Мои тайные мечты: «О, я вас помню! Как вы себя чувствуете, уже оправились от пережитого стресса? Тут неподалеку кофейня, а день жаркий, хотите айс-латте?»
Реальность:
– Опять вы? – спросил инспектор так, будто сюрприза хуже жизнь ему еще не преподносила.
Краска бросилась мне в лицо. Лучше бы он оказался галлюцинацией! Чан Чон Мин смотрел на меня так, будто считал, что это я ему тогда привиделась и больше не побеспокою. Спутанные черные волосы падали на глаза, щетина на одной стороне лица была сбрита короче, чем на другой, лоб – влажный от пота. Тот еще подарочек! И человек, который так выглядит, имеет наглость грубить хорошо одетой девушке, которая пришла поблагодарить его за доброту? Ну или узнать, как идет расследование. Я сама точно не знала, зачем пришла.
– Я… Я хотела… – забормотала я.
Потом вспомнила, кто я. Моя мать – знаменитая предсказательница, которая регулярно выступает по телевидению и в интернет-шоу. Семья моего отца живет в Андоне много поколений. У меня – собственный астрологический салон, и всю юность я выдерживала тяжелый удар судьбы: избегала малейшего сближения с парнями. Я – звезда, я – героиня и даже не подумаю расстраиваться из-за потрепанного копа, которого все равно никогда больше не увижу.
– Добрый день, инспектор Чан, – проговорила я, надеясь, что голос мой холоден, как лед в его стакане. – Я пришла узнать, что выяснилось о причинах смерти девушки в моем салоне. Прочитала о точно таком же происшествии в Йемтео и разумно обеспокоена.
– Остановка сердца вследствие инфаркта. – Он глотнул кофе через трубочку. – У вас всё?
Он сейчас ничем не напоминал того заботливого человека – может, он такой, только если кто-то теряет сознание?
– Две одетые для похода в бар девушки упали и умерли от инфаркта с разницей в пару дней? – спросила я, просто чтобы побыть тут еще хоть минуту.
– Откуда вы знаете, как была одета умершая студентка? – неожиданно цепко посмотрела на меня девушка в униформе. – Журналистам запретили съемку.
– На фото туриста попала ее сумочка. Никто не носит такие с повседневной одеждой.
– Я говорила, что эти случаи похожи, инспектор, – страстно произнесла девушка, уставившись на Чана Чон Мина. – Видите, даже люди замечают! Может, все-таки пора добиться открытия дела?
Инспектор обогнул нас обеих и поставил пластиковый стакан на стойку с компьютером. Лед громко звякнул.
– Объясню, как устроена работа полиции. – Он хмуро глянул на сотрудницу, которая неожиданно меня поддержала. – Не думал, что и вам это нужно, Чхве Ми Рэ, но давайте освежим память. Врачи скорой помощи в обоих случаях не нашли следов насильственной смерти. Патологоанатом больницы, куда поступили тела, произвел вскрытие, чтобы сообщить семье точную причину смерти, и отправил отчет полиции.
Он вытащил телефон и демонстративно полистал там что-то. Я, конечно, слушала, но в основном думала о том, как человека меняет настроение. Сегодня инспектор был определенно на что-то зол, и от этого, на мое счастье, хоть немного утратил обаяние.
– Случай первый: остановка сердца. Мисс Ким Ха Юн мы обнаружили вчера вечером, вскрытие прошло сегодня утром, причина смерти – также внезапная остановка сердца. Я смотрю в отчет, там ничего подозрительного. Если бы в крови покойных нашли какое-то вещество, дело забрал бы региональный отдел по борьбе с наркотиками. В крови первой было умеренное количество алкоголя, вторая – чистая. Если бы нашли следы насилия, дело забрал бы отдел особо тяжких преступлений округа Северный Кёнсан. Хоть что-то из этого произошло? Нет. – Инспектор отвернулся от пристыженной коллеги и посмотрел на меня. – Мы простой районный участок, понимаете? Отвечаем за Йемтео и Юг Андона. Ищем пропавшие сумки туристов, разнимаем драки, патрулируем улицы, осматриваем места преступлений, чтобы передать дело дальше, если надо. Но тут никакого дела нет.
«Он не зол, он волнуется», – внезапно поняла я. Его горячая отповедь звучала как попытка утихомирить собственную тревогу. Интересно, почему? Может, он все же беспокоится, что с девушками не все так просто? А может, переживает, что он такая мелкая сошка и ему никогда не удается поработать над серьезным преступлением. Я уже предчувствовала громкое «нет» в ответ на следующий вопрос, но все равно спросила:
– А можете сказать мне дату рождения девушки, которая умерла около храма?
– Серьезно думаете, что я отвечу?
