– Мама будет чуть позже, – извиняется Селина.
– Так даже лучше, – кивает Марек. – Симпатичные цветочки.
– Это кто-то подарил Мирне. Ей часто делали подарки.
Мы рассаживаемся в кресла, причём Селина выбирает самое освещённое место. Любит свет, или нечего скрывать? Становится заметно, что она не пользуется косметикой – необычно для молодой особы. Впрочем, с такой броской внешностью ей это и не нужно, при очень светлых, льняных волосах у неё тёмные ресницы и брови, губы яркие, словно подведены помадой. Не удивлюсь, если у Селины мало подруг – любой макияж проигрывает рядом с естественной красотой.
– Что вы хотите знать? – спрашивает Селина.
– Всё, что вы сочтёте нужным сообщить о покойной, – отвечаю я. – И в первую очередь то, что вы намерены утаить. Следствие так или иначе узнает все факты, любая недосказанность будет не в вашу пользу.
Насыщенно-голубые глаза Селины пристально изучают моё лицо. За триста лет лютая ненависть людей к рэгорцам утихла, Великая Война осталась на страницах книг и учебников истории. К нам перестали относиться как к врагам, и всё же внимание Селины настораживает.
– Я не собираюсь что-либо скрывать. Вы всё равно потом пойдёте к соседям, они-то уж точно молчать не станут. В Эрске сплетни – любимое и единственное развлечение. Мирна Тро́йз вышла замуж за дядю потому, что сочла его подходящей партией. Ни о какой страсти с её стороны речи не шло. Дядя же обожал Мирну, исполнял любой каприз. По первому требованию возил к морю и в Дигор, одевал, баловал, ни в чём не ограничивал. Только они жили счастливо, уважали друг друга, не ругались, не ссорились. Мирна была разумной, воспитанной и тактичной, она со всеми ладила, в том числе и с моим отцом. Говорят, что слишком хорошо… – На щеках Селины вспыхивает гневный румянец. – Отец с мамой уже много лет вели себя просто как друзья, спали порознь, отсюда и грязные слухи. Вам их обязательно перескажут!
Отмечаю про себя, что раздельных спален супругов недостаточно, наверняка было что-то ещё, давшее повод для пересудов, но перебивать Селину не хочется. Редко кто из свидетелей вот так сразу выкладывает щекотливые подробности, обычно правду приходится выдавливать, словно сок из незрелых ягод.
– У Мирны в Эрске были враги?
– Враги? У Мирны? Не смешите! – отмахивается Селина. – Она находилась в прекрасных отношениях даже с первыми городскими сплетницами – госпожой Илшéн и госпожой Кили́с. Мирна обладала уникальным характером. Знаете, есть такие люди – с ними невозможно поссориться. Не потому, что они тебе льстят или поддакивают – грубая лесть порой тоже отталкивает. Они же всегда благожелательны, вежливы, говорят только о том, что интересно собеседнику, и не затрагивают болезненных тем.
Судя по тому, как передёргивает Селину, она к данной категории людей не относится.
– Когда дядя женился на Мирне, ей отчаянно завидовали все девицы Эрска. Каждая из них мечтала выйти за него замуж, он же не торопился обременять себя семьёй, задержался в холостяках до тридцати пяти лет. Но мягкий характер Мирны постепенно свёл все конфликты на нет.
– Скажите, а как получилось, что Мирна оказалась практически нищей? – спрашиваю резко, в лоб.
– Понимаете… – Селина впервые проявляет признаки беспокойства. – Состояние принадлежало моему отцу. Пока дядя был жив, это не имело никакого значения. Он свободно распоряжался деньгами, брал любые суммы. Все, даже мы с мамой, считали, что мастерская в собственности обоих братьев Кушен. Потом дядя разбился, и выяснилось, что у него не было даже личного счёта в банке. Но отец объявил, что Мирна – член семьи и имеет право остаться в доме, выделил ей часть доходов и выдавал эту сумму каждый месяц.
Зарубка. Вроде такой великодушный поступок старшего брата. Но если у Мирны был свой взгляд на ситуацию? Она вышла замуж за очень обеспеченного человека, в тридцать три года осталась молодой привлекательной вдовой, как полагала – состоятельной. Вместо этого она попала в зависимость от деверя и получала унизительное пособие. Демис Кушен, по сути, привязал её к себе. Пожалуй, сплетни возникли не на пустом месте.
– А Мирна согласилась? Не захотела, к примеру, вернуться к родителям?
– Её родители переехали в Стио́р, сразу после свадьбы дочери.
– Второй Округ? – изумляюсь я. – Почему так далеко?
– Господин Тройз, отец Мирны, получил выгодное предложение. Он историк, в Эрске преподавал в школе. В Стиоре ему предложили работать в Государственном архиве.
