Ка Ти Лин
У смерти твой голос
Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.
© Ка Ти Лин, текст, 2023
© ООО «РОСМЭН», 2023
Глава 1
Небесные стволы
Южная Корея, Андон, 2024 год
Конечно, будущее можно предсказать. Для этого нужно лишь несколько цифр и грамотный мастер, который их истолкует. С цифрами все просто: каждый знает день и время своего рождения, а вот с мастерами – беда. Они на каждом шагу и в Сеуле, и даже у нас в Андоне, но качество услуг…
Неподалеку от моей любимой кофейни открылся новый астрологический салон «Цветок романтики», и я не могла не зайти. До встречи, изменившей мою жизнь, оставалось меньше суток, – и думаете, мне там на это хоть намекнули? Ха.
– Когда и где вы родились? – спросила предсказательница, тетушка в традиционном ханбоке и модных очках.
– Пятое сентября две тысячи четвертого, десять утра, Андон.
– О, вы местная! – Она вбила мои данные в онлайн-калькулятор бацзы. – Небесный ствол – дерево ян, земная ветвь – Обезьяна. Нынешний год, год Дракона, подвергнет вас испытаниям. Но у вас мощная энергия дерева, которая найдет себе применение. Вы человек многих талантов. Делайте то, что любите, и все получится.
– Как это точно! – Я прижала руки к груди, стараясь не переигрывать. – Узнаю себя. Но как мне провести этот год, чтобы испытаний было поменьше?
– Судьба сама проложит себе путь в вашу жизнь, не пытайтесь избежать ее ударов. Встречайте их с гордо поднятой головой, и все будет в порядке.
– А что насчет любви?
– Если вы уже в отношениях, в них все будет успешно, а если нет – любовь придет к вам в свой час.
Я вздохнула. Да уж, надежды на встречу с великим предсказателем опять не оправдались. Ладно, последнее испытание.
– А если я полюблю прямо завтра, мне не грозит какая-нибудь опасность? – коварно спросила я, отлично зная ответ.
– Любовь – это чувство глубокой безопасности и доверия. Раз ощутив, вы ни с чем ее не спутаете. Она окутает вас покоем и безмятежностью, а произойти это может и завтра, и через год.
Ну вот это уже слишком! Безопасность и доверие были последним, что могла принести мне любовь. И за это предсказание я заплатила пять тысяч вон!
– Теперь давайте посмотрим друг другу в глаза, – сказала тетушка. Я покорно не моргала секунд тридцать. – Вот, я забрала плохую энергию и дала вам сильную энергию взамен.
Уйти молча или сказать? А, ладно, скажу: дело своей жизни надо отстаивать.
– Говорят, чем умнее астролог, тем туманнее его предсказания, ведь так он вообще никогда не ошибется, – выпалила я. – А я думаю вот что: из-за таких, как вы, к нашей профессии некоторые и относятся с предубеждением.
– Нашей профессии? Вы что, пришли посмеяться надо мной?
– Нет, госпожа предсказательница, но прошу: давайте людям больше точности. Пусть они поймут, что бацзы – великое искусство, а не «ой, все будет хорошо, ждите и надейтесь».
Она раздраженно фыркнула:
– Поживете с мое и поймете: будущее контролировать невозможно. Никто не знает, когда вы встретите свою любовь. В ваших силах только прийти к этой встрече полной сил и надежды.
Ну и шарлатанка! Такое любой может сказать, для этого мастером бацзы быть не нужно. Я встала и гордо пошла к выходу – неплохо было бы возмущенно бросить деньги на стол, но я заранее оплатила сеанс карточкой.
Даже интерьер был не так хорош, как у меня. Все такое безвкусное! Соломенные циновки, на стенах – распечатанные в плохом качестве портреты древних мудрецов с их великими высказываниями. Портрет Хо Тэ Мина, конечно, тоже тут был, а под ним – моя любимая цитата: «Чтоб завтра солнце встретить вновь, сегодня путь рассвету подготовь». Я поклонилась ему на ходу: буду почитать наставника даже на такой дешевой фотобумаге. Представляя, как ржал бы великий Хо Тэ Мин над предсказаниями этой дилетантки, я вышла на улицу, где звон цикад и запах ночных цветов возвещали начало лета.
Фестиваль Дано, фестиваль начала лета, – отличное время для бизнеса. Так говорит моя мать про любой праздник, только названия меняет. В город съезжаются туристы, а погадать на судьбу – традиционное развлечение во время поездки.
– Сократи время на каждого клиента, так больше успеешь принять, – наставляла мама на следующее утро за завтраком. – Я сделала расклад, и к тебе сегодня придет удача, но не знаю, в каком обличье. Будь внимательна и не упусти ее. У тебя есть кто-то по записи?
Я открыла календарь в телефоне, прекрасно зная, что никаких записей там нет. Салон работал всего месяц, и ко мне захаживали разве что по пути к экскурсионному автобусу. До маминой славы мне было как до звезд, к ней и по записи не попасть.
– Пока все свободно, – сообщила я тоном занятого человека. – Ну я пойду. Хочу начать пораньше, туристы еще до жары начнут съезжаться.
– Дочь своей матери, – проворчал папа, который клевал носом над чашкой полезного для сердца травяного отвара. – Лишь бы работать! Юн, увидишь симпатичного туриста, желательно из Сеула, даже не смотри на него. И ни в коем случае не признавайся, что у тебя обеспеченная семья.
– Тэхён, твои шутки меня в могилу сведут! – возмутилась мама. – У нее полно времени, чтобы выбрать себе мужа.
– Подходящего по бацзы, обеспеченного и чтобы смотрелся прилично, – без энтузиазма кивнул папа. – Да уж, такого можно и подождать.
