Костяная корона

Александр Привалов
Костяная корона

Глава 1

Ниессар

Постаревший за долгие годы нелегкого правления, правитель Номмаринна, Ниессар из дома Тоуллов, молча наблюдал, как его повозка въезжает в красивейший город Лорхейм. Его толстые, но потерявшие свою былую белоснежность, стены уже потрескались от старости и не мудрено – это был один из самых древних городов этого острова, построенный еще до образования самого государства народами эллов и эльфов. В нем еще остался тот дух величия и великолепия, оставшийся от них, прежде чем люди забрали этот город себе.

В этой части огромного острова Сиинир весна была на удивление прекрасна и тепла. На больших, уже покрытых ярко—зеленой листвой, раскидистых деревьях весело щебетали птицы, яркое предполуденное солнце еще не обжигало, а воздух, несмотря на отсутствие ветра, не был спертым и жарким. Но, несмотря на прекрасные пейзажи города и веселье, творящееся вокруг, правитель въезжал в него с тяжелым камнем на сердце. Не было еще того дня, чтобы Ниессар не корил себя за ошибки прошлого. И этот день не был исключением. Многие дни прошли, когда восемь правителей острова, восемь мудрых мужей обменяли свой ум на ярость и жадность. Двадцатьлет назад люди выбили северный щит государства со своего места, разбив его на части. Древнейший народ нобилиллов пропал, исчез, словно разносимый ветром пепел. И с того дня Сиинир начал раскаляться, словно сталь в руках умелого кузнеца. Лишившись союзников в лице нобилиллов, люди стали открыты для нападения с севера. И теперь, из—за Ледяных пустошей показалось войско. Конечно, великая река нобилиллов – Иссатрис, удержит их на какое—то время, да и большая Туманная стена все еще служила им какой—никакой, а все—таки защитой.

Ниессар вздохнул и выпил холодного вина. На улице было жарко, слышались звуки праздника – никто из людей не знал, что правители собрались на еще один совет не из—за прихода весны. По улицам сновали ушлые торговцы, босоногие беспризорники и солдаты, недобро поглядывая на длинные повозки Ниессара. Изо всех углов слышалась переливчатая музыка, смех и радостные выкрики, сливающиеся в один неприятный гвалт.

Повозка остановилась возле больших дубовых дверей, возле которых дежурило шестеро стражников, то и дело откидывая с большой, полукруглой лестницы бродяг и попрошаек, коих на праздниках появлялось все больше и больше, грязных и ноющих, с покрытыми струпьями протянутыми руками. Правитель закрыл окно занавеской и углубился в свои мысли. Выходить не хотелось. Вокруг них уже столпились люди, с интересом разглядывая герб его семьи, перешептываясь между собой. По Сииниру ходили слухи, что железный правитель отныне самой северной провинции острова при смерти: свалила его драконья болезнь. Но, то ли к сожалению многих, то ли к их же счастью, Ниессар был жив и здоров, вопреки всем слухам.

Ниессар с трудом выбрался из повозки, закрыв единственный видивший глаз от солнца большой ладонью. Тонкие шрамы, расползавшиеся по его лицу, памятники лихой молодости, трещали на солнце, как заживающие раны, сбрасывающие кровавую корку. Не видящий глаз уже давно был белым, эдаким стражем его мудрости, изредка его подводившим. Ниессар ослеп, когда бился с одним из могучих змеев, иногда объявлявшихся на Сиинире, прилетающих с тысячи островов Дарвы или же с Блуждающих островов. Стражники с почтением расступились и открыли ворота и с яркой освещенной улицы Ниессар попал в темной и длинный коридор, освещенный всего парой тускло горящих факелов.

– Лорд Тоулл. – В конце коридора показался первый советник нынешнего правителя Лорхейма – стареющий, полноватый Бирамай. Ниессар помнил его хитрое лицо и при отце правителя и заметил, что за долгие годы они ничуть не поменялось – лишь обзавелось парой длинных морщин на лбу, да сединой в бороде. – Вы выглядите несколько хуже, чем в нашу последнюю встречу. Холодный воздух не идет вам на пользу.

– Бирамай, – Ниессар усмехнулся. Советник правителя был неглуп, но никогда ему не нравился, из—за своей хамоватости и наглости, словно он сам был правителем. – Ты ничуть не постарел. Неужто от нобилиллов молодость украл?

– Мы у них много чего украли, лорд Тоулл, – усмехнулся Бирамай. – Прошу простить, правитель, но еще не все прибыли. Я провожу вас в комнаты отдыха, где вы можете подождать начала совета…

Ниессар отмахнулся от него.

– Ни к чему. Мне отдыхать некогда, да и думать в ваших комнатах никогда не получалось. Слишком уж много вина и женщин. Веди меня в Круглый зал.

Бирамай поклонился и пригласил правителя следовать за ним. Они шли по длинным, ярко освещенным коридорам, проходя мимо распахнутых настежь дверей, откуда слышались стоны и веселые разговоры. Видимо, серьезен здесь был лишь один Ниессар, ведь даже его советники заглядывались на праздник, который был в самом разгаре.

Круглый зал города Лорхейма был сер и уныл. Ниессар никогда не любил его. Огромный зал с тремя маленькими окнами для свежего воздуха поражал своей мрачностью, по сравнению с остальным замком солнечным и светлым, ибо эльфы и эллы подарили ему внутренний свет, как говорили легенды. Но дело было в том, что замок был прекрасно освещен, а в юго—западной части Сиинира было солнечно и тепло, дожди же здесь были редким явлением.

В самом Круглом зале, где всегда собирались правители девяти городов Сиинира, а сейчас только восьми, полукругом, были поставлены десять тронов – королевский, самый большой из них и самый старый, стоял выше всех и дальше всех. На его подлокотниках часто висела паутина, и не мудрено – короля на Сиинире нет уже больше пятидесяти лет, а Диниан, правитель Лорхейма, редко разрешал прислуге здесь убираться, что, несомненно, печалило и злило главу всех здешних слуг, племянницу Бирамая – юную девушку Оленну.Позади каждого трона висели флаги с изображениями гербов каждого из великих домов, а между ними висели факелы. Половина из них не горела, и сейчас их в спешке зажигали слуги.

Ниессар пришел первым и сел на свое место, задумчиво оглядывая серые стены. Стражник и советник, Герес, встали позади него, так же, как и их правитель, оглядываясь вокруг.