– Я правильно понимаю, что, даже пожелай Мирна переселиться к родителям, у неё банально не хватило бы денег на переезд? – хмурюсь и стараюсь не показывать раздражение. – Ей пришлось бы просить их у вашего отца?
Селина мнётся, но мне ответ и не нужен. Я помню выписку из банка – та небольшая сумма, что была на счету Мирны, скопилась за девять лет после смерти Сирела Кушен. Мирна откладывала часть ежемесячного пособия – возможно, именно затем, чтобы уехать из Эрска.
– Она была всем довольна, – обиженно произносит Селина. – Не работала ни дня с тех пор, как вышла замуж, ни в чём не нуждалась, её никто не упрекал.
Только ей приходилось со всеми ладить. Не сбеги я из Рэгора, тоже ни в чём бы не нуждалась. И уж точно не работала бы.
Марек внимательно прислушивается к разговору. У моего напарника острый ум, однако до тех пор, пока это возможно, он предпочитает казаться глуповатым верзилой. К тому же он не просто видит ауры, но и улавливает в них малейшие признаки волнения, злости, лжи.
– Есть ли у вас предположения, госпожа Кушен, кто и за что мог убить Мирну? – Марек чуть подаётся вперёд.
– Мне до сих пор не верится, что её вообще убили! – Селина в порыве чувств всплёскивает руками. – У нас маленький тихий город, две фабрики, десяток мастерских, средняя школа, библиотека и любительский театр. Все друг друга знают. Никаких бродяг и подозрительных незнакомцев не появлялось.
– По-вашему, преступления совершают исключительно подозрительные бродяги? – иронию в голосе напарника разбираю я одна.
– А кто? – искренне недоумевает Селина. – Приличные люди если и убивают, то в порыве ревности или из-за наследства. Мирна с мужчинами не встречалась, о том, что она осталась без средств, знали все в Эрске.
– Как вы думаете, зачем Мирна поднялась столь рано? – спрашиваю я. – Она могла кого-нибудь ждать?
– В половине седьмого утра? Нет, конечно. Сейчас светает ближе к восьми, а до девяти никто, как правило, не встаёт, я имею в виду, из тех, кто не работает. Магазины открываются в десять, библиотека – в половине одиннадцатого. Визиты приняты не ранее пяти-шести часов вечера. Чтобы прийти в гости в такую рань, должна быть крайне веская причина.
– Вечером вы не заметили ничего подозрительного в её поведении?
– Мирна вела себя, как обычно, – поспешно отвечает Селина. – Вернулась от госпожи Илшен около одиннадцати, зашла пожелать нам с мамой доброй ночи и отправилась спать.
– Она не была расстроена, взволнована, огорчена?
– Нет.
Опять слишком быстро. Перед тем как ответить на подобный вопрос, люди в своём большинстве какое-то время вспоминают события, подробности, выражения лиц. Селина явно что-то утаивает.
– Вы упомянули госпожу Илшен и госпожу Килис. С кем ещё дружила Мирна?
– Я не назвала бы их отношения дружбой. Мáйра Килис и До́рис Илшен – самые известные дамы Эрска. Первая – жена директора библиотеки, вторая руководит театром. Если вы не собираетесь ограничиваться домашним кругом и работой, то обязаны поддерживать с ними добрые отношения. Как, впрочем, и с большинством остальных наших дам. Иначе вас начнут игнорировать, а это довольно неприятно.
Похоже, о том, насколько это неприятно, Селине известно не понаслышке, в противном случае она ходила бы в гости к первым дамам Эрска вместе с Мирной.
– Близких подруг у Мирны не было. Она одинаково ровно общалась со всеми, никого не выделяла и ни с кем не откровенничала. Попробуйте поговорить с Эли́сой Вару́ш, они вместе учились в школе, к тому же госпожа Варуш в курсе всех свежих сплетен. Она проживает на Садовой улице в восемнадцатом доме.
– Госпожа Кушен, не поторопите ли вы вашу матушку? – Марек бросает выразительный взгляд на часы, показывающие пять минут десятого.
Едва за Селиной закрывается дверь, напарник нагибается к моему уху.
– Она скрывает что-то, касающееся вчерашнего вечера. В ауре пошли жёлтые всполохи лжи. Может, пустяк, вроде обычных женских шпилек, но я бы обязательно навестил госпожу Илшен.
Я склоняюсь к иной версии, но ответить не успеваю. В гостиную заходит девушка. Если бы меня попросили кратко описать её облик, все слова начинались бы с «бес». Бескровная, бесплотная, бесцветная. Словно для того, чтобы это подчеркнуть, на ней светло-серое платье, сливающееся с бледной кожей и пепельными волосами.
– Вы хотели меня видеть? – Голос противоречит внешности, он громкий, грубый, вызывающий. – Я Дайра Кушен.
