Рита Херрон "Игра с огнем"

Он прятался не просто так. И Лиам с Джейкобом намеревались выяснить, почему он это делал.

– Я не устраивал пожар, – устало огрызнулся Инман и запустил пальцы в бороду. – Я вам уже сто раз говорил. Вы не имеете права держать меня здесь.

– У нас есть право, – возразил Лиам. – Тебя разыскивали, чтобы допросить по делу о поджоге. Но ты исчез. Убежал от закона. И это выглядит как доказательство виновности.

В глазах Инмана мелькнула паника.

– Я никого не убивал! Я бы никогда не смог!

– Нам нужна правда. Если ты не поджигал больницу, то, возможно, у тебя есть информация, которая может нам помочь.

Инман взглянул на свои руки, прикованные наручниками к столу.

– С чего вы взяли?

Лиам почувствовал, что его терпение на пределе.

– Потому, что ты сбежал, и потому, что у тебя был мотив.

– Это не означает, что я виновен.

– Тогда помоги нам найти виновного, – сказал Джейкоб. – Расскажи нам, что случилось.

Инман посмотрел сначала на него, затем на Джейкоба и чуть прищурился.

– Вряд ли вы мне поверите. Тогда никто не поверил.

Самоконтроль, повторил про себя Лиам и встал, сдержанный, сильный. В его глазах блестела сталь. Он ждал пять лет. Значит, может подождать и до тех пор, пока этот ублюдок не решит заговорить.

– Ладно. Если ты не желаешь с нами сотрудничать, я отведу тебя обратно в камеру.

Он протянул к Инману руку, но тот отшатнулся.

– Да погодите вы! Моей жене стало трудно дышать, и у нее появились боли в груди. Я подумал, что у нее сердечный приступ, и помчался в больницу. – Инман провел рукой по лицу. Его голос слегка дрожал. – Ее сразу же приняли. Сказали, что им нужно сделать несколько тестов, чтобы выявить, в чем дело. Потом одна из медсестер ввела ей какое-то лекарство, но Глории стало только хуже. Она вообще прекратила дышать. – По щекам Инмана потекли слезы. – И она… просто умерла, и все.

Лиам немного подумал.

– Почему ты решил, что виноваты сотрудники больницы?

– Потому что слышал, как медсестра расспрашивала о чем-то доктора. Она была очень расстроена и сказала ему, что здесь что-то не так.

Лиам взглянул на Джейкоба. Тот нахмурился.

– И ты подал в суд, основываясь только на этом? Вероятно, она просто огорчилась из-за смерти пациентки, – вставил Джейкоб.

Инман секунду помолчал.

– Нет. Я знаю, что я видел и слышал. – Он сцепил пальцы. – Она точно что-то знала, но прикусила язык.

– И что было потом? – спросил Лиам.

Инман сжал кулаки.

– Адвокат затребовал историю болезни, но до того, как он ее получил, решено было не рассматривать дело. Я был в бешенстве и настаивал на том, чтобы продолжить. Адвокат пообещал мне, что мы не остановимся. Он намеревался все-таки получить историю болезни Глории, но тут случился пожар, и все записи были уничтожены. – Он с яростью посмотрел на Лиама. – Мне была необходима эта история болезни! Чтобы доказать, что я прав! Из одного только этого уже ясно, что мотива у меня не было.

Лиам и Джейкоб переглянулись. Лиам положил на стол блокнот.

– Запиши имя и фамилию медсестры.

– Вы мне верите? – изумленно спросил Инман.

– Я повторяю – мне нужна правда. Это означает, что я проведу свое собственное расследование. Но если я выясню, что ты лжешь… или что поджог на самом деле устроил ты… ты будешь сидеть в тюрьме до конца своих дней.

Всю ночь Пэйтон проворочалась в кровати, но уснуть так и не смогла. В конце концов, вскоре после рассвета, она сдалась, встала и отправилась на пробежку.

Огибая небольшой пруд, где любили собираться жители «Золотых садов», Пэйтон думала о том, как она виновата. Когда шериф допрашивал Пэйтон в связи со смертью Глории Инман, она, разумеется, ни словом не обмолвилась о своих подозрениях. Она защищала свою мать, но чувство вины не давало ей жить спокойно. Что, если из-за ее молчания при пожаре погибли люди?