Был таким милым в прошлый раз и такой противный – в этот! На столе стоял фикус, который привлекал внимание в основном тем, что еще не сдох: ствол высокий и вытянутый, листья только на макушке, будто в какой-то момент несчастное растение полностью сбросило листья, а потом одумалось и решило выжить.
– Зачем вам ее дата рождения? – с любопытством спросила девушка.
Инспектор Чан тут же вмешался:
– Не говори ей никаких дат, Чхве Ми Рэ! Я запрещаю. Она – астролог.
Так презрительно это сказал, будто вовсе не он заваривал мне сосновый чай, помогал сесть и отводил волосы от лица. Может, это вообще был не он, а его добрый брат-близнец? Стало обидно до слез: примчалась сюда, как дура, а он так себя ведет. Ну и прекрасно, тем легче его забыть.
– Я буду читать новости, – произнесла я стервозным тоном, чтобы скрыть огорчение. – И если кто-нибудь еще умрет, приду снова.
– Ждем с нетерпением, – кисло ответил инспектор и уткнулся в какую-то папку.
Я бы не удивилась, если б оказалось, что он держит ее вверх ногами и изображает бурную деятельность только чтобы меня спровадить. Я повернулась, чтобы уйти, но тут одна из дверей в дальней части зала распахнулась и оттуда, нагруженный папками, вышел симпатяга Гиль. Я невольно улыбнулась. Вот уж кто регулярно ходит в барбершоп! Униформа на нем была казенная, как у всех здесь, – темно-зеленая рубашка, галстук, куртка с нашивками, – но я была уверена, что в свободное время он, в отличие от своего старшего офицера, одевается стильно.
– Предсказательница Ли! – обрадовался Гиль. Мне польстило, что он узнал меня и даже имя вспомнил. – Рад видеть вас в добром здравии.
Я нарочно глянула на инспектора Чана. Тот сверлил помощника свирепым взглядом – видимо, не мог пережить, что так успешно меня выставил, а Гиль все портит. Это больно резануло по сердцу: чем я так его разозлила?
Гиль сгрузил папки инспектору на стол и пошел мне навстречу.
– Сержант Пак, – утомленно позвал инспектор. – Вернитесь на свое место.
Пак Гиль не послушал, мало того, жестом пригласил меня выйти на парковку. У меня все нервные окончания словно огнем загорелись. Только что готовилась уйти поверженная, и вдруг…
– Извините его, инспектор – грубый человек, – сказал Гиль, когда мы оказались на залитой солнцем парковке. Ха! Грубый! А кто был таким милым в прошлый раз? – Вы, наверное, хотели узнать, что мы выяснили про смерть Пак Со Ён.
Так у тусовщицы, которая умерла в моем салоне, появилось имя. Через стеклянную дверь я краем глаза увидела, что инспектор уже движется к нам. Видимо, боялся, что помощник сообщит мне лишнее.
– Прошу, скажите мне дату рождения студентки, которая умерла около храма, – попросила я, не надеясь на успех.
– Третье мая две тысячи девятого, – ответил Гиль. – Родилась здесь, в Андоне, время не знаю.
Я ошарашенно уставилась на него. Он точно понял, для чего это мне: чтобы рассчитать бацзы человека, нужны дата, время и место рождения.
– Мне жаль, что вам пришлось увидеть ту смерть, поэтому решил вам помочь. Но теперь уходите.
За нами распахнулась дверь, и я отпрянула, чтобы не подставить Гиля.
– Пошли, – отрезал инспектор Чан. Дождался, пока Гиль поравняется с ним, и понизил голос: – Что ты ей сказал?
– Ничего.
Я поклонилась обоим и пошла прочь, отчего-то взволнованная до мурашек. Когда я решилась оглянуться, дверь в участок уже закрылась.
Мозгу, который склонен на чем-нибудь зацикливаться, только дай повод. Три дня назад я старалась забыть доброту инспектора, а теперь пыталась забыть его грубость. Меня будто встряхнули, как тот европейский сувенир – стеклянный шар со снегом, – и все во мне взболталось и пока не осело. Голым я его больше не представляла – много чести! – но и себя представлять мертвой расхотелось. В конце концов, это последнее средство, и я сейчас не в опасной близости от увлечения красивым парнем, а в гражданском возмущении от поведения мужчины, которого точно не взяли бы сниматься в кино или рекламировать джинсы. Так что ночь прошла спокойно – от обиды я проспала часов десять.
– Юн Хи, хватит в облаках витать! Или ты выходишь на работу, или я отменю аренду салона, – сказала мама за завтраком. – Я сделала тебе расклад: день удачный для бизнеса, особенно до полудня. Вечер надо провести спокойно, чтобы энергия дня не иссякла, так что ладно уж, можешь валяться и смотреть телик, как ты любишь.
– Можно подумать, ты не любишь, – буркнула я. – Сегодня же вторник, будет пятая серия «Тайн семьи Ын», а потом какая-то премьера.
