– Нет, не признаю, – прошипел Крам.
– Готов ли ты предоставить свою память на обозрение в кристаллах правды, дабы подтвердить свою невиновность?
Боль утихла, юноша разогнулся.
Кристаллы правды – ужасающее заклятие ментальной школы. Магический детектор лжи. Правда, в отличии от своего механического предшественника, Идрак обмануть невозможно. Этим заклятием владели лишь избранные – Адепты-дознаватели из числа Инквизиции. Слияние сознаний через кристалл позволяет заклинателю копаться в сознании завороженного, словно бездомному в мусорном баке. А они обычно не заботятся о сохранении самого бака. Юноша понимал, что шансов сохранить сознание и собственное «я» после такого «обыска» не много, но они есть, на плахе выжить невозможно. Значит, особого выбора, у вляпавшегося по самые уши юного чародея, практически не было. И вопрос скорее всего риторический, требуемый протоколом. Выходит, что слова узников о казни были правдой и единственный шанс избежать заочного приговора – кристаллы правды.
– Готов.
Через несколько минут он уже лежал пристёгнутый к скамье и подключённый к кристаллу. Раздалось методичное гудение, переходящее в жужжание.
Потом что-то холодное и бесчувственное, с омерзительным интересом патологоанатома, вторглось в его сознание. Инквизитор начал ковыряться в его памяти, дотрагиваясь до самого сокровенного. Юноша попробовал блокировать свои воспоминания, о том, чего сам стыдился больше всего, ментальным щитом – бесполезно.
Мгновение, и вчерашний выпускник вернулся в канун того злосчастного дня.
Забрав у портнихи мантию, Крам направился к себе, кратчайший путь в общежитие был через мастерскую артефаторики. И юноша решил, что сейчас, после полученного зачетного балла, нет смысла идти в обход.
Мастерская была пуста. Верстаки ещё были завалены инструментом и перепачканной утварью. А каменный пол покрывали кучи пыли, стружки, окалины и остатки иммония.
Горн ещё не остыл от дневного жара. Над раскаленным углем поднималось марево. В кузне всегда было жарко, слишком жарко.
После заката интерны расходились по комнатам, оставляя горн медленно остывать. К рассвету его вычистят. Выгребут золу и сметут пепел для того, что бы снова с первыми лучами дневного светила набить брюхо плавильни новой порцией черного топлива. Но чернота угля обманчива. Стоит его подпалить и он начнет менять цвет, через красный до ярко-желтого и далее до белого, пока не прогорит весь. Потом свет и тепло исчезнут, но уголь так и останется белым. Пусть пеплом, но белым.
«Может, чем чернее нутро, тем ярче свет?»
Юноша поворошил кочергой остатки угля, поднимая сноп искр.
Тепло и светло. Горн всегда манил его своим пламенем. Огонь – единственное, что никогда не подводило Крама. Ему с ним всегда просто, не то что с людьми. Покормил согреет, приручил – осветит. А прикажешь – убьет, обернется чудовищным монстром, не знающим пощады. Чародей прислонился спиной к стенке плавильни, невольно возвращаясь в далекое прошлое.
Пожар отнял у Крама семью и детство. Но другой огонь не дал ему умереть. Жизнь за жизнь. Пламя всегда справедливо. Недаром говорят – злато можно очистить только огнём. Хотя золото тоже металл, дорогой, но металл, только капризный, не то что сталь.
Только из стали выходит настоящее смертоносное оружие. Крам мечтал овладеть её секретом и когда-нибудь выковать себе оружие возмездия. Почти десять лет прошло, как ни пытался Крам стереть его из памяти, но тот день впечатался в нее, словно клеймо.
Рейдеры с пустошей налетели, как гром среди ясного неба. Караван, везший подати и товар на ежемесячную ярмарку, разграбили. Кого-то убили на месте, кого-то уволокли в рабство. Стойбище подожгли. В ту ночь, даже земля, и та была объята ненасытным пламенем, зверем, сорвавшимся с цепи.
– Сиди смирно, тише воды, ниже травы. А когда огонь ворвется вовнутрь, беги через лаз к реке. Беги, не оглядывайся.
Мать крепко прижала мальчишку к груди, а потом, смахнула слезу и схватив вилы, выскочила из шалаша. Было страшно, но ослушаться матери юный мальчуган не посмел, и когда огонь ворвался вовнутрь и начал пожирать жерди, мальчишка рванул к лазу. Но не успел. Что-то тяжелое ударило в шалаш, и жерди, больше не удерживаемые перегоревшей веревкой, рассыпались. Одна из них ударила Крама по голове. Мальчик потерял сознание. Очнулся он от дикой боли. Словно кто-то впился в его лицо клыками. Но вокруг не было ни души. Лишь пепел и искромсанные острыми саблями тела соплеменников.
Страшный ожог изувечил лицо, но огромные волдыри и окровавленная макушка показались налетчикам смертельными. Крама бросили умирать под слоем пепла и кучей головешек. Но судьба распорядилась иначе.
Смерть и так перевыполнила в тот день норму и не стала забирать мальчишку с собой. Пренебрегли им и хищники, возможно, их отпугнул запах гари, впитавшийся в нехитрую одежку и кожу мальчика.
Слезы текли рекой, но они причиняли ещё большую боль. Он нашел среди тел, сваленных в кучу, родителей. Грудь отца пробили несколько стрел, а мать посекли клинками. Так он и просидел до утра, обнимая бездыханные тела под разбойничьим тотемом в виде волчьей головы.
