Страница 2 из 3
Делаю несколько шагов и замираю возле спальни. Прямо за тонкой дверью слышится странная возня, женские вздохи вперемешку с мужскими хрипами. Я хоть и не позволяла Андрею лишнего, оставляя самое интересное так сказать на десерт, всё же уже давно немаленькая, и прекрасно понимаю, что могут означать подобные звуки.
Первой мыслью, стучащейся в мою голову отбойным молотком, становится предположение, что в квартире всё-таки кто-то посторонний. Мне очень хочется думать, что это развлекаются абсолютно чужие люди.
Но в реальной жизни представить подобную ситуацию я не могу. В квартиру проникает парочка, но вместо ограбления, принимает решение уединиться в хозяйской спальне. Ну, не бред разве?
Вздохи становятся громче и чаще, и я понимаю, что не смогу стоять здесь ни секундой больше, поэтому широко распахиваю дверь.
– Андрей? – кричу в темноту, потому что плотно зажмурила глаза перед тем, как сделать шаг в спальню своего жениха. Я понимаю, что если мои догадки окажутся правдой, мне придётся принять новую реальность. Но всё же хочу, чтобы эти двое успели хотя бы прикрыться, иначе моей нежной психике точно придёт конец.
– Алиса? – выдыхает хриплым голосом жених, и я открываю глаза.
Он часто дышит, словно бежал без остановки несколько километров. Его влажные от пота волосы слегка взлохмачены, а рядом, натягивая на подбородок простыню, лежит какая-то девушка. Её чёрные, как смоль волосы, практически закрывают лицо, но я всё равно не узнаю эту гадину. Могла бы и не прятаться.
– Алиска, ты не так поняла! – произносит классическую фразу и, отбросив в сторону покрывало, подскакивает с кровати.
Я прикрываю глаза ладонью, потому что Андрей стоит полностью без одежды. Не хочу, не могу смотреть на него, тем более в таком контексте.
Пячусь назад, чтобы выйти в коридор и уже там выслушивать оправдания предателя. Я не собираюсь бежать, сломя голову. Успею. Сейчас я хочу услышать от Андрея причину, по которой он в одночасье растоптал все наши мечты и планы.
– Почему? – спрашиваю спокойным, ровным тоном.
Это так странно, ещё полчаса назад я злилась и кричала на абсолютно постороннего человека за то, что он небрежно относится к своему здоровью. А сейчас, когда на моих глазах мечты разлетаются на мельчайшие осколки, готовые в любую минуту вонзится в сердце, я чувствую спокойствие.
– Почему, Андрюш? Почему? – даже получается натянуть на губы улыбку. Ненастоящую, состоящую полностью из фальши, но зато дающую мне некоторую уверенность.
– Что ты заладила почему, да почему? – психует парень. Он старательно натягивает на бёдра джинсы и пытается застегнуть ширинку, но что-то ему явно мешает.
– Почему так? Почему не сказал мне, что хочешь отменить свадьбу, нашёл другую, а? – в конце мой голос всё же обрывается, проступают нотки отчаяния.
– Кого я нашёл? Ты серьёзно? Ой, дура… – хватается руками за голову. – Да ты не понимаешь что ли реально? Я мужик, здоровый между прочим, а ты!
Он выставляет указательный палец вперёд, словно собирается вонзить его мне в глаз. Я невольно отшатываюсь, шокированная словами жениха.
– Устроила непонятно что! Давай подождём до свадьбы! – кривляется, пытаясь подражать моему голосу. – Я мечтаю об этой волшебной ночи! Тьфу, идиотка, блин!
Андрей резко разворачивается и начинает измерять шагами тесный коридорчик своей съёмной квартиры. А ведь мы в скором времени после свадьбы хотели взять ипотеку и приобрести собственную квартиру. Нашу.
От осознания, что ничего того, о чём я столько времени мечтала, больше не будет, хочется кричать. Орать до хрипоты, до потери голоса, до срыва голосовых связок.
Растерянная и дезориентированная, я всё-таки покидаю квартиру. Хотела решить всё и сразу, но понимаю, что не вывезу дальнейших разборок. Не сейчас.
