Алекс Меркурий "Заклиная печати. Аномалия времени"

– Что б вы подавились!

Его голова вдруг вынырнула из воды, он улыбнулся, показав палец вверх. С ним всё хорошо. Отлично.

Я сразу же спикировал вниз как только заметил его. Никита вытянул руку в ответ.

Бульк! Он исчез в зубастой пасти. Левиафан вынырнул и захлопнул челюсти прямо передо мной. Я еле успел оттолкнуться рукой от его морды. Огонь из ноздрей обжёг кожу фаланг. Я сделал кривое сальто с ребёнком на руках. Еле поднялся в воздух и тогда уже всплакнул.

– Нет!! – в бешенстве закричал я от того, что не в силах спасти собрата. – Пожалуйста. Пожалуйста, только не ты. Не покидай меня. Молю тебя, небо!

Левиафан довольно оскалился, как его тут же затрясло. Я догадался, Крии взывает к альтерам, плетёт СреброЗнаки, пытается выбраться наружу и другой магией.

– Давай, Крии. Выбирайся. Ну же! Я в тебя верю, брат.

Я застыл в ожидании чуда. Но его не последовало.

Голову левиафана трясло так, что зубы клацали, но он не размыкал рта. Другие сожители, шесть голов левиафана, начали кусать своего же. Грызли свою же голову, куда могли достать, но та не сдавалась. Неужели Крии такой аппетитный, что левиафан начал пожирать сам себя в борьбе за вкусняшку? Так они и скреблись, пока не уснули и не пошли ко дну. Никита присоединился к своему почившему бо, а я всё смотрел, не верил, что такое возможно: потерять сразу двух близких сердцу людей.

Я думал, честно думал ринуться вниз и разжать челюсти собственными руками. Мне хватит сил. Но не с ребёнком на руках. Хотя даже если бы я был один, монстры и близко меня к нему не подпустят. Налетят сразу, стоит пяткой воды коснуться.

Так я и летал над морем пару минут, пока мысль о потери сразу двух самых близких людей грызла мне сердце. Они были рядом всегда, всю жизнь. Благодаря им я стал тем, кем стал. Это они помогли мне подняться. А теперь их нет! Я словно потерял часть себя.

Из мыслей меня вывел толчок в грудь. Девочка показывала в даль.

– Да, детка. Сейчас улетим отсюда.

Я скрежетал зубами, пока мы летели от Саргассового моря до материка. А как приземлились, я взвыл, схватившись за правое крыло. Волосы были мокрые от пота, тело ломило, а крыло… я спрятал крылья в лопатки. Полегчало. Рана перешла на кожу плеча, закровоточила. Неужели эта боль на всю жизнь?

– Что с тобой? – спросила девочка, разлёгшись рядом. Она порядком устала.

– Нужно обследоваться. Но сначала давай тебя подлатаем, детка.

– Меня зовут Аврора. – сказала вдруг малышка.

– Я Джейк.

– Ты мой новый папа? – жалобно спросила она.

Боже, эти небесной красоты голубые глаза смотрели мне прямо в душу. Я только встал, как грохнулся на задницу от вопроса.

– Аврора, у тебя уже есть отец. Я отведу тебя к нему, обещаю.

Боже, как же я устал. Но оставаться здесь нельзя, тёмнокрылые ночью не дремлют и кто его знает, где мы оказались. Могут и добить соперника.

Только сейчас я заметил, что мы рухнули на красивый, аккуратный пляж. Всё вокруг было таким чистым и ухожен. А ещё очень дорогим, даже люди, что нам встречались и то были напичканы деньгами. Это сразу было видно по их одежде. Город не затихал даже ночью. Я порадовался. Даже если бы кто-то увидел крылья, то просто подумал, что ему показалось или что он рехнулся. Всего-то.

Глава 9. Тенебрис

Ночной город радовал звёздами и тишиной. Даже как-то подозрительно тихо. На улицах редко кто нам встретился и пускать к себе двух грязных голодранцев никто не хотел. Уснувшую Аврору я так и тащил на руке в её грязном платьице, и сам был не лучше. Крепкая, но дырявая броня, меч в трансформации короткой палочки на ремне. Пусть мы и грязные, но умываться морской водой было бы сумасшествием. Соль «ела» бы лицо, не считая того, сколько Тварей отравляют воду одним своим существованием.

Спина болела жутко, даже сглатывать слёзы не получилось. Боль разъедала плечо, даже когда я спрятал крылья, не говоря уже про само раненое крыло. Нужно найти укрытие до утра, пока нас не нашли другие выжившие по ту сторону добра.

В ночи нас встретили аккуратные тихие домики c до боли знакомыми, совсем нехорошими символами под окнами.

– Что это за город? – брёл я. Ни разу тут не бывал. Пришлось ветром стащить пару вещичек, что сушились на улице, чтобы спрятать броню и укрыть сухой теплой кофточкой Аврору.

В одном из домов нам наконец открыли. Ну как открыли… просто не успели захлопнуть калитку. Но женщина очень старалась это сделать. Я видел, как она завезла свою дочь внутрь двора и зашла сама, а после ворвался я. Никакие уговоры не помогали упросить её пустить нас переночевать.

