Читать «Непросыпающиеся сны» — Геннадий Янчев онлайн
Страница 8 из 17
Через два часа почти беспрерывного копания в воздухе повисла напряжённая тишина. Затем раздался знакомый стук лопаты об дерево. Фишер и Генри остановились, обменялись взглядами.
— Мы нашли, — тихо произнёс Фишер.
Адель, услышав звук, подбежала к ним. Её глаза были расширены от тревоги и любопытства. — Что там? — её голос дрожал.
Генри осторожно отодвинул землю, обнажив деревянный крышку гроба. Все трое затаили дыхание, готовясь открыть его и узнать тайну, хранящуюся внутри.
— С тихим скрипом и напряженной тишиной в воздухе, Фишер и Генри начали приподнимать крышку гроба, — открываясь перед их взглядами, древесина словно шептала о давно забытых тайнах. Под крышкой было бледное лицо, на котором время и разложение оставили свои жуткие следы.
— Невозможно... — прошептал Генри, отшатываясь назад, глаза его широко раскрылись от ужаса.
— Не верю в это!!! — Фишер, пытаясь осмыслить увиденное, приблизился для лучшего осмотра, едва сдерживаясь от тошноты.
— В этом нет никого смысла, — Генри, зажав в руке лопату, был настроен более решительно.
Генри стоял на кладбище, руки зажали лопату как стержень судьбы. Лунный свет освещал старые, забытые могилы, словно акцентируя внимание на вечности.
— В этом нет никакого смысла, — произнес он, глядя на недавно раскопанную могилу.
— Это Отец Джейн! — вскрикнула Адель, словно пробужденная от глубокого сна.
— Что ты сказала? — Генри обернулся, взгляд его был пронзительным.
— Отец Джейн, — повторила Адель, не опуская глаз.
— Доктор Дзи... Отец Джейн? Как? Это невозможно, — молвил Генри, не скрывая своего недоумения.
— Но это правда. Сегодня, пока мы пили чай, она показала мне его фотографию. И сказала, что это ее отец, — ответила Адель, словно это объясняло все.
— Давайте сохранять спокойствие. И ни слова Джейн об этом, хорошо? Его уже все равно не вернуть, и нам нужно самим все это переварить, я сам все ей расскажу, когда придет время. Договорились? — Генри сфотографировал могилу и медленно опустил телефон.
— Согласен. Держим это в секрете от Джейн, пока не поймем, что к чему, — Фишер, стоящий на фоне таинственных теней и молча следивший за разговором, наконец произнес.
— Да, — произнесла Адель, вздохнув, как будто ей было трудно дышать в этой атмосфере полумрака и таинств.
— Нам нужно быть осторожными, — Генри потёр подбородок, задумчиво смотря на открытый гроб.
— Я всё пытаюсь понять, как так вышло, что никто не увидел, кого именно они хоронили? — Генри, сморщив лоб, остановился и глубоко вздохнул.
— Я слышал, что по результатам экспертизы, его мозг... ну, как бы это мягче выразиться... взорвался. Возможно, по этой причине гроб был плотно закрыт, чтобы никто не видел ужаса внутри, — Фишер, подняв глаза к небу, задумчиво произнес.
— Мы искали одну тайну, но открыли совсем другую. Мы должны узнать, что произошло с Доктором Дзи и как он оказался здесь, — Адель, оправившись от первого шока, покачала головой.
Трое друзей, стоя у открытого гроба, осознали, что перед ними раскрывается еще одна тайна города, которую предстоит разгадать. Ветер налетел на кладбище, взметнув в воздух пыль и сухие листья. Генри, еще под впечатлением от увиденного, просматривал снимки на своем телефоне.
— Посмотрите, — Генри показал экран Фишеру и Адель, — теперь у нас есть доказательства! Мы можем доказать, что Зейн невиновен.
— Генри, мы проникли сюда без разрешения, копали чужую могилу. Эти фотографии не будут иметь юридической силы, — покачал головой Фишер, всегда более рассудительный и осторожный.
— Фишер прав. Если мы покажем эти снимки полиции, нас могут посадить за вандализм или хуже, — глубоко вздохнула Адель.
— Так что, мы просто оставим это так и уйдем? Нам нужно что-то придумать, — поморщился Генри, сжав телефон в руке.
— Для начала закопаем гроб обратно. Потом найдем другой способ помочь Зейну, — медленно произнес Фишер, посмотрев на могилу.
Трое друзей вновь принялись за работу, стараясь вернуть могилу в первоначальное состояние. В сердцах каждого из них горела искра решимости найти правду, несмотря на все трудности и опасности.