С первыми лучами солнца он двинулся к городищу, куда и шел караван.
Он совсем не помнил, как добрался до бревенчатого частокола. В памяти остались лишь брань и насмешки стражников, не желавших пускать в город очередного оборванца.
В его рассказ о нападении никто не поверил.
В конце концов, Крам умудрился прошмыгнуть вовнутрь, когда толстый страж, обронив в придорожную пыль медяк – мзду за проход от очередного сельчанина из окрестностей, скрючился в три погибели, высматривая свое сокровище.
Там, за воротами сельчанин, спешивший на ярмарку с урожаем брюквы, выслушал бедолагу, но помочь ничем не сумел. К Ярлу ни мальчонку, ни крестьянина не пустили, обещав навесить оплеух, если они ещё раз заявятся на порог. Сельчанин, отломив краюху хлеба, долго сетовал на судьбу, но в конце концов, решив что горбушка достойный откуп, поспешил на рынок.
Уставший, голодный и продрогший Крам бесцельно брел по переулкам городища, пока не наткнулся на кузницу. Так он впервые оказался у горна. Прислонившись спиной к теплым кирпичам плавильни, мальчик уснул.
Утром старшой артели смилостивился над мальчонкой. С тех пор Крам сначала чистил горн, благо, он был мелким и мог пролезть в жерло. Потом начал таскать уголь, встал на меха. Все изменилось, когда в кузню заявился человек в шапке из волчьей головы, точь-в-точь, как на том тотеме. Тогда-то у Крама и проснулся Идрак. Сам того не осознавая, он швырнул в визитера огненным шаром.
Посетителем оказался Дервиш. Он выдал кузнецу монету и попросил присмотреть за Крамом.
Забирать мальчика в Университет приехала целая делегация, сопровождаемая вооруженным конвоем. Даже надменный Ярл плюхнулся лицом в пыль перед ними.
Первым в кузню вошел высокий широкоплечий мужчина в дорожной накидке, лицо скрывал капюшон.
– Шрам у него, вот и не разглядели сразу, – лепетал шаркающий рядом Дервиш в странной волчьей шапке. – Но это не беда, в Университете профессора творят не такие чудеса, через несколько лет от шрамов и следа не останется, Гидрида, правда, нужно будет много. Но что такое деньги, если речь идет…
Незнакомец в капюшоне отмахнулся от Дервиша.
– Я знаю возможности Огнеградцев. Передай Алютаму, пусть найдет ему достойного покровителя. Не из высших, те испортят его роскошью, и не из купивших чин, те развратят его деньгами. Лучше кого-нибудь из ветеранов. И что б через год шрамов не было, – незнакомец швырнул в Дервиша кожаным кошелем.
Маг лишь раскланялся в ответ.
– Ты чего смурной такой? – человек в капюшоне наклонился к Краму.
– Не хочу в город. Хочу секрет стали.
– Зачем тебе этот секрет?
– Меч выковать, за родителей отомстить, – сквозь стиснутые зубы прошептал мальчишка.
– А кому мстить, знаешь?
– Волкам-оборотням! – мальчик-Крам сжал кулаки изо всех сил, и топнул ногой.
– Секретов, что ждут тебя за стенами Университета хватит не только на месть. Научись владеть основами, остальному я научу тебя сам. Никто не устоит перед тобой. Ни оборотни, ни Гвендели. А сейчас ты должен идти с Дервишем. Но я буду следить за тобой. Все будет хорошо, малыш.
Незнакомец, погладив вихры на голове мальчишки, повернулся к выходу и солнце на миг осветило его лицо. Сейчас Краму оно показалось знакомым.
Поток воспоминаний прервал профессор Артефаторики.
– Поздновато для занятий, студент. Все лекции вы уже прогуляли. Да и к экзамену по истории лучше готовиться в своей комнате, а не в артефакторной.
Крам, буркнув извинения, побрел к себе в общежитие.
Кристалл правды захотел увидеть лицо незнакомца ближе, Крам запротестовал всем нутром, не желая заново переживать смерть родителей, но сила, роящаяся в его голове, вырубила мешающее ей сознание.
Крам обмяк.