С трудом спускаюсь по лестнице, несколько раз оступаясь и чуть не подворачивая ногу. Наконец, оказавшись на первом этаже, падаю на нижнюю ступеньку, и громко и горько реву. В груди горит огонь, выжигая всё на своём пути и оставляя лишь пепел. Чёрный и безжизненный, который с лёгкостью поднимает встречный ветер и разносит по свету, пока он не исчезнет вовсе. Так и моё сердце теперь, кажется, ещё немного, и вместо него в груди останется лишь пустота. Огромная чёрная дыра.
– Лиска! – за рыданиями не слышу, как тяжёлая дверь подъезда открывается и в помещение входит Настёна. – Что случилось, подруга, кто тебя обидел, ты цела?
Она шарит глазами по моему телу, вещам, пытается найти причину слёз, но та скрыта глубоко внутри меня.
– Пойдём в твою машину, – прошу, всхлипывая.
Подруга помогает мне подняться и выйти на улицу. Лёгкие снежинки садятся на лицо, смешиваясь с горячими слезами, которые застыли на щеках.
Смотрю на белый снег, не успевший коснуться земли, и завидую ему. Он ещё не знает, что через несколько мгновений станет грязным и уже ничем не сможет вернуть прежнюю чистоту. А потом и вовсе растает или будет безжалостно растоптан чьей-нибудь грязной подошвой. Как и я. Как и моя душа.
Ласовская даже дверь передо мной открывает, и только убедившись, что я села, идёт к водительской двери. Заводит машину, но не трогается с места, требуя объяснений здесь и сейчас.
– Я очень прошу, давай уедем отсюда, и я всё расскажу, только не здесь, – прошу слёзно.
Всхлипы периодически вырываются из груди, вызывая со стороны подруги бурную реакцию.
– Да что случилось-то, а? Скажи, не томи, я рехнусь сейчас! – ударяет ладонью по рулю, заставляя меня вздрогнуть от испуга.
– А-андрей, – сейчас снова разревусь, – он, он, у него друга-а-я!
Тяжело дыша, плачу на плече у подруги. Настёна поглаживает мои волосы, никак не комментируя услышанное. Это так странно для её поведения, что я, спустя ещё некоторое время, поднимаю голову и смотрю на подругу.
Губы поджала, смотрит вдаль.
– С тобой всё в порядке? – спрашиваю обеспокоенно, тыльной стороной ладони размазывая по лицу влагу. Хорошо, что после смены и короткого сна не было времени на макияж, выглядела бы я сейчас, как настоящая панда.
– Со мной? Лиска, ты в своём репертуаре, – кладёт руки на руль и трогается с места.
Мы выезжаем на трассу, проезжаем ещё пару новостроек, берём направление к моему району. В руках пиликает телефон, а я только сейчас понимаю, что всё это время не выпускала его из рук. Вот так коротнуло меня, прямо замыкание конкретное из-за этого Вороновского.
В груди опять печёт, но теперь на смену жгучей боли приходит злость на жениха. Бывшего. Боль, конечно, никуда не делась, просто притихла ненадолго, заглушённая куда более сильным чувством.
– А давай ко мне до вечера, окей? А потом можно в бар сгонять, я тут на днях с такими мальчиками познакомилась, близнецы, рост у обоих – во, ммм…
Подруга активно машет руками, забывая о том, что они должны находиться на руле.
– Подожди, Насть, – выставляю руки ладонями вверх, создавая таким образом некую защиту. – Я пока согласна только на поехать к тебе, мальчики, бар… У меня смена завтра, – горько усмехаюсь, вспоминаю причину, по которой работаю практически без выходных.
Да и не привыкла я к такого рода развлечениям, мой потолок – посиделки в кафе или дома у подруги. Я ведь после школы все силы бросила на учёбу в медицинском колледже, а потом познакомилась с Андреем. Но жених никогда не приглашал меня вместе посещать увеселительные заведения, хотя сам периодически отдыхал с друзьями в баре.
Догадываюсь теперь, что это были за друзья.
– Мам! – кричу во всё горло, едва переступив порог родительского дома.
Испуганная женщина выбегает в прихожую с полотенцем в руках.
– Что стряслось, доченька? – тянет ко мне руки.
Моё тело вновь сотрясается от рыданий. Как же я устала за сегодняшний день, скорее бы он уже закончился.
Не в силах держать своё разочарование внутри, на одном дыхании выкладываю перед мамой случившееся в квартире Андрея.
