– Это ведь вы с ним! – синхронно ткнули указательными пальцами в экран и подтолкнули мне гаджет.
На фото стояла шестнадцатилетняя счастливая я в обнимку с ещё молодым и, казалось, таким же невинным Хилиным около новогодней ёлки. Я подозревала, что фанатки группы «Сердце января» найдут компромат на Арса из прошлого, но такой… это фото могло находиться только у меня, него и наших родных. И, кажется, в те времена я его ещё Сашке скидывала. Разве что Хил без особых раздумий поделился с кем-то.
– Да, – глухо согласилась. Как же можно отпираться при такой доказательной базе?
– Значит, вы знакомы! – воскликнула победоносно Настя и прикрыла рот ладонями. Девушка воровато обернулась и перешла на таинственный шёпот. – Я знала, что вы были знакомы! И ведь встречались же?!
Кивнула. Ответ не требовался, снимок говорил сам за себя.
– Почему разошлись? – испытующе посмотрела мне в глаза Рогачева и вздохнула. Отступать я не планировала, да и всё равно слишком долго утаивала правду от Славки и Аси, поэтому медленно собралась с мыслями и отчеканила.
– Мы не расставались. Он просто ушёл. Сбежал, когда был очень нужен. Через полгода после этого о его группе заговорили. Мы с самого моего младенчества вместе, он всегда группой грезил, постоянно на гитаре бренчал. И в итоге променял меня на известность. Я писала и звонила миллионы раз, а теперь вот он сам явился. Да ещё и поговорить желает.
Стася шумно вздохнула и покачала головой, будто сказанное причиняло ей боль. Настя же наоборот воспрянула духом, схватила со стола телефон и гневно затараторила, активно тряся гаджетом:
– Да мы этого дурочка сейчас во всех соцсетях прославим! Я столько комментов напишу, что он с ума сойдёт! Ещё и Вовчика напрягу, пусть мелкий старается на благо двоюродной сестры.
–Не надо, – лениво отмахнулась.
– Почему нет? Он поступил подло, вот и пусть расхлёбывает, – не унималась Ася.
Станислава, словно почувствовав моё нежелание ворошить прошлое и делать глупости, проворчала:
– Успокойся уже, местью здесь не поможешь.
Рогачёва обиженно вскинула голову, отвернулась к окну и задумчиво начала перебирать пальцами по столу. Она не любила чувствовать себя беспомощной и не желала этого мне. Только между нами было одно небольшое отличие – лимит моей слабости исчерпал себя ещё пять лет назад.
Официантка принесла напитки и быстро удалилась на кухню. Меня мучил вопрос: куда же пропала Александрова? Но, как оказалось, Стася просто обдумывала ситуацию и готовила очередной вопрос.
– Мне тут интересно вот что: как давно вы с Сашей знакомы?
–Со школы ещё, – растерянно пояснила. – Она с Хилиным тоже знакома, мы гуляли втроём частенько. Что не так?
Настя встрепенулась, в её карих глазах загорелся азарт, она хотела что-то рассказать, но Широких строго зыркнула на неё и шикнула. Станислава говорить не спешила. Мычала и «экала» в поисках правильных слов, но в итоге Аська всё же не выдержала и выпалила на одном дыхании:
– Она с твоим Хилиным заигрывала будь здоров. И, я не уверена, но кажется она что-то про тебя рассказывала.
Именно в этот момент официантка поставила перед нами тарелку с блинчиками и пожелала приятного аппетита.
В голове не складывался общий паззл. Разве Саша могла флиртовать с Арсом? Глупости! Мы дружили уже сто лет, зачем ей это? Возможно, Стася и Настя всё неправильно поняли, и Александрова пыталась выведать информацию у Хила, а не наоборот. Может, узнавала, зачем он появился в городе и как надолго? Прикидывала обстановку, планы пыталась выудить? Вполне похоже на решительные действия лучшей подруги.
– Наверное, вы напутали, – с подозрением протянула. Могли ли девчонки пытаться очернить Сашу? Мы были знакомы всего три года, и, хоть за это время они обе показали себя с исключительно положительной стороны, сомнения оставались. Всё же Александрову я знала намного дольше, иногда даже казалось, что всю жизнь.
Настя посмотрела на меня, как на сумасшедшую дурочку: широко раскрыв глаза и замерев на пару мгновений. Стася же просто смолчала, стерпела укол в свою сторону, только недовольно скривила губы и взяла один блинчик.