Глава 3
Приговор
Магические светильники в огромной люстре едва разгоняли сгустившиеся сумерки, хоть и пылали на всю мощь. Совет в полном составе, за исключением Куратора, ждал результатов сканирования молодого мага, волею Судьбы попавшего в политические интриги великих мира сего. Всего в совет входило пятеро магов, отвечающих за ту или иную жизненно важную структуру в городе. Ректор Университета, Алютам Шайн, один из самых почетных людей в городе. Оно и понятно, сам мегаполис вырос вокруг Университета, вся деятельность которого так или иначе была связана с Университетом. Все, начиная от армии и кончая финансами, крутилось вокруг Университета. В его залах граждане Огнеграда подтверждали свой магический статус. Тут же определялась и будущая жизнь граждан. Единственное место в городе, в которое вход Емпти был запрещён под страхом смерти. Огромные мастерские при Универе производили товары – зелья и артефакты. Парфюмерия и одежда, оружие и броня, инструменты и снаряжение. Над заказами для Легиона и знати трудились сами профессора, знать и граждан обрабатывали интерны. Запросы Емпти удовлетворяли студенты начальных курсов. Деньги нужны всем, даже магам. Торговые гильдии скупали изделия, снабжая мастеров материалами и ингредиентами. Купцы снаряжали караваны и уходили на трак. Целые кварталы мастеров корпели над изделиями. Делали всё – от ремесла до искусства. Все эти мастера были выпускниками, заслужившими своим умением право ставить на продукцию клеймо: «Сделано в Огнеграде», но и они тоже своего рода продукт Университета. Так что, ректор был одним из самых влиятельных людей в Огнеграде. Высокий мужчина тучного телосложения с убеленными временем висками нервно теребил в пухлых руках чётки, глядя в окно на угасающие огни города. Зал совета погрузился в мучительную, почти звенящую нервозностью, тишину. Судья Гриффин Лизард – дородный мужчина с начавшей пробиваться сквозь редкую шевелюру проплешиной, сидел, уткнувшись в стол, перелистывая отчеты миротворцев о скандальном инциденте. Он олицетворял само спокойствие. Ещё в юности он смог заслужить себе имя в магических дуэлях, благодаря своей выдержке и хладнокровию. В зону влияния этого весьма неприветливого человека входили и сами суды, и весь дознавательный аппарат, и само собой, вся система исполнения и наказания. Так что спорить с этим человеком в Огнеграде мог позволить себе лишь глупец. Его боялись не меньше Куратора Оскара Пикинга – главного императорского инквизитора. На балконе, раскачиваясь в кресле качалке, дымил трубкой Воевода – Майк Фирлес, командующий миротворческим корпусом Огнеграда. Резное кресло жалобно поскрипывало под массой тела воина.
– Да прекратите вы, наконец!!! – раздраженно бросил Воеводе Судья, уставший от раздражающего скрипа.
– А вы не слушайте, как вы не слушали меня, когда я вам говорил, что нельзя разрешать миграцию водяных к прииску. Не было бы этих разговоров о автономии и независимости! – взорвался генерал.
– Гидрид не отделить от руды без магии воды, вам это известно не хуже нашего, и не на барыши ли от иммониевых шахт вам облагораживают загородную резиденцию друиды Сильвана? Может, проблем с автономией не возникло бы, охраняй вы копи так же усердно, как свою дачу, – парировал Судья.
– Да как вы смеете? – воевода зашкрябал ножом по чаше трубки, очищая её от остатков табака и пепла. – Может быть, мне стоит снять часть караула с ваших дворцов у залива? Надо было организовать вывоз сырья, а не раздавать наши земли под застройку магам Воды!
– Импорт Гидрида-сырца составляет почти половину нашего валового продукта. Последуй мы вашему совету, мы бы позволили транспортной гильдии диктовать нам условия, не говоря о том, что они сожрали бы львиную доли прибыли. Так что обработка руды в непосредственной близости от копей, идея в корне рациональная, – вставил казначей Огнеграда Брайн Каунт, невысокий лысый мужчина средних лет в пенсне с толстенными стёклами.
– А строить магистраль с центрами хранения и перегрузки самим слишком накладно, пришлось бы срезать бонусные выплаты всем акционерам, в том числе и присутствующим здесь. Да и потом – на все это требуется время, а император нетерпелив.
– Пока автономия, и тем более независимость – лишь плод разыгравшийся фантазии водяных. Капитолий не одобрит отторжение, – добавил Судья.
– Гидрид – универсальный источник силы для любой магии, в том числе и ментальной. – Ректор оторвал взгляд от окна и развернулся к совету. – Без водной магии отделять иммоний от породы почти невозможно, но и без огненной стихии его не стабилизировать в кристаллы Гидрида. И основной покупатель кристаллов – Капитолий. Императора интересует лишь бесперебойная поставка готового продукта в его казну. Тут подвох посерьезнее, чем просто отчуждение территории или попытка вымогательства более выгодных условий на контракт. Да и лишняя инстанция в учете может быть весьма невыгодна. А вот на счёт фантазий водяных… не имей эти фантазии твёрдой почвы, Ватерсити не прислал бы сюда этого Дуклиса. Хотя, я все больше склоняюсь к мысли, что его визит вряд ли бы внёс положительные сдвиги в спор о иммониевых копях. Скорее, это спланированная провокация, с целью усугубить существующее положение. Вопрос в другом, зачем им это нужно? Слишком много возни для простой попытки выжать прибыль. Если только Ватерсити нужен сам иммоний, а не гидрид… – надо будет озадачить хранителя библиотеки порыться в талмудах, может ли сам иммоний служить для чего-либо? – голос Ректора был ровным и спокойным.
– И ещё не факт, что Дуклис действует под дудку Ватерсити, их вполне устраивает существующая система, – буркнул Каунт.
– Ещё ничего не известно по инциденту, а мы уже почти передрались. – Воевода вернулся на балкон и принялся снова начинять трубку табаком, Судья вернулся к документам, а казначей к отчётам и счетам. Тишина вновь повисла в зале. Единства в совете не было. Каждый тянул одеяло на себя, не особо заботясь о вреде или пользе своих действий для благосостояния самого города. Совет скорее напоминал собой ватагу разношерстных хищников, объединившихся для поглощения огромной добычи, с которой в одиночку они справиться не могли. Каждый из собравшихся ненавидел и опасался остальных, и только страх перед императором не давал им вцепиться друг другу в глотки.
Дверь с шумом распахнулась, заставив Казначея встрепенуться и поправить покосившееся пенсне.
