– Он мог заключить с корпорацией сделку, чтобы его семью взяли под защиту. Но он не стал этого делать, так как знал, что даже высшая корпоративная защита в конечном итоге не спасёт его семью. Только небольшое количество самых влиятельных преступных организаций в секторе способны достать семью, защищённую программой полной безопасности, – сплюнув кровью, закончил Фокс. – Но не все из них настолько жестоки и безжалостны, чтобы Маккелен не раздумывая и не колеблясь убил себя.
– Ну предположим, – вкрадчиво произнёс Нюхач, – ты отмёл всякую шушеру, всякую мелочь, отодвинул в сторону цивильных и гуманистичненькихигроков. Убрал всех недостаточно сильных с военно-технической стороны. И осталось пять-шесть настоящих хищников, настоящих хозяев сектора. Мы среди них. Но у тебя нет ни доказательств, ни фактов, только твой домысел, твоя интуиция, которой не поверит ни один настоящий следак, ни профи-безопасники. Да и как ты выберешь, кого из оставшихся копать и расследовать? Куда корпоратам тратить ресурсы здесь и сейчас, от каких кораблей и тактик защищаться, и как именно? Особенно, когда до налёта и ограбления остаётся в лучшем случае пара дней.
Фокс помедлил. Он пытался восстановить дыхание и продраться через боль, ведь когда висишь избитым и скрюченным так долго, ощущения далеки от райских.
– Говори! – хлестнул рык Трайбера.
Камарра проникновенно, с точно рассчитанной жалостью и сочувствием в глубоком и волнующем голосе добавила:
– Лучше расскажи вождю всё, человек. Твоя жизнь зависит от того, сможешь ли ты быть нам полезен.
– Именно так, – поддакнул Нюхач. – Чем больше новой информации ты нам передашь, чем лучше мы поймём, где ошиблись и прокололись, чтобы учесть это на будущее, тем выше твой шанс уйти отсюда живым. Меценаты умеют быть благодарными.
Фокс прекрасно знал о методах благодарности Меценатов, поэтому против воли издал хрипящий звук, похожий то ли на усмешку, то ли на всхлип. Но скрывать и недоговаривать сейчас было бессмысленно.
– Мои заказчики на сто процентов уверены, что к этому делу причастен их главный конкурент: корпорация «DarkStar». Их служба безопасности взялась за это направление, а я был нанят специально, чтобы изучить альтернативные варианты. Чем я и занялся. Атомарное сканирование выявило следы неизвестного металла на коже Маккелена. От самого кодера ничего не осталось, но микрочастицы его кожи от обычных бытовых прикосновений остались в рабочем кабинете, на его одежде и вещах, – объяснил детектив. – Безопасники понятия не имели, о чём говорит наличие следов металла. Поначалу и у меня не было никаких гипотез. Это даже не улики, слишком маленькие объекты для сканирования и анализа. Может, просто какая-то примесь в воздухе, может, он что-то такое съел или купался в каком-нибудь бассейне, где вода содержит крохотные доли металла. Причина могла быть любой. А данных в отчете и обследовании было под сотню страниц. О металле упоминалось одной строчкой в конце в разделе «Детали». Так что эту деталь один раз торопливо проверили, не нашли объяснения и забыли.
Нюхач улыбнулся, не разжимая бледных губ.
– Но я уже положил перед собой пять самых опасных криминальных структур, контакт с которыми мог заставить Маккелена, не колеблясь, покончить с собой. И среди них были вы. Про вашего стратега ходят разные слухи и легенды, но никаких фактов. Ты прекрасно прячешься от галактики, Стальной Нюхач. Но ведь тебя почему-то зовут Стальным.
– Значит, если мыслить не фактами, а домыслами, не уликами, а идеями, то можно разгадать загадку? Дотянуться от атомарных следов металла до моего имени? – почти с восхищением протянул стратег. – И чего ты нафантазировал, чтобы хоть как-то обосновать этот прыжок мысли?
– Я обратился к нано-системщикам и уточнил, что все кусочки кожи с металлом были с верхней части головы, а ещё с кончиков пальцев. Битый час пытался представить себе разные варианты такого сочетания… и самым жизненным и логичным мне показался вариант, что металл попал Маккелену на волосы, после этого кожа головы ныла и зудела, и Маккелен чесал её пальцами.
Фокс отдышался, но больше никто не прерывал его криком и не торопил.
– Подумав об этом, я представил, что некто из будущих грабителей выходит с Маккеленом на связь. Чтобы получить слитые данные или чтобы обсудить условия сделки. Это само по себе непростая задача, учитывая меры безопасности в крупной и технически развитой корпорации. Значит, должен быть необычный способ, который проморгала служба безопасности. Причём, Маккелен должен был общаться со своим заказчиком несколько раз.
Камарра недоверчиво хмыкнула. Фокс проигнорировал её и старательно продолжал свой рассказ:
– Я просмотрел легенды и слухи обо всех отобранных мной организациях. В одной есть телепаты, им не нужен телесный контакт. В другой нано-тех, но от него другие следы: органические полимеры, а не металл. Металл, даже технически продвинутый, штука давно устаревшая. Так отпали три организации, остались Меценаты и ещё один клан. Но у них нет никого с именем или прозвищем «Стальной», «Металлический», «Железный», в общем, никого из этой области таблицы Менделеева.
– Кого? – непонимающе спросил Нюхач, но детектив не стал объяснять.
– И ничего похожего на металлы в известных методах, которые они применяют. В общем, у меня была только одна смысловая связь между теми, кто планирует рейд – и их первой жертвой. Так как же связаны Стальной Нюхач, нужда в переговорах и следы металла на волосах и пальцах Маккелена?
Меценаты слушали, не издавая ни звука. И даже военный следак, из последних сил держась и не теряя сознание, слушал Фокса. К ненависти и презрению на искажённом болью и отчаянием лице примешивалось последнее, искреннее, чуть-чуть детское удивление.
– Я представил, как Маккелен чешет волосы, снова и снова. Потому что с ними что-то случилось, с ними что-то не так. Но что же не так? Может, то, что некоторые из его волос – на самом деле не его волосы? А металлические нити из тела Стального Нюхача? Которые Маккелен подобрал вне работы, и которые вплелись ему в голову, прячась между обычных волос. Слишком тонкие и обычные по материалу и устройству, никакой микромеханики внутри, никаких технологических ухищрений, просто самые обычные сверхтонкие струны металла. Чтобы сканеры не обратили на них внимание и не посчитали угрозой. А даже если обнаружат, то приняли за обычное украшение, косметический элемент. Мало ли как украшают себя представители разных рас и миров, работающих на корпорацию. Я проверил, на этой станции работает сто семнадцать разных видов, у всех свои обычаи и культура.