– Как знаешь, – холодно прокомментировала Рогачева и философски добавила. – Просто будь на чеку. Если не веришь мне и Славке, то лучше никому не верь. Тем более Саше.
Как бы странно не звучали слова девушки, но в них был смысл, поэтому в итоге я решила делать вид, что всё нормально, и с осторожностью относиться ко всему. Мы доели блинчики, разделили на троих хачапури и обсудили моё наказание по истории. Уже через десять минут, с ужасом взглянув на часы, Ася засобиралась на работу. Она не любила опаздывать, поэтому мы расплатились по счёту и посадили девушку в маршрутку, а сами отправились в близлежащий парк кормить голубей семечками. Широких подбадривала меня и утешала, планировала поговорить с Макаровым по поводу совместного задания с Арсом, но ничего обещать не могла – преподаватель имел крутой нрав, мог отказать даже любимице.
– Всё равно попробую, – упёрлась девушка.
Мы дошли до небольшого пруда и, не найдя ни единой птицы, разочарованно отправились на выход. Подруга на прощание чмокнула меня в щеку, попросила держаться подальше от неприятностей и скрылась в салоне автобуса. Кто же знал, что неприятности сами поджидали меня около подъезда?
Ничего не подозревающая я весело скакала к дому в надежде почитать перед сном, как вдруг услышала знакомое короткое:
– Подожди!
Остановилась и медленно обернулась. Это был Сеня собственной персоной. Буквально летел ко мне ястребом, как только увидел. Ноги вросли в землю и словно стали весить по доброй сотне килограмм. Я не могла двинуться с места, лишь смотрела на приближающееся цунами и не верила глазам.
– Надо поговорить, – сказал холодно, чётко, явно не принимая отказа, схватил за руку и потащил к лавочкам около уже опустевшей детской площадки. Усадил на скамью и встал напротив, спрятал ладони в карманах черных джинсов. Толстовка, в которой он был с утра, сменилась простой растянутой майкой и кожаной курткой.
– Я не хочу с тобой говорить.
Мой голос уже сквозил усталостью. Я оперлась руками позади себя, откинула голову назад и уставилась на облака: пушистые, похожие на вату, мягкие с виду. С розоватыми от солнца боками, они переливались на фоне багряно-красного неба.
– Красиво, – вырвалось вдруг у меня неожиданно. Прикрыла глаза, чтоб не видеть лицо Хилина, когда он начнёт комментировать мои глупости. В ответ я лишь услышала.
– Да, очень красиво.
И при этом поселилась в груди щемящая уверенность, что смотрит он отнюдь не на облака. Проверять не стала, было слишком страшно видеть его взгляд, направленный на меня, и понимать, что сердце не зря не могло забыть его столько лет. Так смотреть может только Арс.
Он молчал, я не спешила домой. Это было похоже на игру, словно мы оказались в той временной точке, когда Хил не бросал меня наедине с бедой, словно ничего плохого и не случалось, словно я всё та же школьница, а он всё тот же уличный музыкант.
– Как ты? – такой простой вопрос заставил меня сильно задуматься.
«Отвратительно. Особенно без тебя. Хочется забыть всё, стереть из памяти, а потом оказаться в твоих объятиях.»
– Лучше всех, – отмахнулась, как от назойливой мухи.
Он не должен был знать, как мне плохо. Не должен лезть в душу. Не снова.
Экзекуция продолжилась с новой силой. Парень положил свою руку на моё колено, и даже через ткань чёрных джинсов я чувствовала его холод. Ледяной. Прямо как моё сердце.
Любопытство взяло верх, и я опустила голову, чтоб посмотреть на Хилина. Арс сидел передо мной практически на коленях, с закрытыми глазами, словно ждал суда, последнего решения, от которого зависела жизнь.
Его губы дрогнули, парень с шумом втянул воздух. До меня дошло сразу: он собирался сказать что-то важное. Что-то такое, что наверняка бы перевернуло мой мир с ног на голову и заставило вновь собирать душу по осколкам.
Из-за известности Арса ко мне в первый год приходили репортёры, пытались достучаться, узнать тайны, вытряхнуть целую корзину с грязным бельём, чтоб нарыть интимные подробности. Но родители не впускали их в дом, а я тогда была совсем не в состоянии самостоятельно выходить на улицу. Тот факт, что журналисты всегда могут быть где-то рядом, я прекрасно понимала. Всё же когда-то встречалась с известным музыкантом, кумиром девочек от 12 до 25. Поэтому как только заметила парня с телефоном в руках, который то ли делал фото, то ли на видео нас снимал, ни капли не удивилась. Собралась, резко встала и отчеканила:
– Там тебя, кажется, парень какой-то фоткает, так что я пойду.
