– Работа-работа… – крякнул дядюшка Эссо и завистливо вздохнул: – Эх, скинуть бы мне годков десять – с вами бы по островам бегал… Надолго не задержу. Глотните горячего да по делам.
– Я к вам после зайду и всё расскажу, – пообещала Иххо, разливая чай.
А Мьёл собрал слепок в чистую склянку и заметил:
– И старые островные кости, и затопленная лечебница для безумцев… Представляете, какие призраки могут прятаться на острове?
***
Матушка Шанэ отказалась объяснять, что за южное колдовство вплелось в островное.
– Надо посмотреть да пощупать, больно его мало, – сказала она уклончиво. – Завтра съезжу и завтра же сообщу. Да, сынок, съезжу. Протокой не пойду. Не люблю их, ты же знаешь. Да и соскучилась по прогулкам. Дело терпит. А вам и без моих выводов будет чем заняться, верно?
– Поднимем историю островов – и Семьдесят Первого вообще, и Двести Десятого в частности, – отозвался Рьен. – И ещё есть время достать Городской архив и то отделение Городского ведомства, которое занимается делами лечебниц. Кладбищенскими, кстати, тоже. Спасибо за ужин, матушка.
Он встал и засобирался. Его помощники, за ужином больше говорившие, усердно заработали вилками. Дело назревало интересное, и работать хотелось всем.
– Пойду к себе, – матушка Шанэ тоже встала из-за стола. – Раньше лягу – раньше встану и доберусь до острова.
– Я к вам Улло пришлю, – Рьен надел шляпу и взялся за дверную ручку. – Не спорьте. Как соберётесь, напишите, и через десять минут он будет ждать вас у ближайшего причала.
Однако, проводив гостей, закрыв чайную и поднявшись к себе, матушка первым делом выпустила помощников-псов.
– Вы знаете, куда идти и кого искать, – она зажгла свечу. – Но в драку не лезьте. И за защиту не лезьте. Просто найдите.
Псы песчаным ветром просочились в оконные щели, а матушка Шанэ достала из верхнего шкафчика пару мешочков с песком и вернулась за стол. Посмотрела на ровное голубоватое пламя и сосредоточенно закрыла глаза. Минута – и зашумел в голых ветках ветер, пополз по тропе туман, заворчала в отдалении неумолчная Говорливая, закутались в ночной сумрак дома, торопливо гася огни в окнах, и заморгали сонно фонари на оградах.
А вот и берег. А вот и мост. Но псы до него не добрались. Из тумана поднялась невысокая фигура и сердито сверкнула светлыми глазами.
– Прочь пошли! – зашипела она, и вокруг неё взметнулся песок. – Прочь! И ты, – светлые глаза уставились на матушку, – не смей. Не тревожь. Хуже будет.
Матушка Шанэ и не стала будить лихо – сейчас. Она отозвала псов, откинулась на спинку стула и долго-долго смотрела на трепещущий огонёк.
Эта женщина – не просто призрак. Это помощник южного колдуна. Старый. Очень сильный. Свободный – ведь лишь помощники без хозяина имеют человеческий облик. Да ещё и с северной внешностью и колдовским песком. Кем-то привязанный к древней островной защите. Вот задачка так задачка…
Нет, пожалуй, с утра надобно навестить Рьена – пусть нарисует с её слов и со слов Иххо портрет незнакомки. Со свободным помощником лишь так и можно справиться – надавить на слабые места, заставить отступиться от цели, направить силу в иное русло. Или себя – в иной мир. Иначе с ней даже все её шестеро помощников не сладят. Даже со всеми дочкиными помощниками на подхвате.
А пока есть время до полуночи…
Матушка достала из шкафчика обёрточную бумагу и взялась собирать подарки – еду, пакеты с чаем, тёплые носки и перчатки, кошельки с деньгами, записки с именами и адресами работы. Дорога до острова и обратно длинная, так почему бы не сделать по пути ещё одно полезное дело? Потеплело, и на улицы Семиречья вернулись бродяги, а им больше других требуется пища, работа, денежка и чай для души.
Глядишь, и вернётся добро. Бродяги порой знают о проклятых местах куда больше добропорядочных горожан, которые привыкли делать вид, что живут в безопасности.