Мама проводит меня на кухню, наливает полную чашку горячего ароматного чая, ставит вазочку с конфетами, но мне кусок в горло не лезет. Тем более конфеты, я к сладкому более чем равнодушна.
– Как же так, как Андрюша мог так поступить, – причитает, помешивая лопаткой зажарку для борща. – А ты точно ничего не перепутала?
Готовая взорваться в любую секунду от откровенно глупого вопроса, я просто смотрю на мать пустым взглядом. Они с папой с первого дня знакомства были в восторге от Вороновского, как впрочем, и я. Постоянно приглашали его в гости и думаю, легко согласились бы на наше совместное проживание. Если бы не одно но. Я.
Меня тянуло к Андрею, ведь мы встречались почти целый год, но сначала наши отношения развивались очень медленно. Андрей приглашал меня периодически на прогулки или свидания в кафе, который заканчивались от силы держанием за ручку. Потом я устроилась на работу и поделилась с моим, как мне казалось, парнем радостной новостью. Родители собирали деньги на первоначальный взнос, и я в ближайшем будущем планировала взять для себя небольшую квартирку, о которой давно мечтала. Мне неплохо живётся с родителями, но они всегда хотели помочь мне приобрести собственный угол. Андрей очень обрадовался, а спустя неделю сделал мне предложение.
Разумеется, я согласилась, и мы стали готовиться к свадьбе. Конечно, Андрей стал делать намёки, что неплохо бы стать немного ближе, и одними поцелуями сыт не будешь. Но я так выматывалась на работе, что едва находила силы на короткие встречи. Думала, возьму небольшой отпуск после свадьбы, тогда смогу отдохнуть, как следует. А ещё парень предложил взять ипотеку немного больше, и квартиру купить двухкомнатную, а не однушку, как я изначально планировала.
И тут я была полностью согласна с любимым, только оформить ипотеку мы так и не успели. Теперь понимаю, что это к лучшему.
Вообще, у меня с родителями самые тёплые отношения, но сегодня я чувствую, что мама меня не понимает. Она задумчиво хмурит брови и молчит, доваривая свой борщ. Даже жалею немного, что отказалась от предложения Насти остаться у неё на ночь.
С другой стороны, завтра на работу, и времени на ночёвку у подруги у меня реально нет. Да и Ласовская тоже не такая простая, у неё своя крайность. Всё время, что я у неё просидела, она без устали поливала Вороновского грязью, и я себя ещё большей неудачницей почувствовала.
Правда, перед моим отъездом она выдала кое-что такое, чего я от неё никак не ожидала.
– Вообще, – девушка почесала голову и отвела взгляд в сторону, – Андрюху твоего можно и понять.
– В смысле? – я округлила глаза и почувствовала, что не в состоянии даже моргнуть. С каких это пор Настёна взялась оправдывать моего жениха?
– Ну, понимаешь, – подруга принялась переминаться с одной ноги на другую. Мы уже стояли в прихожей, и я даже положила ладонь на дверную ручку. – Мужикам… им нужно… внимание, – выдала сдавленным голосом.
– Ну, знаешь, – фыркнула обиженно, – от тебя я не ожидала…
Открыла дверь и была готова, не прощаясь, убежать из дома подруги, но в последний момент она вцепилась тонкими пальцами в моё запястье и попыталась остановить.
– Лиск, ты не поняла, – прогнусавила жалобно, – я же помочь хочу, тебе бы раскрепоститься надо. Давай хоть разок в клуб со мной сходишь, а?
– Я? В эту обитель разврата? Ни за что! – бросила твёрдо и оставила надоедливую подруга с её глупыми идеями наедине.
Правда, покой мой длился недолго, по пути домой мой телефон принялся разрываться от настойчивых звонков Ласовской, и в итоге мне пришлось сдаться и ответить.
Полчаса. Битых полчаса она всяческими ухищрениями пыталась уговорить меня пойти с ней в клуб. Угрожала, пыталась шантажировать и даже брала на «слабо». Я так устала от этой пустой перепалки, что согласилась лишь ради того, чтобы повесить трубку, и оставшиеся сто метров до дома пройти в тишине.
Зато теперь лёжа в постели я искренне не понимаю, как могла подписаться на эту глупую авантюру.
Кирилл
– А я говорю, зад поднял и поехал к бабуле! – ору в динамик телефона.