— Мы думали, что ближе к разгадке, но, кажется, мы только углубились в этот лабиринт тайн, — мрачно произнес Генри, сжимая в руке свой телефон, как только последняя лопата земли упала на могилу, и кладбище вновь погрузилось в безмолвие. Ответы, которые они искали, казалось, ушли еще дальше, утонули в мраке ночи и густом тумане прошлого.
Тайны этого города как старые книги — открыв одну страницу, ты обнаруживаешь еще десять загадок, — сказал Фишер, оглядываясь на могилу.
Но мы не можем просто оставить все так. Мы должны продолжить искать ответы, ради Зейна и ради нас самих, — добавила Адель, со вздохом.
Трое друзей покинули кладбище, их шаги, эхом отдавались в тихой ночи. И хотя впереди их ждали новые испытания и трудности, они были готовы смотреть им на встречу, объединенные общей целью и верой в правду. Ночное небо над городом было полно звезд, и каждая из них казалась свидетелем древних тайн и историй. Но именно эти тайны и двигали их вперед, к новым приключениям.
9.Не все праздники - праздники
В зимнее декабрьское утро, на Рождество, из любого окна можно было увидеть, как природа творит чудеса. Земля укрылась пушистым бархатным снегом, который ветер аккуратно уложил снежинку за снежинкой. Мороз рисовал свои узоры, превращая обычные окна в полотна, полные сказочных замков, извилистых дорог и невероятных существ. Этот волшебный мир казался созданным специально, чтобы наполнить каждое сердце праздничным теплом и ожиданием чуда.
В одном уютном доме, где тепло камина смешивалось с ароматом праздничного завтрака, тихо отворилась дверь детской комнаты. Это было место мечты, наполненное мягкими розовыми оттенками и бесконечными игрушками. У окна стояла восьмилетняя Симона. В пижамке с узором снежинок, она завороженно смотрела, как снег кружится за окном.
— Я снежинка, — вдруг произнесла она, не отрывая взгляда от пляшущих хлопьев. — Сейчас я приземлюсь, папа, и поговорю с тобой.
Её отец, стоявший у двери, улыбнулся. — Тогда я поймаю тебя, моя снежинка! — сказал он, подходя ближе. Когда Симона сделала вид, что падает, он ловко подхватил её в свои объятия.— Теперь ты моя, и я никогда тебя не отпущу, — сказал он с улыбкой.
— А если ты меня обнимешь, я не растаю? — спросила девочка шёпотом.
— Никогда, — твёрдо ответил отец.
После завтрака, где семья наслаждалась ароматными блинами с вареньем, отец напомнил:— Сегодня мы поздравляем друзей. Всё готово?
Мама, поправляя подарочные ленты, уверенно кивнула.— Конечно, дорогой. Только водитель сегодня отдыхает, помнишь?
— Не страшно, — сказал отец. — Мы справимся сами.
Собравшись, семья вышла на улицу. Воздух звенел от рождественских колокольчиков, огоньки на домах и деревьях наполняли всё вокруг праздничным сиянием. Симона, глядя на снег, снова представила себя снежинкой, кружащей в морозном танце.
Когда машина взяла курс по извилистым горным дорогам, их голоса звучали в унисон с рождественскими мелодиями. За окном мелькали сказочные пейзажи, будто ожившие из морозных узоров на окнах. Но за последним поворотом дороги всё изменилось.
Автомобиль вдруг повёл себя странно, словно неуправляемый конь. Отец крепко держал руль, но машина срывалась, скользила и, наконец, пробила ограждение. Всё произошло мгновенно: крики, резкий удар, тишина.
Барон очнулся в своей лаборатории, резко выныривая из кресла воспоминаний. Его руки дрожали, а в груди стучала глухая боль утраты.— Почему? Почему это случилось? — прошептал он, глядя на свои неподвижные ноги.
Медсестры помогли пересадить его в инвалидное кресло, но его взгляд оставался тяжёлым, как гранит. За дверью появился его юрист.— Они почти здесь, — сказал тот, явно нервничая.
Барон кивнул.— Когда они прибудут, сразу приведи их ко мне.
Он посмотрел на монитор, где мерцало изображение снежинки. Этот символ был его последней надеждой понять, что произошло в тот роковой день.
10.Долина тысячи роз
— Зейн, — начал адвокат, медленно входя в камеру и закрывая за собой дверь. Он был мужчиной средних лет, одет в аккуратно проглаженный костюм с полосатым галстуком. Остановившись, он посмотрел на Зейна, который стоял в углу. — Я всё пересмотрел, но, к сожалению, я не уверен, что смогу помочь. Твоя ситуация... она слишком сложная. Лучше тебе найти другого адвоката.