В зал начали заходить сами правители. Каждого из восьмерых сопровождал стражник и один из советников, «рука» правителя. Каждый из них был одет в цвета своего дома. Темно—синие, красные, оранжевые, зеленые, синие, лазурные, черные и бежевые цвета наполнили зал, словно украшая его, к празднованию наступающего года. Но прошли те времена, когда новый год, сменяясь старым, был лучше. С каждым днем становилось все хуже и хуже.

– Лорхейм – город воров, – смеясь, сказал самый толстый из них, правитель города Наар—Азата, Кирай из дома Азатов. Он переваливался с ноги на ногу и пытался что—то прожевать, чем вызывал явное неудовольствие его собеседников, хоть те и старались не подавать виду. – Только я слез с лошади, как у меня увели мой кошелек! Конечно, кошельков у меня много, но ведь и их увести могут!

– Твои кошельки – это люди, носящие за тебя твои деньги и они попросту убежали к шлюхам! – расхохотался второй, Вириан Норт, высокий немолодой человек, с седеющими волосами и длинной бородой, которую он заправлял в пояс. Было время, когда Ниессару хотелось отрубить ее и сжечь, но то было давно. Сейчас ему хотелось сжечь его всего.

– То есть Лорхейм – город шлюх? – спросил Кирай, но Вириан не успел ему ответить.

– Я приветствую восьмерых правителей Сиинира в фамильном замке Вердов, – объявил слуга, когда все люди вошли в зал. – По праву принимающей стороны, правитель Лорхейма желает, чтобы вы объявили себя друг перед другом.

Правители недовольно заворчали.

– Мы итак знаем друг друга! Не к чему нас представлять, давайте сразу перейдем к делу! – крикнул Гетрис Роутрок, правитель Ниста. Ниессар недовольно его оглядел, но и с места не встал.

– Так требует обычай. И если обычай требует – его надо исполнять, – с ледяным спокойствием сказал Динианиз рода Вердов, правитель Лорхейма. Высокий и гордый, Диниан был выше каждого из правителей Сиинира. Его светлые волосы закрывали его лоб и немного лезли на его ярко—зеленые глаза. У него многое было от отца. Разве что, его овальное, лишенное шрамов лицо досталось ему от матери, не так давно сошедшей с ума. Диниан был строг по отношению к обычаям и верованиям, стараясь соблюдать их в полной мере, ведь, по его словам, лишь это удерживало Сиинир от краха. И строг он был даже по отношению к любви. Многие девушки были влюблены в него, от знатных дам до портовых шлюх, но предпочтений самого скрытного правителя никто не знал: Диниан до сих пор был холост. Он встал:

– Я, Диниан Верд, правитель Лорхейма, из рода Вердов, с благословления богов я предстаю перед вами.

Сказав это, он сел в первое кресло и закрыл глаза. Вслед за ним выступил второй, чуть старше Диниана, всем известный разбитной мужчина с мрачным взглядом:

– Я, Кистан Вермелл, правитель Аспериона, из рода Вермеллов, с благословления богов я предстаю перед вами.

И каждый правитель вставал, и каждый говорил свое слово. Азат, Норт, Эртил из Миир—Эртила, Хаст их Ха—аста, Роутрок и сам Ниессар Тоулл, правитель Номмаринна. Раньше большинство семей пыталась утвердить в названии своих земель намек на свою фамилию: долина Оттонов, Ха—аст, Наар—Азат, но многие семьи оставляли древние фамилии нетронутыми, как род Ниессара. Правитель не любил такого ханжества.

– Я уже привык видеть сиинаильское кресло пустым, – сказал правитель Ха—аста, старый Дерис. – Уже двадцать лет прошло, как мы уничтожили этих черносердечных, да поглотит их Бездна. Что тогда двигало нами, что мы решили уничтожить наших верных союзников в прошлом?

– Что бы нами тогда не двигало, это обернется для нас большим злом, чем мы сделали, – задумчиво произнес Кистан и позволил себе усмешку.

– Мы здесь не для того, чтобы вспоминать былое, – открыл глаза Диниан. – Энвор создал магическую стену из тумана, чтобы отгородить нас от сил зла. Или же север от нас. Теперь наши враги на юге. На востоке. На западе. Но не на севере. Мы окружены со всех сторон. Эллы Континента напали на земли оролингов, дарованные им за уничтожение Сиинаила. В Красной пустыне собираются звери и песчаные народы, тысячи и тысячи народов. Они сбегаются в стада и Ха—аст в опасности, а после и Нист, и Лорхейм и даже наша столица. Мы не готовы терять еще даже один город. Ситуация накаляется. Да, мы уничтожили лучших воинов на этом острове. Мы совершили большую ошибку, стоившую нам многого. Но Некромант тогда сумел подкупить каждого из нас.

Правители возмущенно зароптали, качая головами. Тогда их всех обдурили, словно детей малых, а теперь они расплачиваются за каждый шаг, что они сделали в сторону самой северной крепости Сиинира – Сиинаилу.

– Некромант преследовал свои цели и стоило ему их добиться – он исчез, забыв о нас, – задумчиво проговорил Ниессар. – Не думаю, что тогда слова мага были правдой. Но мы все ему поверили, уничтожив черносердечных. Сиинир в опасности, и нам нужно решить, как быть дальше.

Правители нахмурились.

– И в какую сторону нам атаковать? – насмешливо спросил Гетрис.

– Ни в какую, – спокойно сказал Диниан. – Нам нельзя атаковать первыми. Сейчас мы можем только защищаться. Но, помимо этого, мы можем вспомнить древние писания и заветы прошлых лет и обратить свой взор к детищам наших бывших врагов.

Ниессар задумчиво вгляделся в лицо Диниана. Он догадывался, что тот хочет им сказать.

– И к кому же?

– К драккенам, – Диниан встал со своего места и победоносно оглянул остальных правителей. Было заметно, что это он готовил уже давно. – Нам известно, что в Арториуме хранится один из драконьих артефактов – Рог королей. Всем нам так же известно, что этот рог способен подчинять волю ящеров. Однако имеет право владеть таким рогом лишь король Сиинира. И это наша основная проблема.

– Что нам мешает взять рог? – спросил Кирай Азат. – Обычаи – лишь выдумка, нужная детям для сказок, да церковникам для запугивания горожан, чтобы те несли им последние монеты.