Гепардис прерывисто зашипел – он смеялся, и что-то пробормотал на своём языке, которого Фокс не знал. Но детектив был готов поспорить, что следак из последних сил прошептал что-то вроде: «Сумасшедший двуногий».
– И эти волосы из конкретного сплава, который реагирует на конкретную частоту излучения, – продолжил Фокс. – Так что, зная эту частоту, можно посылать импульсы и управлять волосами на голове Маккелена… как ты управляешь генераторами этого силового поля, Нюхач. Волосы получают импульс и с помощью незаметных вибраций проводят любые твои слова через черепную кость, прямо к ушному нерву. Так работали древние контактные наушники, они прикасались к виску, а носитель слышал музыку, как будто она играла у него в ушах. Так вышло, что я не поклонник совершенных технологий, и у меня нет нейра в голове. Но есть именно такие наушники. Я задал экспертам несколько уточняющих вопросов, получил свои ответы. Ещё три часа пытался придумать другие версии, связующие все известные мне элементы дела. Но ничего не придумал.
Фокс помолчал.
– Так я и понял, что будущие грабители – вы.
Воцарилась пауза, сумрачно-тихая, как последнее затишье перед штормом.
– Да не может быть! – певуче, но страстно воскликнула Камарра. – Ты врёшь, детектив. Как ты мог до всего этого дойти одной своей фантазией?
– Фантазия сильнее и правдивее, чем кажется большинству, – негромко ответил Фокс.
– Получается, мы нигде не прокололись, – торжественно развёл руками Нюхач, он встал и все нити вокруг его тела одновременно шелестели в воздухе, трепетали, выражая довольство и восторг. – Слышишь, вождь? Мы всё сделали правильно, без ошибок. Мы не оставили следов.
– Просто он на самых общих данных перебрал и отбросил все лишние варианты и постепенно дошёл до нас! – прогнувшись всем гибким телом и указывая на человека горящим узорами хвостом, воскликнула Камарра. Было видно, что она дрожит от возбуждения. Она была достаточно умна, чтобы понять во всём объёме, насколько это удивительно. Фокс сморщился от горечи и отвращения. Как жаль, что такой талантливый разум служит таким уродливым целям и ведёт такую потерянную жизнь.
– Что ещё? – рявкнул вождь. Его маленькие, вечно злые глаза буравили человека. – Хочешь жить? Говори!
– Трайбер, – устало и обречённо сказал Фокс. – Мы же прекрасно знаем, что от моих слов ничего не зависит. Ты в любом случае меня убьешь.
– А ты не дурак и не трус, – медленно, хищно двинув плечами, кивнул ящерн. – Правду про тебя говорили.
– Но ты можешь не убивать бедного глупого кошака, – кротко сказал Фокс. – Которого тут вообще не должно быть. Который попал сюда только потому, что не нашёл своей собственной версии и решил проследить за мной, в надежде, что я выведу его на преступников. Пощади его, вождь. Он лишь грязь под твоими ногами, недостойный умереть от твоей руки. Я хоть как-то значим, а ты победил меня.
Ящерн гулко рассмеялся. Его огромная пасть, полная матёрых зубьев и клыков, усеянная мелкими острыми зубцами, разевалась и закрывалась несколько секунд, как дверь в ад.
– Хорошо, – пророкотал он, и ухватил за руку Нюхача. Дёрнул её на себя, прошёлся пальцами по извивающимся стальным нитям. Силовые тиски распахнулись, и безымянный гепардис с широко распахнутыми глазами рухнул вниз.
Фокса парализовало. Сдавленный неотвратимостью этого падения, он смотрел, как живое существо, маленькая трёхногая вселенная, падает в кишащую смертью пустоту. Как смерть прильнула к этой вселенной со всех сторон, жадно вжираясь в её плоть и в её душу, и истёрла гепардиса в пыль. Следак не успел долететь до пола, не успел издать ни звука, как его уже не стало. Всё произошло меньше, чем за секунду.
Человек, висящий над чистой пустотой, не мог двинуться. Планируя это дело, он не ждал такого исхода. Вися над бездной, ждал, но всё внутри отчаянно надеялось, что израненный, гордый следак будет жить…
– Я освободил его, – пророкотал вождь. – Я очистил грязь у себя под ногами.
Фокс изогнулся в тисках, забился в судороге, не управляя собой, лицо его скривилось, как мокрая тряпка, из глаз полились слёзы.
– Тупой придурок, – бормотал он, захлёбываясь гневом, – самоуверенный дебил, как ты мог. Зачем ты это сделал.
Вождь смотрел на то, как пленник содрогается наверху, со снисходительным презрением. Он не понял, что эти ругательства обращены не к нему.
– А ты ведь знаменитость, Фокс Одд, – тихо и низко пророкотал Трайбер. – В некоторых кругах даже легенда. Ты удивишься, но мы наводили справки о тебе раньше, чем поняли, что ты копаешь под нас. Знаешь, почему?
Детектив с трудом помотал головой. Эти слова стали для него ещё одной неожиданностью.
– Потому что, планируя это дело, – мягко ответил Нюхач за вождя, – мы с Камаррой оба, не сговариваясь, предложили нанять тебя, чтобы вычислить, где на самом деле будет Сердце истины. Ведь в конвое его не будет. Конвой пустышка, отвлекающий маневр. А где будет это проклятое сердце, мы так и не узнали. Информации, которую сдал нам Маккелен, оказалось недостаточно. Поэтому вы могли бы не искать нас, не расследовать, не рисковать жизнью. Мы бы всё равно не напали, потому что на самом деле не знаем, где этот чёртов артефакт.
Он умилённо и болезненно улыбнулся.
– Но корпорация ведь не знает, что мы не знаем. Поэтому они послали вас.
Фокс сдавленно засмеялся.
– Вот… идиоты… – выдохнул он. – Столько глупости… из-за одной дурацкой вещи… Я считаю, что живые… не должны умирать из-за вещей.