Как же я сейчас мечтаю придушить Димку, но он сидит в ресторане, а я нахожусь в отделении травматологии, в которое меня упекли несколько дней назад. Сердобольный прохожий увидел, как я потерял сознание прямо на улице, вызвал «скорую», а те меня опять в стационар доставили.
Впрочем, на этот раз я решил не сбегать, отлежаться немного. Только моя драгоценная бабушка, Анна Фёдоровна, не знает ни про аварию, ни про мою травму. Поэтому жаждет встречи, а я не знаю, как отмазаться, не посвящая её в подробности. У неё и так давление за двести скачет периодически, а тут ещё я с разбитой башкой. Поэтому решил Димку напрячь, чтобы навестил бабушку, но этот гад…
– Моё уважение к тебе безгранично, – заливает елейным голосом, – но к бабушке я не поеду. Ты же знаешь, как она умеет поднять настроение своими претензиями, что мы её все бросили. А у меня ещё встреча сегодня, так что без обид, брат.
Димон сбрасывает вызов, а я в сердцах швыряю телефон на прикроватную тумбочку и выхожу в коридор.
Здесь пахнет хлоркой и тушёной капустой – недавно разносили обед. Морщусь от мерзкого запаха, проникающего в лёгкие, и скорее спешу к открытому окну.
На улице уже третий день льёт дождь, и от двадцатисантиметрового слоя снега не осталось и следа. Отделение травмы находится на втором этаже, как раз ровнёхонько над «приёмным покоем».
Вижу, как на территорию стационара заезжает «скорая». Двери автомобиля распахиваются, из салона появляются медработники в объёмных синих куртках. Одна из них – блондинка, достаточно плотного телосложения, а вот вторая девушка в зимней форме смотрится забавно. Она идёт к дверям приёмного покоя и уже практически скрывается под козырьком здания, но перед этим успевает снять капюшон. Копна ярко-рыжих волос рассыпается по её плечам, а у меня перехватывает дыхание.
Вспоминаю ту скандалистку с благими намерениями из моего «Барина». Как она сначала устроила мне чистку мозгов, а потом вдруг покраснела и пошла на попятную. Даже снилась мне на днях, кричала всё, что нельзя сбегать из больницы с разбитой головой. Может быть, из-за неё я неожиданно для самого себя смирился и остался в стационаре до выписки.
Но что за странные совпадения? Или мода сейчас новая у девушек – красить волосы в рыжий цвет. Сначала та девчонка в ресторане, потом фельдшер, которая меня сопровождала в отделение стационара после аварии. Лицо её я так и не вспомнил, но перед глазами отчётливо стоит огненно-рыжий цвет волос. А теперь вот ещё одна, интересно, она из того же отделения?
Пазл в моей голове складывается в весьма очевидную, но довольно неожиданную картину. Так, надо бы пойти проветриться немного.
Спускаюсь вниз, игнорируя вопрос санитарки на посту по поводу того, куда я собрался. Бросаю женщине напоследок кривую улыбку-ухмылку и скрываюсь за дверями.
Прохожу пару десятков метров и сворачиваю в сторону «приёмного покоя», но ни «скорой», ни медработников не наблюдаю. Они словно растворились в пелене дождя, а я вдруг начинаю сомневаться, было ли видение реальным.
Ловлю очередное головокружение и опираюсь рукой о кирпичную стену. Надо возвращаться.
В палате вновь набираю номер брата.
– Я выписываюсь завтра, – оповещаю его. Не как родственника – как компаньона.
– Предлагаешь отметить? Могу организовать, – Димка в своём репертуаре.
– Ещё чего, ты лучше скажи, повара нашёл? – не до баров мне, работа всегда на первом месте.
– Ладно, не хочешь, как хочешь, – подозрительно быстро сворачивает тему с «отметить». – С поваром не просто всё, та девчонка, встреча с которой у тебя сорвалась, учится на втором курсе кулинарного техникума. Ты прикинь? Без резюме больше ни одной встречи назначать не буду, времени на этих проходимцев не напасёшься.
– А второй что? – опять черепушка ломит. Надо тащиться на пост медсестры за обезболивающим.
– Второй работает у наших конкурентов, правда те на русской кухне специализируются.
– И на кой нам переманивать шефа конкурентов? – повышаю голос.
– Мы никого переманивать не собираемся, – успокаивает брат, – он сам увольняется. Причину не спрашивай – я сам не в курсе, может, с руководством не поладил, у них вроде бы владелец меняется.
