– Вот почему вы работаете не с почасовой оплатой, как было бы выгоднее, а с понедельной, и при заключении контракта берёте аванс за месяц работы, – закончил политик. – Потому что вы слишком быстро раскрываете дела!
– Тут вы угадали, – Фокс впервые открыто улыбнулся. – Работать с почасовой оплатой у меня получается не очень.
Он не сказал, что в этом есть и свои плюсы. Во-первых, удобно получать месячную ставку, отработав час-полтора. Но главное, когда быстро раскрываешь дело, так же быстро исчезает необходимость общаться с презрительными и надутыми индюками, такими как этот.
– От лица нашего правительства, – выпрямившись, официально произнёс Советник, который, как ни старался, так и не мог выбрать, как относиться к этому странному субъекту: с уничижительным презрением, тотальным недоумением или неохотным восхищением, – выражаю вам благодарность, мистер Фокс. Ваш рейтинг доверия на нашей планете будет повышен до… первого класса.
Последнее он выдавил чуть ли не скрипя зубами. Без единого улучшения – и в первый класс, неслыханно!
– Благодаря вашей версии мы нейтрализуем аварию звёздных врат, которая… Страшно подумать, были бы по меньшей мере десятки тысяч жертв. Что за существо этот принц? – Советник взял себя в руки, его голос и взгляд снова отвердел. – Было бы бесчестно не выплатить вам премию за спасение стольких жизней и сохранение огромных бюджетных сумм, которые вы уберегли от обращения в пыль. Я распорядился перевести на ваш счёт дополнительную оплату в десятикратном размере от оговорённой. Помните, мистер Фокс, что на Медее высоко ценят результат.
Почти годовая ставка за час. Советник хотел впечатлить этого дикого человека – и вроде бы ему это удалось.
– Не откажусь, – серьёзно кивнул Фокс.
Ведь деньги ему действительно были нужны.
✦
– Школько мозно шдать?! – прошипел приземистый крулианец, возмущённо сплетая и расплетая своё змеевидное тело, состоящее из двух ремней, вроде-зелёного и будто-бы-синего. Сейчас они сплелись наподобие косички. – Я вешь ижвёлся, иждевашельство! Будешь покупать или не будешь покупать, человек?! Скажжииии!!!
Его многочисленные глазки моргали и поблёскивали, крулианец упёр усики в бока и требовательно ждал ответа от клиента. Эти маленькие шустрые змеюки не отличались большим терпением.
– Ты же согласился дать мне попить кофе и подумать, – улыбнулся Фокс. – Я расследовал дело.
– Коффе только жля покупашелей! – прошипел тот. – А ты вжял две крушки! Ишь какой, хошешь меня разорить?!
– Хорошо-хорошо, Муффа, – поспешил уверить его детектив. – Я получил деньги от одной планеты неподалёку. Так что теперь обязательно что-нибудь куплю.
– Ништяк! – воодушевился крулианец, и простодушно спросил. – А школько денех?
– Уверен, хватит на корабль у лучшего старьевщика в двенадцатом секторе.
– Шмотря какой, шмотря какой, – ушмехнулся, то есть, усмехнулся Муффа, но «лучшим старьёвщиком» он явно был польщён. Змей нетерпеливо переползал с места на место, словно стремительный ручеёк вился по полу вокруг медлительного человека. – Пшли уже, пшли!
Они ползли – Муффа реально, а медлительный человек иносказательно – по колоссальному залу из множества ярусов, напичканному остовами и трупами межзвёздных кораблей. Разные формы и цвета, разные материалы и культуры, разные времена. У Фокса немного кружилась голова от невероятного количества нерассказанных историй, которые здесь сошлись… Но не все из этих историй были завершены. Сага одного из кораблей, стоящих на этой гигантской платформе, явно уходила дальше, в неизвестность. Она притягивала Фокса.
– Геранский фрегаш! – гордо провозгласил крулианец. – Хочешь фрегаш, человек? У него пушшки. Бдыщщ, и нет врагов.
– Не стоит, Муффа, у меня нет врагов.
– Шшшутишшь? – удивился змей, но тут же переключился на другие варианты.
– Тяжёлый мусорный марафонессс, сверх-выноссливый… Арианшкая сссстрела, быштрее всех летала, оборотов ссто назад… Элегантная перчатка дуайнов… Иштванский Иштребитель… Ссстаринная яхта цедариан, уникальная вещщь.
– Это скорее музейная реликвия, чем корабль. Но красивая, безусловно.
– Ну а што, – пожал хвостами крулианец, – шегодня купил, через десять лет продал музею.
– Мне бы сейчас, для жизни и полётов. А это что за экспонат?
– Это, человек, древний хлам, он нелётный, лучше пошмоти туда…
– Нелётный?