***
Сыскной лодочник Улло отличался молчаливостью и непоколебимой невозмутимостью. Вот уже седьмой раз матушка Шанэ просила его причалить к берегу, чтобы одарить очередного скитальца, а Улло и бровью не повёл. Лишь кивал и молча причаливал, ждал, отчаливал, а на лице его не было ни тени недовольства или осуждения. Даже когда матушка осторожно спросила, можно ли вон того малого до ближайшей больницы подвезти – вона как скрючило бедолагу, точно чего-то дешёвого или пропавшего поел, – Улло лишь снова кивнул и молча причалил. Да ещё и помог несчастному спуститься в лодку, а потом, когда они добрались до ближайшего крупного острова, без лишних просьб сопроводил бродягу до больницы.
– Святая ты душа, сынок, – благодарно улыбнулась матушка Шанэ.
А Улло отвязал лодку, достал склянку с заклятьем ветра и неожиданно сказал:
– Я сам такой же был, матушка, всего-то десять лет назад, только с лодкой. Где и жил, и работал, пока меня один добрый сыскник не приметил. Сейчас я три дня работаю – после два отдыхаю. Если хотите, один выходной весь ваш, только напишите с вечера.
– Договорились, – кивнула матушка.
С такими перерывами они добирались до Семьдесят Первого острова не два часа, а все четыре. Зато матушка Шанэ раздала почти все свои подарки, успокоилась и поняла – почти поняла, – что делать с призраком. Она ведь тоже обездоленная, это несчастная женщина. Тоже бездомная. Тоже покинутая. То есть ей надо что-то предложить, но что? Помогать новой хозяйке она вряд ли согласится – после свободы-то. И не уйдёт, пока дело держит. И отказаться от него не посмеет.
Так что же?..
Улло остался в лодке, а матушка быстро добралась тенистыми извилистыми тропками до моста. И призрак тоже пришёл быстро.
– Я же просила… – прошипела незнакомка, едва матушка Шанэ дотронулась до перил.
– Давай не будем устраивать безобразную свару, – миролюбиво предложила матушка, обернувшись. – Ты наверняка знаешь, что я с тобой не справлюсь, даже если ты моя – убитая. А я знаю, что ты не справишься со мной – особенно если ты моя, убитая. Проверим?
При виде свечи призрачная женщина дрогнула.
– Как тебя зовут? – матушка Шанэ всё поняла и вернула свечку в карман.
– Нет, такого козыря я тебе не дам, – криво усмехнулась незнакомка. – Ты же меня найдёшь. Всё обо мне узнаешь. И снова придёшь разговоры говорить. Лучше уходи. Ты права, мне с тобой не сладить. Но и ты не рискнёшь подчинять – не те уж силы-то. Ничья, душенька. Уходи по добру по здорову.
Матушка качнула головой:
– От этого места я не отступлюсь. Я хочу вычистить это гнездо призраков. Кто там заперт?
Женщина нахмурилась:
– Хорошие люди. Не злые. Но дурные. Совсем дурные, милочка. И многие из них до сих пор не понимают, что умерли. Хоть с Лодочником приди – они не поймут, что за ними. Упрутся. Взбесятся. Они неплохие, но очень опасные. И своим непониманием, непринятием даже больше, чем накопленной колдовской силой.
– Но ведь ничто не вечно, – заметила матушка Шанэ, рассеянно поглаживая деревянный поручень. – Всё разрушается, и древние преграды тоже. Я не смогу забыть об этом месте. Не смогу ничего не сделать. Я всю жизнь защищаю людей от призраков и от этого островка отвернуться не смогу.
– Если ты столь же знающая, сколь опытная, душенька, – незнакомка склонила голову набок, – если и впрямь защищаешь… Думай. Я не солгала той рыженькой девочке ни словом. Здесь была лечебница для безумцев. Стены смыло, а души остались – всё те же безумные. И я вместе с ними – тоже защищать живых. Думай. Если найдёшь способ… я помогу. Я всё сделаю. Но сначала убеди меня, что справишься. Расскажи и докажи. Меня никуда направлять не надо – я знаю дорогу. Сама уйду. Но лишь когда на месте этого островка останется обычный островок.
– А что ты знаешь о кладбище островитян и их защите? – поинтересовалась матушка осторожно.
– Почуяла рыжая, – усмехнулась призрачная женщина. – Почуяла своё. Ничего не знаю, душенька. Вот как есть ничего. До недавнего времени здесь всё было только южное. Но пришла рыженькая – и что-то случилось. Что-то пробудилось. А что именно – копайте сами.