Пэйтон быстро вернулась в свою квартиру в небольшом жилом комплексе, построенном специально для сотрудников, и отправилась прямо в душ. Скоро ей нужно было заступать на дежурство. Прося небеса о том, чтобы полиция выяснила правду о пожаре и смерти жены Инмана без ее участия, она прошлась по телу жесткой мочалкой, вымыла голову, выключила воду и набросила халат.

Когда она включила кофеварку, в дверь неожиданно позвонили. Кто может явиться к ней в столь ранний час?

Пэйтон быстро оделась и пальцами расчесала мокрые волосы. Отпирая замок, она вдруг ощутила дурное предчувствие.

На пороге стоял высокий темноволосый мужчина с широкими плечами и холодными темными глазами.

– Пэйтон Уэйс?

Пэйтон нервно сглотнула.

– Да.

– Специальный агент Лиам Маверик. – Привычным движением он показал ей удостоверение. – Я хочу задать вам несколько вопросов по поводу смерти Глории Инман.

Сердце Пэйтон ушло в пятки. Неужели час расплаты все же настал?

Глава 2

Разумеется, прежде, чем явиться, Лиам уточнил, что в ночь, когда умерла жена Инмана, на дежурстве была медицинская сестра Пэйтон Уэйс.

– Мне нужно, чтобы вы поехали со мной.

В ее небесно-голубых глазах мелькнуло удивление и что-то похожее на страх.

– А в чем дело?

– В пожаре в больнице Уистлера пять лет назад. Вчера вечером мы арестовали подозреваемого по имени Барри Инман. Возможно, вы его помните.

Лгать было ни к чему.

– Конечно, я его помню. Но почему мы не можем поговорить здесь?

Лиам расправил плечи. Пэйтон Уэйс оказалась просто восхитительно хороша. Должно быть, она только что вышла из душа и выглядела очень сексуально. Он постарался задвинуть эту мысль на задворки сознания. Нельзя воспринимать эту женщину иначе, чем свидетелем по делу. Или подозреваемой.

Хотя Лиам уже успел поговорить с ее начальником, директором Ричардом Джеймсоном, и, судя по его словам, Пэйтон Уэйс была сущим ангелом. Джеймсон уверял, что она самая добрая, заботливая, преданная своему делу и ответственная медсестра, когда-либо работавшая в «Золотых садах».

Но кем является этот ангел на самом деле?

– Лучше сделать это в полицейском участке. – Само здание и атмосфера будут давить на нее. И возможно, заставят заговорить.

Она напряглась, стиснула пальцами дверной косяк и оглянулась на часы на противоположной стене.

– Мне скоро на работу. Мои пациенты зависят от меня. Я должна раздать им лекарства.

«Упирается», – подумал Лиам.

– Это очень важно. Скажите, что будете позже.

Она сжала губы, но Лиам был намерен настоять на своем.

Пэйтон отправилась за телефоном, а Лиам вошел в квартиру и закрыл дверь. Он быстро оглядел кухню и гостиную. Простая и удобная мебель, все в голубых и серых тонах, книга на столе, стакан с водой. Везде чистота и порядок.

– Да, Джоанна, – донесся ее голос из спальни. – Не знаю, как долго меня не будет. Можешь выйти за меня и присмотреть за мамой? – Пауза. – Спасибо, ты меня очень выручила. Я напишу тебе, как только вернусь.

Лиам пожевал нижнюю губу. «Если ты вернешься», – подумал он.

Она вышла через минуту, с ключами от машины в руке, и с раздражением кинула в сумку телефон.

– Это вам не понадобится, – сказал Лиам, кивнув на ключи. – Я отвезу вас сам.

Она нахмурилась.

– Но как я потом поеду домой?

– Домой я вас тоже отвезу сам. Когда мы закончим.

Она как будто встревожилась, но ничего не ответила – просто вышла из квартиры. Лиам подождал, пока она запрет дверь, и повел ее к своему черному внедорожнику. Она уселась на переднее сиденье и чуть дрожащими руками пристегнула ремень безопасности.