Фокс остановился у корабля странной формы, похожего одновременно на указательную стрелку, наконечник гарпуна и узкий, вытянутый утюг. Чистые формы, острые края и рёбра. Весь устремленный вперёд, этот корабль не имел ни двигателей, ни дюз, ни крыльев, ни каких-либо составных внешних механизмов. Он был, кажется, цельнолитой, сделан из чёрного стекла – то есть, конечно, не стекла, но очень напоминал стекло: матовое, чуть прозрачное, по краям через острые грани проходил свет. Кажется, он был абсолютно цельным куском удивительно гладкого материала.
– Не жнаю, откуда он происходит, – развёл хвостами змей. Два его тела переплелись в новом узоре, несимметричном, выражающем неуверенность. – Достался моим предкам, стоит ждесь тыщащу лет!
– Ну уж не тыщащу, – передразнил детектив. – Ваше торгово-ремонтное гнездо вышло в космос двести двенадцать оборотов назад.
– При чём тут обороты, я про наши, крулианские годы. Не меньше тыщащи!
– За сколько ты бы его продал?
– Да на кой он тебе, человек, – смешливо зашипел змей. – Он не летает, понимаешшшь? В нём нет жвигателей, нет топливных шиштем, ничего вообше нет, сплошшной кусок камня.
– Камня?
– Ну, этот материал. Он твёрдый, ошень крепкий. Отвечает на импульсссы, реагирует, но не рашкрывается. Деда научил меня разным импульшам, которые нашёл за долгие годы. Так что я знаю, как его сделать прозрашным. Но внутри ничего нет. Нет двигателя, нет навигации, и как на нём летать? Вот зачем он тебе, а?
– Он мне нравится, – честно ответил Фокс. – За сколько бы ты его продал?
– Бери за десять тысяш, шумашедший, – засвистел змей, подрагивая от хохота. – Только сссамовывожом, ссссссс.
Это и правда была смешная шутка: покупай неподъёмную стоячую бандуру и как-нибудь убирайся.
Фокс положил руку на гладкий чёрный бок. Ни единой царапины, хотя корабль был очень стар. Такой гладкий, рука скользила, не задерживаясь, не находя опоры, но при этом чёрный корабль не блестел, матовые линии плавно сходились к рёбрам и остриям.
– Дай угадаю, – сказал детектив. – При одном из импульсов вот здесь, на носу корабля проявляется сложный светящийся узор, словно созвездие? Секунду мерцает и гаснет?
– Што? – замер змей. – Как ты ужнал?
– Кажется, я знаю, что это за корабль, Муффа. Какой он расы и сколько примерно ему лет. Почему он такой странный и не летает.
– Почему? – глазки жадно уставились на него, не моргая. Высунутый тонкий растроенный язык замер, подрагивая от нетерпения.
– Я расскажу тебе, когда мы совершим сделку.
– Шшшельмовство, – с сомнением протянул крулианец. – Чую хитросссть.
– Никакой хитрости, но есть причина. Её я тоже расскажу, когда корабль станет моим.
Змей молчал, раскачиваясь, словно в трансе. Он взвешивал все «за» и «против».
– Ты не шлучайно прилетел в наше гнеждо, да? Не проссто так обратил внимание на эту… штуку. Ты искал именно её, ага?
Фокс был предан правде. Конечно, он умел лгать, когда требуется, врал легко и изощрённо – нужное качество в работе сыщика. Но он любил говорить, как есть. Правда давала ему чувство личной свободы, и Фокс часто говорил правду даже в ущерб себе.
– Да, – прямо ответил он. – Муффа, я мог бы молча купить этот ненужный твоему гнезду и твоему роду хлам и ничего не сказать. Но я расскажу, потому что это имеет значение.
– Сссогласен, – прошептал змей, протягивая человеку кончик хвоста. – Триццать тыщаш. По рукам?
– По рукам.
Человек вынул из кармана старинное и поразительно неудобное приспособление: маленький инфо-кристалл. В нём хранились документы и данные Фокса Одда, его счета и деньги. Неуклюжая, но надёжная и странная штуковина – как и сам её хозяин, кристалл был настроен на Фокса пятью ступенями защит. Не то чтобы более современные устройства не могли подделать или обойти эти защиты, ещё как могли. Но обойти все пять сразу требовало уже значительных ресурсов и мощностей, которые могут быть у крупной корпорации, богатой семьи или правительства развитой планеты. А какое дело большим и великим до маленького сыщика? До сих пор личные данные Фокса были в безопасности.
Ещё они дублировались в Великой Сети, а её взломать было уже невозможно, ни с какими технологиями. Так что, даже без всяких улучшений и имплантов, Фокс всё-таки был полноценным гражданином, и память системы защищала его гораздо сильнее, чем старенький девайс.
Кристалл загорелся и едва слышно прошелестел, сделка состоялась, счёт детектива покинули тридцать тысяч, а необычный корабль перешёл в собственность странного человека.
– Ну? – задрав голову, выспрашивал змей. – Я жду.
– Это корабль-исследователь, разведчик и навигатор. Он был создан расой, которая давно умерла. Они назывались сайны и были развиты во времена, когда большинство остальных копошились на поверхностях своих планет.