Найти пару, идеально подходящую тебе по гороскопу бацзы, значит, найти свою вторую половинку. Клиенты часто приходят к нам за помощью в этом нелегком деле, и уж найти удачную пару самим себе мы просто обязаны, верно? Мама с папой оказались стопроцентным совпадением, о чем мама всегда упоминала в интервью, а мне похвастаться было нечем. Впрочем, моя проблема с отношениями была не в том, что трудно найти Быка, а еще лучше – Кролика, стихии огонь или металл. Все было гораздо хуже.
Во тьме космоса, в пространствах, где мы никогда не побываем, планеты и звезды движутся по своим маршрутам. Кто-то объяснит их пути магнитными полями и законом орбит, кто-то скажет, что Вселенную понять невозможно, а значит, незачем и пытаться. Важно одно: жизнь на земле подчиняется не только людским правилам. Есть древние законы, с которыми приходится считаться даже скептикам.
Каждый в моей родной Корее знает: место и время рождения человека определяют его судьбу. Под знаком какого животного ты рожден? Какая стихия – твой покровитель? В основе твоей личности лежит темный знак инь или светлый знак ян? Как пройти жизненный путь так, чтобы не упустить то, что тебе суждено?
В этом помогают те, кто стремится понять законы звезд и стихий, сплетение энергий, направляющих судьбу, – их с древних пор зовут предсказателями.
Я, Ли Юн Хи, – одна из них. Не из тех шарлатанов, которые скормят вам мешок банальностей, – нет, я ученица своей матери, астрологической суперзвезды (неплохой каламбур, запомню на будущее, когда смогу называть так сама себя!). И салон мой находится там, куда редко кому удается пробиться: в этнографической деревне Йемтео, одной из достопримечательностей Андона: квадратный километр эпохи Чосон посреди большого города!
Попав сюда, оказываешься в прошлом: дома богачей, укрытые соломой хижины бедняков, конфуцианский храм, к которому восходишь по истертым каменным ступеням. Деревню охраняют как культурное наследие, так что каждый магазинчик, кафе и гостиница проходят строжайшую проверку, без знакомств никакой бизнес тут не открыть. Я с детства обожаю Йемтео, – мы живем совсем близко, – и в этот Новый год, когда мне исполнилось двадцать, получила лучший в жизни подарок.
– Ты уже неплохо освоила мастерство, – объявила моя великолепная мать. – Я решила, ты заслуживаешь собственного салона, и договорилась об одном помещении: оно небольшое, но тебе понравится.
Уже четвертый месяц я каждое утро заходила в деревню и все еще не могла прийти в себя от счастья. А сегодня утро было особенно прекрасным: цветущие абрикосы романтично роняли лепестки, туристы топали с рюкзаками от автобусной станции. Весенний праздник – время уличных развлечений. На берегу реки и площадях стучат барабаны, везде продают расписные веера и рисовые пирожки. Женщины качаются на старинных качелях, мужчины устраивают бои ширым. Конечно, все это в основном ради красивых фоток, – портативный вентилятор лучше веера, качаться на качелях-перекладине неудобно, а любителей традиционной борьбы с трудом набирается на единственный андонский ширым-клуб, – но наш город знаменит бережным отношением к традициям, поэтому сюда едут со всей страны.
Днем улочки Йемтео накроет жарища, так что покупка сувенирного веера покажется неплохой идеей, но сейчас, в половине седьмого, воздух был прохладным и вкусным, как газировка. Я отперла свой салон – узенький, похожий на монашескую келью, – и оставила дверь распахнутой. Люблю, когда ветер перебирает деревянные бусины шторы, закрывающей дверной проем. Я быстро переоделась в подсобке, включила аромалампу с маслом чайного дерева и вынесла на улицу доску в традиционном стиле, рекламирующую мои услуги.
«Ли Юн Хи, потомственная предсказательница. Анализ бацзы и гадание саджу, определение благоприятных дат, выбор имени. 30 минут – 5000 вон».
Следовать маминому совету и превращать тридцать минут в пятнадцать я не собиралась. Стихии дерева чужды уловки.
Я торжественно села за стол, разложила перед собой телефон с открытым приложением, лунный календарь и папку с материалами. Смотреть, что принесет новый день тебе самой, – как открывать подарок. Прогноз бацзы сказал, что…
Бусины в дверном проеме стукнули громче, и заглянула хозяйка соседней гостиницы. За крупную сумму туристы могли переночевать в ее доме, который застал еще эпоху Чосон. Мы поклонились друг другу.
– Предсказательница Ли, уделите пять минуток? У сына будет первое свидание с новой девушкой, они вместе идут на праздник, а я не знаю, стоит ли потом звонить и спрашивать, как все прошло.
Она впервые обратилась ко мне как к профессионалу, а не как к соседке. Я усадила ее напротив себя и сделала подробные расчеты. В отличие от шарлатанов и болтунов, я всегда перехожу сразу к сути дела.
– Вы – земля инь, так что у вас день с низкой энергией. Для решения личных вопросов дата неблагоприятная.
– Значит, не стоит ему звонить? – огорчилась соседка. – Может, все-таки попробовать? Поищите, вдруг найдется благоприятный час.
«Конечно, позвоните ему, лучшее время для этого – вечер, – сказала бы мама. В детстве я столько раз видела, как она работает, что могла бы ее подменять. – Вы сильная, вы соберете каждую крупицу позитивной энергии дня и направите ее в нужное русло». Но я, в отличие от мамы, не подыгрываю клиентам и не говорю то, что им хочется услышать. Чтение бацзы – наука, а не дешевое успокаивающее средство. Незачем учиться ловить каждый знак от Вселенной, чтобы говорить всем: «Делайте, что хотите». Мама называет это «упрямством двадцатилетней козы», а я – верностью принципам. За цифрами и знаками скрываются непреложные истины, нужно только уметь их видеть. Тогда мы пройдем жизненный путь без потрясений.