– Телепрограмму она помнит, а то, что пора бы на работу, – нет, – проворчала мама, обращаясь к отцу, но он тоже витал в облаках и не ответил.
Я представила, как снова захожу туда, где лежала мертвая тусовщица Пак Со Ён, вспомнила ее остановившийся взгляд, неподвижные влажные губы, и меня замутило так, что пришлось лечь головой на стол.
– Ты всегда слишком интенсивно думаешь о смерти. Девушку подвело сердце, ее же не убили, – рассердилась мама. – Иди-ка на работу, там быстрее обо всем этом забудешь.
В общем, пришлось соврать, что я ушла в салон, и надеяться, что у отца нет концерта в Йемтео, а то он обязательно решит заскочить к дочери. Тот день и пару дней после я занималась тем, что бродила по центру Андона и изучала бацзы мертвой девушки номер два, сидя в кафе и библиотеках. При мысли о салоне я покрывалась испариной, но не нашла сил признаться в этом своей несгибаемой матери.
Никакого сходства между умершими девушками я не нашла: разный год рождения, разные стихии. Студентка Ким Ха Юн оказалась Быком земли инь – мудрый и творческий знак. Интересно, что она делала в Йемтео в тот день? Тоже туристка? Или, может, писала какую-то научную работу? В интернете об этом, увы, никто не упоминал.
Местные новости я теперь читала каждый день. Если кто-то еще умрет… Я не хотела этого, честное слово, – просто фантазировала, как пришла бы к инспектору и сказала: «Я была права, тут что-то странное». Какая из его ипостасей встретила бы меня? Добрая или злая?
Я пила вот уже который капучино за день, смотрела на парней в очередном кафе и сравнивала их с инспектором Чаном. Это уж точно не могло считаться увлеченностью, потому что все сравнения оказывались не в его пользу. У одного парня были стильно подобранные аксессуары, у второго – идеально отбеленные зубы, третий водил пальцем по экрану самой последней модели телефона, о которой везде писали, – значит, богатый. Вот доживу до тридцати и выберу себе такого парня, что все ахнут. А инспектор пусть прозябает в своем участке с плакатами и фикусом.
Бывают моменты, когда жизнь становится на удивление лишенной содержания, призрачной, пока что-то не пробуждает нас, как весна – семена, спящие под землей. Десятого июня я проснулась и, как обычно, первым делом уткнулась в телефон. Открыла новости – и резко села в кровати.
«Молодую офисную сотрудницу О Су Джи накануне обнаружили мертвой в Йемтео, около книжной лавки Story. Полиция сообщает, что следов насильственной смерти не найдено, но, по информации нашего издания, за последнюю неделю это третья подобная смерть, что не может не вызывать тревогу».
Я начала судорожно искать другие новости по теме и обнаружила на сайте местного телеканала видеорепортаж, который начинался с записи, сделанной женихом девушки. Он снимал себя на телефон – подавленный, красивый, глаза заплаканные.
«Су Джи была совершенно здорова. Я знаю это, потому что мы готовились к свадьбе и оба недавно проходили обследование. Полиция говорит, она умерла естественной смертью, но этого не может быть! Я добьюсь правды, чего бы это ни стоило. Она пошла в этнографическую деревню, чтобы заказать серьги к свадьбе. Прошу всех, кто был вчера в Йемтео и видел ее, связаться со мной по номеру телефона внизу экрана и рассказать любые детали».
Он показывал ее фотографию, открытую на планшете, и его руки дрожали.
«Безутешный жених в знак протеста и скорби отказывается покидать место смерти О Су Джи», – печально сообщил корреспондент андонского канала, но глаза у него так и горели: в кои веки в Йемтео происходило что-то более сенсационное, чем фестиваль народной музыки или выставка глиняных изделий.
Корреспондент стоял на знакомой улочке в десяти минутах ходьбы от моего салона, а рядом на земле понуро сидел парень, одетый в деловой костюм. Он держал в руках белую хризантему, цветок скорби, а двое полицейских пытались вежливо его увести – не тащить же волоком под прицелом камеры. К своему стыду, внимательнее всего на этом видео я разглядывала полицейских, но знакомых не увидела. Зато искренне зареванное, несчастное лицо жениха меня поразило. В моей семье яркие эмоции не приветствовались, а жених, нисколько не стесняясь журналистов, прохожих и полиции, рыдал по мертвой невесте, размазывая слезы рукавом пиджака.
«Вот бы меня кто-то настолько сильно любил», – подумала я.
Я отбросила телефон, до краев наполненная щекочущим, нездоровым предвкушением. Меня все это не касается – и все же… У меня ведь никогда больше не будет настоящей причины встретить инспектора Чана, разве что начну грабить все магазины подряд, пока он не явится меня арестовать. Я видела его добрым, злым… Каким он будет в третий раз? Это же простое человеческое любопытство, без всякого тайного умысла.