– Сайны? Про таких не ссслышал.
– Летающие медузы. Дети планеты, где вода и атмосфера переходили одна в другую, десятки слоёв разной плотности, слоёный газовый гигант с ледяным ядром. Говорят, они облетели весь космос, но почему-то не колонизировали ни одной системы. Несмотря на всё развитие, они так и не покинули свою прародину. Однажды планета сайн высохла, и они погибли. Это было примерно два миллиона оборотов назад.
– Сколько?!
– Два миллиона. Мгновение для космоса.
– Но веччность для нассс!
– Сделай импульс, который вызывает узор.
Змей почти не двинулся: он, как и все нормальные граждане развитых миров галактики, обладал нейрочипом в голове. Усилие воли, и с крыши дока свесился импульсный излучатель: вещь, без которой не обойдётся ни одна ремонтная станция в космосе. Импульс был неслышен человеческому уху, но раздражал змеиное – Муффа сморщился и зашипел.
На носу чёрной стрелы медленно проступили сложные асимметричные узоры: сначала из темноты стали мерцать едва видимые звёзды, потом между ними протянулись тонкие нити. Узор созвездий мерцал и уже постепенно гас.
– Это название корабля, его метка и марка, – сказал Фокс, снова коснувшись притягательного тёмного стекла, хранящего столько тысячелетий и тайн.
– И как нажываетса?
– Понятия не имею. Для этого нужен специалист по культуре сайн. Пока я могу только радоваться, что наконец-то его нашёл и сумел купить!
– Для чего он тебе сдалсся?!
– Пока не понял, – честно ответил Фокс Одд. – Но мне кажется… чтобы понять, что мне дальше делать в жизни.
– Чего? Ты шпросишь совета у древнего корабля? – изумился Муффа, хлопая глазками.
– Давай попробуем зайти внутрь. Ты говорил, внутри ничего?
– Ссплошное стекло. Он не рашкрывается.
– Смотри.
Детектив двинулся вперёд, и за долю секунды до того, как он ударился о борт корабля, чёрное стекло начало раздаваться, раздвигаться перед ним, расходясь на бесчисленные кристаллические полоски, проваливаясь внутрь и в стороны. Оно словно таяло, зубчато и красиво, вдвигалось само в себя.
– Ашшшш! – восхищённо зашипел змей.
Фокс вошёл внутрь, и везде, куда падал его взгляд, чёрное стекло втягивалось и втягивалось, образуя открытое пространство. Пока не осталась тонкая стеклянная оболочка, дымчато-тёмная, но теперь полупрозрачная, и просторная рубка внутри, совершенно гладкая и пустая. Змей видел фигуру человека, который нервно вертел головой, осматриваясь в полутьме.
Внезапно человек начал садиться – и навстречу его движению из пола выросло минималистичное кресло идеально под его пропорции.
– Чудо, чудо, – раскачиваясь, шептал Муффа. – Ты владыка древнего корабля?
– Нет. Но у меня есть его глаз.
– Глаз?
– Его навигационный центр.
Человек поднял руку, прижал к своему лицу, и на его ладонь лёг идеально круглый и гладкий чёрный шар, слегка полупрозрачный, словно стеклянный. В самом центре едва видно мерцала звёздочка, то ли красная, то ли зелёная, то ли синяя.
– Ушшшшш! Ошимительно!
Фокс вложил свой чужой глаз в идеально круглое гнездо в области носа, устремлённого вперёд – и корабль ожил. Звезда ярко вспыхнула, во все стороны разошлись тысячи изломанных созвездий, охвативших плавное тело чёрной стрелы. Змей отпрянул подальше и молчал, затаив дыхание. Открытый бок корабля сомкнулся, и он беззвучно, без вибрации поднялся в воздух. Какое-то мягкое поле окружало его, воздух вокруг едва заметно искажался.
– Миллион, – печально сказал змей-старьевщик. – Он штоит миллион. Какой я нешшастный. Глупый. Доверчивый. Неудашник.
Змеиная голова опустилась и мелко затряслась в плаче, глазки затянула защитная плёнка печали.
Корабль тихо опустился на сетчатый керамический пол ангара. Фокс вышел из двери, спотыкаясь, возбуждённый, одноглазый и встрёпанный, вспотевший и со слегка дрожащими руками. Было видно, что он потрясён.
– Может, и миллион, – он пожал плечами, глядя, как древний корабль смыкается и гаснет, становится непрозрачным, зарастая стеклом изнутри. – Но ни ты, ни я бы не смогли увидеть эти деньги и, тем более, потратить их.
– Пошему?
– Потому что этот корабль и этот глаз ищут те, с кем лучше никогда не встречаться, – негромко ответил детектив. – Галактика огромна, в ней сотни тысяч обитаемых миров и совершенно разных государств, тысячи рас, невообразимое количество разумных и неразумных существ. Несчётное количество станций, таких, как твоя. В галактике легко затеряться и очень сложно найти потерянное миллион лет назад. Но есть те, кто ищут. И если ты дашь им знать, если начнёшь узнавать про сайн, про их наследие, позовёшь оценщиков, устроишь торги за реликт древней расы… всё закончится в один момент.