– Вас так сильно волнует этот звонок, что вы пришли к предсказателю выяснить, стоит ли сегодня говорить с сыном, – честно сказала я. – Значит, вы не очень близки, а может, поссорились или заранее не одобряете его девушку. День со слабой энергией – не лучший момент, чтобы разрешать такие спорные вопросы. Вы можете сойти с пути добрых намерений и усложнить ваши отношения.
Соседка оскорбленно фыркнула, щеки у нее пошли красными пятнами, – ну, значит, я права. Она поднялась, холодно отвесила поклон и ушла, а я спокойно вернулась к своему бацзы.
Праздник сделал наш уголок деревни шумным и оживленным, клиенты так и шли. Клиентка номер два: девушка из Сеула, спрашивала про совместимость с парнем (сочетались они плохо, и ее разозлило, что я так и сказала). Клиентка три выбирала имя сыну (я подобрала великолепное, несущее удачу имя Хюн Джэ, которое ей, к сожалению, не понравилось). Клиент четыре: пожилой турист с Чеджудо. Он похвалил мою вывеску и отметил, как идет мне бледно-розовый цвет ханбока: «Милая красавица, вы в нем как пион». Красавицей я точно не была, но комплимент меня растрогал. Внешность в моей работе не главное, и все же приятно понравиться хоть какому-то мужчине, даже если ему восемьдесят два.
– А вы почувствуете себя лучше, если будете чаще носить бежевый и желтый цвета, – сказала я, изучив число его рождения. – Новый такт жизни у вас начнется через год, и в одежде своих цветов вы встретите его на новом уровне энергии.
– Новый такт? Я для этого староват.
– Это не значит, что нельзя начать новое или открыть двери, которые прежде казались закрытыми. Если вы будете идти навстречу тому, что важно для вас, годы – не преграда.
Взгляд старика просветлел.
– Я люблю светлую одежду, но Джан Ми всегда говорит, что она слишком быстро пачкается. Она пошла смотреть сувениры, а я гулял по деревне и набрел на вас. Лет тридцать не бывал у предсказателей. Лапушка, вы как в воду глядите! Так, а что насчет операции, которая мне предстоит?
Следующий клиент заглянул в дверь, когда довольный старик только собирался уходить. Парень дождался окончания нашей беседы, стоя на улице, пропустил старика и вкатил чемодан в салон. Значит, турист. Может, даже из Сеула. Я нервно рассмеялась про себя. Клиент был красавчиком, что всегда плохо сказывается на моей способности провести сеанс.
– Вы предсказываете судьбу? Хочу узнать, как у меня сегодня с удачей, – сказал он без всякого приветствия.
Взгляд у парня был наглый, будто он хотел показать, что не верит в астрологию, и все же он был здесь. Я уткнулась в толстенную брошюру с описанием каждого дня нынешнего года, лишь бы не смотреть на парня в упор, но нотки его парфюма меня все равно отвлекали.
– Где и когда вы родились? – задала я вопрос, с которого начинается каждый сеанс.
Вместо ответа парень сунул мне под нос водительские права. Я вбила дату рождения в приложение, проверила географическую долготу деревни, где он родился, долго изучала лунный календарь и наконец уставилась на результат. И Луна (убывающая), и стихия дня (огонь), и знаки божеств, все говорило об одном: этот день для парня – настоящая энергетическая яма. В такие дни стоит осторожнее ходить вдоль домов, чтобы осколок крыши не убил вас на месте, не есть фрукты с косточками и, конечно, не плавать в море.
Я победила смущение и оглядела парня целиком. На его светлых джинсах были пятна, словно он только что упал в грязь. Вот и доказательство, что умело сделанное предсказание не врет: неудачи уже начались.
– Вам сегодня не везет, – сказала я. – Вы к нам на праздник? Не участвуйте в шуточных боях, не пейте с незнакомцами и держитесь подальше от качелей – они выше, чем кажутся.
Парень кивнул, словно мои слова только подтвердили его подозрения. Я на секунду вообразила, как мы с ним сидим рядом в кинотеатре, и чуть зубами не скрипнула. Как только начинаю засматриваться на какого-нибудь парня, сразу использую первый способ это прекратить: воображаю его голым в какой-нибудь глупой ситуации. Например, играющим в баскетбол или гольф. Первые хрупкие ростки чувств легко вянут от такой насмешки, и зарождающаяся симпатия растворяется без следа.
– Больше у меня нет для вас советов, – прибавила я грубее, чем собиралась. – Об остальном звезды молчат. Оплаты не нужно, это был короткий сеанс.
«Вы же турист? Могу показать вам деревню». Брр! Юн Хи, соберись, а то придется переходить к способу номер два!
– Наслаждайтесь праздником и берегите себя, – сказала я вместо этого. – Отдых поможет восстановить силы и встретить удачу в другой день.
«Только бы он сегодня не умер! – невпопад подумала я. – Ввяжется во что-нибудь, и пиши пропало».
– Хотите, покажу вам деревню? – все-таки не выдержала я.
– О нет, – с обидной поспешностью ответил он. – До свидания.
Он положил на стол пять тысяч вон наличными, отвесил легкий поклон и ушел, укатив за собой чемодан. Я легла лбом на стол и закрыла глаза. Может, за кофе сходить, пока никого нет? Взять самый огромный и сладкий, чтобы запить тоску. Деревня, может, и выглядит так, словно тут технологии дальше прялки и телеги не продвинулись, но я знаю местечко, где делают отличный капучино.
Я знала, что главное мамино предсказание спасало мне жизнь, и все же как трудно было ему следовать! Другие ее пророчества обо мне сбывались совершенно точно, значит, сбудется и это: если полюблю до тридцати лет, умру молодой. А если не буду влюбляться, заводить романы, выходить замуж и вообще приближаться к парням еще десять лет, обману судьбу и проживу долгую жизнь.