Чтобы решить, как поступить, я впервые со дня трагедии в салоне расписала себе предсказание бацзы на день.
«Проявлять осторожность. Вести размеренную жизнь», – посоветовало оно. Я несколько секунд смотрела на результат, а потом вскочила и начала одеваться. Ослушаюсь всего разок!
– Мама, я на работу! – сказала я, промчавшись мимо нее.
В этот раз я решила подготовиться к встрече с инспектором Чаном: чтобы он смягчился, нужно принести ему что-нибудь ценное. После трех смертей подряд возмущенная общественность наверняка насела на полицию, им несладко – а раз так, неплохо бы им помочь. Вдруг, изучив бацзы всех трех девушек, я найду что-то схожее в сплетениях судеб, которые привели их к ранней смерти? Докажу, что чтение бацзы – это не шарлатанские сказки!
К счастью, полиция оставила жениха в покое и разрешила скорбеть на пороге книжного. Он сидел на широкой ступеньке и тихо плакал, сжимая потрепанную хризантему. У работников магазина, похоже, не хватило духу обругать скорбящего за нарушение общественного порядка и отпугивание клиентов. Я подошла и тихо села рядом.
– Господин, – позвала я, оробев от силы его скорби. – Сочувствую вашей утрате. Я предсказательница, меня зовут Ли Юн Хи. Прошу, скажите мне дату, время и место рождения вашей невесты.
– Вам для какого-то блога? – хрипло спросил он, глядя прямо перед собой.
– Нет. Я тоже хочу выяснить, что с ней случилось.
– Уходите, – устало бросил он и вытер щеку пиджаком.
Я порылась в сумке и протянула ему упаковку бумажных платков.
– Прошу прощения за бестактность. Просто я… – Я заколебалась, но все же сказала правду. – Мне предсказали, что я умру молодой, если полюблю раньше тридцати лет. Я хочу понять, существует ли в бацзы какой-то знак, который может указать на возможность ранней смерти. И если существует, есть ли он у меня. Потому что, если нет… вдруг я могу полюбить, когда захочу?
Мне было стыдно бросать такую мелкую проблему в ураган его скорби, но он вдруг слабо усмехнулся и глянул на меня.
– Полюбить, когда захочешь, – это абсурд, – хрипло сказал он. – Любовь просто случается. Она, как стихия, захватывает тебя, и… Су Джи была девушкой моего приятеля. Но мы увидели друг друга и уже не могли забыть, как ни пытались. Нам столько всего пришлось преодолеть! В прошлом году она попала в аварию, еле выжила, и вот наконец… – Он застонал и вцепился себе в волосы. – Это несправедливо! У нас наконец-то все было так хорошо, мы готовились к свадьбе, и…
Я сжала его запястье, горюя вместе с ним.
– Хотите, прочту вашу судьбу? Я думаю, вас ждет прекрасная жизнь. Вас это утешит?
Он посмотрел на меня в упор. Бледный, невозможно красивый, благородное тонкое лицо, как у сказочного принца.
– Я не хочу утешаться. Значит, такая была у моей Су Джи судьба, и постепенно я смогу это принять. Все равно мы были предназначены друг другу. Даже зная, что она умрет, я ничего не стал бы менять и полюбил бы ее снова. – Он вытащил из пачки платок и вытер глаза. – Она родилась двенадцатого мая двухтысячного, в Андоне, в шесть вечера. Спасибо, предсказательница. Я посижу тут еще, а когда скорбь немного отступит, пойду молиться в храм.
– Вы справитесь с этой бедой, – выдохнула я, очарованная им до предела.
Я бы уже влюбилась, если бы не научилась душить это чувство в зародыше. Представлять голым скорбящего человека неприлично, так что я промямлила что-то невразумительное, поклонилась и дала деру.
Ах, как было бы здорово найти в бацзы девушек схожую черту, понять, что у меня такой нет и что мама ошиблась в своем предсказании, а потом решительно полюбить какого-нибудь симпатичного парня! Мы пойдем вместе пить ярко-розовый лимонад в парке, будем страстно целоваться на каждом углу. Глядя на жениха, я твердо поняла: любовь стоит того, чтобы за нее побороться. Не хочу ждать десять лет! Хочу полюбить прямо сейчас.
Бацзы я рассчитала в ближайшем кафе, взяв капучино с пенкой, на которой бариста нарисовал сердечко, будто предвещая мне любовную удачу. Никакого знака ранней смерти я снова не нашла, да и вообще Су Джи была совсем не похожа на первых двух девушек: Дракон стихии металла, честолюбивая, яркая, способная вскружить голову кому угодно.