Зейн, не показывая удивления, но явно разочарованный, встретил его взгляд. Его лицо было полно усталости и разочарования. — Мне нужен только один телефонный звонок, — спокойно ответил он, вздыхая и пытаясь сохранить самообладание.
Адвокат, облегчённо кивнув, отвечал: — Это я смогу для тебя сделать.
Зейн опустил глаза, погрузившись в свои мысли. В его взгляде читалось отчаяние и беспомощность, смешанные с непринятием происходящего. Он подумал о Бароне — человеке с тёмной репутацией, вызывающем страх у многих в городе.
В полумраке камеры адвокат ушел, а на его место пришел полицейский. Он указал Зейну на комнату с телефоном. Старинный аппарат, с медными элементами, стоял на столе. Зейн, чувствуя, как его сердце бьется от волнения, набрал номер адвоката Барона.
— Здравствуйте, офис мистера Войча. Чем могу помочь? — раздался голос секретаря через телефон.
Зейн на мгновение замялся, затем ответил: — Здравствуйте, меня зовут Зейн. Мне нужен мистер Войч.
— Один момент, пожалуйста, — ответила секретарь, и Зейн услышал её разговоры на фоне. Спустя мгновение она вернулась к трубке: — Извините, мистер Войч сейчас занят. Позвоните позже или оставьте сообщение.
— Я нахожусь в полиции, это мой единственный звонок, — сказал Зейн, стараясь сохранить спокойствие. — Пожалуйста, передайте мистеру Войчу, что у меня есть то, что Барон ищет в обмен на свободу.
В ответ на слова Зейна с той стороны линии наступило молчание, после чего секретарь тихо сказала: — Ладно, я передам это. — Минуту...
После нового гудка в трубке раздался хриплый голос мужчины: — Я вас слушаю.
Это был Войч. Зейн быстро объяснил своё положение, опустив детали о своих друзьях, сказав только, что у него есть именно то оборудование, которое нужно Барону. Войч задумался, потом произнёс: — Мне нужно время, чтобы проконсультироваться с Бароном.
Телефонный звонок оборвался. Полицейский, стоящий у двери, указал Зейну вернуться на место. С тяжёлым сердцем он вернулся к своему стулу, готовясь к долгому ожиданию.
Ожидание ответа от Барона превратилось для Зейна в настоящее испытание временем — каждая минута в его тюремной камере растягивалась до бесконечности, словно часы замедлили свой ход, погружаясь в бездну вечности.
В раннем утреннем свете камера казалась особенно холодной и серой — но приход Войча внёс в эту мрачность нотку оживления. Его проницательный взгляд внимательно изучал Зейна, прежде чем он произнёс — Барон согласен рассмотреть твое предложение. — Ты скоро выйдешь отсюда, — сказал Войч, и его слова для Зейна прозвучали как обещание, полное надежды.
***
В судебном зале, с его строгими мраморными стенами и массивной деревянной мебелью, царила атмосфера серьёзности и строгости закона. Тихие разговоры, перекликающиеся между рядами, создавали ощущение неуверенности и напряжения.
Зейн, стоя рядом со своим адвокатом Войчем, был непреклонен и сосредоточен. Его взгляд был твёрдым, а каждое произнесённое им слово звучало уверенно и решительно, отражая его отказ принять обвинения.
Войч, профессионально и уверенно представлял аргументы за освобождение Зейна под залог. Судья, мужчина с серебристой прической и внимательным взглядом, слушал Войча с уважением, ведь он хорошо знал его как адвоката, способного вытащить клиентов из юридических затруднений.
— Рассмотрев все обстоятельства и учитывая репутацию моего клиента, я предлагаю рассмотреть вариант его освобождения под залог, — закончил Войч своё обращение к судье. Взгляды адвоката и судьи на мгновение пересеклись, словно они оба понимали друг друга без слов.
Судья кивнул, быстро взглянув на часы. — Мы сделаем перерыв на пятнадцать минут. Решение будет объявлено сразу после, — сказал он и встал, оставив зал в ожидании.
Тишина окутала зал, когда судья покинул его. Зейн стоял, задумчиво глядя вдаль. Войч подошёл к нему. — Подожди здесь, мне нужно поговорить с судьей, — прошептал адвокат и удалился, оставив Зейна одного с его мыслями и неопределенностью, тянущейся, казалось, бесконечно долго.
В зале суда витало напряжение; гулкие шепоты, словно порывы ветра, плавали по воздуху, вызывая тревогу и беспокойство среди присутствующих. Двери вдруг громко распахнулись, и судья, с видимыми признаками усталости, но с решительным выражением лица, занял свое место за столом. Войч, последовал за ним, перехватив взгляд Зейна и кивнув ему, словно подтверждая, что все идет по плану. Этот жест, хоть и краткий, казался Зейну огромным облегчением, хотя внутри он все еще чувствовал тяжесть своего положения.