Вдалеке мерно били барабаны – началось музыкальное представление. И под этот звук, вибрирующий и древний, в салон зашла клиентка, которая превратила мою жизнь в драматическую театральную постановку, вроде представлений о влюбленных, мудрецах и убийцах, которые показывают в Йемтео на фестивалях.
К сожалению, расклад бацзы этого не показал: он обещал мне с десяти до полудня тихое время, благоприятное для развлечений. Наверное, все же стоило сходить за кофе, тогда эта история обошла бы меня стороной.
Бусины на входе снова застучали, и я торопливо выпрямилась, натянув на лицо приветливое выражение. В дверях стояла девушка, очень странно одетая для летнего выходного в туристической деревеньке. Короткая юбка, каблуки, на длинных худых ногах – черные колготки. Помада и тушь размазаны, воротник блузки сбился. Посетительница упиралась ладонями в края дверного проема, будто пыталась зафиксировать свое положение в пространстве и не упасть. Образ офисной работницы, которая выпила лишнего, уместно смотрелся бы поздним вечером в пятницу где-нибудь в центре Сеула, но в деревне, где нет ни одного бара, зато конфуцианских храмов – целых два…
– Драсть, – невнятно произнесла девушка. – Мне нужно… Нужно.
Ко мне трижды заходили пьяные, которыми овладело желание срочно узнать судьбу, и каждый раз это было то еще испытание. Двое так и не заплатили, обидевшись на предсказания, а третий, мужчина в деловом костюме, упал и заснул посреди салона.
– Извините, я принимаю только по записи, – сказала я. Но девушка так и стояла, шатаясь, в дверях, и я сообразила: – А, вам нужно в туалет?
Впускать ее не хотелось, но бросать в беде даже такую гуляку вредно для судьбы. Что у нее за ночка была, если она только сейчас, к десяти утра, пришла в себя! Я поднялась и открыла ей дверь в подсобку, но девушка, заплетаясь ногами на нелепо высоких каблуках, прошла к стулу для клиентов и упала на него.
– Гадайте.
– Хотите воды?
Она мотнула головой и коснулась стопки лежащих передо мной рукописных предсказаний. Потому что я-то, в отличие от андонской тетушки, гадаю не только через приложение в телефоне.
– Красивый, – пробормотала девушка, поглаживая бумагу. – Подходим?
– Вы хотите рассчитать совместимость с парнем? – догадалась я. – Знаете его дату рождения?
Она помотала головой. Хм, надо же!
– Тогда разрешите сделать предсказание лично для вас, – сказала я в надежде, что девушка немного протрезвеет, пока будет слушать, и после уйдет без скандала. – Где и когда вы родились?
Выслушав ответ, я сделала расчеты, молясь про себя, чтобы ее не стошнило на мой стол. Девушка таращилась в стену, погрузившись в себя.
– Вам повезет в любви, – твердо сказала я, ибо это была чистая правда. – Вас ждут две сильные любовные связи. Не могу сказать, когда и с кем, но присмотритесь к Тиграм и Змеям.
Девушка растерянно, немного пьяно улыбнулась. Впрочем, пахло от нее духами, а не алкоголем. Может, она под какими-то препаратами? Дыхание быстрое, тяжелое, речь невнятная. Из тех, кто приходил ко мне сегодня, ее бацзы выглядело самым многообещающим. Про таких говорят «родился под счастливой звездой», и тем обиднее было, что ее образ жизни, похоже, не соответствовал этим прекрасным возможностям. Да ближайший бар на другом берегу Нактонгана – она что, на таких каблуках через мост перешла?
– Постарайтесь сохранить здоровье, чтобы встретить любовную удачу во всеоружии, – вздохнула я. – В ближайшие пару лет вас ждет много событий, насыщенная жизнь. Я точно вижу крупный финансовый успех. Относитесь к себе бережнее, ладно?
– Он красивый, – выдохнула девушка, будто и не слышала меня. – Что мне де…
И тут она сползла со стула и рухнула на пол. Я охнула и подскочила к ней. Когда кто-то вот так пугающе падает, в медицинских сериалах сразу звонят «112», что я и сделала.
– Такой красивый… – одеревеневшими губами бормотала девушка, будто и не заметила, что лежит на полу.
– У вас замечательное будущее, держитесь. – Я отчаянно пыталась поймать ее взгляд. – Врач сейчас приедет, вас вылечат и…
Громко стукнули бусины, и в салон влетели двое полицейских в форменных жилетах. Я ошарашенно уставилась на них. В службу спасения я позвонила пару минут назад, но зачем они прислали полицию, если я просто сказала, что девушке плохо? И как полиция так быстро добралась?
Одному полицейскому было лет тридцать, и он выглядел как социальная антиреклама «Какими становятся некогда симпатичные парни за годы службы в полиции» – растрепанный, небритый. Полицейский окинул тревожным, внимательным взглядом меня, потом девушку на полу, потом снова меня, сидевшую рядом, словно не мог взять в толк, что происходит.
Второй полицейский был мой ровесник, очень милый, с модной стрижкой. Такого парня хочется взять за руку, погладить по щеке, прижаться носом к его воротнику. Вот бы скорая приехала побыстрее и забрала девушку! Полиция будет романтично сопровождать ее, а я – с ними, как свидетель происшествия. В машине скорой помощи этот симпатяга глянет на меня и не сможет отвести взгляда, а я… Я беспомощно выдохнула. Соберись, Юн Хи, тут человеку плохо!
Позорная игра воображения заняла всего пару секунд, но когда я снова опустила взгляд на девушку, ее глаза уже были закрыты.