– Разве это простая вещь? – изумился Нюхач. – Ты вообще знаешь, что это за штука? Это артефакт древней цивилизации, которой больше нет с нами. И он позволяет воспринимать мысли любых разумных существ. Погружаться в их разум, выхватывать оттуда всё тайное и важное. Его не зря зовут «Сердце истины». С таким артефактом, дорогой детективишка, мы, Меценаты, станем гораздо сильнее, чем сейчас. Может, уничтожим конкурентов. Может, даже захватим с десяток миров и заложим свою звёздную империю.
– Ведь мы тоже знамениты, Фокс Одд, – напевно продолжила Камарра. – И мы гораздо знаменитее и легендарнее тебя. Мы мастера своего дела, и нас боятся все в этом секторе. Мы крали артефакты по всей галактике для сильных мира сего. И они защитят нас от трусливых корпораций и от правительств жалких миров. Зря ты полез на нас, Фокс Одд. Мы куда сильнее тебя. Надо было тебе сделать вид, что ты не догадался. И уйти прочь.
– Но теперь поздно, – рыкнул вождь. – Теперь ты пошёл против нас, а мы тебя схватили. Я бы сразился с тобой, будь ты воин. Но ты просто мешок с костями. Поэтому ты просто умрешь.
Он начал поднимать руку, чтобы скомандовать Нюхачу раскрыть силовой захват.
– Позволь мне сказать последнее слово, – презрительно усмехнулся Фокс.
Ящерн кивнул, как будто ждал этого, на его хищной морде отразилось одобрение. Хорошая казнь не должна быть без церемоний. Победа над достойным соперником не должна оказаться скомканной, не должна пройти второпях. Иначе на гребень нельзя добавить новую отметку.
– Ты не видишь всей картины, Трайбер. А вождь должен знать правду. Твоя самка, Камарра, отдаётся твоему ближайшему помощнику, Стальному Нюхачу. Хуже того: она глубоко его любит и по-настоящему ему предана. Тебя она видит как великолепный, но ограниченный экземпляр, как бездушное тело, которым можно и нужно пользоваться до поры до времени. Но это время истекает. Когда вы получите артефакт, который читает мысли, ты обязательно узнаешь, что они на самом деле думают о тебе. Они прекрасно понимают это, и знают, что вскоре должны тебя убить. И править Меценатами вместе. Они уже спланировали это.
Ящер смотрел на пленника спокойно, не мигая, его глазки сделались даже умильными. Моя молодая красавица, совершенное тело, соратник и боец, богатый и жирный мозг, изворотливость, достойная лучших воротил теневого бизнеса. Она и этот изнеженный хитрец? Ложь.
– Ты думаешь, что они несовместимы, как представители двух разных видов, – понимающе кивнул Фокс. – Сама идея страсти между ними кажется тебе нелепой и смешной. Но вождь должен знать правду. Ты наверняка слышал про межвидовые связи через нейро-линк. Когда не важно, какой ты расы, какое у тебя тело – в ментосфере можно «надеть» любое тело, любой скин, попробовать любую связь. Они пробовали разные: когда он ящерн и когда она человек; когда они оба лиарры; когда они превращались в сгустки чистой боли и наслаждения, не скованные рамками тел. Им не нужно любить друг друга в физической реальности, Нюхачу достаточно прильнуть к телу Камарры парой своих тончайших стальных волос – чтобы владеть ей и чтобы разделять с ней радости жизни, вести разговоры о том, что для них обоих важно… а для тебя недоступно. Подумай, вождь, кто из вас ближе друг другу, кто душа в душу: ты с Камаррой или Камарра и Нюхач?
Ящерн скривился, в его глазах блеснула уничтожающая, всепожирающая ненависть, но он запрятал её глубоко и замер, не шелохнувшись, не издав ни звука.
Камарра громко, так громко прыснула в наступившей тишине, её хриплый смех разнёсся по пустому залу. Её реакция была совершенно натуральной, хотя в глубине глаз потемнело от страха. Какая чушь, говорила её мгновенно принятая поза, комедия, представь нас вместе, тонкого человечка и сильную, гибкую меня, как мы вообще способны…
Но Нюхач, бледный, живущий в страхе перед боссом и сознающий всю глубину своей вины – от неожиданной правды замер, как вкопанный, ведь сбылся его кошмар. Тусклые нити перестали трепетать, они застыли, как вытянутые тонкие иглы. Нюхач во мгновение ока превратился в ощетинившегося человек-ежа, это была честная, инстинктивная реакция.
И вот тогда, при виде этого, взгляд вождя изменился. Он стал неуловимо-резче, всё его громадное тело незримо напряглось, напружинилось, а в отвердевших чертах проявилась едва заметная смертоносность. Но он не двинулся с места, не позволяя россказням какого-то чужака пробить брешь между ними, испытанными соратниками. Он дал своей самке и своему стратегу возможность оправдаться и объяснить.
И они оба очень хотели бы сейчас искусно солгать и найти правильные слова!
Но есть такие истины, которые, если вырвались наружу, обратно уже не загонишь. Камарра, при всём её уме и Нюхач, при всей его хитрости, лихорадочно искали и не находили, что именно соврать вожаку. «Человек лжет»? Хорошо, давайте получим Сердце истины и проверим, а раз я знаю о вашей угрозе, то вам уже не застать меня врасплох. «Любимый, я принадлежу только тебе»? Конечно, дорогая, только убей Нюхача, докажи свою преданность.
Любая неправда, сказанная в лицо Трайберу, вела в смертельный тупик. Огромный воин не был глупцом. Начиная с ним разговоры, они давали ему возможность загнать их в этот тупик, а потом самому первым наброситься. И убить. Поэтому Камарра и Стальной Нюхач уже не могли допустить разговоров. У них теперь не было выбора. Рука ящерки дёрнулась вниз, к хвосту.
Но огромный воитель ждал этого.
Грянул яростный гром, кресла и диваны взлетели в воздух, разносясь в разные стороны; Камарра ловко отпрыгнула, а Нюхача ударило кривым рядом из трёх кресел и смело на пол. Огромное тело вождя взвилось в воздух, сумасшедше-быстрое, с улучшенными рефлексами и мышечными процессорами. Камарра уже сорвала со своего тела два плазмагана, спрятанные под хамелеон-плёнкой, невидимые в неоново-сияющих узорах. Она открыла по размытой фигуре «любимого» ураганный огонь. Но геранский доспех и безумная скорость реакции позволяли Трайберу уклоняться от выстрелов или получать обжигающие, но не смертельные удары по касательной. Он прыгнул не на Камарру, а на придавленного Нюхача, чтобы раскроить его одним ударом. Отрубил ему руку с нейро-плетью – но Нюхач притянул к себе силовое поле, в котором недавно висел гепардис, и закрылся им, как прозрачным щитом. Клинок увяз в поле в сантиметре от лба стратега, Нюхач полсекунды изо всех сил удерживал поле и себя в сцепке с полом, но затем сила вождя взломала пол, и Нюхача отшвырнуло назад. Весь в обломках, он врезался в ещё один ряд кресел и замер там в неестественной изломанной позе.