Судья, с важным видом, сел в свое кресло. Он взял в руки судейский молоток и с силой ударил им по столу, словно этим жестом он ставил точку в судьбе человека, ожидавшего его вердикта.
— Ваше ходатайство о залоге одобрено, мистер Войч, — объявил судья, придавая своим словам окончательный и решающий тон.
По пути обратно в камеру Зейн чувствовал, как напряжение немного спадает, — словно шансы на светлое будущее стали немного ярче. Но это ощущение было скорее мимолетным, — реальность была такова, что его ждал еще долгий и тернистый путь. Он не мог избавиться от тяжести прошлых ошибок, которые все еще висели на нем.
— Зейн, — обратился к нему адвокат, его голос звучал резко на фоне зловещего молчания тюремной камеры. Стены, как будто сдавливая воздух вокруг них, создавали ощущение угнетающей замкнутости. — Барону крайне важно знать, зачем вы были в той лаборатории и когда вы можете передать ему то что он ищет. Это может стать ключевым моментом в вашем деле.
Зейн, с глубоким вздохом, ощутил, как волнение наполняет его. — Понимаю, насколько это важно, — еле слышно произнёс он, вглядываясь в адвоката. — Мой знакомый Генри знает больше об этом, чем я. Он был там со мной и знает, зачем мы туда ходили.
Адвокат Барона внимательно слушал каждое слово Зейна. — Его взгляд был проницательным и холодным, как будто он мог видеть насквозь. — В этот момент, в мрачной клетке, время будто замедлилось, создавая атмосферу напряжённого ожидания.
— Сможете убедить его с нами поехать и всё рассказать? — спросил адвокат, его тон оставался бесстрастным и деловым.
— Зейн почувствовал на своих плечах тяжесть этого решения. Он задумался на мгновение, затем кивнул, словно принимая вызов судьбы. — Хорошо, я попробую убедить Генри. Сегодня позвоню ему.
— Жди звонка, — произнёс Войч, слегка улыбаясь, перед тем как уйти. Эти слова вертелись в голове Зейна, наполняя его надеждами и волнением. Он не знал, что ожидать от этого звонка, но был уверен, что это будет важно.
***
На рассвете следующего дня в коридоре тюрьмы послышался телефонный звонок. Надзиратель поднял трубку и недолго переговаривался с кем-то, а затем направился к камере Зейна. — Вам звонят, — сказал он, передавая трубку через решетку. Зейн быстро взял трубку, и тут же в ней раздался твёрдый мужской голос. Разговор был коротким, но Зейн сразу понял: от этих слов и решений зависит его будущее.
— Вот ваш телефон, — произнёс Зейн, протягивая аппарат надзирателю, его голос был спокойным, но взгляд скрытно оценивающим. — И прощайте, — добавил он, оборвав взгляд и направившись к выходу из камеры, каждый его шаг излучал спешку и решительность. Зейн быстро покинул тюремную камеру, — оставив за собой надзирателя, чьи холодные глаза следили за ним до последнего момента.
Выйдя из полицейского участка, Зейн вдруг ощутил, как воздух на улице кажется свежее и чище по сравнению с угнетающей атмосферой тюрьмы. Однако ощущение неуверенности и сомнения все еще маячило в его сознании. У автомобиля он увидел Генри, который с нетерпением ждал его, его взгляд напряженно сверкал в сумеречном свете фар.
— Генри, как ты? — первым делом спросил Зейн, едва войдя в машину утром.
Генри посмотрел на него, его лицо выражало беспокойство. — Зейн, главное — рассказать Барону всю правду. Это наш шанс.
Машина плавно тронулась, вливаясь в утренний поток городского движения. Водитель, глядя на Зейна в зеркало заднего вида, произнёс с невозмутимостью. — Барон не любит ждать.
Утренний свет проникал через окна машины, освещая лица пассажиров. Зейн, погружённый в свои мысли, ощущал напряжение перед предстоящей встречей с Бароном.
***
Утром, когда солнце уже поднималось над горизонтом, Генри и Зейн наслаждались путешествием по дороге, окруженной зеленями и садами. Солнечные лучи играли на листьях деревьев, создавая спектакль света и тени.
— Посмотри, Зейн, — Генри восхищенно указал на окружающий пейзаж. — Это же долина тысячи роз! Барон действительно владеет всем этим?
Зейн кивнул, улыбаясь. — Да, все это его. Он очень дорожит этими землями. История его привязанности к этому месту весьма интересна, но о ней поговорим позже.