Три такие разные, совершенно несхожие между собой женщины – никаких общих черт. И тогда я вдруг поняла: вот в этом и странность. Маленькая особенность в первых двух случаях превращалась в систему, когда повторялась три раза. Капучино остыл, пенка осела, я перепроверила все еще раз. Для полного анализа мне нужна была еще одна деталь, и если я сравню их все…
На свете пять стихий: огонь, земля, металл, вода и дерево. И у каждой две стороны: темный знак инь и светлый знак ян. Вместе они образуют десять небесных стволов. А еще есть двенадцать земных ветвей, или двенадцать животных календаря. Небесные стволы и земные ветви сплетаются, так что каждый год имеет свое животное-символ, стихию и знак. Первая девушка была огненной Крысой. Вторая – земляным Быком. Третья – металлическим Драконом.
В животных-символах никакого особого смысла я не угадывала, а вот стихии… Кое-что в них было совершенно необъяснимо – и хуже всего то, что эта необъяснимая черта объединяла девушек еще с одним человеком.
Со мной.
Глава 3
Вода и дерево
Когда инспектор Чан увидел меня снова, лицо у него вытянулось.
– Я ненадолго, – с достоинством сказала я, жадно вглядываясь в его лицо.
На этот раз в участке царило оживление: кто-то спорил, кто-то звонил по телефону. Инспектор был не добрый и не злой, скорее, уставший.
– Прошу, узнайте для меня время рождения студентки, которую нашли около храма, – сказала я. – Если ответите, больше меня не увидите.
– Чем докажете?
– Ну, во многих сказках всего бывает по три: три принцессы, три задания. Значит, и у нас будет три встречи, эта последняя.
– Хорошо бы так, – пробормотал инспектор, взял со стола мобильный и набрал номер. – Госпожа Гу, это инспектор Чан из полицейского участка Андон-Юг. Нет, к сожалению, новостей о смерти вашей дочери нет. Но для проработки одной теории… связанной со здоровьем… Нам нужно узнать, во сколько она родилась. Благодарю, до свидания. – Он бросил телефон на толстую стопку бумаг и глянул на меня. – Двадцать два часа. Надеюсь, вы довольны, а теперь – до свидания.
Я стояла, растерянно моргая. Двадцать два часа…
В бацзы стихия-покровитель есть не только у года, но и у каждого месяца, дня и часа. Это помогает рассчитать для любого дела благоприятное время: совпадут ли день и час с вашей стихией рождения или будут в остром противоречии с ней? Сейчас, конечно, всё подсчитывают приложения, но раньше предсказатели в начале каждого гадания находили четыре ваших знака бацзы, четыре небесных ствола. Если вы, например, родились в Сеуле девятого января две тысячи четвертого года в восемь утра, знаки будут такими:
Час: дерево. День: огонь. Месяц: дерево. Год: вода.
С помощью этих данных предсказатель выберет для вас лучший момент, чтобы зачать ребенка, сменить работу или купить дом. Но в стихиях жертв была одна странность, которая вот сейчас, с учетом времени рождения, стала только страннее.
Я села на стул напротив стола инспектора – неудобный, железный, словно даже стул просил визитеров не задерживаться, – вытащила телефон и принялась за дело.
– Эй! – возмутился инспектор.
Но я была на пороге открытия, даже ладони вспотели.
Трех девушек объединяло то, чего никто на первый взгляд не заметил. Два раза это могло быть совпадением, но третий… Я все посчитала в приложении, потом еще раз – на бумаге. Мама говорила, если все будем считать в телефоне, никто нам не поверит. Приложение, конечно, не ошиблось.
– Может, еще стебли тысячелистника тут разложите? – холодно спросил инспектор. – Давайте уж тогда, не стесняйтесь, доставайте флажки с мудрецами, черепаший панцирь, монеты, что хотите!
– Для того, кто презирает астрологов, вы слишком хорошо знаете способы гадать, – сказала я, просто чтобы сбить с него спесь. – Ну, флажки можно почти в каждом астросалоне найти, хотя и для этого туда надо зайти, но вот информация про тысячелистник, как в Древнем Китае, – это уже продвинутый уровень. Вы что, разлюбили гадателей, когда вам напророчили не то, что хотелось?
– Ой, да пошли вы! – рявкнул он на весь участок.
Я ахнула. Ну и грубость! Даже краска в лицо бросилась – меня никогда еще так не оскорбляли.
– Извините. Я… – Инспектор потер лицо. – Не знаю, что на меня нашло. Устал. Что у вас там? Говорите и – прошу, прошу – уходите.
Ну зря он так орал, конечно. После этого все, кто был в участке, стянулись к его столу: интересно стало, что происходит. Инспектор, похоже, понял свою ошибку и нахмурился, доведя морщину между бровями до такой глубины, что уже никакой косметолог не поможет.
Я обвела взглядом так кстати подошедшую публику и указала им на лист бумаги, где подробно все расписала.