– Но чужаков среди твоих нет? Там? – матушка Шанэ указала на одинокий островок по ту сторону моста.
– Нет, – твёрдо сказала незнакомка. – Только все мои.
– Благодарю, – матушка склонила голову. – Без причины больше не потревожу. Но если я найду решение, будь добра вспомнить о своих словах и помочь делом.
***
– Мастер, извините… – Иххо влетела в начальственный кабинет. Она тяжело дышала и даже забыла привычно постучаться.
– Что случилось? – Рьен поднял голову от бумаг.
Сьят с Мьёлом дружно обернулись. Они полдня разбирали бумаги, присланные из архивов, и были не против передышки.
– М-мастер Гьюш… не в себе, – нервно объяснила Иххо. – С утра он бродил по архиву и что-то бормотал, а теперь уже час как мечется. Бормочет, что от него что-то скрыли, что спрятали и заколдовали, и не может понять, где и что именно. Я не могу до него докричаться, он меня не слышит. Может, у вас получится? – она с надеждой посмотрела на начальника. – Вас он уважает. Вас он услышит.
– Пойдём, – Рьен отложил бумаги и встал. – Сьят, ты сколько в нашем архиве тайных ниш нашёл?
– С тех пор как с вами работаю – пять, – охотно отозвался рыжий. – А Мьёл их взломал. Но точно есть ещё. Просто на картах они не обозначены, и наткнуться на них можно только случайно.
– Зачем? – удивилась Иххо. – Зачем в архиве тайники?
– Версий много, – Рьен на всякий случай прихватил папку. – Но во всех тайниках были найдены недостающие данные из дел нераскрытых или закрытых за недостаточностью улик. Мой бывший наставник говорил, что это всё сыскная совесть. Убрать из дела пару важных документов и согласиться на взятку совесть позволила, а вот уничтожить улики – уже нет. Поэтому нужные сведения прятали, чтобы однажды они всплыли вместе с правдой. Но это лишь предположение. Одно из.
– А ещё так кто-то перестраховывался и защищался – вроде пока данные на руках, никто не тронет, – добавил Сьят. – Но потом что-то случалось – и тайник лишался хозяина. И забывался, и терялся. А лет через двадцать-тридцать случайно находился.
– Или какой-нибудь колдун решил выслужиться, покопался одиночкой в старом деле, нарыл, припрятал, чтобы ещё поискать, но не сложилось, – подхватил Мьёл. – Поэтому тайники все крепко заколдованные по нашим правилам и от нашего поиска. По ним можно десять раз ударить и всё равно не понять, что там ниши. Нам с вами, мастер?
– Да, – кивнул Рьен. – Вдруг и впрямь тайник ломать придётся.
Он первым вышел из кабинета и направился к лестнице в архив, колдун – следом. А Сьят поравнялся с Иххо и прошептал:
– Лечебница была. Кладбище островных – тоже. Но ни о первом, ни о втором не осталось вообще никаких уточняющих сведений. Только факт – да, были. Однако нашим Двести Десятым островом постоянно интересуются – Семиречье разрастается, люди прибывают, а земли больше не становится. А Двести Десятый – отличное место для особняка: участок как раз на один дом с садом, соседей нет, остатки причала есть, а за необходимыми покупками всего-то через мост перейти. Поэтому в Городском ведомстве давно насобирали сведений об этом островке – объяснять, почему там жить нельзя, а земля ни продаётся, ни сдаётся. Но сведений этих… шиш да маленько.
На подвальной лестнице даже шёпот звучал громко, и рассказ Сьята, конечно, слышали все.
– И на том спасибо, – хмыкнул Рьен, первым быстро спускаясь по ступенькам. – Ведомственные и эти огрызки десять лет по всем архивам искали. Если бы не они, неизвестно, сколько бы мы копались, чтобы проверить слова призрака.
Из подвала послышались раздражённые ругательства вперемешку с жалобными стенаниями и нервным бормотанием.
– Слышите? – расстроенно спросила Иххо. – Он такой с обеда.
Рьен ускорился и через пять минут оказался в подвале.
– Мастер Гьюш! – окликнул он.
Призрак, услышав начальственный окрик, сразу же замолчал и затаился. А Рьен пошёл от ниши к нише и через минуту обнаружил старого архивариуса под столом.
– Мастер Гьюш, выходите, – сказал Рьен строго. – Что случилось?