Машина медленно двигалась по извилистой дороге, огибая старинные дубы. Легкий ветерок ласкал листву, будто переносил секреты и воспоминания времен.
Они доехали до ранчо, стоящего на небольшом холме. — Здесь воздух был каким-то особенно насыщенным, а время, казалось, течёт медленнее.
Доехав до ворот ранчо, Зейн и Генри на мгновение остановились. Зейн указал на фонтан у входа.
— Смотри, вода в этом фонтане всегда полна, — сказал он.
Генри удивлённо посмотрел на фонтан. — Это какой-то особенный фонтан?
— Не уверен, — ответил Зейн. — Говорят, это слёзы Барона, превратившиеся в воду.
Генри внимательно посмотрел на фонтан, задумавшись о смысле слов Зейна.
— Слёзы? От чего он плакал? — спросил Генри, словно ощущая близость какой-то неизгладимой трагедии.
— Есть истории, которые лучше оставить в прошлом, — посмотрел на Зейна Генри, его взгляд был полон серьезности.
— Ты прав, Зейн. Некоторые вещи лучше не знать, — Генри взглянул на фонтан.
— Тем не менее, — Генри улыбнулся, — самое главное, что мы здесь, среди этой красоты. Время от времени, в жизни каждого человека наступает момент, когда стоит остановиться и просто... почувствовать.
Доехав до ворот ранчо, Зейн и Генри остановились, когда автоматические ворота медленно начали открываться. Машина мягко проехала по ухоженной грунтовой дороге.
— Смотри, там церковь, — указал Зейн на небольшую белую постройку вдали, окружённую несколькими деревянными беседками.
Генри с интересом рассматривал ландшафт. — Здесь так тихо и спокойно, — заметил он.
Когда машина остановилась у главного здания, два человека в светлых одеждах подошли к ним. С уважением они поклонились и открыли двери автомобиля.
— Добро пожаловать, господа, — сказал один из них, указывая на вход в здание.
В фойе роскошного особняка Барона хрустальные люстры мягко освещали мраморный пол. Картины и рельефы на стенах дополняли ощущение роскоши.
Зейн и Генри услышали детский смех, который наполнял пространство теплотой и жизнью. Скоро в помещение вошли двое мужчин в деловых костюмах, выглядевших серьёзно и официально.
— Прошу следовать за нами, — сказал один из них.
Они поднялись по массивной деревянной лестнице и прошли по коридору, где в воздухе парили ароматы свежесрезанных роз. Перед ними распахнулись огромные двери, ведущие в просторный зал. В центре комнаты стояли кресла и стулья, устроенные в полукруг.
В небольшом зале, где их встретили, было напряженно и тихо. Два мужчины в костюмах предложили им сесть. Зейн и Генри сели, чувствуя взгляды охранников. Вдруг рация одного из них взволнованно зашипела, и он быстро вышел из комнаты.
Наступила неловкая тишина, в которой они переглядывались, пытаясь понять ситуацию. Спустя минуту дверь тихо открылась, и охранник попросил их следовать за ним.
Они вошли в другую комнату, где в углу тлел камин, создавая приятный свет и тепло. Тени от пламени играли на стенах, придавая комнате загадочный вид. В воздухе витал легкий запах дыма.
— Подойдите сюда, — только через мгновение, из глубины комнаты, раздался хриплый голос.
Продвигаясь вглубь комнаты, их взгляды невольно устремились на камин, звучно трещащий с их правой стороны. — Из этого источника огня едва уловимо освещалась фигура человека, сидящего в коляске, спиной к ним обращённая. — Воздух наполнял собой сложный букет ароматов: смесь сигарного дыма и старого коньяка. — В этой мистической атмосфере, Барон — мужчина с молочно-белыми усами и глазами, горящими как живое пламя — занимал своё место в кресле.
У камина, на мягкой и теплой шкуре, лежала могучая собака. — Её глаза, подсвеченные огнём, блеснули, когда мы приблизились. — Её грозное скаление заставило их застыть на месте, но тут же, тихий голос Барона обратился к животному: Друг мой, всё хорошо.
Словно реагируя на знакомый голос своего хозяина, собака усмирилась, пока Барон ласково гладил её шерсть.
В полумраке комнаты, где треск камина создавал уютную атмосферу, — Барон посмотрел на Зейна и спросил: Ну что, вы мне сегодня что-то принесли, или может хотите мне что-то рассказать, где вы были и что натворили?
— Мы с моим другом… — Зейн пытался собрать мысли.
— С каким другом? Вы мне что-то принесли вдвоем? — нахмурился Барон.
— Нет, — поспешно ответил Зейн.
— Мы с моим другом… — попробовав снова начать рассказ, говорил Зейн.