Трайбер уже перекатился в другую сторону, Камарра метнула в вождя импульсную гранату, тот швырнул навстречу выломанный из пола стул, они столкнулись в воздухе между самкой и самцом, грянул ослепительный взрыв. Фокс успел вовремя вжать голову и прикрыться плечом, да и висел высоко и в стороне, поэтому не ослеп. У Трайбера сработали фильтры-поглотители, у Камарры неоновая защита, они раскатились в разные стороны, и так вышло, что ящерка оказалась под защитой силового «аквариума», над которым висел Фокс. А вождь был на открытом пространстве. Поэтому его узкий фазовый клинок, пролетевший через половину зала быстрее пули, ударил в поле и застрял в нём.
А Камарра, уже окровавленная и трясущаяся от взрыва и удара о пол, уставила на Трайбера один плазмаган… второй уже вышел из строя.
– Стой, мой маарши, – прошипела она судорожно, глотая воздух. – Стой. Дай мне сказать.
– Нечего говорить, – пророкотал вождь. – Ты предала меня. Но ты промахнулась. А значит, ты умрешь.
Он был лишь слегка помят, не ранен, не оглушён. Один противник уже лежал без сознания с обрубленной рукой, избитый и слабый. Второй трясся в страхе перед ним. Вся их хвалёная хитрость не выстояла против его мощи, решительности и мастерства. Её спасла лишь случайность, взрыв отбросил Камарру в сторону силовой клетки, в которой плавали «ветерки». Иначе его фазовый клинок уже забрал бы её жизнь.
– Я не промахнулась, маарши, повелитель, – голос Камарры был страшным, в нём сплелись воедино покорность, ненависть и смех. – Сложи свой гребень.
Вождь медленно ощупал гребень и нашёл там пальцами маленькую липкую каплю. Лицо его исказила ярость, он громко, сотрясающе заревел, разевая пасть, полную зубов. Вождь бросился вперёд, но бег его замедлился, руки и ноги конвульсивно задергались, могучий ящерн повалился на пол, не добежав метра до своей бывшей.
– Маарши, – ласково сказала Камарра, и в её узкой, изящной пасти показались ряды маленьких острых зубов. – Я давно приготовила эту смесь, специально для тебя. Я свела её из твоих генов, которыми ты одарил меня в избытке. Как и свойственно великим героям, тебя погубила твоя щедрость, мой вождь.
Трайбер содрогался, но не мог контролировать своё тело.
– Не страшись, это не позорная смерть от яда, – пропела Камарра. – Я бы не унизила тебя так. Это парализующая смесь. Убить тебя ядом, со всеми твоими улучшениями, было бы гораздо сложнее. А вот ненадолго парализовать я смогла.
Она рывком выдрала из силового поля его фазовый клинок.
– Я убью тебя своими руками и твоим клинком. А затем мы с моим настоящим маарши будем править нашим кланом. И мы родим наследников – свободных от единой формы, свободных от твоих племенных догм, они вознесутся выше твоего священного болота.
Ящерка медленно занесла мерцающее лезвие, глядя ему в глаза.
– Камарра, ты не знаешь всей полноты картины, – громко и отчётливо сказали сверху. – Твой «истинный и единственный» не любит тебя. Думаю, он вообще не умеет любить, потому что создан искусственно. Он работает на корпорацию «DarkStar» и занимается промышленным шпионажем, используя преступные группировки. Стальной Нюхач должен передать артефакт мистикам из «Тёмной звезды», тем, кто создал и вырастил его. Они прошили преданность своим создателям у него в генах, в подсознании, в крови. Нюхач не может их предать, а тебя использует, Камарра. И убьёт, как только с Трайбером будет покончено.
Ящерка подняла голову и посмотрела на Фокса дикими глазами. Если бы она могла, как стратег, управлять силовыми полями, детектив бы уже летел вниз головой в жадный поток ветерков. Во взгляде женщины слились и насмешка, и уничижение, но там был и страх. Ведь этот сыщик всё время оказывался прав.
– Мой маарши любит меня так же, как я предана ему, – прошипела Камарра, развернулась и указала на лежащего в разбитых креслах любимого. Только Нюхача там уже не было.
Взмах нейроплети, сухой и быстрый, ящерка задохнулась и замерла с поднятым фазовым клинком, покачнулась и осела на тушу сородича. Её глаза закатились, дыхание клокотало и затихло в глотке, хотя и не прервалось. Стальной Нюхач, весь окровавленный и разбитый, подплыл к ней бесшумно и незаметно – сотни стальных нитей несли его, словно многоножку, неслышно переступая по полу. Они держали неестественно изломанное тело, как будто тонкий и гибкий экзоскелет. Культя была стянута металлической струной, а отрубленную руку с кнутом Нюхач держал в другой руке. Ей и ударил.
– Прости меня, Камарра, – прошептал стратег. Его губы были разбиты, а зубы искорёжены. – Я пытался полюбить тебя в ответ. Не изображать, не играть, а почувствовать то, что чувствуешь ты. Но сколько не пытался, так и не нашёл в себе ничего… настоящего. Меня больше радуют совпавшие расчёты, трепет познания и радость открытия, чем возможность обладать кем-то… или возможность быть вдвоём против мира. Я не хочу быть против мира, и не хочу быть за. Лучше где-то в стороне, наблюдать и не связывать себя чем-то… пустым и бессмысленным, как любовь.
Сильная, умная и страстная ящерка содрогнулась, пена вздулась в её ощеренной пасти, откуда исторгся слабый, болезненный стон. Предательство жгло глубже и больнее ударов нейроплети. Она силилась открыть глаза, выдохнуть, что-то сказать, но не могла, и лишь бессильно обмякла на броне своего вождя. Впрочем, Нюхач уже отвернулся от неё. Нити несли его в другую сторону, к тому, кто интересовал его гораздо сильнее.
– Поразительно, – прошептал стратег, разглядывая лохматого грязного человека, висящего под потолком. – Один маленький, подвешенный и бессильный человечек разбил вдребезги верхушку Меценатов. Ты уникальный экземпляр, Фокс Одд. Мне не хочется бросать тебя на съедение ветеркам. Видит тьма, они тебя недостойны.