– Ладно, это всё лирика, ты с ним уже встретился?
– Нет пока, он сам встречу назначит, – отвечает спокойно Димка.
– Да с какого?.. – рычу в трубку, не боясь разбудить какого-нибудь соседа по палате. Я лежу в ВИП, поэтому могу себе позволить такое поведение.
– Не нервничай, Кир, не волнуйся, тебе вредно, – драконит меня ещё больше. – Пока су-шеф справляется с обязанностями, а там всё решим, ещё раз говорю: не волнуйся.
Ладно, братец, выпишусь я завтра, тебе мало не покажется.
Алиса
– Я в этом не пойду! – отпихиваюсь от неугомонной подруги.
Вместе с ногами запрыгиваю на свою кровать, за несколько прыжков оказываюсь на стуле и прячусь за дверное полотно.
– Не подходи ко мне с этой тряпкой! – угрожающе машу кулаком из своего временного укрытия.
– Лиска! – выставляет вперёд руку, в которой зажат клочок чёрной ткани. – Я жду!
– Не-а! – ещё крепче впиваюсь пальцами в дверь. Даже если захочет, ни за что не вытащит меня отсюда.
Сама Ласовская одета в короткую кожаную юбку и коричневый трикотажный джемпер. Её белокурые локоны сегодня ещё больше пушатся, чем обычно, а алые пухлые губы способны за одно мгновение приковывать внимание противоположного пола.
– Между прочим, девушкам вредно ходить в таких вещах, можно застудить…
– Ой, не включай старую бабку! – фыркает презрительно, обрывая меня на полуслове.
– Я не бабка, я медик, вообще-то, – возмущённая наглостью подруги, теряю бдительность и выхожу в центр комнаты. – Поэтому прислушаться к моему мнению некоторым не помешает.
– За-ну-да, – тянет Настя, бросает огрызок платья, а иначе я этот лоскут не могу назвать, на мою кровать, и плюхается рядом. – Что, реально в джинсах пойдёшь?
Смотрит на меня с лёгким налётом брезгливости на кукольном лице.
– Нет, – растягиваюсь в самодовольной улыбке и интенсивно машу головой. Так, что мои тщательно прокрашенные рыжие волосы хлещут меня по лицу. – Я пойду в джеггинсах.
– Час от часу не легче, – Настя хватается за сердце и падает спиной на мою кровать. – Ещё немного, и мне понадобится реанимация. Давай, добей меня, скажи, что лицо рисовать тоже не будешь.
Я возвожу задумчивый взгляд к потолку, словно ища на идеально ровном, недавно подшпаклеванном пространстве ответ.
– Так уж и быть, ради тебя… – иду к своему шкафу, распахиваю дверцы и беру с верхней полки косметичку. – Но лосины ни на что не променяю, они такие удобные.
Кручусь вокруг своей оси, демонстрируя выгодно обтянутые чёрной тканью бёдра.
– Ооо! – восклицает, закрывая ладонью глаза. – Я сейчас ослепну!
Впрочем, на полноценный вечерний макияж я всё равно не соглашаюсь. Только подкрашиваю ресницы, немного подчёркиваю скулы и наношу прозрачный блеск на губы, придавая им немного больше объёма.
– Скучно! Скуч-но! – тянет Настя, разглядывая меня через отражение в зеркале.
Одним резким движением стягивает с моих волос резинку и взъерошивает их своими длинными, покрытыми чёрным лаком ногтями.
– Так-то лучше!
– Ладно, – машу рукой, – пусть так будет. Мне всё равно.
Мы выходим из дома под неодобрительное цоканье моей мамы. Она считает, что я должна помириться с Андрюшей, а не по клубам расхаживать. Я и сама не горю желанием посещать злачные места, но уже пообещала подруге, когда была в состоянии аффекта, поэтому приходится выполнять данное обещание.
А вот с Андреем я и сама не понимаю, что делать. Прошла уже неделя после того, как я застукала его с той кикиморой, но он так и не появился. Нет, прощать я его не собираюсь, а вот свадьбу отменить не мешало бы. Но как я могу этот вопрос в одиночку решать?