– Верховный жрец и его армия паладинов мешает, – мрачно ответил Диниан. – Еще сам Рейвар Освободитель даровал Верховному жрецу особую власть и подчиняется он лишь королю. Им ничего не стоит спрятать его, уничтожить или подменить. Взяв рог силой, без согласия жрецов, мы прогневим богов, а боги гневаются долго…

Правители не ответили ему. Всех их пугала лишь мысль о том, что драккены могут стать по одну сторону с их войсками. Им в это не верилось и Ниессару – особенно. Эти ящеры убивали скот и людей, разоряли деревни и небольшие города, вряд ли кто—то из правителей был бы готов на это согласиться, но почему—то еще никто не высказался против. Да, им часто приходилось слышать, что драккены разумны и могут слушаться людей и, может поэтому они считали, что это возможный вариант развития событий.

– Оролинги отобьют нападение эллов, – Ниессар решил, что теперь настала его очередь говорить. – Их принц, лорд Войны, настолько мощный, что может в одиночку одолеть отряд этих золотокровых. Туманная стена остановит зло с севера. На время. Зверям не одолеть даже деревню близ Ха—аста, пока они разрознены. Нам лишь следует проявлять осторожность и только. Драккены… что до них, я могу сказать лишь одно – это не то, чем мы должны заниматься. Драккены опасны, и мы скорее потерям больше, чем приобретем, получив такого союзника. И избрание короля только разрознит всех нас.

– Вы предлагаете бездействовать? – удивленно и одновременно насмешливо спросил Гетрис. – Не то я хотел услышать от старого воина, лорд Тоулл, совсем не то. Словно ваше вино теперь заменяют теплым молоком, будь я проклят!

Гетрис расхохотался, да и на лицах половины правителей появились неуверенные улыбки.

– Лорд Тоулл, все мы знаем, что вы являетесь одним из хранителей Завета Рейвара Освободителя, – Кистан улыбнулся. – И все мы знаем, что там написано. Но драккены опасны в меньшей мере, чем вы думаете.

Ниессар покачал головой.

– Вы неправы, Кистан. Я всю свою жизнь дрался с драккенами и я знаю, на что способны эти твари. Они не слышат голоса разума. Это не драконы, вещающие мудрости в разные стороны в перерывах между славными битвами с врагами своими. Это животные, жаждущие крови.

– Если битва с парой драккенов была для вас трудной, то что вы скажете о врагах, которым придется столкнуться с армией этих зверюг, Ниессар? Ими будет управлять король и никто больше. Эти твари будут подчиняться.

– Попробуйте подчинить себе одну из них, Кистан и тогда, может, вы поймете, с чем будете иметь дело. Это опасная затея, ни к чему хорошему она не приведет. Нам стоит избрать другой путь.

– Все согласныс тем, что избирать короля мы будем только при ситуации, грозящей концом всем нам, – спокойно сказал Диниан, успокаивая правителей. – Пока что это не так. Мы еще вполне можем справиться с нашими проблемами. Пока что главная из них – это эллы. Оролинги будут биться до последнего, но и нам нужно думать, что делать с ними, если острозубый народ проиграет.

– Победить эллов Континента? Их армии сильнее, их больше, и они уже на острове! – вскрикнул Вириан, вскакивая со своего места. – Нам нужно собирать войска и дать им бой! Оролинги на нашей стороне, мы можем отбросить эллов назад, а потом взяться и за пустынников, и за ледяных ублюдков!

– Что значит «больше»? – насмешливо спросил Гетрис. – Зачем нам собирать войска? Оролинги и без нас прекрасно справятся, ведь у них есть их пресловутый ЛОРД Войны. Смотрите за своими землями, а не за чужими, Вириан.

– Если оролинги не выстоят, следующими будем мы, – угрожающе прошипел Норт. – Если мы не дадим им отпор сейчас, позже мы попросту ничего не сможем сделать!

Гетрис окинул мрачным взглядом правителя Двина и рассмеялся, однако его никто не поддержал. Гетрис Роутрок правил сидел в самом неприступном замке на острове – на горном перевале, окруженном скалами, стоял город Нист, величаво возвышаясь над равнинными землями. Еще никто за две тысячи лет не смог прорваться за его ворота.

– В этом нет особой необходимости, друг мой, – оборвал его Ниессар, вздохнув. Подобные советы забирали у него много сил, а он уже был немолод, все—таки, мало какой из правителей доживал до шестого десятка. – Наша последняя война унесла много жизней и те кровавые события еще не вышли у людей из головы. Рисковать нельзя. Нужно действовать осторожно. Я против такого союзника, как драккены, но если совет поддержит такое решение, я соглашусь с ним. Ну, а что до выборов короля… это могло бы помочь нам соединить свои силы.

Вириан, не найдя, что сказать, сокрушенно сел на свое место и замолчал. Более за совет он не произнес ни слова. Оглядев остальных, и убедившись, что говорить пока что никто не желает, Кистан спросил:

– А если отбросить теории, чем мы действительно займемся? Вроде, по вашим словам, нам особо ничего не угрожает. Так что мы можем выбрать короля среди нас, но тут есть несколько вопросов. Как мне помнится, король Сиинира должен быть способным голосом останавливать драккена. То был род Драконорожденных, но он угас, а мы не посмели рушить традиции. Что же нам делать теперь?

– Вы же сами сказали – рог королей лежит в столице, – Гетрис удивленно осмотрел каждого правителя. – К чему нам Драконорожденные, если мы сами можем управлять этими драккенами?

Ниессар недовольно покачал головой.

– Для этого нужна большая сила…

– Бросьте в пучину ваши сомнения, Ниессар, – отмахнулся Гетрис. – Король обратится к жрецам, те обратятся к богам – боги помогут нам.

– Если в самое ближайшее время не объявится Драконорожденный, способный голосом приручать драккенов, то королем станет один из нас. Тот, кто достоин, – тихо сказал Диниан, но все услышали его и каждый из правителей погрузился в свои мысли. Ниессар забеспокоился первым – королем хочет стать каждый из правителей и, если Драконорожденный не объявится, то гражданской войны не избежать. Коронация была не лучшим решением, но ни Россы, ни Дойлы, ни воины Дарвы не согласятся защищать Сиинир без короля. Только король может заключать союзы и никто более. Более того, они скорее сами захватят власть в разрозненном государстве. Сиинир превратится в остров из пепла и крови, из которых он когда—то и появился, если восемь городов не будут действовать сообща. Ниессар вспомнил и про священный Завет Рейвара Освободителя – не использовать Рог королей. Он знал, что на это скажут другие хранители, но они не были правителями городов и не были защитниками тысяч людей.