– В этом мире нет жалости. На неё я ничего куплю да и вы тоже.

– Тогда как насчёт услуги? – предложил я.

– Вам нечего нам предложить. Уходите.

– А если я её вылечу? – я указал на девушку в инвалидном кресле.

– Вы ещё и издеваетесь?

– Она снова сможет ходить.

– Пшёл вон! – гаркнула женщина, сильнее навалившись на дверь. Но против моей силы она ничего не могла сделать. – На подобное шарлатанство здесь уже давно никто не ведётся. Даже старики!

Интересно, о чём это она?

– Мама, стой! – вдруг сказала девушка. Она многозначительно кивнула на меня. Я ждал, что она что-то шепнёт своей матушке, по губам читать я ещё не разучился, но она лишь молчала, сверля меня странным взглядом. Ничего плохо он не предвещал, но и хорошего тоже.

– Что ты там прячешь? – сварливая крикунья заглянула мне за спину и растерянно захлопала глазами. – Так что же вы сразу не сказали? Смотришь на такую малышку и жалость пробирает до глубины души! – вдруг воскликнула она и раскрыла калитку пошире. – Проходите!

Аврора застенчиво переминалась с ноги на ногу за моей спиной, вцепившись в руку. Я повёл её в дом вслед за… как её зовут?

– Меня зовут Аглая, а это моя бедная доченька Катрин. Она сильно пострадала при осаде нашего маленького городка Тенебриса, но ей уже лучше. Хотя всё ещё кричит во сне бедняжка! Такие страсти пережила!

– Мама! – возмутилась Катрин. – Не болтай попусту.

Знала бы она, что повидала Аврора, так бы не говорила. А ведь на вид девочке не больше двенадцати! Про меня и говорить не стоит.

Аглая вдруг остановилась у двери дома.

– Ты кстати, сказал, что вылечишь мою дочурку. Приступай.

Какой приступай? Сейчас же ночь! Тут самому бы не помереть от кровопотери.

– С рассветом всё сделаю, а пока дайте воды. – последние слова я почти пропел. Случайно. По привычке. Но эффект голоса был поразительный. Не для меня, конечно, я в курсе, как действуют чары голоса что у посланников, что у демонов.

Аглая тут же ринулась на кухню и через пару секунд стояла перед нам со стаканом в руках.

– Мама! Тебе же недавно сустав вправили! – вытаращила глаза на мать Катрин.

– Сама не знаю, что на меня нашло. – стояла в шоке Аглая.

Аврора выпила стакан меньше, чем за секунду и благодарно дёрнула меня за кофту. Ох уж эти голубые глазки. И правда пробирают до глубины души. Ну тех, у кого она есть.

Я умыл девчушку в ванной. Она подёргала за своё платьице.

– Подожди рассвета и у тебя будет всё, что пожелаешь. От этих «леди» мы ничего брать не будем. Не доверяю я им.

Аврора разочарованно вздохнула. Она засыпала на ходу. Я уложил её наверху после скромного ужина.

– Ну и досталось же нам. Ты кстати как в море оказалась?

– Не помню. – пожала плечами Аврора.

Странно, я тоже.

Я пошёл в душ. Снял кофту, броню и застыл от ужаса, стоило только взглянуть в зеркало. На правой ключике рана кровоточила и по ощущениям горела огнём. Такая же оказалась на спине, рядом с правой лопаткой и шла глубоко, как будто меня прошили насквозь. Я открыл правое крыло, вскрикнув от агонии, но тут же зажал рот рукой. Рана на коже тут же исчезла и появилась на крыле. Всё-таки мой страх сбылся. Крылья нельзя одолеть снаружи, но можно поранить изнутри. Редкие случаи и я тому живое доказательство. Ладно, подожду пока заживёт. Год или два.

Я взглянул на своё грязное тело. Сильное, натренированные десятилетиями. Пусть я и не большой, но поджарый. В этом вся суть посланников. Для большой силы требуется сильное тело, так что становясь посланником мышцы начинают работать интенсивнее даже при ходьбе. Этим мы отличаемся от демонов. Они худые, высохшие, потому что мертвы. Их мышцы атрофировались и выглядят они как кость, засохшие мумии. Порою я думаю, им завидно, что они никогда не смогут выглядеть так, как мы, с сильным мышечным корсетом. Хотя их сила не уступает нашей.

– Так, что у меня осталось?

На правом боку выпуклость, «белое тату» – крест сантиметров десять в длину. Ну эта реликвия и так останется со мной, пусть меня хоть с десяток молний ударят. Она другого происхождения и моя по праву Имени. Моего истинного имени. Я высунул язык. На кончике виднелся кругляш со СреброЗнаком «двойственности» внутри. Серебряные сплетения немного горчили на языке. Или я ещё не отошёл от привкуса крови во рту.

– Так и знал, что просто так её не изъять. Джексон! – яро вскрикнул я, ударив в стену. Аккуратно, как учили. Чтобы не пробить. Я даже не почувствую этого. Сила-то неограниченная.