– Дёргает, не могу… – призрак по-детски шмыгнул носом и неохотно вылез из-под стола. – Вот когда живой был, у меня так спину дёргало. Знаете, не так наклонишься, что-то щёлкнет и как заболит-заболит… Вот оно так же, вот зовёт что-то, а откуда и почему – не понимаю…
– Давайте вместе поищем, – предложил Рьен. – Вдохните, выдохните, успокойтесь. И прогуляемся по архиву. Тут полно заколдованных тайников – вы же знаете? Знаете. Вам просто нужно расслабиться, пройтись и понять, в каком месте дёргает. И рядом с какой нишей, или комнатой, или стеной у вас… защемило. Если не сразу поймёте и найдёте – ничего страшного. Время терпит, и у нас пока нет срочных дел.
Призрак, конечно, не имел тела, но упражнение «вдох-выдох» ему удивительным образом помогло. Он немного успокоился, неуверенно огляделся и первым, медленно и осторожно, точно пытаясь нащупать невидимые преграды, заскользил по коридору. Рьен отправился следом, махнув помощникам – мол, ждите тут.
– По старым справкам, на Семьдесят Первом исстари жили островитяне, – снова зашептал Сьят, когда троица расположилась за столом в ближайшей рабочей нише. – Там поселилось несколько семей ещё до того, как с вашими Пропавшими островами случилась известная беда. Собственно, я по той же причине рыжий – мои предки ушли с Пропавших островов и обосновались на Севере задолго до беды. Бабка говорила, на островах всегда было очень неспокойно из-за вулканов, поэтому те, кто работал с пеплом, уходили на поиски спокойных мест, а вот морские колдуны держались до последнего.
Иххо кивнула – эту историю она тоже слышала.
– Откуда взялось то самое наводнение – неизвестно, однако после него Семьдесят Первый остров лет сто находился под водой – полностью, – продолжал Сьят. – Уцелели ли его жители, успели ли перенести кладбище – неизвестно. А потом Говорливую усмирили, остров поднялся на поверхность, но так и остался разделённым на две части.
– Да не было там никакого наводнения, – проворчал Мьёл. – Я смотрел воду – не было. Они сами не поняли, что случилось, и чего-то насочиняли для отчётов, писаки…
Из коридора донеслись негромкие голоса: Рьен что-то спрашивал, а мастер Гьюш отвечал. Но, судя по удаляющемуся разговору, нужного они пока не нашли, и рыжий вернулся к истории.
– Мьёл, не нуди: было – не было… Пока я излагаю одну версию. Так вот. Остров долго пустовал – люди боялись новых наводнений. Но прошли годы, река Говорливая не буйствовала, и Семьдесят Первый потихоньку заселили, а его огрызок, Двести Десятый, отдали под постройку лечебницы – случилось это около двухсот лет назад. А просуществовала лечебница едва ли лет тридцать – смыло. При этом Семьдесят Первый практически не пострадал, поэтому его обитатели остались жить на прежних местах. А вот на Двести Десятый наложили запрет, и с тех пор его отказываются и продавать, и сдавать, хотя желающих много. Но во-первых, есть риск наводнения, а во-вторых, странное колдовство, которое не пускает живых даже на мост.
– С другой стороны к острову тоже пытались подобраться, – дополнил Мьёл. – Там сохранились остатки причала. Но остров и там неприступный. Ни у кого не получилось зацепиться за причальные столбы, даже у колдунов. Тогда-то и вспомнили про островных с их кладбищем. И решили, что это какие-то древние колдовские фокусы и лучше туда не соваться. Не пускают – значит, так надо. Есть из-за чего стеречь остров.
– Однако дело-то не в кладбище и не в заклятьях островитян, ведь лечебницу же построили, – заметил Сьят. – И люди заколдованным мостом пользовались лет тридцать точно. А потом вдруг стало нельзя. Из-за чего же?
Иххо поколебалась и предположила:
– Та женщина, призрак… Раз она сторожит опасных духов, то она и защиту от них поставила. Или какой-нибудь южный колдун поставил, потому что сам не смог справиться с тем, что скопилось на острове. А если был колдун… то этот призрак женщины – его помощник. Вроде матушкиных псов. Наверное.
Сьят тонко улыбнулся и сказал:
– А вот я думаю, что нет там никаких опасных призраков.
Иххо и Мьёл уставились на него недоверчиво и скептично.