Вскочила и практически побежала к дому. Судорожно вытащила ключ из кармана рюкзака, отперла дверь парадной, влетела на четвёртый этаж без лифта, так же нервно вломилась в квартиру. Скинула кеды и понеслась в свою комнату, не обратив внимание на возглас мамы, и, как только оказалась внутри, закрылась, прислонилась к спасательной двери и сползла на пол, душа всхлипы и не давая себе окончательно разреветься.
Родные стены, увешанные плакатами с различными знаменитостями, узкая кровать у стены, письменный стол около окна, комод и шкаф. Ничего лишнего, максимально лаконично. Ещё пять лет назад родители по совету психолога разрешили покрасить стены в любой понравившийся цвет и поменять мебель, но только сейчас мне захотелось всё вернуть так, как было раньше. Без вещей брата здесь было пусто. Словно чего-то не хватало. И как бы я не старалась заклеить всё вокруг весёлыми картинками, как бы не пыталась делать перестановки в огромной комнате, из головы не выходила мысль, что Влад должен быть рядом.
Это было похоже на сон. Один из кошмаров, от которых я пыталась избавиться. Но ни разу так и не вышло. Словно плохие воспоминания уже полноценно управляли моей жизнью.
Я много раз представляла, как он придёт. Мечтала высказать все накопившиеся за пять лет обиды ему прямо в лицо. Жаждала мести. Вот только искренность Арса сбивала с ног и не давала опомниться.
– Сонечка, всё хорошо? – раздался обеспокоенный голос матери. Она слабо постучалась.
– Отлично, ма, – крикнула в ответ, вытерла выступившие слёзы и подошла к окну.
Он сидел там, на лавочке. Так же, как и я до этого: запрокинув голову назад и наверняка наслаждаясь красивым видом облаков.
Совсем один.
– Можно войти? – мама всё так же стояла около двери и была явно настроена на разговор, которых я так старательно избегала. Но родители не сдавались.
Пришлось открыть дверь и жестом пригласить маму в комнату. Только сейчас я поняла, как она постарела: лицо осунулось, волосы из блонда стали наполовину седыми, глаза казались безжизненными и потухшими. Она хоть и выглядела солидно с высокой прической, в облегающем платье и красной помадой на губах, сразу же как-то скукожилась, едва вошла в комнату, сложила руки на груди и заметно поёжилась.
Но она молчала, меланхолично смотрела в окно и вздыхала.
– Что-то случилось? – уточнила, достала из рюкзака тетрадь и показала ей с тонким намёком. Уж что-что, а моё стремление учиться родители поощряли всегда.
– Я с Наташей виделась, – начала издалека мама, не подозревая, что я уже встретилась с прошлым лицом к лицу и даже разговаривала с ним. Мало того, оно с довольной физиономией восседало на лавочке в нашем дворе. – Она сказала, что Арсений приехал в город. Правда, дома он не появлялся, но всё же.
– И? – выгнула бровь и отзеркалила позу мамы.
Всем своим видом я пыталась показать, что мне всё равно. Что прошлое осталось в прошлом. Что появление Сени никак меня не задевает. Что всё хорошо.
– Думаю, вам стоит поговорить, – выпалила на одном дыхании и уже чуть спокойней добавила. – Возможно, у него была причина уехать.
– Конечно, и я даже знаю какая. Жажда славы, денег и не дающее спокойно спать раздутое эго, – огрызнулась.
Лицо мамы исказилось гримасой злости. Она быстро взяла себя в руки и холодно отчеканила:
– Как знаешь. Через полтора часа ужин.
По жестяному водоотливу забарабанили капли весеннего дождя, и я сразу же проверила позицию Хилина.
Всё там же сидел и нервно щёлкал зажигалкой. И я бы, пожалуй, взялась за очередной сериал или учёбу, если бы только на душе не стали предательски скрести кошки. Рациональная моя часть твердила: «Он – предатель. Он не заслуживает снисхождения, помощи или прощения.» Зато сердце верило в чудеса.
Я тихонько обулась, схватила папин зонт-трость и снова побежала. Физическая культура не являлась моим преимуществом, на парах мне делали поблажки из-за того, что «Сонечка Дроздова хорошо учится, на красный диплом идёт, ей плохие оценки получать нельзя». Но в этот раз выкладывалась на полную катушку. Особого ускорения придал мамин крик в спину, правда слова разобрать не получилось.