– Быстрее, – пролепетала я, разом вернувшись с небес на землю. – Помогите. Я… Я не знаю, что…
Старший офицер так и стоял в дверях, удивленно обозревая происходящее, – да что он, тоже пьяный, что ли? – а младший уже упал на колени рядом с девушкой, чуть задев меня плечом.
– Она не дышит, – выдохнул он, прижав пальцы к ее шее.
Что? Ну нет. Нет-нет, такого в моем салоне случиться не могло.
– Да просто сознание потеряла, она не… – заикаясь, промямлила я, и тут горячие руки взяли меня за плечи и с неожиданной силой поставили на ноги.
Плохо выбритое лицо старшего офицера оказалось прямо передо мной. Он вглядывался в меня, хотя в данной ситуации должен был интересоваться не мной. От его взгляда мне стало не по себе.
– Вы предсказательница? – спросил он, и этим немного снизил пафос момента.
Он точно пьян на работе, если не увидел красивое объявление «Предсказательница Ли» над дверью. И при чем тут моя профессия, когда там человек… Я заторможенно повернула голову к девушке – младший склонился над ней, видимо делая массаж сердца.
– Ей уже не помочь, – тихо сказал старший офицер. – Не смотрите.
Меня и так била дрожь, а тут еще хуже стало. С того дня, как мама сделала мне предсказание, я знала – любовь может убить, но сейчас жизнь словно решила наглядно показать, что могло бы со мной случиться, если бы я не шла верным путем, огибая любовные опасности. Хотелось заорать в голос, потому что эта девушка… Она пришла погадать на совместимость с каким-то парнем и… Она правда умерла? Не могла она умереть, ее точно спасут. Я ведь все предсказала верно, у нее такое хорошее будущее, оно не может просто исчезнуть, я не могла так ошибиться! Мир крутанулся у меня перед глазами с такой силой, что я сразу поняла – в следующую секунду я встречусь головой с полом.
Но не встретилась. Внешность у старшего офицера была так себе, а прикосновение – приятное. Он бережно опустил меня на пол, поддерживая голову. Я видела, как движутся его губы, но ни слова не могла разобрать. В салон наконец влетели санитары в оранжевых куртках, окружили девушку, начали спорить о чем-то с юным симпатягой, но старший офицер не дал мне досмотреть, мягко повернув мою голову к себе.
– Вам есть кому позвонить? – наконец различила я его слова и слабо кивнула.
Хотела сказать, что со мной все в порядке, но не смогла. Он убрал с моего лица пряди, которые липли к губам, и я выдохнула, растроганная тем, что обо мне беспокоится кто-то незнакомый. Я была кругом виновата, какая из меня предсказательница, если я не поняла, что с девушкой такое случится, но офицер смотрел невесело и мягко, будто ему жаль меня. Справа мелькала оранжевая униформа скорой помощи, а он так и сидел, склонившись надо мной.
Она правда умерла: я поняла это по печальному гулу голосов, по торжественной серьезности и напряженным плечам двух санитаров, по тому, как они перестали куда-либо торопиться.
Только бы не потерять сознание. Мне казалось, если закрою глаза – умру, как она, и мы будем лежать здесь, пока нас не унесут и не закопают в землю. Мысли проплывали в голове, тяжелые и неповоротливые, как придонные рыбы.
Я много думала о смерти с тех пор, как мама прочла мою судьбу. Держалась от парней подальше, чтобы ненароком не влюбиться и не умереть, и теперь сквозь обморочное марево вдруг пробилось понимание: меня впервые в жизни вот так касается мужчина. Я выбирала врачей-женщин, избегала прямых взглядов на мужчин-клиентов, а теперь чувствовала вес мужской руки на своем плече, ненавязчивой, теплой, словно офицер просил лежать спокойно, но не требовал этого и не стал бы удерживать, если бы я встала.
Бейдж на синей ленте со штампом полиции качался передо мной, как маятник гипнотизера. Я подняла тяжелую руку и схватилась за пластик, чтобы не отключиться.
– «Инспектор Чан Чон Мин», – еле ворочая языком, пробормотала я, поднося бейдж ближе к глазам. – В… ваши родители… не ходили к астрологу, чтобы подобрать имя.
Он усмехнулся. Улыбка была теплой, как и прикосновение.
– С чего вы решили? – спросил он без малейшей обиды.
Наверное, говорит со мной, чтобы я не отключилась. Я постаралась сглотнуть, но во рту все пересохло.
– Первое имя выбирают, чтобы оно с фамилией рас… расходилось, – заплетающимся языком изрекла я. – С фамилией Чан никто… не назовет ребенка… Чон, это… притягивает… злых духов.
Туман у меня перед глазами отступал, рассеивался. Офицер, у которого появилось имя, вдруг коротко коснулся моей головы. Сказал кому-то вне поля моего зрения: «Гиль, отгони зевак. Скорая весь переулок загородила, сразу ясно, что тут происшествие». Санитары ушли, вернулись с носилками, снова ушли.
– Держитесь, предсказательница Ли, – сказал инспектор Чан и убрал руки.
Я потянулась следом, всем телом стремясь к прикосновению, но место инспектора уже занял санитар. Посветил фонариком мне в глаза, помог сесть. Девушки больше не было. Ее унесли.
– Позвоните семье, пока мы здесь.
Санитар помог мне найти телефон, и я позвонила отцу.
Не помню, что мычала в ответ на его вопросы. Отец испуганно переспрашивал, потом санитар вытянул телефон у меня из рук и объяснил: «Ваша дочь стала свидетелем смерти человека, пожалуйста, приезжайте за ней».
Отцу недолго до меня добираться, он сегодня выступает на фестивале. Раз ответил, значит, их ансамбль еще не вышел на сцену. Я представила, как отец убирает лютню-ханпипху обратно в футляр и как есть, в ханбоке и традиционной шляпе кат, бежит ко мне. До его появления минут десять, не больше.