– Какие новости? – произнёс Судья, захлопнув папку с отчетами.
– Изнасилования не было. Не было даже самого соития. Но вряд ли мы сможем это доказать послу. Самописец вышел из строя при попытке сканирования более глубоких слоев коры головного мозга.
– Как такое возможно? – изумлению Ректора не было предела. – Кристалл Правды может вытащить из генома даже воспоминания предков…
– Лицезритель погиб. Кристалл вырубило. Даже записи о происшествии не получилось. Так что предоставить послу нечего. Все говорит против юноши, да и застали их с оголенными гениталиями, – голос Куратора не выдавал его эмоций и был абсолютно беспристрастным.
– Отсутствие насилия – это уже кое-что, – заерзал судья. – Фальсификация не состоялась.
– Состоялась или нет, переговоров, на которые мы рассчитывали, не будет. Граф Дуклис сошлётся на состояние аффекта. – Ректор оторвался от окна и вернулся в своё кресло за круглым столом. – А спорные территории останутся спорными.
– Ну сколько там водяных? Десятка три, четыре? – вмешался военный.
– Восемьдесят два чародея, плюс домочадцы, – сухо констатировал казначей.
– Мы все ещё можем решить этот вопрос силой. Отправим туда миротворцев. В несколько недель мы восстановим полный контроль над регионом. Это наша земля!!! – Воевода распалился не на шутку.
– Все в империи принадлежит императору, если мы и расправимся с водяными у месторождения, то открытая конфронтация может перерасти в междоусобную войну, а легион не потерпит конфликта между вассалами. И уж тем более, не допустит срыва поставок Гидрида, – слова Куратора должны были остудить пыл генерала, но он не унимался.
– Гидрид можно поставить и из резерва, а если действовать быстро, то можно избежать вмешательства Легиона. Ближайший путевой камень в двухстах милях. Мы покроем эту дистанцию в три перехода. Это четыре дня.
– Да вы свой корпус только неделю собирать будете, – съязвил Верховный Судья. – Более двух третьих ваших «вояк» сейчас либо уже пьяны, либо ещё не отошли от похмелья. Аколиты с ног сбились, стаскивая их в вытрезвители.
– На большее ваши люди и не способны! – в словах генерала явно звучал вызов хладнокровию Лизарда.
– Как бы то ни было, маги воды выполнили распоряжение Императора и прибыли на переговоры по территориям возле иммониевых копей. – Ректор словно не слышал слов военного.
– Это да, наказ верховного водяные выполнили. Теперь им сойдёт с рук даже революция. – Настроение Судьи вдруг резко ухудшилось.
Ректор обернулся к генералу.
– Уважаемый, а какими силами мы располагаем в районе рудников?
Военный подскочил словно ужаленный.
– У нас там группа стажеров, пара подмастерий, сам Балидур с учеником и семей двести Емпти, – ответил за него казначей.
– Ни форпостов, ни разъездов? – переспросил Куратор.
– Даже регулярного обхода Дервишей нет, – ехидно заметил судья, расплываясь в довольной улыбке.
– Отделение Курьеров ушло на разведку в плоскогорье. Оттуда пришли известия о нападениях псиглавцев.
– И? Они застряли в первой попавшейся таверне? – Гриффин с удовольствием сыпал соль на больные места Генерала.
– Они погибли!!! – Взревел Майк Фирлес. Стул под Воеводой зашатался.
– А что вы ожидали, отправляя десяток Емпти разбираться с зверолюдами, а если там анимаги? Надо было дождаться Дервиша, запросить подкрепления. Нападение – не повод оставлять рудники без охраны. – Слова Судьи снова попали в цель. Генерал заскрежетал зубами. Куратор насупил брови. Ректор тёр затылок.
– И как, позвольте вас спросить, вы решили воевать с почти сотней магов воды? – продолжал язвить Судья. Но Куратор оборвал его взглядом.
– Не время сейчас для выяснения отношений. Ситуация у рудника может приобрести стремительное развитие. – Голос инквизитора не выдавал эмоций.
– Предлагаю: немедленно выдвинуть к Копям когорту из курьерской службы, и организовать в этом районе форпост, усиленный Дервишами.
– Можно завуалировать это под эгиду обеспечения безопасности торговых путей Империи, – словно рассуждая вслух, пробурчал Ректор. Его мысли явно были заняты чем-то совсем другим. Это бесило остальных членов совета, но высказать недовольство первому магу огня они не смели.
– Что смогут Курьеры против Магов? Да и Дервиши пригодны лишь заряжать артефакты в деревнях! Емпти, хоть и вооруженные, все равно всего лишь Емпти. Даже целая сотня не стоит одного Мага, а тут всего три десятка, – отмахнулся генерал, тайно радуясь отсрочке от нависшей бури. – Кстати, а что нам с горе-студентом то делать?
Курьер взглянул на ректора.
– Его декан очень просил за него. На самом деле, весьма способный юноша. К тому же закончил Боевой факультет. И закончил с отличием. Победитель магической дуэли среди юношей. Лучший нападающий чанки в университете. Может, есть смысл отправить его к рудникам? Он должен оплатить своё обучение службой в миротворческом корпусе. Только вот Дуклис…
– Гнев Дуклиса будет яростным, – вставил Казначей. – Он явно потребует выдать мальчишку. А то и того хуже, вторгнется на копи с отрядом головорезов. Зачем лить масло в разбушевавшийся костёр?
