вскочил на ноги, оттолкнул кресло к столу. Никогда Алек не видел его в таком отчаянии. Злость, страх, насмешка смешались в голосе. И голос сорвался на крик.
Влад быстро взял себя в руки, провёл ладонью по и без того идеально уложенным волосам, перекатился с пятки на носок, будто привычные простые действия успокаивали его.
– А теперь отстань. И не смотри так, это скоро пройдёт, – холодно отрезал Влад.
Лучше бы Алек не задавал вопросов. Теперь их стало ещё больше. Тишина играла на натянутых нервах, обстановка накалилась до предела. Воздух давил на плечи, сжимал горло. Алек не боялся, но волнение противно копошилось в груди своими скользкими лапами. Если бы уместить в слова вопросы…
Алек умел вовремя останавливаться. Волнение ничего не изменит. А здравый смысл и логика ещё в силах помочь. Он просто хотел в это верить.
Откровенности от Влада ждать не приходилось. Но у Алека был человек, который не скрывал правду. Маша. Она давала Алеку надежду, что странное состояние Влада ещё ничего не значит. Ведь с Машей всё в порядке. Значит, так будет и с Владом.
Алек нарочно блокировал мысли о Нагилёве. Перед глазами стояло бледное, отмеченное печатью смерти и животного ужаса лицо. Пятна крови расползались по рубашке, чёрная тень наклонилась над замершей фигурой, блестело в темноте лезвие ножа. И Алек видел уже не Нагилёва, а Влада.
Одно и тоже, на повторе. Алек не мог совладать с собственным сознанием. Кошмары слишком реалистично вырисовывались перед глазами. Они будто впечатались под веки.
Алек судорожно нащупала в кармане телефон, открыл переписку с Машей. Ещё немного, и он позвонил бы, хоть и понятия не имел, что говорить. Но в эту секунду дверь открылась, и тишина разбилась. Вместе с ней разлетелись вдребезги тени.
– Вы уже здесь? Зря. Дело у нас забирают, – сходу объявила Камилла.
Как утро прогоняет остатки сна, так и простая рутина прогнала демонов Алека. Камилла говорила, противоречила самой себе. Влад оживился, отложил телефон. Обсуждали дело, которое у них забирали. Зачем, никто не знал. Наверное, чтобы просто не молчать. Алек, конечно, не упоминал о Маше. Он вообще больше слушал, чем говорил, и ждал, что у фантастической загадки ответ окажется самым реальным.
Потом появился и Андрей, возмущённый и от этого ещё более оживлённый, чем обычно. Дело и правда забирали сверху. Нагилёв был слишком важной персоной, а отдел не мог предоставить нужных результатов. Пока их просто не было.
Но ещё больше все оживились после «срочного звонка». Андрей накинул пиджак и сбежал, ничего не объяснив. И тут посыпались предположения, опасения, теории. Алек вошёл во вкус, но не забывал об обещании Маше. Вообще о мистической стороне дела, как ни странно, не было сказано ни слова.
Олег пришёл ровно в восемь. Появление же запыхавшегося Макса окончательно разрядило обстановку. Под потоком новой информации Вихров быстро начал строить самые безумные и рискованные теории, не давая никому вставить и слова. Но время шло, а ничего не менялось. Андрей не возвращался. Дело было для отдела закрыто, материалы переправлены в региональный центр.
Камилла первой нарушила рабочий устав, вышла из участка и вернулась со стаканчиком горячего шоколада. Макс, конечно, не преминул воспользоваться возможностью обойти правила. Неизвестно откуда он вытащил электрочайник и пачку овсяного печенья. Напряжённое утро медленно перерастало в абсолютно спокойный, расслабленный день. Только о Владе Алек не мог забыть…
Всё разрушил хлопок двери. Алек оказался ещё в лучшем положении. Он едва сдержал смех, глядя, как меняется в лице вошедший Андрей. Он, наверное, ожидал, что увидит погружённых в работу коллег. Но столько нарушений в одну секунду… Это было уже слишком.
Макс стоял у чайника, рядом на столах были сложены пачки печенья и бумажные стаканчики. Влад развалился в кресле, расстегнув верхние пуговицы рубашки. Галстук и пиджак висели на спинке. Камилла стояла у приоткрытого окна с всё тем же горячим шоколадом, приложив к уху телефон. Только Алек и Олег выглядели почти прилично. Лишь пустые стаканчики и обёртки на столах выдавали их.
– Позвольте представить, подполковник Шустов Руслан Аркадьевич, на время ведения этого дела он будет в нашем отделе, – обречённо объявил Андрей.
Только тогда из-за двери вышел крепкий мужчина. Рядом с ним Андрей выглядел непривычно маленьким. Карие глаза оценивающе глядели из-под густых бровей. Резкие черты квадратного лица производили отталкивающее впечатление. Всё в этом человеке от коротких уложенных чёрных волос до застёгнутого на все пуговицы пиджака было точно и аккуратно.
– Подсунули из регионального центра, – шёпотом заметил Влад. И Алек искренне желал, чтобы это услышал лишь он один.
– Дело вернули нам, – коротко завершил Андрей. Но никакой реакции за его словами не последовало. Все смотрели только на Руслана. О том, что он из регионального центра, догадаться было нетрудно как по форме, так и по нашивкам. Но особенно – по взгляду, сосредоточенному, холодному, свысока. Этот взгляд сразу не понравился Алеку. Дело и так сложное, ещё не хватало проверки.
– Я закрою глаза на то, что здесь происходит сейчас. – Руслан довольно выразительно посмотрел на Влада, который казался главным нарушителем и исправляться не собирался. – Но только если это в последний раз. Дело оставляют вам. Раскрываемость в вашем отделе высокая и состав способный. Мы верим вам и…
– И поэтому посылаем проверку, – съязвил Влад.
Руслан благоразумно проигнорировал его слова, не стал заканчивать, наверняка, готовую заранее речь и прошёл к доске. Андрей, уловив момент, наклонился к Владу. Макс и так понял намёк и уже сгружал остатки чаепития в стол. Камилла отложила телефон, но так и осталась у окна. По взгляду Алек видел, что Руслан ей явно не нравится.
– Немного, но работать можно, – наконец объявил Шустов, привлекая к себе внимание.
Влад застегнул пуговицы и надел галстук. Крошки уже были сметены под стол, стаканы выброшены в урну. Руслан заметил, с довольным видом кивнул и взял маркер.
– Значит, Мария Олейник? Вы говорили с ней?
Сердце Алека сжалось. Он вызывающе смотрел на Руслана, едва сдерживаясь, чтобы не начать защищать Машу. Но его опередили. Поборов робость перед «новым начальством», Макс заявил:
– Это не могла быть она. Слишком сильный удар для хрупкой девушки.
– Он прав. Убийца должен быть неплохо подготовлен, – добавил Олег, принимая на себя возможный удар.
Несколько секунд Руслан молчал. Ему явно не нравилось, как резко опровергли его слова. Но и вступать в дискуссию и сразу портить отношения с временными коллегами он не спешил. И это немного подняло Руслана в глазах Алека.