Всего за тридцать минут красная «куколка» Ласовской довозит нас до одного из самых популярных клубов города с подсвеченной неоном надписью «Ред». Ещё с парковки замечаю, что возле самого входа толпится народ. Разодетые, словно модели, девушки и парни – у кого джинсы сильнее порваны. Блин, им реально не холодно с этими дырками? Всё-таки зима на улице, февраль месяц как-никак.
Целых полчаса мы стоим в этой дурацкой очереди, и когда подходит наш черёд, я уже почти не чувствую ног. Приплясываю, чтобы хоть немного согреться, но тут же получаю толчок в бок от Ласовской.
– Прекрати прыгать, а то этот секьюрити и так на тебя с подозрением косится, – шепчет мне, умудряясь попутно улыбаться преграждающему вход в «Ред» шкафу.
И тут мою голову посещает гениальная мысль: надо вести себя как-нибудь так, чтобы меня в клуб не пустили. Тогда и Настя не обидится, и в эту обитель разврата идти не надо будет.
Вот только реализовать свой бомбовский план я не успеваю, потому что бритоголовый шкаф, просканировав нас цепким взглядом, кивает и щёлкает карабином на цепочке, якобы закрывающей вход в клуб.
Ласовская начинает улыбаться ещё шире и первая проскакивает в сторону входа.
– Пойдём! – тянет меня за рукав куртки, отчего тот немного сползает.
Делаю неуверенный шаг, а на память приходит картина из детства. Деревня. Моя бабушка, которая тогда была ещё жива, и её замечательные коровы. Дед, когда был молод и полон сил, построил для них загон. Крепкий такой, дебёлый, и вместе с бабушкой они их каждое утро выгоняли, чтобы выпасти на пастбище. Так же цепочками щёлкали, цепляя карабин к ошейнику, как этот амбал при входе в заведение. И я, ступая внутрь «ну офигеть, какого крутого» клуба, чувствую себя той самой коровкой, которую Настя ведёт выгуливать.
– Ты чего? – подруга притормаживает в узком коридоре, когда замечает, что мои ноги буквально приросли к полу.
– Да так, неуютно мне тут, – смаргиваю наваждение и иду следом за Ласовской.
В зале грохочет музыка, пахнет потом и алкоголем. Делаю глубокий вдох, надеясь немного насытить лёгкие кислородом, но в итоге чувствую только тошноту.
– Я не могу, Насть, мне нехорошо здесь! – кричу на ухо подруге.
Мы почти подошли к самому эпицентру веселья, и я даже сама не слышу собственных слов.
– А? – понятно всё, Ласовская меня тоже не слышит, поэтому цепляется ещё сильнее и продолжает тянуть за собой.
– Ты что будешь пить? – Настя резко меняет направление и ведёт меня к бару.
– Сок, апельсиновый, – отвечаю без запинки.
– Пф, серьёзно? – фыркает недовольно.
– Не хмурься, морщины раньше времени появятся, – пугаю Ласовскую.
Но той уже начхать на меня и мои заморочки, потому что девушка пытается в своей мини юбке взгромоздиться на высокий стул, но сделать это, не продемонстрировав место, из которого растут ноги, сложно.
– И так, на чём мы остановились? – спрашивает, упираясь локтями в стойку.
Рядом тут же вырастает высокий короткостриженный парень, который мгновенно теряет свои глаза в Наськином декольте. Бессовестный, сам еле на ногах стоит, и ещё позволяет себе пялиться на незнакомую девушку.
Хотя, о чём это я? Мы же в клубе, а это место, насколько я успела узнать у подруги, где люди знакомятся только ради одной единственной встречи. А иногда и вовсе не знакомятся.
– Отдохни, – Настюха легонько толкает парня в плечо, и тот послушно плетётся в противоположную от нас сторону. – Так почему только сок?
– У меня завтра смена, это во-первых, а во-вторых, ты же знаешь…
– Ой, знаю я, что ты неисправимая трезвенница, ты мне лучше скажи, когда у тебя график будет, как у человека? – подпирает рукой щёку и пытается сфокусировать взгляд на мне. Но глаза Ласовской то и дело разглядывают окружающую обстановку. И кого она там высматривает?
– А сейчас что, не человеческий? – немного надуваю губы.
Я очень люблю Настю, но иногда она меня злит. Парень ей мой не такой, работа – тоже не такая, и даже шмотки мои эту фифу не устраивают. Как мы до сих пор дружим, ума не приложу. Да и ссоримся довольно часто, но неизменно миримся, понимая, что другой такой верной подруги ни мне, ни ей не найти.