– Хоть бы ушёл, хоть бы ушёл, – шептала себе под нос с надеждой.
Хилин всё так же сидел на лавочке под уже проливным дождём с запрокинутой головой и не двигался. Тяжёлые капли застрекотали по зонту, и всё же они не смогли заглушить грохот сердца, раздающийся в ушах.
– Ты пришла, – на губах Арса расплылась довольная улыбка, хоть он и не открывал глаза.
– Как же тебя бросить, – прошептала с плохо скрываемой грустью и куда громче добавила. – И чего ты расселся тут? Нам с тобой, между прочим, ещё совместный доклад делать. Или уже забыл?
Заботливо прикрыла музыканта от дождя, с немым вопросом уставившись на него. И. чёрт побери, даже с ног до головы мокрый он выглядел отлично. Сразу видно – звезда!
Парень не спеша встал, забрал из моих дрожащих то ли от холода, то ли от ужаса рук зонт и легонько подтолкнул в сторону детской площадки. Он всегда так делал, когда раздумывал над чем-то и хотел просто побродить. Внезапно холодная ладонь Хила пробежала по моей спине, а потом резким движением он притянул меня к себе, из-за чего плечом я неслабо заехала ему в грудь. Тихо ойкнула, но Арс и бровью не повёл. Спокойно пёр, как танк, и молчал.
Собирался с духом.
– Мне кажется, ты стала такой… другой, – принялся рассуждать рокер. – Я бы хотел сказать, что мечтал поменять свою жизнь и не уезжать тогда, но ты же как детектор читаешь меня и сразу распознаешь ложь. Если бы я тогда не уехал, то не добился бы всего этого.
– То есть ты не жалеешь о том, что добил меня тогда? – сухо уточнила.
Он был прав. Я на эмоциональном уровне ощущала его враньё. И ещё лучше распознавала страх. Арс боялся. Словно шёл по тонкому льду и ждал, что вот-вот провалится.
– Об этом я буду сожалеть всю свою жизнь, – заговорил едва слышно. – Сбежать мне казалось единственно правильным выходом. А сейчас…
– Почему ты вернулся? – мне хватило стойкости не зареветь, не дать слабину перед ним.
Он усмехнулся – очередная защитная реакция. Я прекрасно понимала, что он не расскажет. По крайней мере, не сейчас. И всё же надеялась.
– Много будешь знать – быстро состаришься. Давай посидим где-нибудь? – спросил ради приличия, беспардонно схватил меня за руку и потащил куда-то. Мне оставалось лишь догадываться, что направлялись мы в местное кафе.
Широко шагая, он перепрыгивал лужи и неумолимо пёр за собой.
В небольшой уютной булочной мы выбрали столик в самом дальнем и тёмном углу, ко всему прочему Хил взял большой искусственный куст и отгородился от лишних глаз. Хотя официантка его всё равно узнала и попросила автограф.
– Можно фото? – вожделенно пробормотала девушка, смотря на блокнот с подписью и корявым сердечком от кумира.
– Нет. Менеджер не разрешает, извини, – нахально соврал и подмигнул мне.
Официантка расплылась в улыбке и побежала на кухню, как мне показалась, хвастаться добытым автографом, а не отдавать наш заказ.
Мы остались в зале одни. Всего на пару минут. Но и за это время Арсений успел сделать то, что не входило в мои планы – взял мою ладонь и с нежностью посмотрел в глаза. И я, не будь дурой, сразу же отдёрнула руку. Сеня просто пожал плечами и вздохнул.
– Ты так и не простила меня.
– Не думаю, что это вообще возможно, – согласилась сразу.
– Тогда зачем ты пошла за мной?
Достала телефон из кармана, нашла в общей группе в социальной сети ссылку на документ со списком тем для докладов, открыла и подсунула гаджет под нос парня.
– Выбирай.
Музыкант косо глянул на экран, нахмурился, ладонью взбил мокрые волосы и прошептал:
– Это вообще что?
– Темы для докладов по истории. Красные уже заняты, выбирай из оставшихся.
Хилин заворчал, забухтел себе под нос, будто ожидал совершенно иного. И всё же скрипя зубами взял аппарат в руки и принялся самозабвенно листать, бегая глазами по строкам. Он кривился, выгибал брови, поджимал губы, негромко хмыкал и качал головой по меньшей мере минут пять.