– Ну вот, все будет в порядке, – сказал инспектор и поднялся. – Чаю хотите?
Я слабо улыбнулась, подумав, что полиции в Йемтео часто приходится работать с туристами. Этот тон был предназначен для потерявшихся на экскурсии детей, стариков, пьяной молодежи, которая ухитряется пронести алкоголь даже на территорию конфуцианского монастыря, и женщин на грани обморока.
Не дожидаясь ответа, инспектор Чан пошел в подсобку, включил там электрический чайник и начал греметь посудой. Я сидела на полу, прислонившись к стене. В воздухе все еще чувствовался запах духов девушки, и от этого тошнота далеко не уходила, поэтому я старалась смотреть на молодого офицера по имени Гиль. Он стоял в дверном проеме, разведя нитки с бусинами, и общался с кем-то снаружи.
– Хм, – раздался голос инспектора. – У вас тут есть сосновые иголки, розовые бутоны и какой-то химический лимонный чай в гранулах. Я такой не люблю.
Как будто и себе собрался приготовить!
А он действительно вышел с двумя кружками.
– Сосновый чай – древний напиток благоденствия, – философски изрек инспектор, заглянув в кружки, и сел рядом со мной на пол. – Не думал, что его еще кто-то пьет. На вид – сплошная вода, да и на вкус тоже. Люблю улун, но у вас его нет. Матча, когда он настоящий, тоже неплох.
Он вложил мне в руки теплую кружку, а из второй отпил сам. Вел себя так запросто, будто нет ничего более естественного, чем выпить чайку после того, как санитары унесли тело. Я сделала глоток. Зря он ругал чай – приятный хвойный вкус. Я сосредоточилась и глотнула еще, щекой чувствуя его взгляд.
– Что с ней случилось? – спросила я, когда обморок немного отступил.
– Выглядит как инфаркт. В остальном врачи разберутся – может, приняла что-нибудь. – Он поймал мой взгляд и криво улыбнулся: – Не волнуйтесь, никакие убийцы тут не бродят. Пейте чай, хотя он, конечно, так себе. Сосна, с которой собрали эти иголки, была очень старой.
В салоне царила уютная тишина, гул голосов стих. Гиль примостился за моим столом и печатал на планшете – видимо, какой-то отчет заполнял. Если не хочу умереть, как эта девушка, и стать буквами в отчете полиции, надо продержаться без любви каких-то десять лет. Интересно, что Вселенная подразумевает под любовью? Если я легонько кем-нибудь увлекусь, это считается?
Мама точно сказала бы: «Конечно считается».
Сухо стукнули бусины шторы, и зашел мой отец. Инспектор медленно перевел взгляд с отца на меня и обратно. Такое же удивленное лицо у него было, когда он только зашел в мой салон. Забавно, что, работая в Йемтео, одном из самых туристических мест города, он все еще удивляется, видя людей в национальной одежде. Но, может, это и правда странно выглядит: я сижу тут в ханбоке и с традиционной заколкой, приходит мой отец – тоже в ханбоке и традиционной широкополой шляпе.
– Вы что, во времени путешествуете? – спросил инспектор, подтвердив мою догадку, и глянул на меня. – Если сейчас придет ваша мать, одетая как придворная дама эпохи Чосон, я не удивлюсь.
Он с кряхтением поднялся, оставив свою кружку на полу, и неспешно подошел к моему отцу. Коротко поклонился ему. Отец кланяться в ответ не стал – так был растерян. Ну еще бы, до сих пор его дочь ни разу не ввязывалась в истории с приездом полиции.
Инспектор Чан Чон Мин коротко глянул на меня и пошел к двери, сделав симпатяге Гилю знак следовать за ним.
– По… подождите! – слабо позвала я. – Спасибо.
– Совершенно не за что, – сказал инспектор и вышел, звякнув бусинами дверной шторы.
Ничего более дерзкого и странного я не делала в жизни – такое только пережитым стрессом можно объяснить. Но я воспользовалась замешательством своего доброго отца, взяла с пола кружку инспектора и допила из нее чай, лихорадочно пытаясь представить инспектора голым на футбольном поле, чтобы изгладить из памяти волнующие минуты, когда он был здесь.
В этот раз подействовало хуже, чем обычно. Впрочем, этот прием пару раз уже давал сбой: мысль о некоторых парнях без одежды была не настолько ужасной, чтобы к ним охладеть. Пора было переходить к способу номер два.
Глава 2
Земные ветви
Йемтео – прекраснейшее место в мире, но выбраться из него, когда тебе очень плохо, задача трудная. Проезд транспорта на территорию деревни разрешен только ночью, чтобы фургончики могли доставить нужные товары в кафе и гостиницы, а в остальное время, чтобы не разрушать антураж, по улочкам передвигаются только представители местного бизнеса: возницы на телегах, которые сегодня из-за фестиваля были переполнены пассажирами. Нам с папой пришлось четверть часа брести по жарище к парковке. Ему то и дело названивали возмущенные его побегом товарищи по ансамблю, а он смиренно оправдывался, кланяясь, хотя по телефону они не могли этого видеть.
– Пап, – сказала я, когда он закончил кланяться и вытер взмокшую шею. – Я люблю тебя. Извини за концерт. Возвращайся, я найду кого-нибудь, кто меня подвезет.
– И я тебя люблю, Юн, и сам отвезу, – сказал папа с видом человека, который жутко испуган за своего единственного ребенка.
Я его обняла.
* * *
Час спустя мы с родителями подавленно сидели за столом, где так весело завтракали утром.
– Хорошо, что ты не стала снимать квартиру и можешь приехать домой после такого кошмара! – причитала мама, которая после папиного звонка бросила клиентов и тоже вернулась, чтобы послушать мою историю.