– Знаю-знаю, – фыркнул рыжий. – Я не колдун, и у меня даже в родне никого нет. И в колдовстве я не разбираюсь, и в призраках тоже. Однако. Вспомните призрак Киззо, которого не смог поймать ни один матушкин помощник – даже поймать, я уж не говорю про одолеть. Сколько он копил силу? Сто тридцать лет, если мне не изменяет память. Сколько копили силу предполагаемые призраки из лечебницы? Даже больше. И их на острове было много. Вам не кажется, что однажды они смяли бы и защиту, и эту стражницу? Купол-то разрушился, и остров купался в туманах. А вытягивающие силу южные заклятья недолговечны, я узнавал. И они плохо держатся на предметах, требуют постоянного обновления.
В коридоре послышались приближающиеся голоса – спокойный Рьена и нервный архивариуса. Иххо с Мьёлом переглянулись и промолчали.
– Защита островных удерживала призраков на месте и не отпускала в пучину, – Сьят опять взялся за своё. – Но вот лишала ли она их колдовской силы? Позволяла ли её копить? Или нет?
– Не знаю, – Иххо расстроилась, что не уточнила этот момент. – Но если и не лишала… Она же износилась со временем. Ничто не вечно. К тому же остров дважды тонул, а реки высасывают силу даже из заклятий древних умельцев. Думаю, защита уже после первого погружения истончилась, и потом южане просто поставили заплатки. И охранника.
– А призраки покорно ждали, когда их запрут? – подхватил рыжий. – И потом почти двести лет сидели смирными баранами с бездной силы? Лично мне в это не верится. Даже если вспомнить, что погибли безумцы, привыкшие к заточению… всё равно не верится.
– Мне тоже, – согласился подошедший Рьен. – Не переживайте, мастер Гьюш, мы всё найдём. Здесь тихо? Разворачиваемся и идём обратно. Снова. Спокойно, мы всё найдём. Сьят, я полностью с тобой согласен. Матушка, конечно, умеет вытягивать из призраков лишнюю силу, но это она. Колдунья. Её помощники в таком деле замечены не были. Продолжай.
– А у меня всё, – развёл руками Сьят. – Дальше – только фантазии, но и для них данных не хватает.
– Найдём. Всё найдём, – повторил Рьен, разворачиваясь, и скомандовал: – За мной, мастер. И давайте без паники.
– То есть призрак меня обманул? – Иххо нахмурилась. – Но она казалась такой открытой, такой честной…
– Она не обманывала, – раздалось со стороны лестницы, и матушка Шанэ спустилась по последним ступеням, шагнула в коридор. – Она говорила ту правду, в которую верит. Такое бывает, дети: человек искренне верит в ложь и преподносит её как правду. И язык потом не повернётся упрекнуть его во лжи – для себя-то он не соврал. Он честно рассказал о том, что думает и во что верит, и неважно, что это неправда. Для него – неважно.
– Матушка, вы что-то узнали! – подскочил Сьят. И указал на свой стул: – Присаживайтесь. Я себе сейчас принесу.
– Сьят считает, что сейчас никаких призраков на острове нет, – Мьёл тоже встал и помог матушке снять пальто. – Что они, возможно, давно прорвали защиту и разбежались, потому что обожрались силой, а объевшиеся сильнее даже ваших помощников. Так?
Матушка Шанэ устроилась за столом и степенно ответила:
– Некоторые сильнее, некоторые нет. Мои-то ребятки силу не копят. Мы их сдерживаем и ограничиваем, чтобы не сорвались. А обычные призраки с каждым годом всё сильнее. Однако мои берут колдовским опытом, сноровкой и выучкой. И моей поддержкой. Но, к сожалению, не всех, а лишь убитых, если вам вздумалось припомнить старика Киззо.
– И всё-таки: есть на острове призраки или нет? – поставил вопрос ребром Сьят.
– Я в сомнениях, – вздохнула матушка, кутаясь в шарф. – Видишь ли, я чувствую призраков. Мои помощники чувствуют призраков. На небольших расстояниях… но от берега до берега через Говорливую всего ничего. По словам стражницы, призраков на островке скопилось много, но когда я стояла у моста, то не ощутила ничего. И с тех пор я в сомнениях: то ли стражница так сильна, что перебивает ощущение остальных… то ли ты прав: Двести Десятый остров пуст.