Зал затих. Правители молчали, их советники торопливо записывали их произнеенные ранее слова, а стражники неуверенно переступали с ноги на ногу, оглядываясь на остальных солдат, мечтая, чтобы все уже поскорее закончилось.

Вдруг, двери отворились, и в зал вбежал молодой дозорный. Он выглядел очень испуганным, его правая рука, лежащая на мече, неистово дрожала, а левая, порядком окровавленная, была у него за спиной.

– Мой правитель, – поклонившись, сказал он. – Прибыл посланник. У него… у него черная стрела.

Все, кто сидел в зале, начали тревожно переглядываться. Ниессар сжал подлокотники и напряженно всмотрелся на вход. Черная стрела – символ войны у нобилиллов, и лишь их король мог объявить людям войну.

– Пусть войдет.

Сквозь воцарившуюся тишину были отчетливо слышны шаркающие шаги. Путник определенно хромал. Молчание накаляло обстановку. В проеме показался облик человека с черной стрелой. Как только путник сделал шаг, правители вскочили со своих мест, в страхе смотря на него. Это был обычный воин, доспехи его были окровавлены, правой руки не было, а левую он держал на мече. Голова его была пробита черной стрелой. Сделав шаг – он упал, распластавшись на полу, истекая кровью.

– Похоже, нобилиллы прислали нам подарок, – судорожно сглотнув, сказал Кирай, вжимаясь в трон.

– И, похоже, не только они. Много ли вы видели людей, правитель Азат, со стрелой в голове, которые смогли пройти, судя по его стертым сапогам, сто миль, а то и больше? – с иронией спросил Диниан, на его лице даже нашлось место для усмешки.

– Нобилиллы злы на нас. Эй, посмотрите, чей это воин! – сказал Кистан, на всякий случай делая знак своей страже. Крепкий воин закрыл собой правителя.

Слуга подошел к телу и перевернул ее, придерживая голову. Он дрожал всем телом, опасаясь, что труп набросится на него и убьет, ведь он только что шел и выглядел, как живой, но, все обошлось.

– Асперионский, мой правитель.

– Некромант в твоих землях, Кистан, – Диниан с отвращением оглядел труп и отвернулся, закрыв лицо рукавом. – Я бы советовал тебе проверить окрестности.

Правители молча смотрели на труп. Они не могли поверить, что добрый союзник, маг—Некромант, так рьяно убеждавший их в правильности их решения уничтожения нобилиллов, теперь был против них, и с кем? С нобилиллами.

– Унести его и сжечь, – приказал Кистан. Диниан лишь кивнул своей страже. Труп попытались оттащить, но он словно начал сопротивляться, стражники не смогли даже сдвинуть. Удивленно посмотрев друг на друга, они подняли его и вытащили из зала. К их ужасу, тело практически ничего не весило, словно состояло из воздуха. За трупом осталась дорожка из гнилой крови, которую быстро убрали слуги. Они боязливо перешептывались, и их голоса были слышны в напряженной тишине громче, чем шум дождя в летнюю ночь.

– Вымойте кровь, – громко приказал Диниан. – Сейчас нам говорить не о чем, друзья мои. Завтра продолжим здесь же. У всех нас есть время обдумать то, что произошло сегодня. И, пожалуй, всем нам стоит отдохнуть. Все оставшиеся вопросы мы решим завтра.

Диниан поднялся и вышел первым. Следом за ним пошел Кистан, на ходу вытаскивая записку из кармана. Он бегло ее прочел и усмехнулся. Ниессар настороженно смотрел им в след и, опустив руку в карман, вдруг обнаружил такую же записку и у себя. Быстро ее прочитав, правитель Номмаринна тяжело вздохнул. Диниан хотел встречи с ними. Он подождал, пока все выйдут из зала, и пошел вслед за Кистаном.

Дорога к башне Диниана, где располагался его личный кабинет заняла у Ниессара много времени. Старый воин обдумывал все сказанное на совете и особо не торопился вновь увидеть двух правителей. Тем более, что он устал и идти ему было несколько тяжело, хотя Ниессар до сих пор отлично владел своим двуручным мечом и мог дать фору многим молодым воинам. Правитель Номмаринна остановился как раз возле дверей кабинета и услышал, как Диниан и Кистан переговариваются. Ниессар прислушался, но прежде остановил слугу, несущего поднос с вином, и взял один бокал. Из—за двери раздавались приглушенные голоса двух правителей.

– Вот, мы стоим в твоих покоях, Лорхеймский правитель, – сказал Кистан, нервно постукивая по столу пальцами. – Что в этот раз, Диниан? Тебе скучно охотиться одному и ты решил позвать меня? И в какой из твоих лесов мы отправимся?

– С виду ты подозрительно спокоен, Кистан, – Диниан загремел своими бутылками с вином и сидром. – Что, подарок Некроманта тебя не испугал? По—моему, эта стрела больше, чем знак. Нобилиллы хотят нашей крови, а как мне помнится, они отличные воины.

– И что? Мне объявили войну, и кто? Народ, который по миру бродит в количестве двухсот особей? Даже если во главе стоит Некромант? У меня есть боги. У меня есть еще семь городов. Нужно помнить, что если объявили войну мне – ее объявили всем нам.

– Да? – удивился Диниан. – Семь городов. И кто выступит за тебя, когда один маг может превратить армию в гору гниющего мяса?

– Тогда почему он этого не сделал раньше? Что, он боится богов? Или всякая магия требует человеческой силы и жизненных соков? Магам нечего противопоставить нашим мечам, Диниан, ведь их всего два. Если вы хотите отдать Асперион одному из них, лучше сразу жгите и свои города, поскольку я выступлю против вас.

Ниессар решил больше не стоять под дверью и постучал. Он не успел сделать и шага, как дверь открылась и Диниан дружелюбно улыбнулся:

– Спасибо, что пришли, Ниессар. Честно сказать, я не надеялся, что вы придете, но вы сумели оправдать мои ожидания.