Я ворошила палочками вок, и сердце ныло от любви к родителям – единственным людям, которых мне разрешено любить. Жаль, конечно, что им пришлось вот так сорваться с работы в день фестиваля, я все же не ребенок, но как приятно!
– Со мной все в порядке, – бодро сказала я, хотя до сих пор покрывалась липким потом при мысли о мертвой девушке. – Мама, как думаешь, она чем-то болела? Может, найти ее семью? Я изучу ее бацзы подробнее и расскажу им, что…
– Юн Хи, не трави себе душу. Ее жизнь окончена, твои предсказания ничем не помогут. Умереть сегодня было ее судьбой.
– Эту судьбу можно увидеть заранее? – спросила я, отчаянно надеясь на ответ.
– Давайте поедим, – сурово сказала мама и накрутила лапшу на палочки.
А я так и не смогла проглотить ни куска. Вок я всегда ем одинаковый, из гречневой лапши с курицей и побегами бамбука, но сегодня даже он не радовал. А вдруг, если бы я вызвала скорую сразу, как только она появилась в дверях, она бы не… Надо просто лечь спать, прямо сейчас, в три часа дня, и проспать до завтра. Но сначала…
Оставшись одна, я легла на спину, закрыла глаза и прибегла к средству номер два – последнему, на случай, если попытка представить парня голым и глупым не поможет сразу о нем забыть. Внимательный взгляд непроницаемо-темных глаз инспектора, его длинные осторожные пальцы нет-нет да и мелькали в моих воспоминаниях, и, чтобы не дать мыслям о нем укорениться, я стала во всех подробностях представлять, как умираю, как не могу больше дышать, как разлагается мое тело и постепенно смешивается с землей.
В двенадцать лет, когда мама предрекла мне смерть от любви, я со страху пересмотрела в интернете кучу видео о том, что происходит с телом после смерти, – чтобы знать, что со мной потом случится. И когда мне впервые сильно понравился мальчик, я решила, что буду подробно представлять свою смерть каждый раз, как подумаю о нем. Это оказалось так ужасно, что очень скоро я полностью отказалась от фантазий о Паке Мин Хо из параллельного класса. С тех пор этот способ много раз помогал мне не влюбиться. Вот и сейчас я соскользнула в сон, а когда проснулась, мысли о короткой встрече в салоне немного притихли.
На работу я не пошла – весь день сидела в кровати, ела соленые закуски, роняя на пол упаковки от них, и бесконечно изучала бацзы мертвой девушки. Полностью выбросить из головы вчерашнее все равно не получалось, а мысли о ней хотя бы позволяли не думать об инсп… о том человеке, имя которого я уже почти забыла.
Мне было жаль девушку, а еще жаль себя, – словно ее смерть была мне предостережением. Долгие годы я видела знаки судьбы во всем, так что случившееся не казалось стечением обстоятельств: был глубокий смысл в том, что из всех дверей в Йемтео девушка, имени которой я не узнала, перед смертью выбрала мою. Я даже в ленту местных новостей пару раз заглянула: вдруг всплывет что-то о ней? Хоть имя узнаю. Заодно я, кляня себя за слабость, поискала что-нибудь об инспекторе Чан Чон Мине (ладно, я помню его имя, но это ведь ничего не значит). Безуспешно. Соцсетей он не вел или скрывал их, а списки сотрудников полиции мне в Нейвере не попались, поэтому всю свою беспокойную жажду деятельности я направила на девушку. Случившееся с ней, помимо прочего, еще и задело мою профессиональную гордость. На что годится наше ремесло, если не может предречь подобные события даже за пять минут до того, как они произойдут?
– Юн, завтра идешь работать, – сказала мама. – Салон не должен простаивать. Знаешь, сколько там стоит аренда?
– Мама, ты делала прогнозы людям, которые вскоре после этого умерли? Это было видно в их бацзы?
– Не зацикливайся. Гороскоп дает советы, как лучше построить свою жизнь, но не поможет избежать смерти. Она непредсказуема.
– Тогда как ты предсказала мне судьбу?
– Это другое.
Губы у мамы сжались, как от боли, и я решила не давить. Она много раз говорила, что расскажет, когда я наберусь мастерства и смогу ее понять, но час пока не пробил.
На следующий день стало ясно, что изучение финансовой и семейной сфер жизни мертвой девушки, а также приоритетных для нее фэншуй-направлений ничего не даст, и я, горестно развалившись среди подушек, включила телик. Даже бацзы на день себе не составляла. А что оно мне скажет? «С полудня до двух – самое благоприятное время, чтобы смотреть дорамы про копов?»
Но мама была права: постепенно отступали и тоска от увиденной смерти, и память о красивом появлении темноглазого мужчины в униформе. Конечно, рано или поздно я снова открыла бы салон, и жизнь вернулась бы в прежнее русло. Но я продолжала заходить на сайт городских новостей, и через пару дней после трагедии там появилась заметка, от которой сердце бешено заколотилось.
«Печальное событие в нашем городе. Ким Ха Юн, студентка двадцати пяти лет, умерла по неустановленным причинам в этнографической деревне Йемтео. Причина смерти: предположительно порок сердца».
Рядом с заметкой – фотография, сделанная на чей-то телефон. На фото была толпа туристов и знакомый пейзаж: подножие лестницы, ведущей к храму. Туристы, сбившись группой, испуганно смотрели на что-то за границей кадра: видимо, там лежало тело девушки. Фотографировать мертвых – плохая примета, дух покойного может проникнуть в изображение и там остаться, поэтому информации от фотки, сделанной кем-то из туристов, было мало. И все же кое-что я заметила. На древних, знакомых мне с детства каменных плитах лежала сумочка. Я уставилась в телефон, едва не утыкаясь в него носом. Сумка блестела на солнце – значит, она из ткани, усыпанной стразами.