– И этот призрак – тоже ненормальная? – с любопытством посмотрел Мьёл. – Она думает, что сторожит толпу злобных тварей, а на самом деле караулит пустоту, потому что… того?
– Иногда, сынок, людям надо во что-то верить, – матушка Шанэ улыбнулась. – Без веры цель безжизненна, а жизнь бесцельна. И призракам тоже надо во что-то верить, чтобы оправдать своё странное существование. Если и так, если она в своём безумии сторожит пустоту, – не осуждай. Может, именно эта цель стражницу и сдерживает. Без неё, безумная и переполненная силой, она невероятно опасна. Может, именно себя – тёмную и безумную свою суть – она оставила на острове под древней защитой и собственной охраной. Но всё это ещё надо доказать.
– Мьёл! – донеслось из коридора начальственное.
– Нашли! – колдун подскочил, уронив стул, и умчался вглубь архива.
А Сьят воровато огляделся и торопливо сказал:
– У меня мысль. Иххо, вот ты можешь через прах в своей склянке призвать дух отца. А как насчёт призыва духов тех, чей прах стал защитой острова? Для этого твой колдовской прах сгодится? Боюсь, если мы зашлём на остров котов, стражница… обидится. А как иначе узнать, что там происходит – и происходит ли что-нибудь?
– Совершенно верно, сынок, призрака тревожить не стоит, – подтвердила матушка Шанэ. – Не ровен час, сорвётся. Что касается праха в склянке, то наверняка это ключ к миру мёртвых – такой же, как мои пески. Прах к праху – и дверь откроется, позволяя хотя бы поговорить с усопшими. Только место надо выбрать удобное – поближе к островку и подальше от моста. Подумаешь, дочка?
– Я никогда никого не вызывала через прах, – Иххо поёжилась. – Папу тоже. Но у меня теперь два наставника из островных, и если они что-нибудь об этом знают… Попробовать можно.
– А с Рьеном ты этот путь обсуждал, да? – остро глянула матушка.
– Это случайная идея, – признался Сьят. – Только что придумал. Вот взломают тайник – и обсудим.
Дрогнули стены, заметались под потолком красные светильники и сильно запахло рекой – Мьёл вдохновенно взялся за тайник. И пока колдун исступлённо ломал старую защиту, матушка Шанэ, Сьят и Иххо молчали да переглядывались. Да ждали вестей.
Через полчаса они услышали голос мастера Гьюша – призрак громко благодарил реки, судьбу, колдовскую силу и терпеливое начальство. А после – звук торопливых тяжёлых шагов, тихий разговор и явственный шелест страниц.
– Смотрите, как интересно дело складывается, – Рьен положил на стол стопку тонких и удивительно целых, будто вчера сшивали, папок. – Откройте верхнюю.
Сьят торопливо открыл, и матушка с Иххо дружно ахнули при виде чернового портрета.
– Стражница, что ли? – сообразил рыжий, уставившись на строгое чёрно-белое лицо.
– И когда-то она служила в Сыскном ведомстве, – дополнил Мьёл. – Сильная была колдунья, пока дар не иссяк.
– В остальных папках тоже дела колдунов, – Рьен заходил вдоль стола. – И тоже иссякшие. Мьёл, что с внезапно иссякшими колдунами случается?
– С ума сходят, – мрачно ответил колдун. – Но не все. По статистике, каждый пятый не понимает, что дар иссякает, а когда вода замолкает… пытается вернуть дар. Всякими разными способами.
– И даже идут на поклон к южанам? – прошептала матушка Шанэ.
– Кажется, колдующим призраком быть приятнее, чем живым калекой, – скривился Мьёл.
– Думаю, не было там лечебницы, – Рьен остановился. – Был закрытый храм для спятивших сотрудников Сыскного ведомства. Сведений о котором, конечно, нигде нет.
– И наводнения не было, – колдун упрямо скрестил руки на груди. – Не было, мастер, я проверял воду. Ни первого, ни второго. Стихийные бедствия, особенно с жертвами, в воде видны. А вот колдовство – нет. И если остров затопили колдуны, это за бедствие не считается.
Повисла тишина, которую тревожил лишь шелест страниц – Сьят торопливо листал папку за папкой.
– Получается, вторым наводнением просто убрали и лечебницу, и опасных колдунов? – рыжий поднял голову от бумаг. – А зачем устроили первое?
