Кресло я все-таки вытаскиваю, хоть и пришлось изрядно повозиться. Кое-как выбираюсь из бассейна, ковыляю обратно к беседке, дрожу, как осиновый лист. Все-таки, ночь, ветер не очень теплый. Не хватало еще заболеть. Подвожу кресло вплотную к деревянной лавке.
– Можешь теперь спокойно попасть домой. Или помочь сесть?
Стас молча смотрит на меня и напряженно о чем-то думает.
– Давай, я помогу. Что нужно делать? – я протягиваю руку.
Скорее всего, он не может сам перебраться на сиденье, а говорить об этом не хочет из-за глупой гордости.
– Только не подумай ничего. Я просто хочу, чтобы ты быстрее оказался дома, тогда я спокойно смогу уехать. А завтра вернусь как обычно и отработаю день. Вспоминать об этом происшествии мы не будем. Что скажешь?
– Что, твоего мужа нет дома, и он не в курсе, где ты сейчас находишься?
– Это тебя не касается.
Боже, как же он меня раздражает! Почему я такая добрая и пытаюсь ему помочь? Разозлившись на себя, хочу отвести руку, но не успеваю. Стас с силой сжимает мою ладонь, обхватывает пальцы. Секунда, и он рывком притягивает меня к себе. Все происходит так быстро, что я не успеваю даже охнуть, как моя щека плотно прижимается к голой груди.
Я думала, что он замерз, но как же я ошиблась – от Стаса исходит жар. Он буквально пылает. Тело горячее, будто у него температура под сорок.
– Что происходит?! Ты сошел с ума?!
Пытаюсь вырваться, но хватка у него – железная. Ощущаю себя бабочкой, попавшей в паутину, но хуже всего то, что я не понимаю, как себя вести. И не понимаю, зачем он все это делает.
– Чокнутый, просто неадекватный.
В отчаянии дергаюсь еще раз, и в бессилии расслабляюсь. Странно, но у меня нет чувства неловкости или отвращения. Стас кажется до ужаса знакомым, а его объятия – привычными, не отталкивающими. Я – словно маленькая частичка пазла, вдруг отыскала давно потерянную составляющую, и вот, мы воссоединились. Так просто, как будто, так и должно было быть.
Это просто какой-то абсурд. Этого человека я увидела вчера первый раз. Вчера! А сейчас он позволяет себе такие неподобающие вещи.
– Не нужно так напрягаться. Ты вся дрожишь от холода, и если сейчас не согреешься, то заболеешь и не сможешь заработать денег, ухаживая за мной. Просто успокойся. Тебе нужно снять рубашку, она все равно бесполезна и облепила тело как вторая кожа. – На этот раз в голосе Стаса нет издевательских ноток или иронии. Он абсолютно трезв. – Минуты через три ты перестанешь дрожать, и мы сможем пройти в дом. Там спокойно переоденешься.
Я молчу, не знаю, как реагировать на столь внезапную перемену в поведении. Одно я знаю точно – завтра я не вернусь в этот дом. Никогда.
Абсурд
На часах два часа ночи, я неслышно крадусь по коридору своей квартиры, и чувствую себя изменщицей. Пока раздеваюсь в ванной (неосознанно тороплюсь скорее скрыть все улики того, что отсутствовала дома), прокручиваю в голове все произошедшее. Да, спустя пару минут меня перестала «бить» дрожь, и Стас отпустил меня.
Молча, я собрала свои вещи, брошенные за калиткой, подождала, пока Стас пересядет в кресло и мы зашли в дом. Вернее, я закатила Стаса внутрь, так было быстрее, чем, если бы он сам крутил колеса.
Внутри царил хаос – куча обуви у порога, какие-то сумки, непонятная одежда, туфли на шпильках и огромной платформе. В сторону кухни я старалась не смотреть, и боялась представить, что творилось в комнате. Оттуда доносился храп.
Я оставила Стаса и убежала в ванную переодеваться. Когда открыла дверь, он уже ждал меня – протягивал бокал вина, от которого я не смогла отказаться. Пока пила, он вызывал такси. Мы практически не разговаривали: Стас о чем-то думал, а я боялась сказать что-то не так и получить в ответ очередную порцию изощренных оскорблений.
Когда такси подъехало, мы неловко попрощались, и вот, я дома, чувствую себя так мерзко, словно только что изменила мужу. Но ведь ничего такого не было, почему я думаю об этом? Почему сейчас мысли о Стасе не отпускают? Прохожу на кухню, сажусь за стол и обхватываю голову руками. Нужно привести мысли в порядок, нужно взять себя в руки. Ничего не случилось. Вернее, произошла нелепая, нестандартная ситуация, но теперь ничего нет. Все закончилось.