– Сейчас у тебя график, как у киборга, вот пару месяцев назад – да, был нормальный. Я даже смены твои научилась высчитывать, – она поднимает вверх указательный палец, – после дневной смены – сутки выходных, а после ночной – двое суток. А сейчас что? Смена, смена, сутки, смена, ты же не отдыхаешь совсем!
Отчасти она права, но на такой шаг я пошла осознанно, и на это были свои причины, которые теперь не имеют никакого смысла.
– Ты же знаешь, что из-за свадьбы мы с… – тяжело сглатываю, вспоминая лицо бывшего жениха. В груди становится тесно, стоит только вспомнить ту картину, которую я застала ровно неделю назад в его квартире. – С Андреем взяли кредит на свадьбу, поэтому я решила попросить подработку у заведующей.
– Ладно, – после небольшой паузы Настя хлопает ладонями по столу, – не будем о грустном. Давай лучше потанцуем, вон, как раз мальчики пришли.
С этими словами она поднимает руку и машет ею активно, глядя на кого-то за моей спиной.
Оборачиваться и смотреть на этих мальчиков у меня нет ни малейшего желания, но уже спустя пару секунд они сами появляются перед нами.
Два высоких широкоплечих блондина – одинаковых, как под копирку. Приветливо улыбаются, нагло рассматривая меня и приветствуя поцелуями Настю.
– Не теряйся, – шепчет подруга, спрыгивает со стула и идёт вместе с одним из близнецов в сторону танцпола. – Отомсти уже своему предателю.
– Потанцуем? – второй брат протягивает мне руку, но я не спешу принимать приглашение.
Отомстить? Серьёзно? Вот сейчас даже обидно стало. Неужели Настя считает, что я ради мести бывшему смогу прыгнуть на первого встречного? Подруга, блин. Но с ней я потом разберусь, а сейчас надо как-то отвадить этого блондина с глубоким взглядом и твёрдыми мышцами, играющими под кипенно-белой футболкой.
– Эм, знаешь, – опускаю взгляд, чтобы парень не заметил, как бегают мои глаза. – Я очень плохо танцую, вот недавно, например, одному парню так на ногу во время танца наступила, что у него с тех пор сорок пятый размер обуви вместо сорок третьего.
Блондин упирается локтем в барную стойку и скептически хмурит брови.
– А я тебя научу, пойдём уже, – хватает своей огромной лапой мою ладошку и пытается потянуть на себя.
Этого только не хватало. Я ведь не знаю, что у этого громилы в голове. Вдруг для него согласиться на танец – значит согласиться и на продолжение. А я не собираюсь ничего продолжать.
– Ты знаешь, я труднообучаемая, с трудом окончила семь классов, и даже в училище поступить не смогла, – делаю грустную моську. Даже сама себя жалеть начинаю, позабыв о том, что вру безбожно.
– Странно, – потирает пальцами гладко выбритый подбородок, – а Настюха говорила…
– Ой, нашёл кого слушать, – машу рукой и начинаю громко хохотать. Да, раз уж взялась разыгрывать роль дурочки, надо идти до конца. – Она же подруга моя, вот и пытается меня в лучшем свете выставить.
Хлопаю наивно глазками, полностью вживаясь в выбранное амплуа. Но что-то мне подсказывает, чем сильнее я стараюсь походить на дуру, тем больший интерес вызываю у собеседника.
– И всё-таки, один танец? – парень выдавливает из себя остатки вежливости, но по напряжённому лицу и двигающимся под скулами желвакам я понимаю, что начинаю раздражать его своим упрямством.
– Неужели в стране такой сильный дефицит медицинских кадров, что даже с семью классами образования принимают на работу? – раздаётся за моей спиной чужой, но такой подозрительно знакомый бас.
Хватаю свой стакан с соком и делаю большой глоток, чтобы скорее потушить неожиданно возникший во рту пожар. Затем резко разворачиваюсь и, прежде чем сообразить, что к чему, врезаюсь лбом во что-то колючее. Правда, надо признать, приятно пахнущее.
– Вай! – отскакиваю, словно ужаленная стаей пчёл. Стакан в моей руке вздрагивает, а его содержимое выливается на мужчину. Яркое оранжевое пятно расползается по голубой ткани рубашки, стремительно приобретая зеленоватый оттенок.