– Красивый купальник, – с усмешкой прокомментировал и весьма соблазнительно прикусил нижнюю губу. – Ты в нём секси.
На осознание полученной информации ушли драгоценные секунды, за которые он успел пролистать дальше:
– Даже подруг своих затмила.
– Верни! – рявкнула и попыталась вырвать телефон из цепких пальцев рокера, но он среагировал мгновенно, изогнулся, как змея, и дерзко выдал:
– Попробуй забери.
Эта фраза распалила меня ещё больше. Уступать я не собиралась. Совсем. Поэтому вскочила со стула, сделала короткий шаг и потянулась к заветному предмету. Казалось бы, мы сидели так близко, да и конечности у рокера не бесконечно длинные. И всё же он изловчился переложить мобильный в левую руку, а правой обхватить меня за талию и прижать к себе.
Слишком близко. Слишком двусмысленно. Слишком не по-дружески.
– Отпусти, – прохрипела внезапно севшим голосом.
– А где волшебное слово?
– Иначе через пять минут тут будут твои ненаглядные родители, которых ты так же бросил, – прошипела едко и сразу же села на своё место, как только хватка музыканта ослабла. Он скривился, как делал это в детстве, когда передразнивал меня, и даже высунул язык для пущего эффекта.
Весьма красноречиво выглядело со стороны. И официантка, застывшая с нашим заказом посреди зала, смущённо покраснела и застыла. Наверняка не знала, что делать.
– Грязно играешь, Дроздова.
– А я вообще не играю, – пожала плечами.
Мой телефон сразу же переместился на стол, но явно не потому, что он испугался. Просто аппарат заблокировался, а без отпечатки пальца он превращался в бесполезный кусок пластика. Никакого веселья.
Девушка поставила поднос на стол, разгрузила всё, что сумел назаказывать Хилин, уточнила, не желает ли сударь ещё чего-то и тихонько удалилась, когда тот отказался. Она неотрывно смотрела на нас из-за прилавка и строила недовольные гримасы, когда Арс пытался накормить меня пирожным или очередной раз начинал дурачиться.
– Ты можешь вести себя серьёзно? – проворчала, жадно орудуя ложкой над тирамису.
– Конечно, – согласился сразу, осушил чашку с остывшим кофе за пару глотков и посмотрел на меня так, что стало страшно. Глаза, которые ещё минуту назад лучились счастьем, теперь не выражали ничего, кроме злости и усталости. – У тебя парень есть?
Неожиданный вопрос. Скорее даже удар под дых.
Я не хотела заводить этот разговор, не знала, нужно ли говорить, что в последнее время мы с его младшим братом Семёном сблизились. Даже поцеловались пару раз, хоть для меня это и стало полной неожиданностью.
Сёма и внешне, и внутренне был полной противоположностью Арса. Конечно, они оба всегда выглядели очень хорошо, оба брюнеты. Только Сеня высокий, слегка худощавый, с кучей витиеватых татуировок на руках и спине, а также бледный и с чудесными голубыми глазами. Черты его лица выглядели изысканно, так, что хотелось взять в руки краски и кисти. И выглядел Арс всегда моложе своих лет. Правда, внезапно отросшая щетина это исправляла. Сёма же был немного выше меня, коренастый, с крупными чертами лица, большими черными глазами. И по характеру Семён был мягче, более чутким и ранимым, не таким сложным, как Сеня. Они словно являлись двумя сторонами одной медали. В силу того, что с Арсом я всё же официально встречалась, то не могла просто так «замутить» с его братом. Совесть не позволяла.
И всё же мы целовались.
Наши отношения находились в совершенно непонятной стадии. Я бы никогда не назвала нас парой, да и ни у кого бы язык не повернулся. Мы гуляли, общались, вот только обычно в компании Стаси. Саша невзлюбила Сёму после отъезда его брата и обходила стороной. Впрочем, в этом я её не винила. Ситуация вышла запутанная, и каждый из нас имел право на своё мнение.
Первый поцелуй с Семёном вышел неожиданным. И, конечно же, я сбежала. Испугалась, что люди могли подумать не то, что родители будут против, что Арсений узнает. Но во второй раз любопытство взяло вверх, и я ответила. Правда, искр, бури эмоций и страсти не ощутила. Ровным счётом ничего.