Встретившись взглядом с Кистаном, Ниессар проворчал:

– Меня не нужно было звать сюда, Диниан. Вы бы могли и вдвоем придумать свой план. Честно сказать, мне претит мысль о выборах короля, но никто из правителей, похоже, не против этого. Видимо, они надеются на костяную корону. К сожалению, я слышал ваш разговор лишь обрывками, но его суть мне ясна. Я буду одним из тех, кто попытается вас образумить. Мне довелось видеть Некроманта в деле, уж поверьте, зрелище это было не из прекрасных. Нельзя недооценивать врага, ни в коем случае нельзя! Мы недооценили нобилиллов, и почти проиграли им войну. Я не хотел воевать против них, будь сейчас они живы, мы бы спокойно жили и не знали бы горестей войны. Мы бы не были разрозненны, как сейчас, не пытались бы изжить друг друга! У нас есть два варианта. Либо мы ждем условий мира от нобилиллов, которые нам надо принять…

– Ты сошел с ума, старик, – язвительно проговорил Кистан, перебивая его. – Я скорее позволю заживо скормить себя волкам, чем отдам трон дружку Некроманта! И каждый из нас скажет тоже самое!

– Только каждый ли сделает, то, о чем ты говоришь? – осадил его Диниан и повернулся к Ниессару. – Продолжайте.

– Тогда нас порежут эллы, – сказал Ниессар, холодно глядя на Кистана. – Оролингам не выстоять без нашей помощи. Они свирепы и дерутся, словно встречают саму смерть, но эллов Континента невозможно победить такими малыми силами. После оролингов, эллы возьмутся и за нас. Вы говорите, что нам нужны драккены, и для этого стоит выбирать короля. Но прежде чем сделать это, мы должны попробовать еще один способ.

– И что ты предлагаешь? – Кистан недовольно дернул плечами и изобразил интерес.

– Найти драконорожденного. Найти настолько быстро, насколько это возможно. Взять всех своих шпионов и отправить их во все другие острова и материки.

– Где ты его найдешь? Ты можешь изъездить пол мира, а потом еще пол мира, но не найдешь ни одного человека, который сможет сжечь огнем драконов наших врагов, – Кистан передернул плечами и отошел к окну. – Тем более, даже если мы его найдем – все ли согласятся увидеть на троне какого—нибудь оборванца?

– А до этого момента мы выберем короля, которого у всех на виду посадим на трон, пока не найдем драконорожденного. Как мы все и хотим.

– И что нам это даст? Боги не дураки. Некромант не дурак, – раздраженно проворчал Кистан, открывая ставни и впуская внутрь свежий воздух.

– Это даст нам то, что Некромант будет вынужден прийти в столицу и убить короля, чтобы посадить нобилилла на трон. Все мы понимаем, что он жаждет лишь власти. Против его армий, мы должны противопоставить ту силу, с которой ему придется считаться. И не только ему.

– Мы скорее уничтожим друг друга за трон, – повел плечами Кистан. – Что ты можешь сказат, Диниан?

– Что Ниессар прав, – Диниан вздохнул и вытер вспотевший лоб ладонью. – Боги потребуют крови, и мы ее им дадим. И общая проблема объединит нас. Не позволит изживать друг друга. Это единственное верное решение. Мы не исполним волю предков и посадим на трон не Драконорожденного, ценой крови.

– Некоторых это вряд ли остановит.

– Но что, если другие не согласятся?

Ниессар лишь развел руками.

– Согласятся. – Диниан с мрачным видом повертел в руках перо. – Драконорожденного стоит найти, но… мы его не найдем. Я полагаю, мы будем нарушать завет Рейвара, а это уже давным—давно не страшно. Используем рог и призовем драккеном сражаться за нас. И искать Драконорожденного нам не стоит – вряд ли кто—то из нас с поклонами уступит трон короля какому—нибудь выскочке с острова Бурь. Спасибо вам, Ниессар, и прошу, не принимайте слишком близко к сердцу грубости нашего друга Кистана.

Ниессар кивнул правителям и вышел. Уже спускаясь по лестнице, он пробормотал:

– Я об этом еще пожалею.

Глава 2

Остарион

На западе острова Сиинир чернел, простираясь на десятки миль, высокий лес. Широкие черные стволы деревьев были окутаны серебристо—серым туманом, а сам лес был давным—давно окружен длинным и глубоким рвом, на дне которого все еще стояли старые колья. Черные, раскидистые деревья стояли стеной, закрывая от солнечного мира ужасы, сокрытые за пеленой серого тумана и могучими ветвями мертвых древ.

Сюда и ушли, гонимые отовсюду, северные народы острова Сиинир – нобилиллы. Никто не знает, как они пробрались туда, но теперь древний народ чах под сенью черных деревьев.

На еле видной невооруженному глазу тропинке, заросшей пожухлой, черно—зеленой травой,виднелись четыре силуэта. Они осторожно переступали через ловушки, поставленные их народом, чтобы пауки и волки не смогли добраться до их деревнинезамеченными. Последней деревни. Несколько десятилетий назад народ черносердечных был выгнан людьми с их земель и скитался по острову, убегая от гонений, скрывшись в Черном лесу. Еще двадцать лет назад их было куда больше, и для того, чтобы построить жилища, нобилиллам пришлось драться за землю с огромными пауками, которые кишели в этом лесу. Многие погибли в этой войне, но еще больше погибло от болезней, коими были наполнены эта земля и воздух.

Последним, среди бесшумно двигающихся силуэтов, шел молодой, черноволосый нобилилл. Он уверенно переступал через ловушки, и думал о чем—то своем, изредка обращая внимание на яростные перешептывания своих спутников. Мать дала ему имя Остарион, а отца он не видел в своей жизни, гадая, погиб ли тот на войне, или пропал без вести в этом лесу. Никто не смог дать ему ответа, даже старейшина, бывший советник короля нобилиллов, управляющий последней деревней.

Нобилиллы осторожно пробирались через бурелом, изредка переругиваясь между собой:

– Зачем мы только понаставили этих ловушек, – ворчал Малт, низкий и крепкий светловолосый юноша с правильными чертами лица и зелеными глазами, – они все равно их не останавливают! Даже если пара этих тварей запутается, остальные пройдут. Нам надо самим уничтожить их логово, сжечь его, пропади оно пропадом! Но нет, мы сидим на болоте и изредка выбегаем за сухими ветками, которых и на болоте предостаточно!