— Я вас просил рассказывать мне что-то? Что именно я у вас спросил? — уже с недовольством в голосе, перебил его Барон.
— Вы спросили, что мы вам принесли, — несмотря на свою неуверенность, ответил Зейн.
— Так правильно. Так что же вы мне принесли? — уточнил Барон.
— Мы с моим другом… — снова попробовал начать Зейн.
— Давайте я расскажу вам небольшую историю. Я бы не хотел, чтобы вы начали с вранья, и может так у нас появиться доверие друг к другу, ну и вы узнаете кое-что интересное, — однако на этот раз Барон, вздохнув и успокоив свой голос до мягкого, умиротворенного тембра, сказал. — Присаживайтесь, на этот диван.
— Откровенность за откровенность, — начал Барон, его глаза на мгновение перелистывали страницы души своих собеседников. — Я расскажу вам историю, которую не каждый знает.
— Вы когда-нибудь задумывались, — продолжал Барон, Генри наклонился вперед, словно его внимание было цепью, привязанной к словам Барона, — о том, что жизнь — это не просто череда случайных событий? Что все, что происходит вокруг, может быть спланировано, упорядочено, рассчитано?
— Зейн кивнул, его лицо было как открытая книга, готовая принять каждое слово.
Слегка возвысив голос, чтобы привлечь внимание к своим словам, — Барон начал свой рассказ. — Среди многочисленных историй, что мой дед мне рассказывал, была одна... — Зейн, уловив интерес этого повествования, поинтересовался: Какая именно?
— Барон улыбнулся, вспоминая. — Она вращалась вокруг нашей семьи. По преданиям, мои предки были странниками, не имевшими постоянного дома. Они кочевали по миру, открывая новые земли и изучая неизведанные места.
— Мой дед был замечательным человеком, — начал Барон, — он нередко рассказывал мне разные истории, порой невероятные, хотя... кто знает? Может, они были правдивыми.
— Барон улыбнулся, — Была одна, под которую я засыпал как младенец, хоть и не дослушивал до конца. Она о моей семье. Давным-давно мои предки были странниками, кочевали по чужим землям, переплывали моря и океаны, проходя тысячи миль.
— Ваша семья никогда не имела своего дома? — спросил Зейн.
— Нет, — ответил Барон, — их называли "цыганами", хотя сами они гордо называли себя "ромале" — что значит 'свободный народ'. Да, они были свободны. Но свобода приходила им в большой цене. Их редко куда-либо приглашали, чаще всего прогоняли, делая виновными во всех местных преступлениях.
— Да, слышал, что многие считали их виновниками всего плохого? — вставил Зейн.
— Точно, — продолжал Барон, — людоедами их называли, вампирами, обвиняли в похищении детей и поклонении злым духам.
— Люди боялись нас, приписывая ужасные дела, — продолжал Барон. — Но пришло время, когда мои предки нашли уединённый рай на земле – реку, пестрящую рыбой, леса, населённые дичью, и живописные поля. Но когда скудели дожди, и жизнь стала тяжелой, наш народ столкнулся с неизвестным. В их лагере начали происходить таинственные исчезновения.
— Мой дед был известен в своё время. У него были черные, как ворон, волосы, и он всегда смотрел прямо и уверенно. Женщины находили его привлекательным. Однажды ночью, когда луна ярко светила, раздались выстрелы. Волк внезапно появился в их лагере, что-то унёс в зубах и исчез в темноте. Мой дед и его друзья были полны решимости выяснить, что произошло. Они отправились в погоню за волком, который скрылся в лесу.
Углубляясь в лес, кто-то из группы показал вперед, и перед ними открылась картина: стая волков. Волки, казалось, не чувствовали их из-за направления ветра. Они шли, стараясь не издавать звуков, но приблизившись слишком близко, их выдал шум. Волки бросились в бегство, и их преследовали выстрелы.
Мой дед случайно упал в подземную пещеру, когда мыслил о чём-то своём. Скатившись по каменистому склону, он внезапно остановился. После падения он обнаружил, что повредил ногу, но мог на ней стоять. Его крики эхом разносились по пещере. Вокруг царила темнота, еле освещённая светом звёзд и луны.
Проходя дальше по темной пещере, дед заметил слабое зеленое свечение. Оно казалось странным и нереальным. Подходя ближе, он увидел, что свет становится ярче. Закрыв глаза от яркого света, дед потянулся к источнику и почувствовал холодные камни под пальцами. Когда он взял их, они светились так ярко, словно были необычными сокровищами. Из камней доносились звуки, напоминающие шум моря, и они казались теплыми и оживленными в его руке.