Время и место рождения первой жертвы. Час: огонь. День: огонь. Месяц: огонь. Год: огонь.
Вторая жертва. Час: земля. День: земля. Месяц: земля. Год: земля.
Третья жертва. Час: металл. День: металл. Месяц: металл. Год: металл.
– Во-первых, стихии идут в верном порядке, как в священном круге У-Син, – пояснила я. – Во-вторых, каждая девушка до мозга костей воплощает свою стихию.
Была причина, по которой это меня очень, очень волновало.
– Такое часто бывает? – с интересом спросил один из молодых офицеров.
– Редко. И в одном я не сомневаюсь: инфаркт с людьми так выборочно не случается. А значит, это может быть убийство, да? Ритуальное астрологическое убийство неизвестным способом?
Я огляделась, призывая всех в свидетели. Полицейские переварили информацию и начали тихо рассасываться по местам. Никто, похоже, не хотел быть человеком, который скажет: «Вау, какая интересная теория, берем в работу», чтобы потом его засмеяли остальные. Пусть эту кашу расхлебывает инспектор Чан, к которому я и пришла.
Чан Чон Мин сердито сложил руки на груди, придавив бейдж с собственной мрачной фотографией. Я заметила, что многие копы в его участке бейдж на шее не носили: лента торчала у них из кармана или лежала на столе, даже у тех, кто помладше и вроде бы должен больше следовать правилам. Но инспектор был таким законопослушным, что ходил с бейджем, как собака с ошейником. Ну зато, если он потеряется, все будут знать, куда его вернуть: в полицейский участок Андон-Юг.
– И что мне делать с этой информацией? – сварливо спросил он.
– Вы меня спрашиваете? Я вам на блюдечке принесла такие ценные сведения – могли бы хоть спасибо сказать!
– Мы учтем ваши наблюдения. А теперь мне пора работать.
– Вы что, главное не поняли?! Пять стихий: огонь, земля, металл, вода, дерево. Девушки трех стихий уже мертвы, значит, умрут еще две: вода и дерево. Вы что, будете просто сидеть и ждать, когда это случится?
Инспектор возмутился:
– Мне даже интересно послушать ваше мнение. – Он перегнулся ко мне через стол, и я замерла. Несмотря на его оскорбительное поведение, захотелось податься ему навстречу, и это желание привело меня в ужас. – И что же с ними случилось?
– Может, какая-то новая эпидемия? А может, ду́хи, токкэби, призраки. Где им объявиться, как не в Йемтео? Или таинственный убийца-астролог ненавидит красивых женщин и травит их ядом, который не оставляет следов… А может, место, где они умерли, важно? Это все туристические места: храм, книжная лавка.
– Да, и ваш салон размером с пенал – тоже известное туристическое место.
– Если первую девушку правда убили, это произошло не у меня. Она умерла в салоне, но… Честно, она, когда пришла, уже вела себя очень странно.
Инспектор вздохнул. Одно было ясно: таких дел в его практике еще не встречалось. Он колебался, и мне это нравилось: видно было, что в душе он добрый и не рад смерти девушек, но погружаться в астрологические пучины все равно отказывается. Мы помолчали, а потом он вдруг улыбнулся мне, как, наверное, улыбался потерявшимся детям, старикам и туристам. У меня что-то жарко сжалось внутри.
– Эти смерти просто взяли и случились. Жизнь коротка, предсказательница Ли. Не тратьте ее на погоню за призраками, займитесь своими делами.
– Ага. Мне… Мне надо в салон, – прошелестела я, потому что ясно поняла: единственный способ не впадать в это необъяснимое состояние при виде Чана Чон Мина – не видеть его больше никогда.
Я действительно дошла до своего салона, но даже порога не переступила – полезла было в сумку за ключом и не смогла его достать.
Я пророчила той девушке счастливую жизнь, а через пять минут она умерла. Прямо как хирург, который обещал пациенту, что операция пройдет успешно, а потом у того сердце остановилось!
«Нехилого вы о себе мнения, предсказательница Ли, раз сравниваете себя с врачом», – сказал бы инспектор Чан. Я начала уже придумывать достойный ответ, но поняла, что его здесь нет и оправдываться не перед кем.
– Предсказательница Ли? – окликнула меня хозяйка гостиницы, сидевшая на солнышке.
Вид у нее был подобострастный, от былого гнева и следа не осталось.
– Как дела с сыном? – вяло спросила я.
– Позвонила ему тогда все-таки! И поссорились – девушка мне не понравилась.
Я слабо улыбнулась. Говорила же, бацзы не врет: не стоило тогда звонить сыну, неудачный был день.
– Вас полиция закрыла из-за смерти той пьянчужки? – спросила она.
– Откуда вы знаете, пила она или нет? – нахмурилась я. – В новостях про нее вообще не писали.