– Все сухие деревья на болоте вырублены еще пару месяцев назад, – осадил его Йонас, один из сыновей старейшины деревни. – Тем более, лишний шум может привлечь к деревне пауков. Нас итак осталось не многим более двух сотен, а пауки подходят к стенам слишком часто. И если мы оставим деревню без защиты – мы все умрем быстрее, чем здесь подует свежий ветер.

– Здесь он никогда не подует, – усмехнулся Остарион. – Так что мы можем жить еще очень долго.

– Благодаря этим ловушкам ты до сих пор жив, Малт, – раздраженно ответил самый старший среди них, высокий черноволосый Кип. – Пауков слишком много. Ты хочешь, чтобы мы совсем сгинули? Мы стараемся выживать, потому что люди почти уничтожили нас. Я видел, как они резали моих родителей, видел, как они жгли наш город, видел их мерзкие лица и пока я не отомщу им, не увижу ужас на их лицах, я не погибну, поэтому иди и помалкивай!

– Старейшина говорит, снаружи все считают, что мы уже сгинули, – высокомерно сказал Малт. – Он был там, снаружи, они все думают, что нас больше нет! Мы уже часть прошлого.

– Пусть думают, что хотят, – Остарион осторожно переступил через натянутую веревку. – Мы еще скажем о себе пару слов.

– Мы выйдем из этого леса, только когда над нами будет весь день светить солнце. А это никогда не произойдет.

– Да, ты прав, – спокойно ответил Остарион. – Только что с того, что ты прав? Это совершенно ничего не дает. Ты не знаешь, что произойдет завтра, послезавтра, даже через пять минут, пропади они в Бездне! Когда—нибудь мы отсюда выйдем. И не надо ждать ветра в лесу или солнца в небе.

– Скажи это тем, кто сейчас лежит на дне болота.

Остарион замедлил свой ход и отвернулся от остальных. Перед ним, словно наяву, предстали погибшие нобилиллы. Они срывались с деревьев, умирали от болезней, но их тела неизменно лежали в центре болота. Бледные, чистые, словно живые, казалось, они вот—вот встанут и выйдут на землю, но это было не так. Там же лежала и его мать. Пятнадцать лет назад она умерла от лихорадки и ее похоронили в воде. Остарион не помнил ее лица, но изредка видел ее, лежащей в болоте, скрытой ото всех серым камышом. Лишь старики изредка рассказывали ему, какой она была – величественной и прекрасной, лучшей во всем. Остарион часто вспоминал ее, выглядывая из огромных щелей хижины, построенной над водой. В огромном болоте лежали сотни нобилиллов. Их перестали хоронить в земле, когда волки разрыли первые могилы.

Воспоминания захлестнули Остариона, но он не простил бы себе, если бы хоть кто—то видел его слезы. Юноша перестал плакать, когда первый раз вышел на охоту – это было еще десять лет назад. Сейчас ему было девятнадцать.

– И зачем ты только это упоминаешь, – вздохнул Малт. – Мне хватает того, что я вижу их каждый день.

– Тихо! – прикрикнул Йонас. – Мы пришли. Принимайтесь за работу и без звука!

Нобилиллы вышли на поляну, на которую едва проникал лунный свет, отчего она была куда светлее и прекраснее всего леса, который мрачной стеной обступил ее. Остарион оглянулся на него и вздрогнул. Черные кроны деревьев в свете луны казались иссиня—черными, пугающими, словно монстры из детских сказок, пришедшие наяву. Все нобилиллы ненавидели этот пугающий лес, но не могли уйти, боясь людей, прогнавших их сюда. Они мечтали об этом все двадцать лет, что выживали в Черном лесу, но каждый раз разворачивались, едва лишь вставая на дорогу к выходу. Вскоре, нобилиллы забыли, что отсюда есть выход, и некоторые наиболее смелые нобилиллы, среди которых был и Остарион, изредка бродили по лесу, стараясь найти уже заброшенные тропы. Они не знали, что люди раскаиваются в содеянном и не смеют даже взглянуть на священный город, утерянный и для них. Изредка Остарион говорил, что им пора отсюда уходить – или они все здесь погибнут, но старейшина останавливал их каждый раз, стоило им только согласиться с молодым нобилиллом. Остарион ругал их, но и сам слушался старейшину, не смея перечить.

Сейчас он осторожно ломал ветви валежника, сбрасывая их в кучу, заодно прислушиваясь к звукам в лесу. Было тихо. Рядом с ним стоял Малт и, видимо, хотел поговорить.

– Откуда у тебя этот меч? – наконец спросил он шепотом.

– От матери достался, – ответил Остарион, отламывая очередную сухую ветвь.

– Я его раньше у тебя не видел. Почему ты не ходил с ним?

– Не было нужды. У меня был другой меч, – Остарион вспомнил свой старый клинок, покрытый сколами и затупленный настолько, что наточить его было невозможно. Несколько дней назад нобилилл выкинул его в болото. Теперь же, ощущая тяжелую темную сталь у себя за спиной, Остарион чувствовал себя гораздо спокойнее, чем раньше.

С этим мечом он мог уйти отсюда – однажды ему даже удалось дойти до края леса – солнце вовсю освещала пожухлые деревья и кустарники, кучи опавших листьев покрывали собой красноватый песок. Остарион запомнил дорогу туда и вернулся обратно в деревню, взволнованный и взбудораженный, но его рассказу никто не поверил. Над ним лишь посмеялись и только. Остарион же мечтал выйти к тому месту еще раз – чтобы наконец покинуть проклятый лес. Были и те, кто уходил из деревни, пытаясь уйти – но о них уже никто ничего не слышал очень давно.

На поляне не было паутины, словно по ней никогда не ходили пауки. Даже над ней не было и следов склизких белых нитей, как будто это место было для них особенным.

За поляной, в лесной глуши, где иногда каркали вороны, вдруг стало очень тихо. Остарион увидел в лесу мягкий отблеск лунного света. Едва слышимый перестук лап послышался откуда—то из глубины леса. Нобилиллы тут же прекратили ломать ветви и отступили к центру поляны, на ходу вытаскивая оружие. И вот, на освещенную лунным светом поляну осторожно ступила мохнатая паучья лапа. Твари заходили со спины, надеясь застать нобилиллов врасплох. Но было уже поздно.