Все прошло. Я – сиделка и домработница. Я лишь выполняю свои прямые обязанности. А завтра…завтра я просто никуда не поеду. Просто не смогу этого сделать. Почему? Потому что все что произошло – пугает меня. Пугает Стас, который ведет себя совсем не так, как положено человеку, за которым требуется уход. Боже! Я пытаюсь отогнать от себя непрошенные воспоминания. Вот же дура!
В который раз, разозлившись на саму себя, я прохожу в спальню и ныряю под одеяло. Женька спит, и я крепко прижимаюсь к его широкой спине.
Глава 6
– Теперь ты моя.
Он зависает надо мной, крепко сжав руки и вдавив телом в постель. Хотя, это действие совершенно бесполезное – я и так никуда бы не делась. А сейчас я задыхаюсь от его веса. Сумасшедший. Пытаюсь разглядеть глаза, но вижу только белые зубы, оскалившиеся в полу-усмешке. Почему он думает, что я убегу? Неужели не понимает, что от себя не убежишь?
Теперь мне нечего терять – я готова быть рядом с ним столько, сколько получится. И неважно, что у нас нет будущего. Да, у нас нет будущего, и это нужно осознавать сразу. Так сказать – на берегу. Эти чувства, они безумны, ничтожны, отвратительны. Все мое существо противится, внутри все кричит «нельзя!». Но на деле я слабая, глупая, безрассудная.
– Ты всегда будешь со мной. Поняла?
Я чувствую, как он снова закипает (его бесит реальная действительность), ярость, и отчаяние вот-вот прорвутся наружу, и я тороплюсь ответить:
– Да, конечно. Я буду с тобой.
– Поцелуй меня.
Я неловко тянусь к его губам, и он, не дожидаясь, вгрызается в меня, заставляет безвольно откинуться на подушки. Хорошо, делай, что хочешь, у меня все равно нет сил противостоять.
Словно бешеный, оголодавший зверь, он облизывает, сосет и вгрызается в мои губы. Еще немного, и он откусит кусочек моей плоти. Но я ничего не делаю, чтобы остановить это безумство. Тело словно окоченело, все клокочет и бурлит внутри, ищет выхода, но не находит. Странно, но теперь я чувствую тепло – оно тонкой струйкой струится по животу, напоминает кровь, которая медленно разливается где-то по центру. Но еще секунда, и странное ощущение сменяется острым взрывом наслаждения.
Я выгибаюсь навстречу поцелуям – не могу сдержать реакцию измученного тела. Хочу быть неприступной, равнодушной, но ничего не получается. Он отпустил мои руки и резко спустился вниз, зарылся лицом между ног, заставив меня конвульсивно вздрогнуть.
– Хватит! Не нужно ничего делать!
Не сразу понимаю, что это мой крик. Крик, который остался без внимания.
Именно в это мгновение у меня звонит будильник на телефоне. Судорожно хватаю телефон, ищу кнопку отключения, но сигнал замолкает сам. Черт! Голова просто раскалывается, во рту пересохло. Это все от вчерашнего вина. Женька со стоном переворачивается на другой бок, сгребает меня в охапку, утыкается губами в шею. Кажется, даже что-то бормочет.
И тут я все вспоминаю. Вот почему, спрашивается, я не отключила будильник? Я больше не поеду в тот дом. Не поеду, и точка…
С минутным опозданием я вдруг осознаю, что не ставила никакого напоминания. Снова хватаю сотовый, включаю дисплей. Сообщение. Это сообщение от Стаса. Кто бы сомневался!
«Алиса, не дури, приезжай. Купи какое-нибудь жаропонижающее, я, кажется, заболел».
Я убираю телефон в сторону, закрываю глаза. Что делать дальше, как себя вести? Хотя, ничего ведь не произошло, это я сейчас накручиваю, начинаю создавать какие-то иллюзии в голове. Сама себя завожу. Наверное, всему виной эти странные эротические сны, откуда они вообще взялись? Этот мужчина, я даже не знаю, как он выглядит, мужчина во сне, он кажется таким знакомым! Господи, ну, что за бред иногда приходит в голову?!
Сонно шевелится Женька и открывает глаза.
– Ммм…я боялся, что проснусь, а тебя не будет рядом. Как отработала?