Выглядеть в семьдесят три на тридцать семь ещё возможно при условии огромных затрат на омолаживающие магфакты. Но на семнадцать?! Марек делает стойку наподобие охотничьей собаки. Неразвитый магический дар? Магфакт с иллюзией? Всё оказывается гораздо проще, когда Дайра подходит поближе. Морщины на лице можно замаскировать, только руки и шея всегда выдают возраст. Подкрашенная седина остаётся сединой, прекрасная фигура не обладает девичьей гибкостью. Тем не менее я восхищена – на расстоянии никто не признает в Дайре Кушен старуху.
– Доброе утро, госпожа Кушен…
Меня довольно невежливо перебивают:
– Предъявите ваши удостоверения Службы Розыска.
Сзади сдавленно выдыхает Киран: ему подобная мысль не пришла в голову. Мы с Мареком протягиваем запаянные в магмат карточки. Наши физиономии, имена, должности, герб Варии и печать Службы. Дайра изучает их так, словно заранее уверена в том, что это подделка, а мы – самозванцы. Затем бдительная госпожа с таким же вниманием рассматривает нас. Очень хочется съязвить: «Похожи?»
– Госпожа Энжелис. – Мне отдают удостоверение. – Господин Войзер. – Марек забирает своё. – И зачем я вам потребовалась в такую рань?
Моё восхищение тает от хамоватого, резкого тона. Так разговаривают на хуторах склочные деревенские бабищи, никак не жёны уважаемых горожан.
– В вашем доме произошло убийство вашей же родственницы. – Марек настолько же холоден, насколько бесстрастен. – Вы совсем не заинтересованы в расследовании, госпожа Кушен, раз позволяете себе сначала заставлять вас ждать, затем спрашиваете о причине нашего появления?
– Люди сплошь и рядом мрут по собственной глупости, – Дайра пренебрежительно поводит узкими плечами. – С магфактами забавляются все кому не лень. Варжес зря вытащил вас из Дигора. Совсем, видать, заскучал в Эрске, раз пытается раздуть скандал из пустяка. Слишком уж честолюбивый человек, не развернуться в нашем городишке.
Я замечаю крохотную паузу перед словом «человек» и пристально вглядываюсь в бесплотную старуху с обликом юной девицы. Ненависть ко всем рэгорцам или к одному конкретному, но Дайра недолюбливает мага.
– Нечего вам тут расследовать. По моему дому не шляются посторонние. Угробилась моя невестка случайно или намеренно, помощница из меня плохая. Мы не были подружками, она со мной не откровенничала.
Дайра сдвигает выцветшие брови и моментально стареет лет на сорок. Неприятная особа, слов нет. С ней Мирне тоже приходилось «ладить».
– То есть вы уверены, что смерть Мирны Кушен – самоубийство, я правильно вас понял? – уточняет Марек.
– А что же ещё?
– Из-за чего бы молодой привлекательной девушке убивать себя?
– Почём я знаю? И не так уж она и молода.
В гостиную заходит Селина. Первый боязливый взгляд на мать, второй на меня. Любопытно. Когда обе Кушен рядом, их полная несхожесть бросается в глаза. Бестелесная бесцветная Дайра и яркая фигуристая Селина. Два типа разной красоты, хотя было бы естественнее, если к броскому облику дочери прилагалась бы задиристость матери и наоборот.
– Госпожа Кушен, – обращаюсь я к старшей, – выписка со счёта Мирны в банке свидетельствует о том, что в течение девяти лет она ежемесячно откладывала некую сумму. Год назад эти вклады прекратились, незадолго до этого умер ваш супруг. Не могли бы вы объяснить взаимосвязь между этими фактами?
Две чёрные точки суженных зрачков сходятся на моей переносице и пытаются прожечь дыру. К счастью, испепелить взглядом не способен даже маг, иначе я уже издыхала бы на коврике в корчах.
– Это имеет отношение к расследованию?
– Непосредственное. Вдруг Мирна Кушен покончила с собой из-за того, что нуждалась?
Я тоже умею сражаться взглядами. Дайре пожить бы недельку с моей матушкой – поняла бы, что ей учиться и учиться.
– Мой муж выдавал невестке деньги, потому что считал её обделённой. Я решила, что раз оплачиваю все расходы, наличные ей ни к чему. Она и так по-прежнему получала всё по первой просьбе.
– Но уместность этих просьб теперь определяли вы? И могли отказать?
Присутствие Селины и Кирана заставляет меня перевести напрашивающийся вопрос – «Как долго приходилось Мирне вымаливать у вас новое платье?» – на вежливый язык.
– Я не требовала от неё ползать у меня в ногах, если вы на это намекаете. Мирна приносила мне счета, я пересылала их в банк. Слава богу, в Варии больше нет рабства.
«После свержения тирании Рэгора», – слышу я невысказанное.