После того как он завернул свои находки в старую тряпку, дед начал искать выход из своего подземного убежища. Он вышел там же где и провалился в пещеру. Но, выйдя наружу, он понял, что шансы найти своих друзей или даже диких волков были минимальными. Он решил вернуться домой.
Когда дед услышал шорох в кустах, он встревожился. Взяв своё ружьё, он подошёл проверить, что там. К его удивлению, он нашёл раненого волчонка. Видя погибших взрослых волков рядом и слыша выстрелы вдалеке, он понял, что малыш остался сиротой. Дед подобрал волчонка и принёс его домой.
Дома, уставший после похода, дед сел отдохнуть. Он положил волчонка рядом с собой и поставил рядом найденный в пещере камень. На следующее утро, проснувшись от лизания, дед обнаружил, что его раны зажили. Маленький волк был здоров и игрив. Дед назвал его Лира и представил его своим домашним животным, и волчонок быстро нашёл себе друзей.
— Люди в таборе сначала косо смотрели на этого волка, но со временем привыкли, — задумчиво откинулся на спинку стула Барон. — Ведь когда пришло спокойствие, все вернулись к своим обычным делам и перестали обращать на это внимание.
— Этот мужчина на картине... он в компании волка? — Генри, глаза которого были прикованы к старинному портрету над камином, сделал глубокий вдох.
— Да, этот мужчина — мой дед, — усмехнулся Барон, как будто храня в себе некий секрет, и подмигнул Генри.
Вдруг атмосфера в комнате стала напряжённой. — Барон обратил свои глаза к Зейну. — Ты, я полагаю, знаешь о каких камнях идет речь, и какое оборудование ты мне должен отдать? Ты рассказал Генри?
— Про что он должен был мне рассказать? — спросил Генри, чувствуя себя растерянным, вздохнул Зейн, отводя взгляд.
— Наверное, Зейн наврал тебе историю о своей больной сестре, которой нужны деньги, правда? — спросил Барон, нахмурив брови.
— Она ведь здорова... Я сам говорил с ней, — задумался Генри, вспоминая последний разговор со его сестрой.
— Это вопросы, которые вам придется разрешить самим, — заключил Барон.
В полумраке напряженной комнаты Барон обратился к Зейну: — Где моё устройство, Зейн?
— В лаборатории, — коротко ответил Зейн, избегая взгляда Барона.
— Так ты предал и друзей, и меня, — сказал Барон, зажимая кулаки. — Он посмотрел на Зейна с недоверием. — Ладно, теперь ты пойдешь в лабораторию со мной и покажешь, где это.
— А как мы туда проникнем? — неуверенно спросил Зейн.
— Это не твоё дело, — кратко ответил Барон.
— Какое ещё устройство в лаборатории? — казалось, потерял терпение Генри.
— Я нашёл устройство и спрятал его там, лаборатории, пока вы общались с Томом, — вздохнул Зейн, словно собираясь с духом.
— Барон сделал движение, как будто хотел подняться, но его инвалидное кресло не позволило ему это сделать. — Вместо этого, он усилил напряжение в своем взгляде, словно хотя принять решение прямо здесь и сейчас. — Хорошо, разберёмся с этим позже. Зейн, ты едешь с моими людьми. Я сейчас отдам им распоряжения.
— Генри, ощущая вес каждого слова, уставился на Барона.
— А ты, Генри, останешься со мной, — продолжил Барон. — У нас будет ужин, и многое нужно обсудить.
11.В гостях у Барона
Зейн и люди Барона уже находились в микроавтобусе, взгляд Зейна — на огненные оттенки заката. Он будто отсчитывал последние минуты дня, пока краски небесного холста теряли свою насыщенность, уступая место ночным теням.
Вдали, на улице, стоял Барон — неподвижный, как статуя, весь в черном, его силуэт вырисовывался на фоне кроваво-красного неба.
— Готовы? — спросил Барон, заглядывая в окно микроавтобуса, его взгляд встретился с взглядом Зейна.
— Как никогда, — отвечал Зейн, неподвижно сидя на своем месте, чувствуя растущее внутри напряжение.
Мотор микроавтобуса ревел, словно зверь перед охотой. Тяжесть предстоящего задания витала в воздухе, окутывая всех, как густой туман. Люди Барона, готовясь к неизведанному, настраивались на серьезный лад.
— Пора, — произнес Барон, и в его словах звучала неотвратимость решения. Он кивнул водителю. Микроавтобус рванул вперед, стремясь убежать от наступающей ночи.
Оставшись на месте, Барон наблюдал за исчезающими фарами, затем обратился к слуге в тени: — Сходи к Генри, пусть придет на ужин. Нам есть о чем поговорить.