– А это что?

Символы шли по всей ладони левой руки: ими оплетался центр ладони, внутренняя сторона фаланг пальцев. Какой-то новый рисунок, не виденный мной прежде. Переплетающиеся линии складывались в знаки, очередную загадочную символику. Иновязь у меня на ладони? Даже на моих катанах она не такая запутанная.

– Не припомню, чтобы хранил что-то у всех на виду.

Ладно, потом извлеку.

Я обнаружил ещё парочку тату: на плече и на торсе. Ну хоть эти вещицы не выпали, не хватило энергии, чтобы выбить их из меня.

Так, хватит разглядывать свою грязную рожу, пора заняться делом!

– Киви, выходи. – приказал я.

Меня отбросило к стене мощным ударом в груди. Боль пробрала правое лёгкое, где засела эта зелёнка.

– Ах ты ж мелкая.

В следующее мгновение я влетел в зеркало. Сверху посыпались осколки, царапая кожу. Будто мне этих ран мало! Богомолиха бушевала.

– Что ты творишь? Я тебе жизнь спас! Война миров это не твоя гонка среди всяких Тва… существ Синерис. Там настоящая битва, а не соревнование «кто больше»! Когда я взял тебя с собой на Землю, ты клялась, что будешь хорошо себя вести.

Меня откинуло в ванную, задев краник. Брызнула вода. Я выключил её, с психом протерев лицо ладонью.

– Спасибо, конечно, за заботу, но я и сам в состоянии принять душ. Кха! – тихий стук в лёгком. Она злится, но уже меньше. – Ну всё, мне это надоело. Сама выйдешь или подтолкнуть? Ну ж что ж, полетаем.

Я вдохнул поглубже и резко выдохнул всё до последнего вздоха. Киви вылетела изо рта ракетой. Я стал судорожно глотать воздух, наполняя им лёгкие. Не люблю так делать, но порою приходится. По-другому Киви не выгнать наружу.

– Иди охраняй Аврору. Если справишься, то обещаю сгонять с тобой на Синерис. Поешь своих любимых плотоядных в Тёмных землях.

Киви радостно задёргала усиками и побежала, распахнув двери одним ударом маленькой лапки.

– Эй! – возмутился я. – А закрывать? Я вообще-то душ принимаю!

Я смыл с себя напоминание о войне и надел броню обратно, спрятав её под одеждой. Вышел чистый, свежий. Даже легче дышать стало.

Прошло не меньше двух часов. Катрин в комнате не оказалось. Она соседничает с Авророй, вот я и решил зайти, попробовать излечить её. Может сил всё-таки хватит? Обещал же. Моё тело уже полностью восстановилось, но я волновался, как бы не истратить всё до последней капли. Тогда регенерация уже не сработает, если я встречу здесь неприятных знакомых на пути. Я и так немало времени пробыл без солнца, так что запасы энергии только тратятся. По ощущениям у меня осталось меньше трети сил.

Аврора спала и я не хотел её будить. Скрип ступеней отвлёк от созерцания этого миленького комочка под одеялом. Что ещё задумала эта крикливая особа?

Я спустился вниз, но никого не обнаружил. Дом в одночасье вымер. Некоторые двери оказались открыты, вокруг царил полумрак даже с зажжёнными светильниками, а во дворе я обнаружил горб земли. Засыпанная яма с человеческий рост. Свежая. В этот момент меня как током поразило. Я ринулся в спальню малышки.

– Аврора? Аврора! Ты где, детка? Аврора!!

Я обыскал весь дом, но её нигде не оказалось.

Кто-то побывал в доме за эту пару минут, но кто?! Демон, какая-то другая Тварь или ещё какое-то существо?

Ладно, разберёмся. Если Киви с Авророй, то она в безопасно… Киви нашлась тут же под одеялом. Дрыхла без всех четырёх задних ног. Я схватил зелёнку за лапу и встряхнул. Киви лениво открыла один глаз, недовольно дёрнув усом.

– Где ребёнок? – поинтересовался я.

Киви уверенно указала себе под ноги.

– Правда?

– Кья! – гордо заявила «да» Киви и наконец посмотрела вниз. Непонятливо помотала головой и вытаращила глаза, наконец поняв, что произошло.

– Кого-то потеряла?

– Неа!

– Рассказывай мне тут.

Тело богомолихи затряслось.

– Не нужно становиться гигантом, весь дом порушишь. – остановил Киви я, усадив её на плечо. – Она не могла далеко уйти…

Злой смех из соседней комнаты заставил заглянуть к Катрин. Инвалидное кресло валялось в углу, а сама она сидела на полу у кровати, обхватив колени и смеялась, как ненормальная. Счастливым, но бешеным смехом, будто ей уже было всё равно на всех и вся, словно она только что добилась своего. Вся грязная, словно только что повалился в грязи. Или в похоронной яме…

– О, ты уже вернулся! Быстро. – обрадовалась Катрин, взглянув на меня с закрытыми глазами.