– Так я видела ее! Сидела вот тут, она как раз мимо прошла. Дрянь-девчонка, сразу видно. Я уж боялась, она ко мне зайдет, но она сразу к вам.
– А откуда она шла?
– Да вон оттуда, со стороны моста. Ну так что, вы уже открываетесь? Хочу, чтоб вы мне нашли лучшее время, чтобы с сыном мириться.
Меня мучила жуткая физическая тревога, сильная, как недомогание, из-за одной детали в бацзы девушек, которая касалась и меня. Я вспомнила, как Пак Со Ён стоит в дверях моего салона, упираясь руками в стены проема. Ее уже похоронили или она все еще мерзнет в морге? Было кому ее оплакать? Надо спросить у инспектора. Мне представилось, как я, красиво одетая в черное, прихожу на ее похороны и дарю утешение скорбящей семье. Какая же она пьянчужка? Инспектор сказал, алкоголя у нее в крови было совсем немного. Я достала телефон и нашла на карте ближайший бар – за мостом.
– Извините, я чуть позже откроюсь, – пробормотала я и поспешила к мосту.
Вдруг что-нибудь пойму, если пройду тем же путем? Мост Лунного Света недалеко, я туда и обратно.
Я вышла на набережную, облокотилась на перила и немного посмотрела, как туристы прогуливаются по мосту и фоткаются. Столько парочек! Четыреста метров кружевного деревянного моста, самого длинного в Корее, да еще с романтической историей. Я собралась уже вступить на мост, когда меня окликнули.
Не может быть. Инспектор Чан стоял около своей машины, небрежно брошенной на краю парковки. Пока я размышляла, может ли коп выписать сам себе штраф за парковку, инспектор подошел ко мне. Ветерок, гулявший над рекой, растрепал его волосы еще сильнее, чем обычно.
– Вы меня преследуете? – спросила я.
– Это вы меня преследуете, – в своей обычной хамской манере ответил он. – Мы в любом случае встретились бы на мосту, так что я решил еще на берегу узнать, что вы тут забыли.
– Что я тут забыла? Это городская набережная!
– Вы же сказали, вам нужно в салон.
– А вы сказали, вам нужно работать.
В глубине души я надеялась, что он хотя бы усмехнется в ответ, но он просто молча меня разглядывал. Видимо, улыбки я от него не дождусь никогда. Не то чтобы очень хотелось, но это просто невежливо! Разве полицейский в туристическом районе не должен быть полюбезнее?
– Вы, случайно, не в бар? – неохотно спросил он, сунув руки в карманы.
– А вы приглашаете? Инспектор, мы не настолько близко знакомы.
Не знаю уж, что в меня вселилось, но хотелось общаться с ним именно так: грубить, подначивать. Задеть его, как он задевал меня.
– Пак Со Ён выглядела как человек, идущий из бара. Я решил проверить ближайший к вашему салону бар, – сухо сказал инспектор.
Он уже сделал пару шагов по пешеходному мосту, но я догнала его.
– Ладно, я тоже решила проверить, откуда ко мне пришла Пак Со Ён. Ха! Значит, вы все-таки поверили, что девушки не просто так умерли. – Он не ответил, и я решила сменить тему: – А куда вы дели Гиля? Я думала, копы везде ходят по двое.
– Ходят, – подтвердил инспектор Чан, неспешно шагая по мосту.
– И сейчас его тут нет, потому что?..
– Дело не открыто, официально никакого расследования быть не может. У меня обеденный перерыв, иду куда хочу.
Значит, все эти «мне срочно надо работать» были просто, чтобы меня сплавить. Обидно.
– Узна́ю, вдруг ее там видели, – как ни в чем не бывало пояснил он. – К тому же вы говорили, что она твердила про какого-то красавчика. Может, конечно, это был ее парень…
– Нет, – твердо сказала я. – Они были едва знакомы. Могли познакомиться прямо в тот вечер. Пак Со Ён хотела выяснить их совместимость, но не знала, когда он родился.
– И что? Не все показывают друг другу документы, едва начнут встречаться.
Я скептически глянула на него. Либо он одинок, либо женат так давно, что уж и не помнит, как выглядят ритуалы ухаживания.
– Любая девушка почти сразу спросит у парня, кто он по гороскопу, чтобы рассчитать совместимость. Даже если к астрологу не пойдет, в приложении точно проверит.
Знала я это, к сожалению, не по собственному опыту, но многочисленные клиентки врать не будут.
Инспектор хотел что-то ответить, но тут нас едва не сбила с ног парочка, которая бросилась к свободному местечку около перил, чтобы сфоткаться. Мост был не старинный, ему всего-то лет десять, но волшебно красивый, с павильоном на середине пути. Такую кружевную форму выбрала для моста женщина-архитектор в знак любви к умершему мужу, и мост тут же стал любимой достопримечательностью парочек. Меня вдруг смутило, что мы идем по нему с инспектором. Он поймал мой взгляд и вопросительно поднял брови:
– У вас новая гениальная теория?