Именно поэтому последние две недели игнорировала его звонки и не знала, что делать. Уже после второго поцелуя я поняла, что всё было ошибкой. Глупой. Ненужной. Причиняющей боль. И не могла честно признаться в этом Сёме.
Проблема оставалась лишь в брате Арса, который мог рассказать что-то парню. И я решила пойти в ва-банк.
– Может быть и есть, тебе зачем?
– Хочу отбить тебя, – непринужденно ответил. – Кто он? Я его знаю?
– Не важно, – отмахнулась в надежде на его нежелание выяснять подробности.
И снова просчет.
– Для меня очень важно, – оскалился. – Так я его знаю?
– Не думаю…
Мы играли в забавную игру на опережение под названием «Выведи оппонента на чистую воду». И Арс своим давлением пытался что-то разузнать. Именно в тот момент мне показалось, что он не в курсе наших с Семёном прогулок под луной. Если бы только…
– А мне тут знакомые рассказали, что ты встречаться с кем-то начала. Говорят, темноволосый, крепкий, невысокий. Ещё говорят, что у него шрам на шее. Прямо как у моего брата.
И ехидную улыбку от уха до уха натянул. Ждал этого момента, упивался им, оценивал реакцию. Но я постаралась сохранить лицо и лишь задумчиво выпятила нижнюю губу.
– Даже если и так, то что это меняет?
– Да ничего, – легко согласился Арс, медленно закинул остатки пирожного в рот и пробубнил. – Просто придётся отбивать тебя у собственного брата, только и всего.
Он резко встал, похлопал себя по карманам джинсов, вытащил откуда-то кошелёк и положил весьма крупную купюру под пустую чашку из-под кофе. Пригладил мокрые волосы и протараторил:
– Лучше порви с ним сама. А тему для доклада выбери ты, мне сообщением сбрось. И иди домой, пока дождя нет.
Хилин резко наклонился и коснулся своими холодными губами моей щеки. Невесомо. Легко. Нежно. А после быстрым шагом вышел на улицу.
Ещё пять минут я пялилась на дверь в надежде, что он вернётся. Но чуда не произошло.
– У вас с ним всё серьёзно? – раздался любопытный девичий голос из-за прилавка.
– У нас всегда всё серьёзно.
В университете говорили, что видели Хила то тут, то там. Кто-то восхищённо рассказывал, как музыкант сидел на их занятии и общался с группой. Кто-то наоборот жаловался, что рокер всё занятие тупил в телефоне и слушал музыку. Благо, через наушники. Но у нас он больше не появился. Я с нетерпением ждала понедельника, чтоб увидеть его ещё раз.
Стася с Сашей и Настя с одногруппником Димой подготовили свои доклады, быстро сделали презентации, отрепетировали и попрекали, что я даже не взяла тему. Точнее, я в этот раз выбирала последняя. Обычно преподаватели не успевали вывесить списки, как я, словно акула, наматывала вокруг них круги, чтоб заполучить лакомый кусочек. В этот раз вышло иначе. Пока я собралась с силами, вся таблица покраснела от выбранных тем. Мне повезло, ребята не захотели брать тему про быт славян, видимо, посчитав её слишком уж скучной и муторной. Оставалось лишь найти Хилина и заставить заниматься.
Я сидела на лавочке в гардеробе, когда туда влетела раскрасневшаяся Стася.
– Там Рыбаков со мной зашёл, мне надо ему работу сдать. Прикрой перед Глебушкой.
Так она ласково называла историка.
Я кивнула, оценила весьма соблазнительный наряд девушки и выделяющиеся бедра, которыми она крутила, пока бежала за преподавателем. Славка, как и всегда, выглядела шикарно. Будто на пару с Хилиным собиралась для обложки журнала сниматься.
С грустью посмотрела на своё отражение в огромном зеркале: не красотка, но и далеко не страшила. Пухлые щёчки, которые подруги называли милыми, а я – хомячьими. Совершенно стандартные черты лица. Болотного цвета глаза, хоть Стася и уверяла, что они «чудесные каре-зелёные». Пухлые губы, выделенные темно-вишнёвой помадой, с продетым колечком. «Штангу» из брови достала – не вписывалась в образ. В общем, всё во мне было достаточно банально. Даже в одежде я не привыкла выделяться: тонкий кашемировые свитер с вырезом, обычные джинсы, массивные ботинки на толстой подошве, рюкзак. И, конечно же, всё черного цвета.
Чего с таким внешним видом можно ожидать от парней?