А теперь вопрос: кто возьмет с собой сумку со стразами куда-нибудь, кроме клуба или вечеринки? Да, меня иконой стиля не назовешь, половину времени я провожу в ханбоке, а вторую половину – в пижаме или джинсах с футболкой, но даже мне ясно, что никто не ходит осматривать конфуцианские храмы, осыпавшись стразами. Я уронила телефон на колени. Еще одна девушка, одетая для вечеринки, упала замертво в паре километров от моего салона.
Чтобы вы поняли: Андон – большой город, и преступности там не меньше, чем везде, но я в жизни не слышала, чтобы в этнографической деревне произошло что-то серьезнее мелкой кражи. На эту заметку, конечно, тоже вряд ли особое внимание обратили – мало ли где человека может настигнуть болезнь! Ее и опубликовали-то небось только для того, чтобы не распространялись слухи о смерти девушки посреди Йемтео и чтобы не сорвался туристический сезон. Официальное заявление всегда лучше сплетен. И все же…
Я обхватила себя поперек живота, пытаясь унять бьющийся во всем теле пульс. Вспомнила нависшее надо мной встревоженное лицо инспектора. Как представитель общественности, я имею право выяснить, что творится в родном городе. Это совершенно естественное желание. Просто узнаю, что случилось с девушками, у единственного знакомого мне полицейского. Уверена, что в естественной среде обитания инспектор Чан воображение не поразит: в тот раз я подпала под обаяние ситуации, так что увидеть его снова будет полезно для моего душевного спокойствия – даже еще лучше, чем просто о нем забыть! Откинув одеяло, я бросилась к двери, но повернула назад, вспомнив, что все еще в пижаме. Может, надеть ханбок? На работе предсказатели почти всегда в традиционной одежде, это подчеркивает наш особый статус. Нет, сейчас это будет слишком вычурно, я ведь выступаю как частное лицо. Джинсы и футболка! Я оделась, завязала волосы в хвост и вылетела на улицу.
Размеры управления полиции округа Северный Кёнсан, адрес которого подсказала мне карта, впечатляли. Логично, конечно: в округе почти три миллиона человек, да еще не меньше миллиона туристов в год приезжает. И все же я представляла скорее двухэтажный домик с казенной мебелью, чем башню со стеклянными стенами, турникетом на входе и собственным кофейным киоском.
Я подошла к женщине, сидевшей за стойкой перед поразительно современным компьютером.
– Здравствуйте. Я Ли Юн Хи. В моем салоне три дня назад умерла девушка, упала прямо как та, что… ну… Та, что умерла у подножия храма.
Эх, надо было подготовиться лучше. Женщина равнодушно посмотрела на меня и ни о чем не спросила.
– На выезд приезжал инспектор Чан Чон Мин, и он пообещал держать меня в курсе. – Ложь, ложь, вредная для древесных знаков, ну да ладно. – Где я могу его найти?
– Таких сведений мы не предоставляем. Всего доброго.
По ее лицу я сразу поняла, что она его не знает, и на секунду мне представилось ужасное: никакого инспектора не существует. Он и его помощник привиделись мне в обморочном бреду. Недаром же полиция, которую я вообще не вызывала, явилась ко мне в облике двух мужчин. Один – молодой красавец, на каких я вечно заглядываюсь, а второй – невзрачный, но с ласковыми теплыми руками. Вселенная подумала, что я умираю, сжалилась надо мной и послала волшебное видение.
Я сбежала из управления, но не сдалась. В Йемтео полицейских участков не было, поэтому я нашла на карте все участки Андона и решила начать с того, который ближе всего к деревне: если те копы существуют, как-то же они ухитрились добраться до меня так быстро!
Ближайший участок оказался в пяти минутах езды от салона, в райончике Ёнсан-дон около шоссе. Домам тут было лет по двадцать – мои ровесники, – и в них располагалось все, чего людям не хватало в исторической части города: автомастерская, салон красоты, кинотеатр, большая парковка и даже магазин рыболовных товаров. И вот там, между школой иностранных языков и студией йоги, спрятался полицейский участок Андон-Юг. Он куда больше походил на полицейские участки в моем представлении, чем хай-тек здание управления. Двухэтажный дом, похожий на обувную коробку, вокруг много зелени, словно кто-то пытался смягчить впечатление от унылой архитектуры. Перед входом росла сосна, рядом сладко пахла медом форзиция, усыпанная сотнями желтых цветов.
Улочка была тихой, и утопающий в зелени участок терялся на ней, словно намекал горожанам совершать поменьше нарушений, чтобы не тревожить его покой. О том, что это полиция, напоминал только флаг и две припаркованные у входа патрульные машины.
Судя по близости к этнографической деревне, на вести о смерти второй девушки должны были выехать отсюда, но на бурную деятельность тут ничто не намекало.
Зайдя внутрь, я оказалась в просторном помещении с унылой мебелью. Никаких кофейных аппаратов и турникетов, стены увешаны плакатами, объясняющими, как правильно сортировать мусор и куда звонить при аварии. За столами сидели несколько полицейских, у стойки с компьютером двое туристов в козырьках от солнца рассказывали, где именно они потеряли фотоаппарат. Красивая девушка в полицейской униформе кивала и фиксировала их жалобу на очень старом компьютере. Этот участок выглядел полной противоположностью центральному: там все было энергично и деловито, а здесь сразу создавалось ощущение дремоты и расхлябанности. Я дождалась, когда туристы уйдут, и приблизилась, чтобы спросить про офицера Чана, заранее готовая к словам, что о нем тут впервые слышат.
За моей спиной открылась дверь, и послышалось приятное позвякивание льда в стакане с холодным напитком. Я обернулась – и замерла. Инспектор Чан Чон Мин собственной персоной. Он стоял в дверях с гигантским стаканом холодного кофе и смотрел на меня совсем не так, как мне бы хотелось.