– Вы с Мирной прожили девятнадцать лет в одном доме, – перехватывает инициативу Марек. – И вам нечего о ней сказать?
Теперь взгляд бесцветных глаз направлен на Марека. Перед тем как ответить, Дайра буравит его не менее минуты.
– Мирна была расчётливой и корыстной девицей. Ловко крутила мужчинами и извлекала пользу из милой мордашки. Все приходили от неё в восторг, потому что она никогда ни с кем не спорила, лишь кивала и поддакивала. Поначалу пыталась подольститься и ко мне, но я быстро дала понять, что со мной этот трюк не пройдёт. Достаточно и простой благодарности.
– Простите, а за что Мирна должна была быть благодарна? – вежливо интересуется Марек. – Насколько нам известно, Сирел Кушен женился на ней по собственному выбору, не из милости, и супруг ваш сам принял решение выплачивать невестке компенсацию за неравное распределение средств в семье. Мы чего-то не знаем? Репутация Мирны была запятнана? Её родители в чём-либо провинились? Я не понимаю, почему красивая девушка из приличной семьи обязана благодарить родственников мужа за то, что её взяли замуж.
– Репутация Мирны Тройз была безупречной, – впервые подаёт голос Киран. – И господина Тройза в Эрске уважали.
Теперь уничтожающий взгляд достаётся и ему. Видимо, у начальника Службы Розыска опыта подобных битв маловато, Киран тушуется и прячется за широкую спину Марека. Однако… Обязательно выясню, кем была Дайра до замужества. Локшская кровь очевидна, но, судя по простецкому говору, вряд ли она из знатной семьи. Интересное сочетание грубости и прямо-таки королевской спеси. Впрочем, так часто бывает. Девушки из низов, которым повезло выйти замуж за обеспеченного человека, терпеть не могут, когда кто-то повторяет их подвиг, а уж в одной семье – и подавно.
– Я не обязана объяснять вам очевидные вещи.
– Зато я, как представитель власти Варии, обязан. – Марек перестаёт притворяться славным недалёким парнем. – Госпожа Кушен, поскольку, как вы правильно подметили, в доме, кроме убитой, находились лишь вы и ваша дочь, вы обе являетесь подозреваемыми в убийстве. В ваших интересах сотрудничать со следствием, а не настраивать против себя Службу Розыска.
Селина взволнованно ахает. Дайра остаётся спокойна.
– Меня не так-то легко напугать, господа представители власти. Пока вы не предъявили мне обвинение, я свободна и откланиваюсь.
«Всего доброго» она не желает, прямая спина вопит о презрении. Сзади госпожа Дайра ещё больше похожа на юную девушку… Девушку с мерзким характером. Неудивительно, что Демис Кушен старался проводить с женой как можно меньше времени. Повисает неловкое молчание.
– Вы в самом деле… – Селина запинается, спотыкается о смысл. – Вы считаете нас с мамой убийцами Мирны? Но мы же ничего не выигрывали в случае её смерти!
– Доведение до самоубийства – тоже преступление, госпожа Кушен, – сухо отвечает Марек. – Ваше «прекрасно ладили» на проверку выглядит ежедневным унижением зависимого человека.
Селина покусывает нижнюю губу – такую же сочную, как она вся, и вдруг резко вскидывает голову.
– Будьте так добры, господин Войзер, госпожа Энжелис, господин Тишус. Пройдёмте со мной.
Мы поднимаемся за ней на третий этаж. Левый коридор отделён от остальной части дома перегородкой, дверь с магическим замком грубо взломана.
– Это я вчера вскрывал, – спешит пояснить Киран. – Замок пропускал только госпожу Мирну, в её личные комнаты ни у кого не было доступа.
Личные комнаты в половину этажа – недурно. Спальня, будуар, гардеробная, гостиная, вторая спальня, огромная ванная комната с двумя окнами. Обставлены пышно и недёшево. Селина открывает дверь гардеробной: обилие нарядов поражает, моя матушка оценила бы по достоинству. На подставке не менее полусотни пар обуви, на полках стопки шарфов, отдельно шали и шляпки, в специальных ящиках перчатки.
– Вы можете возразить, что всё это сохранилось с того времени, когда был жив дядя, но, госпожа Энжелис, взгляните! Здесь в основном модные фасоны, вон то меховое пальто с воротником из чернобурой лисицы – новинка сезона. Мама на самом деле никогда не отказывала Мирне. Она даже не проверяла суммы – просто подписывала чеки и отправляла в банк. Так же до неё поступал и отец.