Судья зашелестел страницами свода законов империи, тщетно стараясь что-то отыскать.
– Вряд ли он отважится… можно пригрозить ему публикацией записи с кристалла. – При упоминании имени посла генерал посерел от ярости.
– Вот только записей у нас нет. Блеф не пройдёт. А при малейшем подозрении на подделку он вообще отмахнется от записи, сославшись на фальсификацию, – не унимался Казначей.
– А результатом может стать провозглашение независимости от Огнеграда. И тогда, получив статус свободного поселения, шахтеры смогут выбирать себе покровителя. И что-то мне подсказывает, что им станет Ватерсити, – вставил Ректор.
– А кто будет кристаллизовать Гидрид? – поинтересовался Генерал.
– Никто не осмелиться перечить Императору. Так что Балидур и продолжит кристаллизовать, только поток Гидрита будет обогащать уже не наши карманы, – сухо заметил Ректор.
– Поэтому, предлагаю военное решение. Манипула миротворцев навсегда похоронит надежды Ватерсити, – генерал красноречивым жестом опустил ладонь на эфес церемониального меча.
– А что нам известно о прошлом этого горе-любовника? – вдруг задал вопрос Гриффин.
Алютам откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее.
– Да на самом деле, почти ничего. Дар открылся достаточно поздно, на восьмой год, но зато, сразу боевым заклятием. Он напал на Дервиша, приняв его за одного из оборотней. Из-за шапки. Помните, лет десять назад Император устраивал театральное шоу в годовщину победы над Рюмсталем? Их специально для представления шили. Ну а потом это все ушло в утиль и на распродажу.
Куратор улыбнулся, кивая головой.
– Было дело… Воевода тогда чуть полгорода в каземат не отправил. Благо, вовремя разобрались.
– А чё сразу я? Это ваши клирики хватали кого не попадя, с ног сбились и помощи затребовали. А миротворцы народ дисциплинированный. Дали приказ – выполняют, – начал оправдываться Фирлес, но умолк под укоризненным взглядом судьи.
– А о родителях?
– Если верить отчету, записанному со слов самого студента, родители погибли при налете одичалых. Его приютили в кузне городища, Имратий – Дервиш, что привез мальчика в город, тоже толком ничего не прояснил, на полученные за Супра премиальные, напился до беспамятства, а на утро был найден в канаве с проломленной башкой и пустыми карманами. Так что, из всей, на самом деле достоверной информации, есть только запись о том, что его усыновил Огнебород.
– Вы всех своих студентов так хорошо помните? – оживился Лизард.
– Господин Судья, я учу студентов готовится к экзаменам. А повторение – лучший способ изучения, – ректор швырнул на стол кожаную папку с личным делом студента.
Гриффин зашуршал страницами. В зале повисла неловкая тишина. Никто не хотел брать на себя ответственность, но при этом все просто жаждали поскорее отправиться по своим делам.
Минут через десять изучения данных о Краме, Судья громко хлопнул сводом законов, и с лицом победителя заявил:
– Мы попросим обвинение представить кристалл правды жены Посла. Согласно кодекса, если женщина обвиняет мужчину, она должна предоставить доказательства, иначе это считается клеветой и карается смертной казнью.
– Но жена Дуклиса – графиня. Студент ниже рангом. Хватит её слова, – отпарировал счетовод.
Куратор засмеялся.
– Ловко, очень ловко, Господин Судья. Мальчонка – приемыш в семье потомоков Крауса Огнедышащего. И, если я ошибаюсь, пусть достопочтимый Алютам меня поправит: Спасшего жизнь прапрадеду нашего императора, Самому Сейну Посланнику Небес, когда тот с Авангардом угодил в засаду старшего из Гаэндорцев – Рюмсталя-Вервольфа. Краус сразил оборотня и помог Варсану покинуть поле боя, отдав ему своего скакуна. Сам же Краус пал, защищая отход императора. В благодарность Небесный Посланник назвал погибшего братом и приказал похоронить его, как человека, принявшего королевскую смерть. На трон наш горемыка претендовать конечно не может, но с юридической точки зрения, его княжеский статус оспорить нельзя. Он потомок названного брата Императора!!!
– Он приемыш, не выйдет… – отпарировал Инквизитор.
– Выйдет, мы можем купировать из отчета данные о его происхождении, ну или аргументировать его требование клятвой Барта Огнеборода принять его как собственного, это затянет разбирательство на долгие недели, – поддержал Судью Пикинг.
– Именно, – улыбнулся Гриффин. – Но мальчишку лучше отправить с глаз долой. И лучше инкогнито, куда подальше от града, а лучше сразу к руднику. Этот Дуклис – темная лошадка, и за ним стоят не малые капиталы. Если учесть, что сам глава рода Айсманов выдал за него свою дочь, да и трибунами даром не становятся. Я, конечно же, наведу о нем справки. Но нам не нужны рыскающие по городу ассасины Водяных.
Куратор одобрительно кивнул головой.
– Вы отправите боевого мага в Дервиши? К Рудникам? – у Генерала отвисла челюсть.
– Почему бы и нет? – удивился Ректор. – Общество Балидура пойдёт ему на пользу. Да и…
Но Генерал Фирлес оборвал Шайна.