– Но ты любишь знать правду, – кивнул детектив. – Правда, данные и точные выводы: вот, пожалуй, единственное, к чему ты не равнодушен.
– Так и есть. Я хочу знать, как ты вычислил все наши тайны так быстро и просто.
– Ты просто не знаешь всей картины, стратег, – признался Фокс. – Я ничего не вычислил. Я заглянул в ваши разумы и память, и увидел всё это.
– Заглянул? – тихо спросил Нюхач. Его нити задрожали.
– Да. С помощью Сердца истины. Ты же понимаешь, что такое парадоксальное мышление, Нюхач. Без артефакта я бы не справился с этим делом, а значит, не взялся бы за него. А если бы я не взялся и не вычислил, кто на нападёт на корпорацию, они всё равно рисковали потерять артефакт. Следуя парадоксальной доктрине, совет «Кристальной чистоты» отдал Сердце истины мне, на время миссии. Видишь ли, разумные кристаллы лишены сомнений, эмоций, страхов. Они просчитали риски и сочли моё предложение оптимальным.
– Но оно не может быть оптимальным, – прошептал Нюхач. – Если только…
Он замолчал, рука с рукой и плетью безвольно опустилась.
– Ты прав, стратег, – с трудом ответил измученный пленник сверху. – Теперь ты видишь почти всю картину целиком. Во-первых, благодаря Сердцу истины я понял ваши помыслы и почувствовал ваши тайны, а затем просто открыл их вам. Этого оказалось достаточно. Во-вторых, это не ваша разведка обнаружила и поймала меня: я сам подставился, чтобы быть пойманным и попасть к вам в плен. И чтобы через следящую прошивку в конфискованной у меня корпоративной карте доступа – «Кристальная чистота» обнаружила вашу базу в открытом космосе.
Стены, пол и потолок вокруг сотряслись мелкой дрожью. Раздался отдалённый взрыв, ещё один, и ещё. Сдавленный визг металлокерамики заставил обоих поморщиться, даже через много этажей. Вибрации прошли справа-налево, сверху-вниз, станция Меценатов ходила ходуном. Новые и новые взрывы врезались в энергетические щиты, атаки шли в разных спектрах, разными типами вооружений. А половина боевых кораблей клана была не развернута в космосе, а по-прежнему находилась здесь, в пустом зрительном зале. Меценаты не были готовы к штурму.
– Наши сканеры ничего не нашли, когда тебя обыскали, – слабо улыбнулся Нюхач. – Я сам ничего не нашел. Просто вставной глаз, без каких-либо свойств.
– Как и сканеры корпорации, которые не обнаружили стальные волосы Маккелена, – улыбнулся Фокс ему в ответ. – Технологий много, и они разные, стратег. Некоторые из них не могут справиться с некоторыми другими.
– Ты прав, человечек. В наш век нельзя полагаться только на технологии… Где оно? Сердце истины?
– У меня в левом глазу.
– Но почему же…
– Оно не сканируется никакими сканерами, не видно ни на каком радаре, его нельзя обнаружить издалека, только увидеть вблизи.
– И если я отпущу тебя ветеркам…
– То Сердце умрёт вместе со мной. А ты не можешь этого допустить. Ты закодирован теми, кто тебя создал: сохранить артефакт – наивысший приоритет. И знаешь, пока что у тебя сохраняется шанс забрать Сердце и сбежать. Базу Меценатов так просто не возьмёшь, у тебя ещё есть какое-то время. Больше, чем было у Маккелена.
Стальной Нюхач грустно усмехнулся, ведь, как и Маккелен, он был уже ходячий труп. Со сломанными костями и поврежденным от удара вождя позвоночником он держался только благодаря стальным нитям. Стратег бросил нейроплеть, повёл рукой, и силовое поле опустило Фокса на пол чуть в стороне от клетки с ветерками. Детектив рухнул на колени, застонав от боли, все тело затекло, он едва мог двигаться.
– Ты переиграл нас, сыщик, – прошептал Нюхач.
Он медленно, словно во сне, двинулся к Фоксу, его нити тянулись к левой глазнице человека. Станция сотрясалась от взрывов и импульсов, рывков и вибраций. Поэтому оба не заметили и не успели среагировать, когда бронированный ящер весом в полтонны бросился к ним.
Он взметнулся в идеально рассчитанном прыжке, прикрываясь парализованной Камаррой. Даже если бы Нюхач сумел среагировать и атаковать, его нити вонзились бы в Камарру, а не в вождя. Но искалеченный стратег не сумел. Ящерн врезался в Нюхача, впечатал в него Камарру и сокрушил их обоих, пронзил одним клинком. Рывком распорол сверху-донизу, одновременно выпустив очередь из плазмогана в нервное сплетение стратега, контролировавшее все нити.
Ошметки того, что было Нюхачом, разлетелись в стороны. Гибкое тело Камарры медленно сползло на пол. Кровь брызнула и попала на Фокса, хотя он стоял на карачках метрах в пяти. Впрочем, сыщик и так уже был не совсем в парадном виде.
Трайбер чистым ударом обезглавил Камарру, и голова бывшей блестящей ученой и отважной исследовательницы покатилась по полу. А ящерн медленно двинулся к последнему оставшемуся в живых врагу. Он не торопился, потому что знал: ему уже не уйти. Он слышал музыку боя, партитуру взрывов и импульсов, хор вибраций. И как рождённый в битве понимал, что против его станции, против его клана брошены силы не только «Кристальной чистоты», но и нескольких планет. А Меценаты были не готовы к открытому бою.
– Ты достойный враг, – пророкотал он, страшный и чудовищный, как демон войны. – Я почту за честь умереть вместе с тобой.
– Но мы можем вместе остаться жить, – слабо усмехнулся Фокс. – Если ты сдашься, то мы оба выживем и пойдем своими путями. Я на свободу, ты на планету-тюрьму. Такой, как ты, будет процветать на Персефоне. Тебя и там ждут новые победы. Почему бы и нет?
Трайбер остановился перед ним, громада неукротимой злобы. И Фокс ощутил внезапно, как больно ящерну. Не в теле, а глубоко внутри.
– Я думал, мы с ними вместе, – проронил вождь. – Я верил в нас троих.