Среди темных теней на террасе вырисовывался силуэт высокого мужчины. Он шел к Генри, его шаги на мраморе звучали угрожающе. Подойдя к Генри, он остановился и произнес: — Барон ждет вас на ужин. — Слова слуги были безапелляционны, звучали как приговор.
Проходя через изогнутые арки дома, у Генри душа наполнилась смешанными чувствами тревоги и любопытства. — Что же хочет от меня этот могущественный Барон?
Мы остановились у входа в беседку. Она была похожа на островок уюта среди мрачного сада, освещенная мягким светом ламп, разбросанных хаотично и зависших вокруг. Стол в центре уставлен самыми разнообразными лакомствами. Поднимающиеся в воздух ароматы еды манили к банкету. Белоснежная скатерть выделялась на фоне резных деревянных стульев, словно вырезанных искусным мастером из цельного куска дерева. Генри осознал, что оказался в самом сердце интриг и тайн этого вечера.
Генри колебался, озадаченный непроницаемым взглядом Барона. — Зачем он меня пригласил? Что за игра здесь ведётся? — вопросы кружили в его голове.
Барон, словно прочитав его мысли, улыбнулся и пронзительно посмотрел на Генри. — Интригует тебя, зачем я позвал тебя сюда, не так ли? — Барон раскинул руки в умиротворяющем жесте. — Не стоит беспокоиться. Мир слишком мал, чтобы не узнать своих друзей поближе... или врагов. Будь как дома, выбирай, что тебе по душе. Мы здесь наедине, и мне есть о чем с тобой поговорить.
— Подайте мне, пожалуйста, красное вино, — медленно сказал Генри, осматривая беседку и стараясь скрыть свою настороженность.
— Вот это уже другое дело! — игриво воскликнул Барон.
Генри почувствовал, как вино, несмотря на свою терпкость, заполняет его изнутри теплым ощущением. Он поставил бокал на стол, и его взгляд встретился с взглядом Барона. Вокруг царила тишина, настолько глубокая, что казалось, даже время остановилось в ожидании ответа.
— Что вы хотите от меня, Барон? — с ноткой недоверия в голосе спросил Генри, не отводя взгляда от Барона.
Барон поставил свой бокал на стол. Его пальцы сложились перед ним, будто он собирал всю свою энергию в этом жесте. — Просто хотел бы узнать, на чьей ты стороне, — прошептал он. Генри улыбнулся, его взгляд оставался пронзительным. — Если честно, я на своей стороне, — ответил он, и каждое его слово звучало ясно и отчетливо. Сердце Генри забилось быстрее. Впереди был длинный и интересный вечер...
— Ты будешь сегодня ужинать что-то? — нарушил тишину Барон. Его глаза, как две тёмные звезды, пронзительно смотрели на Генри.
Генри задумался, словно взвешивая каждое слово, прежде чем его произнести. — Сегодня я не голоден, но ваше предложение очень щедрое, — ответил он, перехватив взгляд Барона, ставшего ещё более интригующим.
Барон, не скрывая удивления, посмотрел на него. — Но это же утка, приготовленная по особому рецепту моей семьи. Стоит попробовать, поверь мне.
Аромат утки был действительно завораживающим. Генри подумал, что, возможно, это попытка Барона завоевать его доверие. — Хорошо, давайте попробую, — согласился он, взяв вилку.
— Интересно. А что ты думаешь о снах, Генри? В чём, по-твоему, их смысл? — глубокий голос Барона разрезал тишину.
Генри задумался; его взгляд стал задумчивым. — Честно говоря, я не уделял этому много внимания.
Барон скрыл улыбку. — Интересно ли тебе узнать, что я выяснил о снах? — поинтересовался он.
— Определенно, — откликнулся Генри. — Итак, эти архитекторы мифов, древние египтяне, не только занимались мумификацией, но и строили пирамиды в вере в после смерти жизнь. Однако задумывался ли кто-либо, почему они были так поглощены изучением границы между смертью и сном?
Внимание Генри было приковано к словам Барона, и его кожа покрылась мурашками.
— Мнение было таково, что видение смерти во сне — это не просто сон, это предзнаменование, возможно, даже пророчество. Сны раскрывали многие тайны и мистические знания. Как ты думаешь, как это объяснить? Или вот еще: как слепой может 'видеть' во сне? Или глухой 'слышать' музыку?
Генри немного наклонился вперед, его взгляд стал еще более остроумным и полным интереса.
— Ты, наверное, знаешь про фазы сна — медленную и быструю? — начал он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — По моей теории, в медленной фазе наш разум создает своего рода туннели в пространстве. Эти туннели беспорядочно разбросаны по всей вселенной.
Барон почесал подбородок. — И что происходит в быстрой фазе?