И это очень странно. Мне вообще начинает казаться непонятным положение Мирны в доме, то ли угнетённой приживалки, то ли ловкачки. Возвращаюсь в спальню, где приметила стоящую на туалетном столике шкатулку. В таких обычно хранят драгоценности. Так и есть – на двух ярусах разложены броши, кольца, серьги. Восхитительное жемчужное ожерелье поражает баснословной ценностью – такой жемчуг с голубоватым отливом вылавливают только у берегов Казара. В Варию его начали завозить в последние три-четыре года. Явно не подарок мужа, скончавшегося десять лет назад… А это что?!
В отдельной бархатной коробочке сверкает кольцо с сапфиром. Последний раз, когда я имела честь его лицезреть, оправа из белого золота обвивала безымянный палец сиятельной сэи Беатри́сы Энжелис, моей матери. Имущество рода я поручила распродать прошлым летом, следовательно, колечко не могли преподнести ни Демис, ни тем более Сирел Кушен. Кольцо – накопитель сэ́йтэ, силы, для которой в человеческом языке нет ни названия, ни определения. Дар внутри меня чувствует родовую реликвию, тянется и недовольно ворочается, не получив желаемое. Для людей раритет рода Энжелис всего лишь очень дорогое украшение, слишком дорогое для Мирны Кушен. Неужели Дайра и его покупку оплатила без вопросов?
– Ник? – настораживается Марек.
С напускной беспечностью закрываю шкатулку. Здесь посторонние.
– Благодарю вас, госпожа Селина. Это весьма ценный штрих к общей картине. Последний вопрос: похороны Мирны. Её будут хоронить за государственный счёт?
Селина вспыхивает, и это точно не краска стыда.
– Госпожа Энжелис, понимаю, у вас сложилось неправильное впечатление о нас из-за поведения матери. Мама излишне прямолинейна и резка, тем не менее, она уже оплатила расходы погребальной конторы и отправила письмо в Стиор родителям Мирны. Похороны состоятся сразу, как прибудут господин и госпожа Тройз.
Чем дальше – тем больше странностей. Жаль, что дар сэи не позволяет заглядывать внутрь людей и разгадывать причины их поступков. Возможно, Дайра Кушен – редкий образец того, как человек изо всех сил старается казаться хуже, чем есть на самом деле. Зачем только – одному Богу известно. Селина провожает нас до дверей. На улице солнечно, голуби больше не дремлют, токуют на прогретой мостовой. До календарной весны ещё неделя, но птицам безразличны числа, они чувствуют тепло.
– Сейчас куда? – Марек потягивается и расправляет плечи. – К первым сплетницам Эрска? Или к госпоже Варуш?
Отрицательно качаю головой.
– К городскому магу.
Киран негромко кашляет, привлекая внимание.
– Я, наверно, вам больше не нужен? Господин Варжес живёт в доме тридцать семь по Большой Морской улице, дойдёте до угла и свернёте направо. Приметный дом с аркой. Если что – я буду в своём кабинете.
Он исчезает с такой поспешностью, что мы с Мареком переглядываемся.
– Интересный тип этот Варжес, – озвучивает мои мысли напарник.
Глава 4
Дом с высокой аркой заметен издали. Такой же белый, как все здания Эрска, но взгляд выхватывает дополнения в рэгорском стиле: частые и узкие сдвоенные окна, многоцветные витражи, впаянный в камень еле различимый узор. Господин Варжес столь богат, что построил дом по своему вкусу, или так силён, что изменил существующее здание? Если первое, то своё состояние он нажил уже в Варии, представители младших ветвей обычно бедны. Если второе – Поединок с ним будет серьёзным испытанием, остаётся уповать на то, что наши кланы всё же не враждуют.
– Ник, я очень надеюсь, что он тебе не враг, – угадывает мои опасения Марек.
– Пусть даже Варжес мой кровник, он не бросится на меня с порога. Сначала официальный Вызов, затем Поединок, – утешаю не столько напарника, сколько себя.
– Опять до полной победы? Ники, а вдруг в Эрске не настолько хорошие целители, как в Дигоре? Драться до смерти одного из вас – это же дикость! Подавила волю, подчинила, поставила на колени – и достаточно! Зачем убивать?
– Иначе Поединок не признают состоявшимся, – стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – Не переживай, Мак, по законам Рэгора Вызов не может быть брошен во время совместных дел. Иначе мы давно перебили бы друг друга, а так… Можно заключить деловое соглашение лет на двести, и два клана спокойно работают бок о бок. Лазеек много.
– Не понимаю, – недоумевает мой напарник. – Не проще помириться?
– Нет, – ухмыляюсь я. – Тот, кто первым заговорит о мире, будет считаться трусом. С ним перестанут общаться, с его семьёй никто не посмеет породниться, Тэн вычеркнет его из гербовника… Это древние традиции, не бери в голову.