– Место хорошее, – предположил Рьен, – и занято пришлыми чужаками. Земля в Семиречье во все времена ценилась высоко, и из-за неё и подставляли, и убивали. Или всё-таки там обитало что-то опасное, и наши колдуны предпочли затопить остров на сотню лет в надежде от этого избавиться.
– Но не вышло, поэтому на месте бывшей лечебницы поставили призрачного охранника – из бывших же её обитателей? – матушка встревожилась. – Тогда там точно что-то опасное уцелело. Ещё со времён древнего кладбища островных. Южный колдун мог заметить опасность, но побоялся с ней связываться. И просто прикрыл защитой островок и мост, когда колдуны в очередной раз решили утопить неведомое. Да снова не получилось.
– Значит, мне точно надо поговорить с кем-нибудь, чьё тело стало прахом и защитой, – ровно сказала Иххо и встала. – Можно, мастер? Мне надо обсудить это с наставниками. Я не знаю, как призывать душу к её праху.
– Пошли провожу, протокой быстрее, – Мьёл тоже встал.
– Я объясню, – торопливо заверил Сьят в ответ на недоумённый начальственный взгляд.
– Надо написать колдунам, – Рьен сел на свободный стул. – Не верю, что у них нет никаких сведений. Да, в лечебнице обитали наши, но кто за ними присматривал? Кто охранял лечебницу? Кто, в конце концов, дважды затапливал остров? Мьёл!
– Что? – колдун оглянулся.
– Сможешь затопить остров? – поинтересовался начальник.
– Смотря какой, – задумался Мьёл. – Мелкий на луну-другую утоплю. Такой, как Семьдесят Первый – точно нет, надорвусь. А вот его часть, которая сейчас Двести Десятый остров… Теоретически смогу, но ненадолго. Мало, мастер, утопить. Надо постоянно держать воду на нужном уровне, а это работа для команды – из пяти сильных колдунов или десятка средних. А чтобы уровень воды закрепился, особенно когда летом реки мелеют, нужно несколько сменяющих друг друга команд. Которые будут следить за уровнем хотя бы год. Потом река «запоминает» и сама держит нужный уровень – лет десять точно. А после остров опять придётся притапливать.
– Пишу колдунам, – кивнул Рьен. – Идите. Ну, Сьят, что у тебя за план с прахом?
***
Поздним вечером, когда ясную небесную синеву поглотила чернота, матушка Шанэ стояла на Старом мосту и невидяще смотрела вдаль. Её глаза мерцали голубым, а помощники, обходя призрачного сторожа, бродили по Семьдесят Первому острову.
– Почему я не ощущаю? – прошептала матушка. – Почему я ничего не ощущаю? Почему я тебя не чувствую? Где ты прячешься? Кто ты? Почему?..
И неожиданно услышала тихий голос за спиной:
– Потому что спящее скрывает силы, Шанэ. И потому что земля бережёт своих мёртвых. Ты почуешь призрака в доме, но не поймёшь, что он, спящий, хоронится в подполе. Не найдёшь, даже если пройдёшь над его лежбищем. Спустись вниз. Зажги свечу. И узнаешь.
– Бабуля… – матушка моргнула, и из её глаз покатились слёзы. – Бабуленька…
А тихий голос усмехнулся:
– Ну-ну, не горюй. Почитай уж лет десять как ушла. А что так и не увиделись… Я знала, что ты уедешь на Север навсегда. И дед знает. И все твои родичи. Коль позвали реки и захомутали – это на всю жизнь. Не горюй, говорю. Зато теперь я могу тебе помогать. Рядом буду, не спорь. Нам, верным служителям вечных песков, разрешено чуть больше, чем простым смертным. Дед почуял беду и позвал, я попросилась – и мне позволили. Страшная это история, Шанэ, с этим прахом. В островных колдунах всегда было слишком много мёртвой силы, а их десятилетиями казнили и закапывали в одном месте. Десятилетиями лишали души поддержки семьи и обрекали на одиночество во тьме. Знаешь, как эти островные умники наказывали преступников? Хоронили душу вместе с телом и навеки запирали её в каменных гробах. Чуешь, к чему веду?
Матушка Шанэ сосредоточенно кивнула. Ещё бы…
– Однако ж они все убитые, – продолжала бабушка. – Все твои. Но запомни: воевать с ними не надо. Если не набросятся – не надо. Шибко сильные – не сдюжишь. Бери не мощью, а истоком силы. Бери тем, что они твои и обязаны тебе подчиняться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