– Нормально, ничего особенного. Убралась в комнатах, приготовила ужин и уехала, – я вымученно улыбаюсь и чувствую, как внутри просыпается чувство вины, – потом еще приготовила ужин дома. Индейку с овощами. Так что, сегодня ты не останешься голодный.
– Это очень хорошая новость! – Женька довольно улыбается, – вчера я выпил пива на голодный желудок и меня просто вырубило. Вот я всегда знал, что в пиво подсыпают какую-то дрянь. Наверное, самое дешевое снотворное.
– Ну, так не пей его. – Я всегда была против того, что Женька пьет бутылочное пиво. Да и вообще, любое пиво никакой пользы не дает. – Лучше вина выпить. Например, сегодня вечером. Что скажешь?
– Я-всегда за, ты же знаешь. Но сначала, я хочу получить то, что не смог получить еще вчера.
Стас
На этот раз, когда проскальзываю в створки ворот и иду к коттеджу, я не ощущаю себя бодрой. Никакого настроя строить из себя вежливую прислугу – нет. Да еще утренний секс с Женькой выбил из колеи – вроде бы все хорошо, пружина, которая была натянута внутри меня, расслабилась, но полного удовлетворения не наступило. Где-то в глубине меня затаился маленький уголек, который то тлел, то разгорался, заставляя испытывать что-то странное, незнакомое мне. Я нервничаю. Снова.
Противоречивые чувства не дают покоя, но понять их природу я до сих пор не могу.
– Вот это я понимаю – когда на самом деле нужны деньги! – Стас выезжает из кухни мне навстречу. Лучезарная улыбка озаряет его лицо, но глаза остаются серьезными. – Бьюсь об заклад, ты ведь не хотела приезжать, верно? Если бы не мое сообщение, тебя бы тут не было.
– Да, верно. – Я смотрю на него исподлобья. – И что? Я думала, что, когда болеют, не ведут себя вот так.
– Как? – Стас наклонил голову набок, и наблюдает за мной с преувеличенным интересом.
– Слишком жизнерадостно и бодро.
– А-аа, ты ждала, что я буду лежать у порога с протянутой рукой и пеной у рта. Понял. – Стас усмехнулся и помолчал для значимости пару секунд, – спешу тебя огорчить. Я нашел в шкафчике жаропонижающее и выпил. Минут пятнадцать назад мне стало легче. Но думаю, это ненадолго.
Я хочу ответить что-нибудь колкое, но Стас перебивает меня громким надсадным кашлем, который длится, кажется, целую вечность.
Когда он, наконец, успокоился, то утер ладонью выступившие в уголках глаз слезы и пробормотал:
– Ну, вот тебе и доказательство. А виновата, между прочим, ты.
– Я? – от удивления я притормаживаю на пути на кухню, – почему это?
– Ну, как, почему? Ты вчера прижалась ко мне вся мокрая. Я и заболел.
– Что?! И тебе не стыдно?!
– А почему мне должно быть стыдно? Между прочим, это не я бегал по двору полуголый. А мне много не надо, чуть-чуть прикоснулся и все, я сразу простыл. Инвалид же. Что с меня, такого немощного взять.
Я едва не плачу от досады. Он снова в своем репертуаре. Говорить что-то – просто бессмысленно. Этот глупый стёб, он просто вытягивает все силы по капле. Сейчас я совсем не готова спорить, а еще больше не хочу оправдываться. Просто прохожу на кухню и безразлично осматриваю погром, который устроили на вчерашней вечеринке.
Сегодня моя работа начнется с уборки. Ну, разумеется, после завтрака.
– Мои друзья потусили на славу, – Стас качает головой, – когда они узнали, что у меня есть собственная сиделка, то словно с цепи сорвались. «Нужно на совесть отрабатывать свой хлеб». Кажется, я слышал от них что-то такое.
Я с чувством бросаю грязные тарелки обратно в раковину, и они жалобно звякают. Внутри все кричит от негодования.
– А ты вообще, знаешь, что такое труд? Ты хоть раз в своей жизни работал, или привык сидеть и ничего не делать? Тебе двадцать три года, не так ли? – я понимаю, что совершаю ошибку, но уже не могу остановиться. – Мне нужны деньги, это что, преступление?! Мне абсолютно наплевать, что ты в кресле, твои ноги рано или поздно начнут ходить, и ты снова будешь радоваться жизни, а я пойду дальше! Потому что мне нужно работать!