– Но Великая Шеть…
– Муффа! – резко оборвал его Фокс, – Великая Сеть не абсолют. Это не верховная власть в галактике, а лишь мета-структура, у которой масса ограничений и слабых мест. Сильные мира сего могут достать любого, вопрос лишь в сочетании цены и ценности. Если ценность достаточно высока, то будет заплачена любая цена.
– И ешли бы я попытался продать этот корабль?..
– То ты, твоё космическое гнездо и твой род были бы во мгновение ока стёрты. И уже на следующий день от вас, и от вашего прошлого не осталось бы никаких следов.
– Шшшш, – поражённый, шуршал змей. В его глазках моргало недоверие вместе с верой, страх вместе с восторгом. Он был словно ребёнок, услышавший страшную сказку.
– Теперь ты понимаешь, почему я не купил этот корабль молча, а вынужден рассказать тебе о нём?
– Штобы я никому, никогда не упоминал о самой неудачной шделке в моей шшшизни.
– Чтобы ты никому, никогда не упоминал о самой удачной сделке в твоей жизни.
– Удачная?! Бесссценный корабль за триццать тыщаш?!
– Удачная. Я забрал у тебя то, что однажды убило бы вас всех.
Змей замолчал, два его тела сплетались и расплетались.
– Я верю тебе, человек, – наконец, прошептал он. – Ты шпаш меня. Незадорого.
Смешинка запрыгала в блестящих глазах.
– Эта древняя штука не обнаруживается на расстоянии, – уверенно сказал Фокс. – Если бы её можно было найти каким-нибудь сканом или анализом, она была бы найдена тысячи лет назад. Но она невидима для всех радаров, разведчиков, поисковиков. Её можно увидеть и осязать, только когда находишься рядом. Значит, чтобы вывезти эту древнюю штуку из твоего ангара, мне нужно её скрыть. А для этого мне понадобится ещё один…
– Корабль! – радостно зашипел Муффа. И тут же добавил: – Втридорога. Понял? Втрое дороже.
– Дорогой Муффа, – усмехнулся Фокс. – Чтобы наша сделка была по-настоящему честной, я просто отдам тебе всё, что у меня есть.
И перевёл возбуждённому от радости старьевщику ещё триста пятьдесят тысяч.
Бывают разные сделки и разные люди, которые их совершают. Для хитрых дельцов главное урвать свою выгоду, оставив с носом тех, с кем ведут дела. Умные стратеги стремятся к пределу рациональности, выискивая условия, которые принесут пользу всем – но им всё же больше. Неловкие раздолбаи упускают выгоду и возможности, даже не понимая того. А порой встречаются бесшабашные весельчаки, для которых кураж и красота сделки значат больше, чем результат.
Фокс не принадлежал ни к одному из этих типажей. Его действиями руководили одновременно три фактора: человеколюбие (в данном случае змеелюбие), трезвый расчёт и удивительное знание жизни. Причём все три фактора в равной мере.
Он с лёгкостью мог бы выйти из этой сделки «победителем», купив уникальный реликт за бесценок. Но сыщик знал, что эта пиррова победа приведёт к неминуемой гибели не только несчастных змеек, но и его самого. Ведь несмотря на легкомысленную внешность и поведение, крулианцы очень дотошные существа. Почуяв недосказанное, Муффа бы стал одержим упущенной выгодой, ведь змейкам, прирождённым торговцам, было невыносимо проморгать самый выгодный контракт. В поисках возмещения крулианец стал бы думать, кому продать информацию о странном корабле и необычном покупателе. И попался бы на глаза тем, кто ищет. Тем, кто методично, на протяжении тысячелетий, по всей галактике находит и уничтожает наследие сайн – вместе со всеми, кто к нему прикоснулся.
Фокс уже встречался с этими существами – и смог сбежать и спрятаться лишь благодаря идеальной импровизации и редкой удаче. Тогда ему выпал один шанс на миллион, и он понимал, что следующая встреча будет последней. Фокс уже знал, что с ними нельзя найти общий язык. Стоит информации просочиться вовне – техно-гнездо будет уничтожено и Вечные выйдут на его след.
Поэтому детектив рассказал змею правду: чтобы тот не выдал тайну больше никому – из чувства самосохранения. Отдать ему почти все деньги было не только великодушным жестом доброй воли, но, главное, надёжным психологическим якорем. Ведь, обчистив Фокса досуха, крулианец был уверен, что совершил лучшую из возможных сделок. И его беспокойная торгашеская совесть стала чиста.
Муффа не знал, что этот корабль, последний сохранившийся наследник древней сверхразвитой цивилизации стоит… миллиарды. Те копейки, которые детектив отдал за обладание им, были пылью на дорогах судьбы. Но они почти гарантировали, что сделка навсегда останется в секрете.