У двери ни звонка, ни колокольчика. Пока Марек в недоумении шарит по стене, я терпеливо жду. Это тоже черта Рэгора – предупреждающее заклинание. Хозяин знает, что к нему пришли гости, и размышляет, принять ли их или оставить без внимания. Нас решают впустить. Дверь сама собой бесшумно распахивается. Унимаю холодок, пробежавший по телу. Храбриться перед Мареком совсем не то, что получить очередной Вызов. Единственное, когда в Рэгоре не имеет значения, мужчина ты или женщина, – в случае кровной вражды. Я – Энжелис, и за свои неполные двадцать четыре года сражалась уже трижды. Счастье, что в Варии прекрасные целители, а рэгорцы исключительно живучи, а то я была бы дважды убийцей и один раз трупом.
Прихожая ярко освещена. Внутри дом мало напоминает Рэгор – светлый пол, светлые стены, самая обычная мебель. Господин Варжес поджидает нас, скрестив руки на груди. Статуя из обсидиана, выточенная искусным мастером. Тонкая фигура затянута в чёрное, смуглая кожа, резкие скулы, бездонные провалы огромных глаз. Иссиня-чёрные волосы, подобно моим, безжалостно обрезаны и стянуты в короткий толстый хвост. И он точно не старик – старше меня, но насколько? На десять, пятнадцать, двадцать лет? Я замираю, не в силах отвести взгляд от тёмного хищного лица. Сейчас я борюсь с врождённым инстинктом, сущностью, что подавляет разум. Природа издевательски распорядилась так, что рэгорцев влечёт только друг к другу – зато с неодолимой силой.
– Доброе утро. – Марек замечает моё замешательство и заговаривает первый: – Я Марек Войзер, это моя напарница Виарника Энжелис, Служба Розыска Пятого Округа. Мы прибыли из Дигора расследовать убийство Мирны Кушен.
– Очень рад, – голос мага так же выразителен, как и его черты. – Дарен Варжес, к вашим услугам.
Он старается не смотреть на меня. Я знаю, что сейчас Варжес испытывает то же самое невольное возбуждение. Мои ладони в карманах куртки сжимаются в кулаки, он покрепче стискивает себя руками. Это всего лишь инстинкт, который скоро пройдёт. Любой представитель противоположного пола вызывает желание немедленно утолить страсть, но, к счастью, эту тягу можно подавить.
– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, – продолжает Марек.
– Конечно. Благодарю, что пришли. Я сам собирался изложить свои соображения, касающиеся смерти Мирны Кушен, те, что неуместны в протоколе. Проходите, пожалуйста.
Варжес первый поднимается по лестнице, расположенной в центре дома, как и везде в Варии. Марек поглядывает на меня с сочувствием: я не впервые при нём встречаю соотечественника, напарник в курсе досадной особенности рэгорцев.
– Ник, всё хорошо?
– Да.
Напряжение внутри отпускает. Ещё чуть-чуть – и я снова обрету возможность рассуждать здраво. Завидую людям: они сначала влюбляются, потом теряют голову, мы наоборот. К тому моменту, как Варжес приводит нас в комнату на втором этаже, мне удаётся полностью овладеть собой. Комната – кабинет, просторный, светлый, вместо кресел – мягкие стулья, в шкафах старинные книги, некоторые впаяны в магмат для сохранности. В ближайшем к окну шкафу я замечаю полную магическую энциклопедию Гéрберна Мелáйжеса, все пятьдесят четыре тома – каким образом её удалось вывезти из Рэгора? Даже в Академии Магии Дигора отсутствовали тома с шестого по одиннадцатый, где описаны сэи и их способности.
– Прошу вас, присаживайтесь, – приглашает Варжес и любезно выдвигает стулья для нас с Мареком. – Сиятельная сэя Виарника, счастлив принимать вас в своём доме.
Прямой взгляд, на который я отвечаю таким же: мы снова хозяева своим чувствам, наваждение исчезло.
– У меня больше нет титулов, господин Варжес. Я в Бархатном списке.
Иными словами – в рядах перебежчиков, приравнённых к предателям.
– О! – маг улыбается краешком губ. – Вам повезло. Я был в Шёлковом.
Тогда почему он остался жив? В Шёлковый список попадают те, кто нанёс смертельное оскорбление правящему клану, личные кровники Тэна. Их он имеет право отыскать в любом месте Ирезии и казнить, а с возможностями рода Мерéйнжес это легче лёгкого. Тэн – сильнейший маг Рэгора, из тех, что строят порталы на любые расстояния и выслеживают людей по аурам. Вария считает подобное сказками: к сожалению, это чистая правда.
Моё удивление не проходит незамеченным.
– Тэн наказал меня иным путём, сиятельная сэя, поэтому теперь у Рэгора нет ко мне претензий – разумеется, если я не рискну вернуться на родину.
Мне очень хочется спросить – кто мы, Варжес? Кровники, союзники, связаны враждой или клятвой?
– У нас ведь общее дело, госпожа Энжелис? – Варжес пристально глядит в мои глаза.