Человек посмотрел на него со смесью ненависти и горечи. Жалеть эту безжалостную тварь он бы не стал ни при каких обстоятельствах. Трайбер заставил умереть Маккелена, убил несчастного израненного следака, уничтожил сотни неповинных живых существ в своих интересах. Он не пощадил несчастную женщину, любившую не его, когда она проиграла, а ведь мог бы пощадить и отпустить. Он всю жизнь убивал направо-налево, сеял хаос, страх и смерть. И Фокс хотел бы увидеть, как этот ящерн умирает в мучениях. Если бы детектив мог, он бы сам убил его без малейших сомнений. Сделал бы вселенную чуточку добрее.
Но хотеть кому-то смерти иногда не мешает поговорить с ним по душам. Больше того, иной раз только с ним и возможен самый искренний разговор.
– Если я чему-то и научился за чёртову прорву прожитых лет, – сказал Фокс, сев на полу и прислонившись к силовой стене, за которой бесновались, пытаясь вырваться, десятки смертоносных ветерков. – Так это тому, что жизнь всегда больше, чем ты можешь представить. Каким бы великим ты ни был, вселенная всегда огромнее тебя. Ты думаешь, что уже понял её, а она снова преподносит сюрпризы. Жизнь невозможно полностью просчитать и предугадать – всегда найдется или случится что-то, что ты не знал и не учел.
Он тяжело вздохнул.
– Вот я: думал, что у меня хороший план. Что я достаточно про вас узнал, смогу просчитать и сманипулировать вами, протянуть время, пока не придут корпораты. Я, конечно, не думал, что это будет так легко: что вы ужевознамерились поубивать друг друга, и нужно только открыть ваши секреты. Но ещё меньше я ожидал, что «Чистота» наймёт второго сыщика. Что он отправится следить за мной. Что вы и его схватите. Согласись, глупейшее стечение обстоятельств. Хотя, зная, что до предела логические кристаллы лишены эмоций, я мог бы догадаться… Мог бы…
Ящерн молчал, в упор глядя на человека, фазовый меч едва заметно мерцал в его руке. На клинке не было крови и ошмётков, он исчезал на доли секунды, затем опять появлялся, чистый и идеальный. Созданный заново.
– Покажи мне Сердце истины, – сказал Трайбер.
Лицо детектива исказилось, как от оскомины.
– Да нет его у меня. И никогда не было. Я соврал Нюхачу то, во что он был готов поверить. Ну кто бы дал мне артефакт, из-за которого столько возни? Это же бред. Просто Нюхач был сломан, держался из последних сил, и возможность прикоснуться к Сердцу была слишком манящей для него. А мне нужно было потянуть время, занять его, чтобы ты пришёл в себя. Чтобы силы корпорации прорвались сюда и накрыли эту залу темпоральным куполом, или вяжущим стазисом, или просто вырубили нас ментальным импульсом. В общем, нет у меня артефакта. Просто внимательный глаз, богатая фантазия и большой жизненный опыт.
Трайбер разразился грохочущим смехом. Отсмеявшись, он поднял клинок и приставил к горлу Фокса. Человек протяжно вздохнул – у него больше не осталось хитрых ходов, обманок и тайных козырей. Я почти победил, пронеслось в голове, всё-таки это несправедливо. Хотя и закономерно, как всё, что происходит в жизни.
– Ты не хочешь умирать.
– Не хочу, – согласился Фокс. – Мне нравится жить. Я умею радоваться и быть счастливым.
Ящерн опустил клинок и внезапно выключил его; мерцание угасло, в его руке осталась пустая рукоять.
– Научи меня.
– Не понял, – моргнул детектив.
Вот этого он абсолютно не ждал.
– Научи меня жить счастливым. Убивать и умирать легко. Жить… нет.
Фокс смотрел на чудовищного убийцу с открытым ртом.
– Хитрая сволочь, – сказал он, наконец. – Решил, если покаешься, тебя и правда не убьют?
– Я сдаюсь, – пожал плечом ящерн. – Чего меня убивать.
– Да просто потому, что это справедливо, – буркнул Фокс. – Потому что мир станет лучше без тебя. Потому что ты просто так, ради забавы, убил беззащитного пленника. Чтобы ты ощутил на своей шкуре, что такое праведная месть.
– Месть-шместь, – прогрохотал Трайбер. – С меня хватит мести.
Человек молчал.
– Ты ненавидишь Трайбера, – сказал ящерн, ударив себя кулаком в грудь. – Я теперь тоже. Я хочу убить его и стать кем-то другим.
– Ладно! – резко качнул головой Фокс. – Хорошо. Если ты врёшь, как сивый мерин, мы это тут же узнаем. Я уломаю корпоратов проверить тебя на лучшем детекторе лжи в галактике – на Сердце истины. Они залезут в твои мысли и всё про тебя поймут. Если ты окажешься обыкновенным трусливым лжецом, я потрачу весь свой гонорар, чтобы тебя в тюрьме сбросили в расщепитель отходов. Но…
Он прервался, чтобы отдышаться.
– Но если ты правда решил стать другим, переродиться, как твой клинок, если в твоей душе и правда есть возможность измениться… тогда сиди в тюрьме тихо, не дергайся, никого не убивай, воспитывай смирение. Если высидишь без малейших преступлений и насилия, я вернусь за тобой после отсидки и…
– Договорились, – сказал убийца.
И стал сдирать со своего тела геранский доспех.
Отрубленная голова ящернской женщины одиноко и потерянно лежала на полу, глаза пусто и мертво смотрели на них. И последнее, что отразилось в этих глазах перед тем, как защитная плёнка накрыла их в последний раз, были два мужчины, каждый из которых несчастлив по-своему.
До следующей истории, кошаки.
Дело #3
Сердце истины
«Противоположностью истины является не ложь, а другая истина»
Жорж Вольфром
Маленькая россыпь кристаллов могла бы уместиться у Фокса на ладони. И было удивительно осознавать, что эта сверкающая горстка и есть верховный совет корпорации «Кристальная чистота». Если бы у этих крох были руки, в их руках была бы сосредоточена немалая власть.
Как и у многих межзвездных организаций, зона операций «КЧ» раскинулась на десятки тысяч миров сектора, но редко выходила за его пределы. Несколько звездных систем находились под полной властью корпорации: их правительства были марионеточными, либо официально интегрированы в «Кристальную чистоту». Всем здесь управляли циоры: крошечные кристальные существа.