Почти.
✦
Неуклюжий раздолбанный мусоровоз, выносливый, как миллиард тягловых верблюдов, и бронированный, как зубчатая крепость Киприода (которая семнадцать лет выдерживала нашествия кварковой орды), – баржа с гордым названием «Мусорог» медленно выплыла из ангара.
Её хозяин, только что официально зарегистрированный «гражданский капитан шестого класса Фокс Одд», гордо стоял на крошечном мостике, где даже одному было уже тесновато. Как оказалось, на «Мусороге» летали шелкопрядки: представители расы, по росту вдвое меньше людей. У них были цепкие паучьи лапы, поэтому стены по всей барже оказались ребристые, чтобы нормальный мусорный менеджер мог удобно передвигаться по стенам и потолкам. А тоннели из одного отдела в другой шли не только внизу, но и поверху, поэтому мусоровоз немного напоминал голову швейцарского сыра, которую мыши основательно проели изнутри.
Большая часть пространства ушла под четыре обширных склада, три из которых пустовали, а один был забит неразобранным старым мусором, который пылился в паучьем царстве много лет. Там, среди траченых временем ржавых гор, врезанный в ребристую стену и закрытый бронированными щитами, спрятался древний корабль сайн. Мусорные пики надёжно скрывали его от любых случайных или намеренных взглядов.
Фокс неплохо справлялся с ведением «Мусорога» учитывая, что сидеть ему было негде, ведь паучкам не требовались стулья и кресла, диваны и кровати. «Ничего, – утешал себя новоявленный капитан, – соберу небольшую дружную команду, залечу на планету IKEA-1943 и куплю набор мебели «Уютный грузовоз»!»
«Мусорог» двигался по широкой траектории, подходя к звёздным вратам. Он уже получил разрешение на пролёт и ждал своей очереди, чтобы покинуть эту систему, прыгнуть далеко-далеко отсюда, в новый мир, который, как был абсолютно уверен Фокс, очень ждал его.
В кошельке у сыщика стало практически пусто, но он запасся топливом и провиантом, а главное, перенастроил систему жизнедеятельности на человеческую, так что в его владении хранилось более чем достаточно воздуха и воды. Хотя в воздухе висел неистребимый металлический запах, а в воде чувствовался привкус ржавчины и машинного масла. Но не такой уж и сильный.
– Вам посылка! – сказал приятный и дружелюбный голос. Всё бы ничего, только голос шёл из-за спины детектива, где не было ни динамиков, ни передатчика, ничего. Фокс вздрогнул и обернулся.
Перед ним маячил аккуратный пурпурный овал портала, разрыв в пространстве, очерченного блестящей рамкой, символом корпорации «Ноль». В портале светилось лицо милой девушки (представитель каждой расы увидит и услышит своё), которая, улыбаясь, протягивала маленький аккуратный футляр. Что там: сокровище, послание, зов о помощи, кварковая бомба? Портальная доставка стоила крайне недёшево.
– От кого посылка? – с пересохшим горлом спросил детектив. Если это дар друга, система ответит одно из нескольких имён, которым Фокс мог доверять. Если это ловушка из рук врага, он услышит лживый или завуалированный ответ, маскировку…
– Мигор-Шолет, его высочество, крон-принц Эссинеи, Алеуды и фарейской туманности, третий наследник великой империи алеудов. Шлёт вам свою признательность и свой личный дар. Это большая честь для простого смертного, получить его.
Фокс молча протянул руку и взял футляр. Он знал, что там будет.
– С наилучшими пожеланиями от корпорации «Ноль»! – мило рассмеялась девушка. – Помните: мы всегда рядом.
Портал закрылся и наступила тишина. У Фокса ужасно ныла продутая шея, ломило локти и колени. Он лихорадочно массировал загривок. Этот проклятый позвонок, вечно сдвинутый чуть налево, он защемлял нерв и отдавался болью в руках, спине и даже в ногах. Чёрт бы тебя побрал, тело, сколько можно меня истязать? Человек не может существовать без своего бессменного спутника и друга. Человеку нестерпимо нужен диван.
По счастью, здесь стоял пустой контейнер, забытый безответственным пауком. Детектив присел на краешек и облегчённо выдохнул. Шкатулка от принца наверняка генетически закодирована на прикосновение Фокса… Ну да, крышка мягко скользнула вверх.
В ложе мрачно-синего бархата (у алеудов тёмно-синяя кровь) блестела маленькая золотая капля. Человек представил, как над ним навис трёхметровый шестнадцатирогий бегемот с царственно-белой шкурой и слезящимися маленькими глазами, с тяжёлым носом и большим, печально выгнутым ртом, полным жевательных пластин. Как он покачивает золотыми рогами, которые инкрустированы сотней сверкающих драгоценностей, и произносит одно лишь слово: «Муууоорррг».
«Отныне и навеки, мой враг».
До следующей истории, мои друзья.