Остарион вытащил свой меч и выставил его перед собой. Первый паук резво побежал вперед, едва заметив блеск стали. Тварь прыгнула. Остарион взмахнул мечом и перерубил тварь пополам! Зеленая кровь брызнула во все стороны, тело членистоногого с чавкающим звуком повалилась на траву. Пауки пошли в атаку. Остарион насчитал шестнадцать небольших, с большую собаку, тварей. Они шипели и плевались ядом, который стекал с их щелкающих жвал. Но нобилиллы не подпускали пауков слишком близко, пытаясь отрубать им лапы. Но одна из тварей сумела пробиться сквозь мечи и прыгнула на Йонаса, прежде чем тот успел бы увернуться – нобилилл упал, истошно завопя:

– Снимите его с меня!!!

Остарион в два прыжка оказался рядом с ним и пнул впившуюся в Йонаса тварь ногой. Паук свалился с него и Остарион сильным ударом пригвоздил его к земле. Йонас зажимал кровоточащую рану чуть ниже плеча и пытался встать. Яд пауков действовал медленно, и если успеть добежать до деревни, то руку нобилилла еще можно было спасти.

Остарион вернулся в бой. Кип и Малт уверенно давили врага к лесу, добивая хромающих пауков. Вскоре все кончилось. Поляна была усеяна трупами, зеленая кровь стекалась в огромные лужи, над которыми уже закружили большие черные мухи.

Остарион огляделся, проверяя, не осталось ли живых тварей, пока Кип и Малт перевязывали Йонаса. Запах паучьей крови заполнил поляну. Над ней закружили вороны, громко каркая, явно собираясь на пир. Но вдруг, что—то их спугнуло и они бросились врассыпную, пропадая в лесу – на мгновение все затихло, но тут, издалека послышался вой.

– Волки, – прошептал Остарион, вытирая свой меч о пожухлую траву. Он поднял голову, чтобы вглядеться в темную чащу.

– Уходим, – быстро сказал Йонас, потирая плечо. – Бросайте ветки и бегом в деревню! Надо предупредить остальных!

Бросив ветви, они побежали обратно в деревню, что было сил. Кип вел валившегося с ног Йонаса, а Малт и Остарион неслись впереди, перепрыгивая через ловушки. Холодный пот застилал глаза, но Остарион и не думал останавливаться.

Их дорога была длинной. Свет луны почти не проникал в эту часть леса, поэтому бежать приходилось не только быстро, но и осторожно. Нобилиллы пробегали мимо старых, полуразрушенных хибар, построенных на деревьях. Это были старые деревни, некогда заполненные нобилиллами, которые были уже давно мертвы.

Они добежали до деревни так быстро, насколько это было возможным, мигом перемахнули через косой забор и рванули к хижинам. Нобилиллы построили их на раскидистых ветвях крепких деревьях прямо над болотом. Бывало, что некоторые из них обваливались, но такого не происходило уже давно. Черные ветви держали на себе по две—три хижины, в которых жило по пять—десять нобилиллов. Хижина старейшины находилась на самом краю деревни, прямо над частоколом. Малт и Кип увели Йонаса к лекарю, старику Хейну, так чток старейшине поднимался один Остарион. Тухлый запах давно умерших зверей и нобилиллов, резали нос и глаза, но все к нему уже давно привыкли. Остарион медленно поднимался по крутой лестнице. Он открыл дверь без стука и зажмурился от ослепляющего света десятка свечей из волчьего жира.

– О, смотрите, кто пожаловал! – с издевкой произнес Кииссат, старый друг старейшины и лучший воин своего народа. Он был противным и староватым нобилиллом, которого не особо все любили, однако, лучшего воина все—таки найти было невозможно. Кииссат обучал каждого из юношей искусству боя и за это Остарион был ему благодарен, если бы не он – давно бы ему лежать на дне болота. Но его характер давно осточертел всем, кроме старейшины – тот больше всего общался только с ним, и старый воин не отходил от седовласого старика ни на шаг, лишь изредка позволяя себе прогуляться в одиночестве по деревне.

Старейшина поднял полуслепые глаза на молодого нобилилла, услышав речь своего друга.

– Пауки уже заходят на земли, в которых их раньше не видели! Почему из вас никто не удосужился поставить охрану хотя бы на пятую мили от деревни?! Если бы не мы, пауки бы напали на деревню! Как бы защитил детей? Женщин? Стариков? Они обходят ловушки так спокойно, как мы ходим к друг другу в гости! – Выпалил Остарион, как только увидел старейшину.

– Сядь и успокойся, – властным голосом велел ему старый нобилилл. Тощий, с седой бородой и полуслепыми глазами, он напоминал скорее беспомощного старика, но им все—таки не был. – Расскажи, что случилось. Вы достали веток?

– Нет, – уже более спокойно ответил Остарион. – На нас напали пауки. Возле поляны. Их было немного, но после того, как убили их, мы услышали вой волков. Возможно, стоит ожидать их прихода. Ранили Йонаса, они могут прийти по запаху крови.

Старейшина, услышав имя своего сына, вздрогнул, но не сдвинулся с места.

– Вой волков не означает, что они придут, – отмахнулся от него Кииссат. – Побитых тварей на поляне им хватит. А вот пауки… их стоит опасаться больше.

– Сидя здесь бояться нечего, – буркнул Остарион, пряча свой взгляд.

– Тихо! – крикнул старейшина. – Старики нашего народа могут сами постоять за себя, Остарион. Не стоит недооценивать их силу и мудрость. Пауки же идут на огонь. Поэтому вокруг деревни нет огней. И сейчас нам стоит отказаться от огня насовсем. Раз уж вы ничего не принесли, то пусть так и будет. Наша жизнь всегда опасна, как только наш народ был вынужден покинуть Сиинаил. Каждый день кто—то из нас может погибнуть. Сегодня обвалился еще один дом. Трое погибли. Мы похоронили их в болоте.

Остарион вздрогнул.

– Это недостойные похороны. Это недостойно моего народа, – напряженно произнес он.

– Не тебе решать, что достойно твоего народа, а что – нет, – спокойно ответил старейшина. – Это и мой народ тоже. Ты знаешь, где мы живем. Ты знаешь, с чем нам приходиться бороться. Когда ты умрешь – ты будешь похоронен так же. А судя по тому, как ты ведешь себя, ты будешь похоронен раньше остальных. Тебе стоит успокоиться. Тебе скоро двадцать. Скоро придет время, когда ты узнаешь о своем отце.