Лиам нажал на газ, стараясь не обращать внимания на смутное чувство вины. Он был с ней слишком суров. Но – помоги ему бог – она и вправду выглядела как ангел. И голос у нее был ангельский.

Однако ценой жестокого опыта Лиам научился не позволять себе отвлекаться на женскую красоту.

В машине Пэйтон ехала молча. Она переплела пальцы, пытаясь казаться спокойной. Мимо пролетали горы и поля. Золотые, красные и оранжевые кроны деревьев уже начали тускнеть, и землю устилали хрупкие сухие листья.

«Золотые сады» располагались в поселении под названием Риверз-Эдж, в двадцати минутах езды от Уистлера. Крошечный городок жил тем, что обеспечивал всем необходимым туристов, каякеров, что привлекало людей со всей страны.

С каждой милей Пэйтон волновалась все больше. Она утешала себя одним: если ФБР хочет поговорить с ней, это еще не значит, что они узнали что-то новое. Но тревога за мать усиливалась. Она дала Джоанне строгое указание: никто не должен давать маме лекарства кроме нее и самой Пэйтон. И еще запретила пускать к ней незнакомых посетителей.

По мере того, как они приближались к Уистлеру, ее мысли переключились на пожар. Связан ли он со смертью жены Инмана? И, соответственно, с ошибкой в отделении интенсивной терапии? А главное – неужели из-за ее молчания поджигателю и убийце удалось остаться безнаказанным?

Агент Маверик остановил машину перед зданием департамента шерифа, вышел, открыл Пэйтон дверь и провел ее внутрь. Пэйтон увидела шерифа, и прошлое словно встретилось с настоящим. Шериф Маверик выглядел точь-в-точь как раньше – грозно и устрашающе. Братья стояли плечом к плечу, и ей показалось, что на нее надвигается стена и вот-вот ее раздавит. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Мисс Уэйс, – сухо произнес шериф.

Пэйтон пробормотала что-то вроде приветствия. Ее горло сдавило от страха.

Шериф показал на двойные двери.

– Давайте пройдем сюда и побеседуем.

Агент Маверик вежливо, но твердо взял ее за руку и жестом предложил следовать за братом. Ее нервы были на пределе. Она быстро припомнила, что говорила в прошлый раз, когда давала показания. Нельзя отступать от них ни на слово.

Только так ее мать будет в безопасности.

Вслед за Пэйтон Лиам прошел в комнату для допросов. Интуиция твердила ему, что она невиновна, но он решительно отодвинул эти мысли. Лиам внимательно наблюдал за тем, как она садилась на стул и устраивалась поудобнее. Язык тела может сказать многое. Он выискивал признаки вины или паники.

Она нервно поерзала на стуле, переплела пальцы и сжала губы. Когда Лиам сел за стол напротив нее, напряжение в комнате стало почти физически ощутимым.

– Итак, зачем вы вытащили меня из квартиры и оторвали от работы? – слегка раздраженно начала Пэйтон.

Лиам чуть удивленно приподнял бровь. Значит, сразу к делу. Этого он от нее не ожидал.

– Я уже сообщил вам, что прошлой ночью мы арестовали Барри Инмана.

Пэйтон коротко кивнула.

Джейкоб уселся рядом с Лиамом.

– Вы помните, что пять лет назад беседовали с моим отцом, шерифом Мавериком, по поводу смерти жены Инмана?

– Конечно. – Она наклонилась вперед и отчеканила: – Я рассказала ему все, что знала об этом инциденте. То есть – ничего. Я ничего не знаю.

– Изложите нам все еще раз, – предложил Лиам. – Просто чтобы освежить нашу память.

Пэйтон глубоко вздохнула.

– Я находилась в отделении интенсивной терапии, когда привезли Глорию Инман. Она была без сознания, наблюдались признаки затрудненного дыхания и сердечной недостаточности. Врач назначил ей препарат, провел непрямой массаж сердца с искусственным дыханием, затем вкатили тележку для выдачи лекарств… – Она на секунду закрыла глаза. – И… я очень сожалею, но пациентка… не выжила. Мы испробовали все, но иногда бываем бессильны.