Дело #2
Полнота картины
«Люди принимают решения, не зная всей полноты картины, и совершают поступки, о которых жалеют всю жизнь. Мой совет каждому, кто хочет принять важное решение: сначала спросите себя, вижу ли я всю картину, или только её часть?»
Брильянтовый Коуч, имя утеряно. Из архива дозвёздных мудростей планеты Земля.
Боль выдрала Фокса из забытья. Сдавленно дыша, он сплюнул кровь и увидел, как она падает вниз. Внизу извивалась странная бело-голубая пустота, в которой кружились десятки прозрачных синеватых… ветерков? Они набросились на кровь, как голодные пираньи. Мощные прозрачные тела закрутили алые капли – и мгновенно стёрли в ничто.
Фокс повернул голову, зарычав от боли в затёкшей шее, вывернутых руках и пережатых ногах. Справа от него висел ещё один несчастный: такой же вздёрнутый над бело-голубой пустотой, такой же окровавленный, ещё не пришедший в сознание. Судя по мягкому рыжему пуху и безвольно свисающему хвосту, по расе он был не человек, а гепардис. Сами себя они называли по-другому, что-то вроде «Мрррфрш», но человеческому горлу произнести такое было трудно. А судя по мускулам, военной одежде и тактическому поясу, по выбритым на лапе и на затылке полоскам, это был военный следак.
Значит, корпорация «Кристальная чистота» тайно от Фокса наняла второго профи вдобавок к самому детективу. И Меценаты взяли их обоих. Проклятье, проклятье, проклятье! Это было страшно, крайне глупо и главное, Фокс этого совершенно не предусмотрел. Его мысли метались от сценария к сценарию, но ни в одном не было благополучного исхода. Несчастный, ни в чём не виновный кошак-следак погибал первым.
Взгляд детектива, нервный и цепкий, облетел пространство вокруг; он извивался в своих путах, терпел боль, только чтобы как следует осмотреться.
Они были в здоровенном ангаре, в темноте угадывались контуры малых боевых кораблей, сверху свисали гроздья беспилотников. Это хороший знак: половина флота Меценатов в ангаре, значит, налёт на «Кристальную чистоту» ещё только готовится.
Место в центре ангара освещалось куда лучше. Прямо под Фоксом и его товарищем по несчастью развернулся большой квадратный аквариум из прозрачных стен и пола, заполненный «ветерками». А вокруг раскинулся целый зрительный зал, полный удобных кресел, чтобы наблюдать за тем, как казнят очередную жертву. Но сейчас зрителей не было.
– Они очнулись, Трай, – раздался сладострастный голос, слегка гортанный и при этом глубокий, чувственный.
Говорила высокая, стройная и сильная женщина-ящерка, длинный хвост которой покрывали мерцающие татуировки, похожие на неоновые узоры. Её гордо выгнутый гребень светился такой же раскраской и показывал наивысший статус в групповой иерархии ящернов. Она шла в стае сразу за вожаком.
Фокс знал, как её зовут: Камарра, и знал, кто она такая. Выдающийся археолог, специалистка по артефактам древних вымерших цивилизаций. Её плоская, покрытая чешуёй грудь была увешана амулетами, и каждый из них выглядел по-своему, потому что все они были украдены, куплены или отняты на разных планетах. Камарра примкнула к Меценатам всего год назад, но уже добилась огромного успеха и поднялась на самый верх этой пугающей криминальной организации. Ведь хитрость, жестокость и, главное, успешность Меценатов славилась на весь сектор. А боевая сила их бандитской станции и флота внушала опасения правительству большинства ближайших систем.
Зов Камарры был обращён к двоим Меценатам, которые совещались, обсуждая голографические планы нападения на конвой корпорации «Кристальная чистота». Это была простая и очевидная деталь: если охотники не прячут свои планы, значит, они не собираются оставлять пленников в живых.
Вожак с ближайшим помощником повернулись и подошли ближе. Первый был настоящий гигант, могучий, весь в пластичной геранской броне, из-под которой выступали боевые наросты. Тоже из ящернов, только генно- и техно-модифицированный, огромный, в десять раз сильнее человека. Колючий гребень с боевой раскраской – очевидно, это был Трайбер, вожак Меценатов, прославленный воин и убийца. На его гребне чернели отметки, уже почти сотня: имена выдающихся бойцов, убитых Трайбером в поединках.
В отличие от пары ящернов, не скрывавших своей личности ради славы, Фокс ничего не знал про их помощника, тактика и стратега. Только его имя, Стальной Нюхач. О носителе этого имени ходили лишь слухи, тем интереснее, что стратегом оказался родич Фокса по расе, человек.
Но было сложно представить более непохожего родственника: утончённый, худой и вытянутый, практически голый, всё тело покрыто тускло блестящим литым шитьём. Стальные нити входили прямо в тело Нюхача и вырастали из него – наверняка прошиты напрямую в позвоночник и нервы. Нюхач больше походил на великолепное и неуловимо-отвратительное насекомое, чем на человека. От каждой части его тела отходило несколько тускло-стальных нитей, которые не свисали вниз, а медленно трепетали в воздухе. Чувствительные щупы, считыватели и передатчики информации.