– Хм, – лицо Баринова мрачнеет на глазах, но сам он ни на миллиметр не двигается с места. – Это традиция такая, при каждой встрече обливать меня какой-нибудь гадостью?
– Это не гадость! – фыркаю обиженно, искоса поглядывая на пустой стакан из-под сока. Надо подметить, очень вкусного сока. – Или вы про свой кофе?
Да, не съязвить не получается.
– И при первой встрече я ни чем вас не обливала, это наоборот вы мою форму кровью заляпали, – прикусываю нижнюю губу, понимая, что спалилась по полной. С другой стороны, у меня и не было цели держать от Баринова свою личность в тайне. В прошлый раз оно само так получилось.
– Но ты второй раз портишь мою вещь! – наставляет на меня указательный палец. Свободной рукой хватает за локоть и слегка дёргает на себя.
– Да вы! – меня мелко потряхивает. – Хватит лапать меня!
– Я ещё не начинал! – повышает голос.
– А вы знакомы? – в наш разговор встревает то ли Денис, то ли Максим. Я даже не потрудилась запомнить имя этого настойчивого близнеца, и сейчас ему бы лучше вообще не вмешиваться.
– Помолчи! – кричим на парня хором с Кириллом Александровичем.
Переглядываемся.
– Окей, – блондин выставляет руки в примирительном жесте и теряется в толпе отдыхающих.
Напоследок награждаю несостоявшегося кавалера презрительным взглядом: вот тебе и властный мачо – увидел другого мужика и сразу слился.
– А с тобой мы поговорим снаружи, – оживает Баринов и пытается протянуть меня мимо толпы зевак.
– Что вы себе позволяете? – пищу, отчаянно брыкаясь.
Видимо это издержки профессии, но на ходу я успеваю оценить состояние его раны. Повязку, скорее всего, сняли недавно, а швы, видимо, вообще вчера или даже сегодня. И теперь небольшой участок на лбу заклеен пластырем.
За несколько мгновений мы преодолеваем путь от барной стойки до выхода из заведения. Хорошо, я куртку снять не успела, иначе замёрзла бы сейчас.
Страх на мгновение парализует тело, когда мужчина останавливается возле серебристой машины и пытается прижать меня к капоту.
– Я буду кричать! – предупреждаю Баринова. Смотрю на его, освещённое исходящей от клуба подсветкой лицо, и чувствую, как сердце неистово бьётся в груди.
В голове тысяча вопросов. Что он от меня хочет? На что способен из-за того, что я испортила его рубашку и пиджак? И есть ли у меня шанс избежать своей участи? Но вместе с тем я отчётливо понимаю, что меня переполняет любопытство. Оно так и плещется внутри, мешая ровно дышать и заставляя неотрывно смотреть на мужчину.
Баринов, надо признать, достаточно красивый мужчина. Высокий рост, каштановые волосы, голубые, как ясное небо, глаза. И уверенность. От него за версту веет магнетизмом и тяжёлой мужской энергетикой.
Я продолжаю смотреть на мужчину и чувствую себя так, словно весь мир вокруг нас замер. Остановился, перестал существовать. Меня затягивает в эту бездну, а я даже не пытаюсь удержаться на плаву, тону добровольно. В голове всплывают слова Ласовской о том, что неплохо бы было отомстить Андрею. И мой взгляд невольно перемещается на губы Баринова, обрамлённые короткой щетиной.
– Зачем? – Кирилл Александрович отпускает мою руку и делает шаг назад, помогая мне вернуться в реальность и справиться с наваждением. – Зачем кричать?
Нет, в его вопросе нет страха, я явно не смогла напугать мужчину своими угрозами. В голубых глаз читается скорее замешательство.
– Ну, вы же собираетесь что-то сделать со мной? – тяну неуверенно. – Поэтому имейте ввиду…
Сжимаю ладонь в кулак и воинственно машу им перед носом у Баринова. Вот глупая, нет бы ноги уносить, пока мужчина растерялся, я же продолжаю ему угрожать. Страх исчез, и я невольно вспоминаю его руки, которые так настойчиво тянулись ко мне в машине «скорой».
– Я? – он касается пальцами пластыря на своей голове.
– Вам нехорошо? – подаюсь вперёд, но что-то держит меня.