Но в аудитории уже ждал сюрприз. К счастью, сидел он не на моём месте, как в прошлый раз, а на ряд выше. Уныло листал какую-то книгу и вздыхал, а вокруг столпились люди. Точнее, девчонки. Они, словно рой настойчивых пчёл, летели к цветку за нектаром, стремились, жаждали. И, конечно, жужжали наперебой.
– Когда съёмки начнутся?
– А где ты в Москве живёшь?
– Сколько ещё с нами учится будешь?
– Оставайся навсегда!
И хихикали после каждого короткого и весьма холодного ответа. Даже я поняла, что Хил не настроен на общение.
Стоило разогнать балаган и спокойно подготовиться к занятию, а также обсудить с Арсом дальнейший план действий по докладу, как вдруг самая отчаянная и пробивная из девушек – Карина Манукян – взяла инициативу в свои руки и задала интересующий всех вопрос (даже меня):
– А у тебя девушка есть?
Карина сидела на моём месте, выгодно выпятив грудь вперёд и с восхищением пялилась на музыканта.
Но молчание затянулось. Всем стало не только любопытно, но и жутко неловко, словно мы все разом залезли в душу к рокеру.
– Ну, всё, расходитесь по местам, – не выдержала я. Знать, что у этого наглеца имелась девушка, я не желала. А его молчаливая пауза буквально кричала об этом.
Пчелиный рой начал разлетаться. Манукян скривилась, поправила своё идеальное платье, показывающее всё и не дающее простора для фантазии, с недовольством глянула на меня, буквально просканировала и зависла, услышав совершенно неожиданный ответ:
– Да, у меня есть девушка. Она учится здесь.
Загорелое лицо Карины вытянулось от шока и злости, но она быстро собралась, мило улыбнулась вместо ответа и пошла восвояси. А аудитория тем временем загудела. Ребята принялись кричать что-то ободряюще, уточняющее или просто радостное. В основном отзывались парни.
Когда наконец я смогла спокойно сесть, Хилин сразу же наклонился к моему уху и горячо зашептал:
– А вот и дама моего сердца явилась.
Дыхание и сама мысль о сказанном настолько сильно обожгли, что я моментально дернулась и напряжённо села прямо, не опираясь на спинку кресла и тем самым стараясь оставить хоть немного места между мной и Арсом.
– У тебя таких дам в каждом городе пруд пруди, так что уволь, – скорчилась, стараясь скрыть страх за маской надменности и безразличия. Однако руки тряслись. – Я тему для доклада выбрала.
Сеня нахмурился, словно ожидал другой ответ.
– Нет у меня никаких дам, – обиженно фыркнул.
– Даже не старайся врать, всё равно не поверю.
Хилин не сдавался. Наклонился ещё ближе, к самому уху, и заговорщически уверил:
– У меня никого нет, кроме тебя. Честно.
Приходилось сидеть на самом краю кресла, чтоб находиться как можно дальше от парня. Это не спасало. Я, стараясь сдержать себя в руках и не наделать глупостей, повернулась в его сторону и с милой улыбкой выдавила:
– Хочешь сказать, что все эти пять лет целибат держал?
Он осекся и дернулся, словно от пощёчины. Вопрос не являлся сложным, не переходил границу, не заставлял его выворачивать душу наизнанку. Но подействовал именно так.
К счастью, в аудиторию ворвался преподаватель и отвлёк. Как всегда в клетчатом костюме с красным платочком в нагрудном кармане. Как всегда опрятный и свежий. И как всегда слишком раздражающий.
Конечно, историк сразу же поинтересовался, где же носит моих подруг, а я с готовностью их прикрыла. И не зря, ведь через пару минут после начала занятия в кабинет вошла Настя, чуть позже Стася и Саша.
– Александрова, Широких, быстрее, – нервно попросил преподаватель. – Иначе придется сидеть без перерыва.
Зал возмущённо загудел. Подруги шустро подбежали к ряду, и тогда я заметила одну странную деталь: Саша пропустила вперёд Славу и села рядом с Настей, плюс она заманчиво улыбалась Хилину, который, казалось, вообще ничего вокруг не замечал.
Девушки наконец разместились, довольный Макаров продолжил лекцию, а я стала следить за действиями Саши. В какой-то момент мне в голову пришли слова Стаси и Аси о том, что подруга открыто флиртовала и хихикала с Арсом. Хоть и знала про наши незаконченные отношения.