Итак, верхушка Меценатов предстала перед Фоксом (то есть, под ним и несколько левее). Они уселись на лучшие места, отгороженные от обычных кресел. Детектив и кошак висели метрах в восьми над полом, прямо над квадратной коробкой, стены и пол которой образовывало силовое поле. Видимо, это был единственный способ удержать ветерки, потому что материальные ограды они стирали в порошок. Сейчас удивительные существа плавали и ныряли в воздухе, переливались друг через друга, как прозрачные волны. Они жадно тянулись вверх, к Фоксу и гепардису, но не могли подняться выше шести метров над полом. Почему?
– Гадаешь, отчего они не взмоют вверх и не помножат тебя на ноль, милый детектив? – спросил Нюхач мягким, шипящим голосом, словно кто-то лил кипящее масло на горячий, но не раскалённый металл. Он мелодично рассмеялся, и тусклые нити едва слышно зазвенели, раскачиваясь в воздухе. – Я расскажу, маленький сыщик. Ириалины, существа-ветерки, рабы гравитации. В своём родном мире они уничтожают все материальное, питаясь распадом, и когда насыщаются, становятся грязными, полными мельчайшей атомной пыли. Их тянет к земле, и в самом низу, придавленные весом своих грехов, они умирают. А из павших душ рождаются новые, чистые, голодные ветерки. Летать им позволяют гравитационные неровности, к которым ириалины необычайно чувствительны. Поэтому они вытачивают в своей планете извилистые тоннели, и мчатся по ним, надеясь поймать что-то материальное и утолить свою жажду. Всё живое избегает их, но магнитные полюса планеты часто смещаются, и ириалины получают возможность лететь в другом направлении, выгрызая себе тоннель и пожирая всё на своём пути…
Нюхач откинулся на спинку роскошного кресла, обитую чьим-то мехом.
– Их практически невозможно убить, ничто не берёт, – сказал он. – Но нужно всего лишь поставить станцию неподвижно, далеко от планет и звёзд, где гравитация не может существенно измениться. И поместить ветерки в силовое поле, которое они не способны прогрызть. И вот смертоносные убийцы могут лишь беспомощно тянуться вверх. Они почти дотягиваются до края стен, но никогда не перевьются через него и не сдуют на свободу. Так странно, что настолько совершенными созданиями так легко управлять.
– По-твоему, это было легко, изучить и приручить их? – с глубоким грудным смехом отозвалась Камарра, и кончик её роскошного чешуйчатого хвоста нежно обвил ножку кресла. Фокс впился взглядом в эту деталь, посмотрел на Нюхача и удивлённо моргнул.
– Нелегко, но на то ты и гений своего дела, – с поклоном ответил ей Нюхач.
– Хватит болтать! – рявкнул огромный ящерн, маленькие глазки которого взирали на всё вокруг с яростью и злобой. Самка затрепетала от рыка вожака и покорно склонила голову, прижала гребень. А стратег, если такое было возможно, ещё сильнее побледнел.
– Начни с этого, – приказал Трайбер, указав на кошака. – Буди его.
Стальной Нюхач повёл руками, металлические отростки затрепетали, и силовое поле, которое сковало и держало несчастного следака, резко сжалось, причиняя ему боль. Гепардис глухо застонал и пришёл в себя, он непонимающе озирался, извиваясь в силовых тисках. А затем резко вздрогнул и выдохнул, когда увидел вожака.
– Нет! – вскрикнул гепардис на своём языке, но все поняли значение его возгласа. – Нет!
– Да, – безжалостно ответил ящерн, уставившись на пленника взглядом, полным ненависти. – Ты сдохнешь, потому что решил перейти мне дорогу. Тогда, в войне за Варруну, и сейчас.
– Но ты останешься жив, если расскажешь нам всё, – чувственно, призывно пообещала Камарра. – Ну же, говори!
Фокс смотрел на военного сыщика, и видел, как в его глазах борются долг, честь и желание жить.
– Нет.
То же самое слово, но сказано совсем по-другому. Фокс ощутил искреннее уважение к следаку. Тем горше было безнадёжное положение, в котором они оказались.
– Ногу, – пророкотал вождь.
Нюхач артистично взмахнул длинными пальцами, тусклые металлические нити затанцевали, и силовое поменяло конфигурацию, перетекло на два метра ниже, увлекая пленника за собой. Его нога освободилась и свесилась, врезавшись в прозрачные волны беснующихся от жажды ветерков.
Мгновение, и ноги не стало, сверху свисала культя, кровь толчками выливалась вниз, и гепардис начинал морщиться от изумления и боли, которую только сейчас ощутил.
– Зажми рану, – приказал вожак, и силовое поле стиснуло культю, чтобы пленник не истёк кровью слишком быстро.
– Теперь говори, – потребовал ящерн.