– Я думаю, не самое правильное решение отправлять студента к Копям. Это позволит Миролею Абунданту отправить к рудникам отряд под предводительством «обесчещенного» и жаждущего мести Дуклиса, и в случае провала откреститься от него, сославшись на состояние аффекта.
– Согласен, его нельзя зачислять ни к миротворцам, ни к Дервишам. В любом случае, вопрос о судьбе юноши в руках правосудия. Закон одинаков для всех простых смертных, – ледяным тоном произнёс Лизард. – Время позднее, пора заканчивать, через несколько часов нам предстоит выслушивать жалобы обесчещенного графа Дуклиса. А с этой змеей беседовать лучше на ясную голову.
* * *
Холодные щупальца кристалла Правды вдруг исчезли, оставив после себя тошноту и ужасную головную боль. Казалось, что все нутро Крама вывернули на изнанку, обнажив самые сокровенные вещи.
Более нагим юноша себя не чувствовал даже тогда, когда он стоял со спущенными штанами перед толпой людей, склонившись над телом незнакомой красотки. Тогда он обнажил своё тело, сейчас обнажили его душу. Казалось, что с него содрали не только одежду, но и кожу. Страхи, желания, мечты, все то, что делало его им – все это было вытащено на всеобщее обозрение. Едва усмирив рвотные позывы, Крам огляделся. Сознание возвращало контроль над телом. Он не сошёл с ума, и кристалл не выжег его разум. Хотя сейчас он завидовал тем, чья душа не смирилась с подобным издевательством и просто покинула бренность этого мира.
Юноша поднялся на ноги. Тошнота отступила, сменяясь головокружением. Крам качнулся и уселся на ложе.
– Вы признаны виновным в поведении, не подобающим студенту Университета. Вы лишаетесь всех привилегий и социального статуса, – голос, произносивший приговор, был беспристрастными, почти механическим. Рухнувшие мечты на будущее диким ревом вырвались из уст вчерашнего мальчишки.
– В уплату за обучение в Университете вы должны прослужить в Курьерской службе пятнадцать лет. В случае, если полученные в бою травмы не позволят вам продолжить службу или смерть настигнет вас – долг будет аннулирован и погашен за счет казны Императора. Отбыть к месту службы надлежит немедленно. Вы можете экипироваться за свой счёт или воспользоваться услугами казначейства. В любом случае, такса за пользование верстовыми камнями и стоимость экипировки будут высчитаны из вашего жалования. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Голос смолк.
Слеза незаслуженной обиды скользнула по щеке Крама, он стиснул зубы.
Чьи-то сильные руки вытащили юношу из кресла и потащили по коридору. Дверь открылась и свет магических светильников озарил небольшую залу и стоящего в одиночестве Декана факультета искусства войны. Стражи разжали хватку и юноша рухнул на гранитные плиты пола.
– Он ваш, профессор. Портал откроется через сорок минут, – произнёс один из стражей и они снова исчезли за дверью, откуда выволокли Крама.
Учитель стоял молча, спиной к своему студенту.
Воля сломалась об безысходность, мальчишка разразился рыданиями.
Профессор выждал несколько мгновений и потом вдруг пальнул молнией в пол перед раскисшим магом. Высверк молнии разбудил рефлексы, тренированные годами, Крам вскочил на ноги и принял боевую стойку, на кончиках пальцев правой руки Идрак вспыхнул огненным конструктом, готовый стать либо щитом, либо атакующим заклинанием.
Декан развернулся и подошёл к ученику.
– Ты оскорблён и унижен. Но ты пренебрёг истинной, которую я пытался вбить каждого из вас!!!!
Юноша распрямился, конструкт исчез. Сейчас он снова почувствовал себя тем же не очень радивым учеником, каким был всегда, пока учился в Университете. Это помогло справиться с нагромождением бед, свалившихся на его голову за последние сутки.
– Воин всегда держит ухо востро, всегда готов к подвоху, западне, внезапной атаке!!!
Упреки учителя вернули Краму его душу. Страх перед будущим таял, предстоящая судьба не казалась уже такой невыносимо страшной.
– Ты жив, это главное. Твой приемный дед начинал обычным ополченцем. А после Войны его лекции слушали дети самых знатных семей. Дар и умение им пользоваться – не одно и то же.
– Умение оттачивается практикой… – закончил за учителя юноша. Профессор по-отечески улыбнулся.
– Докажи, что был достойным учеником. Курьерская служба смертельно опасна. Но ведь ты боевой маг. Лучший на факультете. Они могут отнять звание, статус. Но твоих навыков и знаний им не отнять. Твоя жизнь в твоих руках, Курьер. Докажи, что я не зря тратил своё время, обучая тебя. Пятнадцать лет практики – шлифуй своё мастерство и возможно, ты сможешь вернуться в Университет, но уже преподавателем. Великим Воином человека делает не место службы, а его отношение к ней.
Голос мастера вселял надежду и уверенность.
– Нам пора, Крам, надо успеть в арсенал, если не хочешь попасть на Окраину в своей провонявшей мантии, без исподнего, доспехов и оружия. Не экономь на этом, счёт в 800 империалов все равно будет выставлен.
Юноша отер рукавами лицо и уже спокойным голосом добавил:
– Спасибо за все, Учитель.
Декан прохлопал ученика по плечу.
– Чем катастрофичнее неприятности свалившиеся на нас, нем драгоценнее будет усвоенный урок. Ты идти то сам сможешь?