– Смерть Мирны Кушен, – подтверждаю я.
Внутри всё обрывается. Мы всё-таки враги.
– Пока убийца не будет пойман, род Варжес обязан сотрудничать. – Ритуальная фраза, которую он произносит, звучит словно отсрочка.
– Пока убийца не будет пойман, род Энжелис принимает помощь.
Марек смотрит на нас, словно на помешанных. Людям сложно понять нас – оторванных от родины, предавших Рэгор, проклятых Рэгором, но отчаянно цепляющихся за древние традиции. Мы сохраняем имена и признаём за собой долги. Прапрадед Варжеса обесчестил госпожу Энжелис или мой предок нанёс оскорбление роду Варжес – отвечать нам. Пусть мы никогда не пересекались и не испытываем друг к другу ненависти, после того как дело будет раскрыто, нас ждёт Поединок.
– Вернёмся к расследованию, – как ни в чём не бывало продолжает Варжес. – Поскольку любой практикующий маг Варии обязуется оказывать содействие Службе Розыска, я буду предельно откровенен и жду того же от вас. Все факты о месте, времени и причине смерти Мирны Кушен я изложил в протоколе, который направил в Дигор. К сожалению, их до обидного мало. Вы уже осмотрели гостиную в доме Кушен?
– Да, и убедились в точности ваших данных, – подхватываю деловой тон.
– Поговорили с Дайрой и Селиной Кушен?
– С Дайрой Кушен разговора не получилось, – вступает Марек. – Она словно специально вызывает к себе предубеждение. Её дочь, напротив, слишком старается угодить. Немногие по первому требованию розыскников выкладывают сплетни, касающиеся своих близких.
– Селина Кушен – умная женщина. Прекрасно, что у неё хватило мужества сразу коснуться болезненной темы… Господин Войзер, садитесь, разговор будет долгий.
Варжес ждёт, когда Марек устроится на стуле, и садится сам.
– Я потому и настаивал, чтобы розыскников прислали из Дигора. Убийство Мирны – а я убеждён, что это именно убийство! – преступление с неочевидными, но неприятными последствиями. Если бы не моя настойчивость, господин Тишус закрыл бы дело ещё вчера. Неосторожное обращение с магфактом – таких случаев сотни в месяц в любом городе. Благо, что целители за последнее столетие совершают чудеса, которые не под силу магам. Люди не читают инструкции, не слушают предупреждений. Соседка использует магфакт с заклинанием льда для подтяжки морщин – дай-ка и я попробую! Только возьму помощнее, чтоб уж наверняка.
Ирония Варжесу идёт, делая его не столь хищным и пугающим.
– А через неделю по Эрску поползли бы слухи, что Дайра Кушен наконец-то свела счёты с любовницей её покойного супруга – потому как все в нашем городе считают, что Демис Кушен оставил в доме Мирну именно в этом качестве. Это раз, – он загибает тонкий палец. – Два – Дайру местное общество не просто игнорирует, кстати, не так уж безосновательно, а откровенно ненавидит. И три – если Дайра сама отталкивает людей, то Селина расплачивается за поведение матери. Тем не менее её обязательно сделают соучастницей, если не исполнительницей.
– А почему вы так уверены, что до самоубийства Мирну не довела Дайра Кушен? – подаётся вперёд Марек.
– Потому что я шесть лет наблюдал за их взаимоотношениями и часто задавался вопросом – чем всё это закончится? Знаете, господин Войзер, люди часто обвиняют рэгорцев в жестокости и бессердечии, но я не смог бы обращаться со своей женой, даже нелюбимой, так, как Демис Кушен вёл себя с Дайрой.
– Он ей изменял?
– Он делал вид, что её не существует. На всех светских мероприятиях Эрска, в театре, в ресторанах, на прогулках Демис появлялся с Мирной. Разница в шестьдесят лет его не смущала. Он выписывал для невестки наряды и драгоценности из Дигора, мог прилюдно преподнести ей букет, забыв о том, что у него есть жена и дочь. Или взять экипаж и отправиться с Мирной вдвоём на побережье, бросив Дайру скучать.
– Странно, что при этом общественное мнение было на стороне Мирны, а не Дайры, – искренне удивляется Марек. – Обычно осуждают любовницу, а не жену.
– Мирна Кушен обладала уникальной способностью. Я как-то не вытерпел, проверил её на неразвитый магический дар, естественно, ничего не обнаружил. Эта женщина умела любого человека расположить в свою пользу. Рядом с Демисом она принимала вид послушной любящей внучки – кроткой, почтительной и невинной. «Ах, эти серёжки мне?! Что ты, Демис, я не заслужила! Но это так мило с твоей стороны!»
Варжес талантливо передразнивает интонацию – я вижу перед собой Мирну, как живую.