Кровь капала из ровно обрезанной лапы кота, прозрачные ветерки танцевали, оттесняя друг друга от драгоценных капель, и за мгновения стирали их в ничто.
– Нет…
– Вторую ногу.
– Стойте, – хрипло воскликнул Фокс. – Я расскажу всё. Только не убивайте его, прошу. Всё будет сделано, как вы пожелаете!
Покрытый испариной, окровавленный, измученный гепардис поднял на человека лицо. Сквозь боль и ярость в его оскаленной морде проступило удивление, затем презрение.
– Пусть будет так, – кивнул ящерн.
Фокс снова вынужденно сплюнул вниз, прочищая горло, чтобы ответить. Кровь из ноги гепардиса едва сочилась сквозь силовые тиски, и тоже исчезала внизу, в извивающейся пустоте.
– Удобно, да? – усмехнулся Нюхач. – И уборка не требуется.
– Ты. Человек. Расскажешь, зачем выслеживал Меценатов. Расскажешь, кто тебя нанял.
– Это ты и так понимаешь, Трайбер, – ровно ответил Фокс. – Нас наняла корпорация «Кристальная чистота», наняла отдельно друг от друга, чтобы мы вычислили, кто именно хочет напасть на их конвой и украсть уникальный артефакт, Сердце истины.
– Они узнали, что будет нападение? – настороженно рявкнул вождь.
– Узнали. Их внутреннее расследование вскрыло утечку, и они сумели вычислить Маккелена, который слил вам корпоративную тайну.
– То-то он не отправил последнюю часть кода, – фыркнул Нюхач. – Я же говорил, его взяли тёпленьким. Но они так и не узнали, кто именно купил их секреты, так?
– Не узнали, – согласился Фокс. – Маккелен убил себя, причём, таким способом, что посмертное сканирование и реконфигурация мозговых тканей ничего не дали. Служба безопасности «Кристальной чистоты» зашла в тупик. Они наняли меня… и этого гепардиса, чтобы мы вычислили, кто именно замышляет рейд на артефакт.
Трое прославленных криминальных героев переглянулись.
– Как ты вышел на нас? Как догадался?
– На самом деле, несложно, – кашлянув, ответил Фокс. – То есть, никаких реальных улик на вас не было, поэтому безопасники не могли определить, откуда исходит угроза. Но я не работаю с уликами.
– Мы уже знаем, – плавно кивнула Камарра, и её тело красиво выгнулось в такт этому движению. – Ты не обычный сыщик. Ты аналитик, но оперируешь в первую очередь не массивами данных, а реперными точками. Выстраиваешь между ними семантические сюжетные схемы. Ты сверхразвитый логический интуит.
Её маленькие, но глубокие глаза смотрели на Фокса с куда большим интересом, чем у двоих остальных.
– Ты разузнала всё это, когда вы увидели, что я рою в вашу сторону? – недоумённо спросил детектив. Казалось, Камарра хочет что-то ответить, но она промолчала.
– Как ты догадался? – рявкнул ящерн. – Отвечай!
– По тому, как повёл себя Маккелен, – Фокс пожал плечами и тут же скривился от боли. – В обычной ситуации он бы просто сдался корпорации или властям. Получил бы полное обнуление статуса и несколько лет корпоративной отработки, а после ему светила дорога в технари среднего звена. Сильное падение для ведущего технолога, но куда лучше, чем смерть. Его бы даже не бросили в тюрьму, такие опытные спецы по информационным системам слишком ценны, чтобы ими разбрасываться. А корпорация не мыслит обидами и местью, она мыслит бизнес-интересами. Тем более, корпорация, которую возглавляют живые кристаллы. Однако, Маккелен поступил кардинально иным образом. Причём, не раздумывая. У него было две минуты на то, чтобы оторваться от преследования, проникнуть в отсек утилизации и запустить процесс. Если бы он промедлил хотя бы несколько секунд, группа захвата успела бы взять его живым.
– Ну грохнул он себя, – сощурился Нюхач, – и чего такого?
– Если бы Маккелен продал план конвоя и коды защиты артефакта кому-то обычному, он бы просто сдался, – повторил Фокс. – Если бы работал на простую банду, на группу наемников, компашку искателей сокровищ, на другую корпорацию или на чьё-нибудь правительство. А раз уничтожил себя, да еще таким суровым способом, как промышленная переработка, значит, была причина.
– Какая?
– На кону стояла не его жизнь, а жизнь его семьи.
Трое убийц молчали. Гепардис, весь мокрый от испарины, посмотрел на них с ненавистью, а на Фокса с удивлением, как на говорящего червя. Зачем двуногий излагает всё это врагам, неужели не понимает, что его в любом случае прикончат?! Но глаза следака уже начинали обессмысливаться, теряться. Фокс торопливо продолжил:
– Когда Маккелен попался, он убил себя, чтобы вас не выдать. Иначе бы вы убили его детей. Ведь такой у вас был уговор и средство шантажа?
– Да, – не таясь и не играя, ответил вожак.