Высший совет перемигивался бликами, кристаллы красиво посверкивали, ведь они общались, преломляя свет. Что удивительно, висящая перед Фоксом колония была единой личностью, хотя более сложной и разноплановой, чем обычное существо, которое сознаёт своё «я». Эта маленькая колония – мульти-личность, а отдельные кристаллы не вполне самодостаточные существа. Хотя у каждого из них есть собственное восприятие мира, свой уникальный жизненный опыт и позиции по разным вопросам, но они могут полноценно существовать только в конгломерате, только в колонии, где у них общие мыслительные процессы. Информация, которую уловил хотя бы один кристалл, мгновенно отражается во всех остальных, преломляется в видении мира каждого из них – и у колонии складывается единое мнение и решение. Комплексное.
Если выдрать циора из родной россыпи, он сможет только созерцать жизнь и больше ничего. Но вместе они уже способны к телекинезу и молекулярной трансформации вещества – свойствам, которые и позволили их расе развиться медленно, но крайне эффективно, и стать одной из рас первой категории. Самых развитых в галактике.
Сейчас высший совет обсуждал вопрос, который задал им Фокс. И детективу нужно было как следует подождать ответа, ведь по скорости мысли живые кристаллы сильно уступали не только компьютерам, но даже и людям. Хотя легко могли бы их превзойти, используй они какие-либо апгрейды. Но циоры и не стремились к быстродействию. Наоборот, им нравилось быть медленными, нравилось, когда их процессы текли в одной скорости с химическими. Иногда это могло занимать годы и десятилетия. Хотя ради общения с другими расами, привыкшими к большей скорости жизни, циорам пришлось научиться мыслить быстрее. И они научились, вопреки дискомфорту.
– Фокс Одд, – раздался невесомый хоровой голос, в котором слились десятки почти одинаковых тонов, – совет благодарит тебя. Ты рисковал жизнью. И хотя наш расчёт и твоя внелогическая интуиция победили, мы понимаем и ценим опасность, которую ты на себя взял. Потери, которые ты перенёс.
Ишь ты, подумал детектив, существа без эмоций оценили его моральные страдания.
– Тебя удивляет наша эмпатия, – понимающе заметил голос. – Но мы вполне можем быть эмоциональны, когда это логично. Мы переживаем твою боль утраты вместе с тобой, как и твои временные страдания от полученных ран. Но второе легко возместимо. Все полученные тобой раны уже излечены в медцентре нашей корпорации, и за каждый экземпляр травмы ты получишь надбавку к оплате. Подходит ли тебе такая оценка?
За каждый экземпляр травмы, поди ж ты. Фокс посмотрел на перечень перенесённых им физических страданий, невольно хмыкнул педантичности и точности циоров. Увидел величину предлагаемой компенсации и вполне удовлетворённо кивнул.
– По первому же поводу, оценить твои потери деньгами чуть сложнее, но тоже вполне возможно.
– По-вашему, всё на свете можно оценить деньгами?
– Конечно. Задача перевода моральных терзаний в финансовую плоскость не представляет абсолютно никакой сложности. Мы предлагаем тебе войти в ментальный симбиоз с нашим специалистом страховки. Он переживёт все, что пережил ты, и высчитает меру обоснованной компенсации.
– Это не потребуется, – покачал головой Фокс, – если вы согласитесь на мою просьбу и разрешите мне один раз использовать Сердце истины в личных целях.
– Ни в коем случае, – радушно ответил совет. – Это невозможно, потому что… модуль изменён. Нам нужно доосмыслить этот вопрос.
Фокс кивнул. Это было одним из удивительных, но вполне закономерных свойств циоров: не все их слова выражали действительно их финальное решение. Иногда информационный поток шёл так, что сначала колония высказывала мнение меньшинства кристаллов. А затем мыслительный процесс поворачивал в другую сторону и в итоге приходил к иному или даже обратному решению и результату. То же произошло и сейчас: меньшая часть кристаллов, может, какой-то кластер в углу россыпи, был категорически против того, чтобы разрешить Фоксу использовать артефакт. Кто знает, почему у них в своём уголке сложился такой взгляд на этот вопрос, но он сложился. Однако поток ещё не обошёл все кристаллы, поэтому осмысление и обсуждение вопроса колонией всё ещё шло.
Общаясь с циорами, нужно уметь ждать.
И ждать человеку предлагалось в поистине нечеловеческих условиях! Но в данном случае, «нечеловеческих» со знаком плюс. Фокс расслабленно откинулся на спинку великолепного дивана. Боже, какой это был прекрасный, эргономичный, ортопедический, повторяющий контуры тела, умный, экологичный, импульсно-излучательный, аромато-терапирующий, магнито-резонирующий, лечебный диван. Мечта! Лучший друг человека (по крайней мере, Фокса).
Удивительное дело, но лучшую мебель для натруженных чресл детектива создали вовсе не его сородичи. Диван видоизменялся и подстраивался под представителей совершенно разных рас. Далеко не всем существам вообще нужно на чём-то сидеть. Но людям нужно, и когда Фокс восседал на этом диване, он ощущал себя вдвое моложе! Диван словно был облаком, мягко и дружественно охватывающим половину тела. Он давил в нужных местах, в других согревал, в третьих уверенно обхватывал и едва заметно тянул. После десяти минут знакомства этот Божественный Диван знал тело Фокса уже лучше, чем сам Фокс. И пока детектив сидел, а вернее, располагался на этом невероятном диване, он чувствовал себя королём галактики.
– Что именно ты хочешь узнать с помощью Сердца?
– Проверить, реально ли Трайбер хочет измениться.
– Фокс Одд, это глупо, – сообщили циоры. – То есть, нерационально с нашей точки зрения.
– Это ещё почему?
– Ты просто не знаешь всей полноты картины, – ехидно ответили кристаллы. – Конкретное разумное существо может использовать Сердце истины лишь один раз в жизни.
– Хм.
– Именно так. Мы тоже удивились, когда узнали. И нам пришлось сменить уже пятерых операторов, размывая тем самым режим секретности. Судя по всему, его придётся вообще отменить, ведь чтобы по-настоящему работать с Сердцем, нам понадобятся десятки тысяч операторов. Какая уж тут секретность.
– Но почему только раз в жизни?
– А кто же их знает, эти древние артефакты и их создателей? – весело ответили циоры. – Интересен механизм. Сердце запоминает отпечаток разума, а он уникален и неповторим для каждого существа. И реагирует только на обращения тех, кто ещё им не пользовался. Может, создатели считали, что шанс узнать истину должен предоставляться каждому только раз в жизни?