– Да, мне суждено вечно гнить в болоте, если меня не сожрут пауки, – проворчал Остарион. На его душе было пусто, но он решил во что бы то ни стало добиться исполнения обещания старейшины. – Почему ты не можешь мне сказать это сейчас? Кто я, кто мой отец? Почему ты так смиренно ждешь, когда я вырасту? Одного имени недостаточно. Кем он был? Все старики недобрым словом говорят обо мне, словно я виноват во всех их бедах!

– Ты ведь не хочешь здесь жить, Остарион, – спокойно проговорил старейшина, пропуская вопросы Остариона. – Ты, как и каждый юный нобилилл хочешь видеть солнце своими глазами, а не слушать про него сказки и рассказы, изредка ловя одинокие лучи, что смогли сюда пробиться. У тебя нет никакого желания видеть каждый день этот лес, вдыхать этот затхлый воздух. Поверь мне, ни у кого нет этого желания. Двадцать лет назад все было по—другому, но сейчас мы здесь, и идти нам некуда. Ты печешься о судьбе деревни, даже не зная ее жителей. С каждым днем нас меньше и меньше, а ты хочешь растянуть нашу деревню. Это уничтожит нас совсем.

– Мне лучше уйти? – вдруг спросил Остарион. Старейшина промолчал. Кииссат улыбался, глядя на огонь свечи, и на их разговор внимания не обращал. Он даже не поворачивал к ним головы, стоял, отвернувшись, и напевал веселую песенку. Остарион взглянул на старейшину и сдался: – Хорошо. Уж лучше умереть не здесь, в этом вонючем и мерзком болоте!

– Ты так просто откажешься от самого важного в твоей жизни? Своего прошлого? – Кииссат рассмеялся. – Как же ты туп, мальчишка!

– Если я буду жить вне этого леса, мое прошлое будет мне ни к чему, – в тон ему откликнулся Остарион. Нобилилл в гневе хотел покрушить здесь все, но, встретившись взглядом со старейшиной, взял себя в руки.

– Что ж, уходи, – старейшина и поднес чашу с водой к губам и отхлебнул. – Но уйдешь ты без этого меча.

– Это мой меч и я уйду вместе с ним.

– Этот меч принадлежит нобилиллам, а не тебе.

Остарион вновь почувствовал подступающий гнев.

– Этот меч мне оставила моя мать. И я уйду с ним и ни с чем больше.

– Хорошо, – вдруг согласился старейшина. – Но сначала ты принесешь сюда листья Оканы. Мне нужно лечить раненых, а листья заканчиваются.

– Я пойду немедленно, – Остарион поднялся, и хотел было уйти, но Кииссат его остановил.

– Я пойду с тобой, мальчик.

– Нет, Кииссат, – властным голосом сказал старейшина. – С ним пойдут Торвальд и Регул. Позови их.

Кииссат коротко кивнул и вышел из хижины, едва не задев Остариона плечом.

– Остарион… – старейшина начал говорить, как только они остались одни. – Не делай глупостей. Сходи за травами и обдумай свой поступок. Куда бы ты ни пошел, тебя везде ждет смерть.

– Куда бы я ни пошел – меня везде ждет смерть на протяжении всей моей жизни, – мрачно ответил Остарион.

– Если ты пойдешь в свою хижину – смерть тебя не достанет.

– Даже стоя здесь, она дышит мне в спину – как и всем нам, – Остарион поправил меч и сел на пол. – И все же. Кто мой отец? Почему ты так рьяно хранишь его секреты, но ничего мне не рассказываешь? И остальные тоже. Они корят меня, но как—то неуверенно.

– Твой отец повелел мне не рассказывать ничего, пока тебе не исполнится двадцать лет. Он считал, что ты воспримешь то, что должен узнать, слишком бурно.

– Я ухожу, – Остарион оперся о стену, отчего та заскрипела. – Мне уже нечего воспринимать бурнее этого.

Старейшина оценивающе взглянул на молодого нобилилла. Вздохнув, он начал говорить:

– Что ж, пускай. Твой отец – один из сыновей короля нобилиллов. Старший.Ты – его сын и наследник короны. Когда твой отец оставлял нас, он передал твоей матери меч города, который передавался лучшим воинам от лучших воинов.

Остарион взглянул на старейшину и усмехнулся. Престолонаследник. «Какая разница – в болоте нет престола, правитель из меня никакой, да и не пойдут за мной нобилиллы» – подумал Остарион.

Старейшина наблюдал за молодым нобилиллом, удивляясь его реакции. Он ожидал криков, но получил простую тишину. Остарион улыбнулся старому нобилиллу и задумался. Он не знал, что ждет его впереди, за этим лесом, и выйдет ли он из него вообще, но лишь мысль о том, что он сможет уйти, взбудоражила его настолько, что он чуть ли не взлетел.

От размышлений их отвлек Кииссат. Он хлопнул дверью и, улыбнувшись вздрогнувшему Остариону, ушел к своему месту.

– Мы соберем тебе хлеба в дорогу. Вот, это тебе поможет, – старейшина бросил Остариону небольшой темный пузырек. Юный нобилилл поймал его и благодарно кивнул. Засунув пузырек за пазуху, он вышел из хижины.

Нобилилл оставил своих спутников у выхода, а сам пошел к своей хижине, взять мешки. Возле дверей его поджидал Кип, от скуки втыкавший небольшой нож в лестницу.

– Я думал, что ты уйдешь сразу, – сказал он небрежным тоном, когда Остарион поднялся по лестнице.

– Ты что, подслушивал?

– Немного. Мне же надо знать, о чем говорит мой друг со старейшиной!

Остарион недовольно покачал головой.

– Уйду, сначала помогу старейшине – и уйду.

– Сбылась твоя мечта, да? – Кип встал перед Остарионом, сжимая в руках самодельный нож.

– Ты можешь пойти со мной. Никто тебя здесь не держит.

– Нет, я не пойду, – Кип замер, с трудом выискивая слова. Остарион был ему другом. – Нобилиллов нужно защищать… Береги себя.

Кип тряхнул головой и крепко обнял Остариона.

– Постараюсь, – Остарион виновато улыбнулся и крепко обнял Кипа в ответ. – Мы еще встретимся.

– Держи, – Кип протянул ему нож. – Тебе там он будет нужнее. Остарион благодарно кивнул и сунул нож в сапог.

– Верну при встрече, – ответил он, улыбнувшись.