В душе разгорелся неподдельный интерес, проснулся детектив, сразу захотелось записать текущие наблюдения в блокнот. Что я, собственно, и сделала, как только Стася начала что-то шептать Саше и отвлекла подругу. Решила вести список, но обезличенный, урезанный, без намеков и деталей на случай пропажи данных. Сухие факты.
Александрова определенно улыбалась ему. Зачем? С учётом нахождения меня в полуметре это было весьма необдуманно. Или всё же её эмоции являлись сугубо дружескими и к симпатии никакого отношения не имели? Но этого я определить не могла – слишком мало вводных данных.
После окончания занятия Арсений сам предложил обсудить в местной кафешке наш доклад и поискать информацию. Так как на следующую пару я спокойно могла не приходить, то согласилась и под удивлённые взгляды аудитории зашагала подальше от любопытных носов. К счастью, Настя и Стася хоть и выглядели шокированными, но вопросы задавать не стали. По крайней мере, пока что.
– Ты вообще выступать будешь? – уточнила, с сомнением глядя, как Хилин беспощадно расправляется с местным хачапури и заливает всё это горячим чаем. – Ты не похож на прилежного студента.
– Да я вообще не студент, – отмахнулся и вытер рот салфеткой, хищно просматривая на мою пиццу, которую я с готовностью пододвинула к нему.
– Кстати, а что там за история с месяцем обучения?
Поинтересовалась как бы невзначай, словно тем для разговора больше не осталось. Мне и правда хотелось знать.
– Менеджер заставил попрактиковаться в реалиях университета, так как мне предстоит сниматься в сериале. Точнее, съемки должны были начаться пару дней назад, но всё сдвинули из-за меня. Ещё при знакомстве с коллегами по цеху отношения у нас, мягко говоря, не задались. В итоге Костя психанул и решил, что практика в реальных условиях мне не помешает и, как он выразился, «собьёт с меня лишнюю спесь». Поэтому я здесь.
Намеренно помедлила, словно отрабатывала полученную информацию, прокашлялась и уточнила:
– Почему именно здесь? Почему не в Москве?
Арс закинул остаток пиццы в рот, запил моим апельсиновым соком и пожал плечами. Казалось, он просто избегал ответа, не хотел говорить, но в итоге всё же сдался под моим молчаливым натиском:
– Да просто здесь учиться легче, плюс можно было договориться с директором и попасть в любую группу. А уж желание увидеть тебя перевесило все аргументы «за» московский вуз.
Фыркнула и уткнулась лицом в ладони, изображая смех, хотя на самом деле просто прятала безумную радость и горевшие от смущения щеки. Арс встал из-за стола, лениво потянулся и подмигнул:
– Пошли в библиотеке посидим?
– А убирать кто будет? – зашипела и указала ладонью на большой мусорный бак, в который все студенты скидывали одноразовую посуду, коробки и упаковки от шоколадок. Выпученные глаза рокера говорили о многом в этом момент, но в основном кричали о том, что его величеству вообще-то не смеют приказывать. Всё же он скривился и убрал за собой.
– Что за балаган? – недовольно проворчал, как только мы вышли в пустынный холл. Из гардероба доносился тихий звук телевизора, мужчина на вахте без всякого интереса глянул на нас и вновь уткнулся в телефон, однако музыкант успел заметить это, поэтому одним резким движением притянул меня к себе и зашептал на ухо, слишком уж близко наклонившись к моему лицу. – Не стоит со мной играть на публике, я тебе не по зубам. Не пытайся выставить меня плохим перед людьми в отместку.
Смысл слов дошёл до меня молниеносно, и я сразу же вырвалась из хватки парня, отскочила на метр и нацепила маску безразличия, чтоб не казаться слишком уж уязвленной.
Это было… неприятно. Словно я вела себя, как маленький ребенок, а он – взрослый и умный – постоянно краснел перед людьми.
И всё же перед нами стояла общая цель – доклад по истории, без которого мысли о стипендии и сдаче сессии в этом учебном году могли спокойно отправиться в чулан за ненадобностью. Макаров не любил меня, а я его, и так продолжалось уже третий год. На первом курсе он вёл историю, на втором – философию. А сейчас вновь втянул нас во временную карусель. Поэтому приходилось терпеть.
Я знала, что преподаватель не сдастся, знала, что он с радостью вставит мне пару палок в колеса, что без зазрения совести отправит на осеннюю пересдачу. Он мог. На первом курсе почти добился этого, в тот раз мне удалось задействовать связи в директорате. Этот ресурс себя исчерпал.