Крам кивнул головой и побрел вслед за учителем к святая святых Города – Арсеналу.
Глава 4
Курьеры
Последующие события завертели вчерашнего студента с молниеносностью вихря или водоворота.
В Арсенале Огнеграда ему вручили стандартный баул новобранца, включающий два комплекта униформы, боевую кольчугу, палицу и небольшой тяжелый тесак. В казарме учебной части юного чародея и остальных новобранцев обрили наголо, искололи какими-то ужасно-болючими прививками.
Страх смерти уступил место отвращению, подпитываемому запахом немытых тел и воняющими ботинками. Казарма, куда поселили Крама, напрочь похоронила саму мысль об уединении. Его, мага, окружали Емпти. В основном крепкие деревенские парни, не отличающиеся особой смекалкой или подлостью. Пару раз они даже собирались проучить зазнавшегося новобранца, но Идрак, собранный в боевой конструкт, быстро вернул чувство почтения будущих сослуживцев. В стенах Огнеграда власть чародея над жизнью Емпти была беспрекословной, да и жерло вулкана, с клокочущей под его брюхом магмой, питало Крама энергией, это освободило чародея от работ по поддержанию порядка в казарме, правда, заправлял кровать и стирал свои вещи юноша сам. Его просто тошнило от мысли, что кто-то из «низших» прикоснется к его вещам. В голове вчерашнего студента ещё жили байки о том, что все Емпти разносчики вшей и кожных заболеваний.
Тренировки, строевая на плаце, рукопашка, и конечно же, бег – все это выматывало новобранцев, пробуждая в них дикий аппетит. Еды было вдоволь, но несмотря на обилие калорий, будущие солдаты не толстели, а наоборот, как на дрожжах набирали мышечную массу. Емпти втихаря шептались, что это результат тех болючих уколов, которые перестраивали тело солдат, усиливая реакцию, скорость рефлексов и обостряя чувства. Бесконечное однообразие будней доводило выполнение упражнений до автоматизма. Крам почти привык к ранним подьемам и полуночным тревогам, но в этот раз новобранцев подняли не для пробежки.
Под свет прожекторов на плацу собрался высший командный состав. Новобранцев разделили на группы. Потом офицер миротворческого корпуса произнёс довольно длинную и пафосную речь, закончившуюся текстом клятвы на верность Огнеграду. Ну, а после присяги, Крама вместе с ещё пятью новобранцами Емпти из нижнего города отвели к камню. Верстовые камни остались ещё со времён предтечи. Они пережили ядерный шторм и эру запустения, но продолжали исправно работать. Это были своего рода врата, связанные друг с другом. Их сотворили инженера – маги старой эпохи. Ещё до великой войны. Ходят легенды, что они умели добывать небесные молнии, укрощая речные потоки, строить чертоги до небес и даже летали по небу. Хотя Крам не верил в эти небылицы. Как бы то ни было, но принцип работы и покрытие энергозатрат этих порталов были утеряны давным давно, в пламени великой войны. Современные маги научились лишь использовать эти камни. На барельефе, выгравированном на монолите, нужно было выбрать один из смежных камней, к которому собирались переместиться и шагнуть в свечение между монолитами. Выходил ты уже из свечения врат на другой стороне. Иногда, особенно при полной Луне, порталы сбоили и с той стороны выпадали бесформенные куски плоти. Поэтому камнями пользовались крайне редко, только в исключительных случаях. Хранитель камня вставил несколько пальцев в углубления на выбитой в монолите сфере и начал на распев произносить какие-то фразы. Возможно, портал реагировал на резонанс голоса, а возможно, это было заклинание на древнем языке инженеров. Спустя несколько мгновений монолит ожил, искрясь матово-молочным свечением. Ровный гул напоминал звук пчелиного роя. Следом раздался треск и несколько разрядов впились в соседний с монолитом металический остов, рождая яркую дугу. Между ними повисла шаровая молния, гул усилился и Шар треснул, растекаясь зеркалом портала, за которым виднелся раскинувшийся ландшафт предгорья.
– Пошевеливайтесь, я не могу держать портал вечность, – недовольно пробурчал хранитель. И шестеро рекрутов, подталкиваемые конвоирами, шагнули в сияние. Портал не вызвал никаких ощущений, кроме как, если бы вы вышли из темной зашторенной комнаты на залитую ярким полуденным солнцем террасу. Едва успев проморгаться, Крам услышал гаркающую речь их нового сержанта. Юный маг даже не понял значения и половины слов из обрушившейся на новичков лавины, но было ясно, что их смысл имел весьма интимный характер, и сводился к тому, что ждёт нерадивых новобранцев в случае нарушения устава или приказа. Но Крам не мог сосредоточиться на словах командира, слишком многое изменилось в его жизни и произошло это слишком стремительно. Эмоции переполняли юношу. Здесь, на выжженном солнцем плацу военного городка, даже само дневное светило казалось другим. Каким-то злобным и беспощадным. Мало того, теперь Емпти, окружавшие Крама, глазели на него без должного уважения, а скорее с каким-то пренебрежением. Резкий удар в грудь выбил воздух из легких юноши. Он упал, скорее от неожиданности, чем от силы удара. Солдаты вокруг загоготали. Крам пытался что-то сказать, но воздуха для слов не было. Губы шевелились в безмолвном проклятии. Сержант с ухмылкой нагнулся к магу.