– Нет, – промямлила я и все же сказала: захотелось смутить его: – Просто… Вы же знаете, почему на этом мосту сплошные парочки?
Он без выражения смотрел на меня, огибая бесконечных влюбленных, бродивших в поисках лучшего места для фото.
– Пару, которая вдвоем перейдет мост, ждет долгая и счастливая жизнь вместе, – сказала я, надеясь получить хоть какую-то реакцию.
Инспектор фыркнул, щурясь от солнца. Я впервые видела его не в помещении, а на улице. Выглядел он тут как крот, которого вытащили из-под земли, – шевелит лапами и только и мечтает вернуться в естественную среду.
– Гарантирую, что не вся эта толпа будет счастлива до конца дней. Слишком простые рецепты семейного счастья никогда не работают.
– По своему опыту говорите?
– Предсказательница Ли… – Он вдруг остановился посреди моста, и на него налетел чей-то ребенок на маленьком велосипеде. – Что за вопросы? Чем я вызвал такой интерес?
Внутри меня все напряглось, как будто каждое слово было ударом, который попадал в диафрагму. Я умолкла, глядя на сияющую под солнцем гладь Нактонгана. Обида переполняла меня, подмывало развернуться и вернуться по мосту назад, раз его так раздражает мое присутствие, но это было бы по-детски. Взрослые в таких случаях не убегают, а молча игнорируют обидчика, демонстрируя презрение. Этим я и занималась, когда случайно натолкнулась на взгляд Чана Чон Мина: внимательный, как всегда. Он смотрел на все вокруг так, словно хотел разобраться в малейших деталях. Даже на меня.
– Прошу прощения, – сказал он, и в его голосе была крохотная искорка тепла, от которой я тут же смягчилась. – Знаю, что мне часто приходится извиняться, но… Я имел в виду именно это: я действительно не понимаю, зачем вам наше расследование, наш участок и знания о моей личной жизни.
Его непроницаемый хмурый взгляд проникал мне в самую душу, так что пришлось ответить.
– Я редко общаюсь с… – «Мужчинами», хотела сказать я, но вовремя спохватилась: – С кем-то, кроме семьи и клиентов. Вы тоже простите мою грубость. А насчет расследования…
Мне захотелось сказать ему то, что мучило меня весь день, – вдруг тогда я из надоедливой девчонки, которая до печенок его достала, стану дамой в беде? Мы как раз проходили мимо павильона в середине моста, и семья с ребенком встала с отличного места на ступеньке, собираясь уходить. Я схватила инспектора за рукав и проворно заняла это место, утягивая его за собой. Он сел рядом, вопросительно глядя на меня.
– Извините, – в который раз повторила я. – Тут надо шевелиться: едва место появляется, его тут же занимают.
– Хотите отдохнуть?
В его словах мне опять почудилась издевка, и множество мелких обид на него в этот момент объединились в одну большую. Ну до чего неприятный тип – счастлива буду забыть о нем! Но сначала все же… Я вытащила из сумки листок, на котором расписала стихии рождения трех девушек. Огонь, земля и металл до мозга костей.
– Я родилась пятого сентября две тысячи четвертого в одиннадцать утра в Андоне. Ввожу эти данные в онлайн-калькулятор бацзы, и…
Я развернула к нему экран. Четыре одинаковые зеленые картинки с листком, как в игровых ретроавтоматах, которые иногда выставляют на ярмарках, – только в данный момент все это обозначало совсем не выигрыш.
Год: дерево. Месяц: дерево. День: дерево. Час: дерево.
Инспектор долго смотрел на экран моего телефона, не делая даже попытки взять его у меня из рук.
– Пять стихий: огонь, земля, металл, вода и дерево, – пробормотал он. Надо же, и правильный порядок знает – или просто так хорошо запомнил мои слова? – Девушки стихий огонь, земля и металл мертвы. Вы – дерево. Боитесь за свою жизнь?
От того, насколько прямо он выразил суть проблемы, мне стало не по себе. Сейчас скажет, что я избалованная богачка, которая выдумывает себе повод для беспокойства. Но Чан Чон Мин поставил локти на колени и с силой потер лицо и лоб, окончательно растрепав свою и так далекую от совершенства стрижку.
– Ситуация – просто жопа, – в сердцах выдохнул он.
Глаза у меня округлились. Я ослышалась, или он сказал… Но даже если я все услышала верно, извиняться он не стал.
– Если я просто велю вам идти домой, будете до следующей смерти сидеть как на иголках? – спросил он.
Я напряженно подняла плечи. Опять насмехается, или?..