– При этом я готов поклясться, что на самом деле между Демисом и Мирной не происходило ничего предосудительного. Не из-за возраста Демиса – он и в сто был мужчиной хоть куда. Просто тогда у Дайры появился бы законный повод выцарапать Мирне глаза, и она его не упустила бы. Дайра Кушен – дама с характером. А так – придраться не к чему. Жена любимого брата, чувство вины и всё такое. Вдобавок с Дайрой Мирна вела себя совершенно по-иному, в высшей степени предупредительно и уважительно. С Селиной придерживалась роли дружелюбной младшей сестры, со злоязыкими кумушками вроде Илшен становилась скромной и милой, лишённой амбиций.
– Вы прямо рисуете какого-то монстра, – вырывается у меня. – Мирна у вас получается талантливой лицедейкой.
– В том-то и беда, что она не играла, – усмехается Варжес. – Ловкую игру, пусть даже талантливую, рано или поздно раскусили бы. Мирна именно менялась, приспосабливалась ко всем, с кем была вынуждена общаться. Подозреваю, она сама не знала, какая она на самом деле. Но в том, что основной чертой Мирны Кушен являлся холодный расчёт, я не сомневаюсь. Такие люди не допускают оплошностей с опасными магфактами, они даже близко к ним не подходят.
– Я не заметил никакого следа от магфакта, – доверительно делится Марек. – Вы оказались на месте преступления на день раньше – может быть, ваши поиски были успешнее?
– Будь оно так, убийца бы уже сидел в тюрьме в Дигоре и ждал суда, а я стал бы героем Эрска, – Варжес улыбается. – Рэгорцы честолюбивы, правда, сиятельная сэя?
Возвращаю ему улыбку, только скисшую. Может, он ещё выйдет на улицу и проорёт на весь город, кто я такая?
– Госпожа Энжелис, – поправляется Варжес. – В этом расследовании вся надежда на вас. Убийца предусмотрителен. Он или маг, или изучал магию. Учтено многое – наша способность к чтению аур, снятие незримых следов, определение времени смерти. Но появление сэи он точно предугадать не мог. Вы правильно держите это в секрете – со стороны вы выглядите просто слабеньким магом.
– А откуда вы… – начинает Марек.
– Я просто знал, что последняя из рода Энжелис унаследовала дар от матери, – поясняет Варжес раньше, чем вопрос прозвучит вслух. – Но никак не ожидал увидеть её в Службе Розыска Варии. Обычно сэи предпочитают более почётные и высокооплачиваемые должности. Тем более Энжелис.
– Я получила гражданство Варии семь лет тому назад, – не знаю, что за сила тянет меня за язык. – Теперь моё родовое имя – просто имя, господин Варжес.
– Как и моё, – опять улыбается он. – Вы позволите мне участвовать в расследовании? Господин Войзер, это не слишком большая наглость с моей стороны?
Марек нерешительно мнётся.
– Мы будем рады вашей помощи, – опережаю я напарника.
Глава 5
– Он тебе понравился, – отмечает Марек, когда мы выходим на улицу.
Поднимаю взгляд: в окне застыла тёмная изящная фигура. Каким бы узким ни был проём, она в него отлично вписывается.
– Давай лучше поговорим о деле.
– Больше, чем понравился… – задумчиво повторяет Марек. – Ник, первый раз за восемь лет я вижу, что ты неравнодушна к мужчине.
– Варжес не мужчина, он рэгорец. А всё остальное – инстинкты и физиология.
– Ники, мне хоть не ври. Физиологией это было, когда вы старательно отворачивались. А потом и ты, и он друг с друга глаз не сводили.
– Послушай, Мак, ты взрослый парень, – пытаюсь совладать со злостью, – ты не представляешь, каково это – годами не иметь близости. Люди могут завести интрижку, найти партнёра на ночь, в дом терпимости сходить! Мне ничего из этого не подходит. Неудивительно, что я испытываю влечение к первому встреченному соотечественнику.
Марек ласково треплет меня по плечу.
– Ты мне как сестра, Ник. Может, даже ближе. За восемь лет я понял, что рэгорцы не особо-то отличаются от людей, так же ошибаются и совершают глупости. Глупостью будет, если ты зациклишься на расследовании, а потом сбежишь из Эрска. Встреть я симпатичную девушку, обязательно попытался бы познакомиться поближе. Сейчас мы вполне можем задержаться хоть на неделю, хоть на две. Рестар не ограничил нас во времени.
– Как бы нам не пришлось все две недели заниматься именно расследованием, – ворчу я. – У нас ни одной зацепки! В двух из трёх случаев мы с тобой устанавливали преступника, не сходя с места преступления, в остальных было достаточно допросить свидетелей. А тут вынуждены, словно в довоенные времена, обходить знакомых Мирны – не заметили ли они чего-нибудь подозрительного в поведении убитой?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