– Что ты промямлил, щенок? – вдруг проорал он в самое ухо. Крам ещё не знал, как отреагировать, но тренированный годами обучения Идрак уже сделал все сам. Мгновение и конструкт заклинания обрёл форму, а сержанта охватило пламя, усиленное раскалённым бетоном солдатского плаца. Все произошло молниеносно. Когда юноша поднялся на ноги, пепел останков уже кружил над землей легкий майский ветерок. Гробовая тишина накрыла стан Курьеров. Ещё мгновение и вооруженные до зубов воины сбегались к плацу. Крам поднял магический барьер и сплёл основу для огненных копий, готовясь принять последний бой. Все-таки он был лучшим студентом на факультете. Лезвия обрели форму и выцеливали жертв. Юноша стоял один, окутанный голубоватым пламенем Идрака, когда чей-то властный голос скомандовал:
– Отставить!
Сквозь шеренгу вооруженных арбалетами Емпти протискивалась фигура в мундире старшего офицера. Маг видел такие на лекциях о стратегии и тактике.
– Я сказал – отставить!!! – ещё раз рявкнул офицер и арбалеты опустились вниз. Крам не стал снимать барьер. Это первое, чему учат на факультете. Мозг не успеет заставить магию вернуть щиты. Реакция стрелка всегда быстрее, тем более, что плечи арбалетов остались натянутыми, а болты покоились в ложах. Офицер ткнул пальцем в одного из новобранцев.
– Что здесь произошло?
Новоиспеченный Курьер, ошалев от молниеносной гибели казавшегося всемогущим сержанта, заикающимся голосом обрисовал сложивщуюся ситуацию.
– А маг взял и спалил его заживо, словно пугало в поле.
– Маг значит… и судя по рефлексам, боевой. Опусти щиты, сынок. Нам надо поговорить. Не знаю, что ты натворил в Огнеграде, но тут мы все одна семья. Крам не повиновался. Слишком глубоко сидели заложенные преподавателями инстинкты.
– Велите снять болты и щелкнуть плечами арбалетов, ваше превосходительство.
– Точно боевой, – улыбнулся офицер, и обернувшись к солдатам приказал:
– Исполняйте.
Стрелы вернулись в колчаны, и защелкали освобождённые тетивы. Крам отпустил поток Идрак, магическое пламя спало.
– Как твоё имя, боец?
– Теперь просто Крам, – ответил маг.
– Ну что ж, Крам, пошли ко мне в кабинет. Нам есть о чем говорить. Офицер развернулся спиной к юноше и зашагал к одноэтажным постройкам вдоль внешней стены военного городка. Краму ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
* * *
Кабинет капитана форпоста был оставлен скромно, но с достаточным комфортом и изяществом. В углу крутил лопастями вентилятор, явно усиленный артефакторными рунами, сохраняя воздух в кабинете прохладным и свежим. Восточная стена кабинета была глухой и не имела окон, но на ней пылали несколько солевых светильников и разместилась небольшая коллекция клинкового оружия. Плиты каменного пола покрывал массивный ковёр со странным узором, больше напоминавший руны, схожие с теми, что светились на верстовых камнях. Большой стол из тёмного дерева занимал почти все пространство небольшого кабинета. Офицер обогнул стол и плюхнулся в потертое, но все ещё хранившее форму кожаное кресло. Табличка на столе блестела латунью: капитан Джек Фрин. Офицер сгрёб со столешницы ворох бумаг и позвонил в медный колокольчик. На зов явился адъютант. Наглаженные складки его кителя больше походили на одеяние лакея, нежели воина.
– Принесите-ка нам чайку, любезнейший. Фрин повернулся к Магу.
– Как вы относитесь к жасмину? Да вы присаживайтесь, разговор у нас будет долгий.
– Я предпочитаю каркаде, господин Капитан, – едва слышно произнёс Крам и уселся на ближний к себе стул.
– Будьте любезны, каркаде для рядового Крама, ну а мне… как обычно. И будьте добры, пригласите к нам сержанта Паркинсона.
Адъютант щелкнул каблуками, поклонился и вышел. Офицер подался вперёд, от его любезности не осталось и следа.
– Ты что ж творишь? У меня каждая пика на счету, а ты спалил сержанта. Да ещё на глазах у всех остальных. Ты думаешь, если ты маг, это сойдёт тебе с рук?
– Я… это…
– Не мямли. Теперь ты Курьер. Представитель Огнеграда на пустошах. Ты – глас закона. А закон не мямлит!!
– Емпти посмел ударить меня, я даже задуматься не успел.
– Нет для тебя больше Емпти. Нет магов!!! – голос командира клокотал как жерло вулкана в момент извержения. Краму хотелось вжаться в пол от этого рева.
– Есть Курьеры, мирное население и враги государства. Причём каждый из последних не раздумывая всадит клинок в любого, носящего форму Курьерской службы. Кто прикроет тебе спину на рейде? Или ты думаешь, тут Легион? И на службе одни маги? Нет. Они Емпти. Но они рискнут своей шкурой, что бы вытащить тебя из передряги. И не потому что ты маг, а они Емпти. Они сделают это потому, что ты Курьер!!!
Крам опустил глаза. Слова капитана каленым железом выжигали из него спесь и гонор.
– Запомни это, сынок. Курьерская служба это братство. Либо ты примешь это. Либо сгинешь.
– Я запомню… – выдавил из себя Крам.