– Тогда и правда, глупо тратить единственный шанс на паршивого ящерна, – пожал плечами Фокс. – А есть ли другие важные детали о работе артефакта? Раз уж вы планируете снять режим секретности, а я изначально подписал договор о неразглашении.
– Есть, – невинно ответили кристаллы. – В обычном состоянии Сердце может проникнуть лишь в разум тех, кто рядом. Но на близких это не распространяется. Речь о таких понятиях, как близкий друг, родитель, любимый – это для вашей человеческой расы. Для нас это будет колония с одинаковым индексом рефракции; для ящернов маарши, их любимый-единственный; для геранцев кровный защитник – и так далее. Так вот, если искать близкого, то совершенно не важно, как далеко он находится. Он может сиять за миллион световых лет отсюда, и всё равно сердце найдёт и откроет тебе его разум.
– Вот это вещь, – покачал головой Фокс.
Неудивительно, что вокруг артефакта закрутилась заварушка. И ясно, что эта попытка вырвать сердце из рук «Кристальной чистоты» далеко не последняя. Циоры изначально рассказали Фоксу о подозрениях в адрес корпорации-конкурента «DarkStar». Они полагали, что атаку на конвой готовит именно «Тёмная звезда» – и по факту их подозрения оказались близки к истине. Ведь когда другая межзвездная корпорация узнаёт о такой уникальной вещи, она не может просто остаться в стороне. Рано или поздно «Тёмная звезда» сделает ответный ход.
Но то дела грядущие, и, вполне возможно, к Фоксу они уже не будут иметь никакого отношения. Сейчас он пытался понять, что новая информация означает лично для него. Тратить единственный шанс ради Трайбера он, конечно, не станет. Но и по-настоящему близких у Фокса уже давно не было. Значит, сейчас нет никакого смысла использовать артефакт?
– Последняя деталь не имеет практической ценности, – закончили кристаллы. – Анализ показал, что вещица весьма древняя, ей около сорока миллионов лет. И все эти годы она улавливает мыслительные процессы вокруг себя. Мы ещё не выяснили, в каком радиусе, и совершенно неясно, как улавливает. Вся эта утерянная технология превосходит нашу, поэтому нам предстоит ещё много открытий. Теперь, Фокс Одд, ты знаешь всю картину, известную нам.
Воцарилось молчание. Детектив нахмурился, он не мог поверить в услышанное. И было важно, чтобы кристаллы, которые прекрасно читали его реакции по внешним проявлениям, не смогли сейчас понять то, что понял он.
Вернее, конечно, не понял. Как всегда, придумал. Нафантазировал. Мифотворчество Фокса работало помимо его воли. Услышав, что сердце истины было создано, чтобы улавливать мыслительные процессы совершенно по-разному устроенных разумных существ – он тут же представил, что за сорок миллионов лет в нём скопились ВСЕ мысли ВСЕХ разумных, что когда-либо жили. Все тайны, все откровения, все помыслы таких разных детей галактики…
Это было идиотское в своей смелости, совершенно фантастическое допущение. Никакие из существующих технологий не были способны ни на что подобное, даже по ёмкости и вместимости памяти, не говоря уж обо всём остальном. Но это допущение идеально ложилось в уже установленные факты, оно было логичным с точки зрения развития истории. Если только совпадала одна важнейшая деталь. Но спросить про эту деталь детектив не мог. Вопрос выдаст циорам ход его мыслей и наведёт на ту же идею. А это опасно.
Ведь если гипотеза, которую выдумал Фокс, соответствует истине, то Сердце истины гораздо ценнее, чем считают циоры. Если в артефакте содержатся все тайны всех разумных рас, то стоит этой информации просочиться, за артефактом придут не какие-то там конкурирующие корпорации. А сюда бы уже нагрянули армии Цедарианской империи, Содружества и Великой сети. Три величайших силы в галактике уже пытались бы завладеть Сердцем.
Если идея Фокса верна, за обладание артефактом неминуемо разразится глобальная галактическая война. И, как ни забавно, детектив мог прямо сейчас проверить свои домыслы: пойти к Сердцу и увидеть, как оно выглядит. Тогда он получит или опровержение своей гипотезе, или первое подтверждение.
Значит, надо проверить. В конце концов, он может отказаться от использования артефакта, когда увидит его.
– Я хочу обратиться к Сердцу истины, – резко и не раздумывая, что было для него совершенно нехарактерно, выпалил Фокс. – Вы разрешаете?
– Да, – решили циоры. – В награду за перенесённые страдания от смерти твоего коллеги совет корпорации «Кристальная чистота» разрешает тебе, Фокс Одд, однократное использование Сердца истины в личных целях. Завтра в пятом сегменте рабочего цикла ты будешь доставлен в закрытый исследовательский центр, где и произойдёт процедура.
– Спасибо! – Фокс сердечно поблагодарил горстку кристалликов. Голова разрывалась от мыслей о том, что может произойти завтра.
– Вернёмся к приземлённым вопросам, детектив. Ты подтверждаешь сумму гонорара, с учетом премии за выполнение всех дополнительных целей и с учетом дополнительной награды за розыск и передачу властям особо опасного преступника Хвыщща Шыщща по прозвищу «Трайбер»?
От неожиданности Фокс расхохотался. Неудивительно, подумал он, что могучий воитель-ящерн взял себе героический псевдоним. Но теперь, на фоне мыслей об артефакте, всё это казалось таким вчерашним и неважным! Глянув в собственный счёт «Кристальной чистоте», детектив увидел, сколько они в итоге насчитали (в несколько раз больше, чем он сам), пожал плечами и кивнул.
«Я опять богат», мог бы сказать он, если бы жизненный опыт не подсказывал, что это ненадолго.
– А это вообще нормально, что переговоры об оплате с каким-то частным сыщиком ведёт лично высший совет? – спросил детектив, чтобы отвлечься от бурлящих в голове мыслей.
– Твоё удивление вполне понятно, – согласились кристаллы. – Во-первых, мы лишены предвзятости и гордыни. Для нас нет разницы в отношении между президентом и полотёром. Полотёр уникален в своём своеобразии, мы готовы коммуницировать с полотёром весь день напролёт. Слава полотёру! Во-вторых, мы никуда не торопимся. Каждый миг жизни – награда, зачем её торопить. Впрочем, в-третьих, наше время как руководства корпорации действительно распределено между задачами высочайшего приоритета. Но именно такой задачей является сохранение Сердца истины. А ты немаловажная часть этого события, Фокс Одд.