Стас молчит. Его губы сжаты в тонкую линию. Я тоже замолкаю, разглядываю напряженное лицо. Кажется, у него влажный лоб – капельки пота выступили на коже. Только вот голубые глаза смотрят колко.
– Интересно, почему ты считаешь, что прислугу нужно унижать? Да, я прислуга. Но я еще и человек. – На этот раз я уже не кричу, а просто завершаю свои мысли.
Стас молчит и смотрит мне прямо в глаза.
Глава 7
– Между прочим, я программист. – Стас делает глоток чая из кружки и вздыхает. – И я давно уже не мальчик.
– Извини, просто мне давно не двадцать, ты мне кажешься слишком молодым. Да я знаю, что разница в возрасте небольшая, но…
Я неловко замолкаю, вспомнив, что женщинам не принято напоминать о своем возрасте.
– Больше, чем на двадцать, ты все равно не выглядишь. А когда открываешь рот, то можно и все восемнадцать дать.
Я улыбаюсь. Мы находимся на берегу небольшого, заросшего камышами, пруда. Оказывается, пруд находится прямо за домом, всего две минуты по выстланной камнями дорожке, и можно любоваться сельской красотой, сколько душе угодно.
Стас сидит в кресле, а я на небольшой деревянной лавке, наспех сколоченной прямо у кромки воды. Вокруг – тишина, где-то вдали, где кончается поле, виднеется березовая роща. Небо, буквально пять минут назад сияющее кристальной голубизной, – затянуло тяжелыми, серыми тучами. Кажется, скоро будет дождь.
– Еще немного, и пора возвращаться.
Я смотрю на умиротворенное лицо Стаса. Впервые он не строит из себя клоуна: спокойный, задумчивый взгляд, легкая неосознанная улыбка застыла на губах. Таким он мне даже нравится. Такой, как сейчас, он очень сильно напоминает своего отца. Вот только что-то мне подсказывает, что Михаил не может похвастаться хорошими отношениями со своим сыном.
– Ты не любишь своего отца? – вопрос сам собой сорвался с губ.
Стас хмурится, и я жалею о своих словах.
– С чего такой вывод?
– Не знаю. Просто, так кажется.
– Ты, случаем, психологом нигде не подрабатываешь? – Стас беззлобно усмехнулся, – твои вопросы не очень уместны.
– Извини. Просто я вижу, что он тебя очень любит, но не знает, как приблизиться к тебе.
– Понял. – Стас ставит кружку с чаем в специальное отверстие и круто разворачивает кресло, – пошли обратно в дом. Вези меня, чтобы я не испачкал руки.
По интонации голоса, я понимаю, что залезла не в свое дело. Так оно и есть. Вечно лезу со своим авторитетным мнением, вечно что-то кажется…да и с чего вдруг мы перешли на доверительную волну? Еще вчера все было на «грани». Мне вообще казалось, что я ненавижу этого человека. Но сейчас все круто поменялось, с ним что-то случилось или со мной? Непонятно, да уже и не очень важно.
На этот раз, Стас не закрылся в комнате, как всегда делал, а решил сидеть на кухне, и теперь молча наблюдает за тем, как я убираю бардак. Время от времени, он пытается помочь, подает мне грязные стаканы со стола и пустые бутылки.
Потом я принимаюсь за приготовление ужина. Очень сложно «влиться» в работу. Я совершенно не ощущаю себя домработницей. Кажется, что я просто нахожусь в гостях и помогаю по дому.
– Ты ведь никогда не работала в частных домах, верно? И вообще, это твоя первая, такая работа. – Стас ловит мой растерянный взгляд, – ты совершенно неправильно себя ведешь. Не так, как ведут себя другие. То есть, женщины, которые были в этом доме, и исполняли свои обязанности, вели себя иначе. Более профессионально.
– Может, у меня просто нет опыта? – я попытаюсь отшутиться. – Почему же эти женщины уходили, что их не устроило?
– Их не устроил я. – Стас широко улыбается, а я не сдерживаюсь и смеюсь в голос.
– И, правда, я могла бы догадаться сразу.
– Ты – другая. Не высокомерная, и делаешь работу, несмотря ни на что. Говоришь, что думаешь, не пытаешься угодить. Мне это нравится. – Стас вдруг хмурится, становится серьезным, – на самом деле, я не нуждаюсь в помощи, и могу приготовить еду сам. Я не хотел, чтобы отец кого-то нанимал. Я всего лишь неудачно упал с мотоцикла, но он нашел повод привязать ко мне человека. Ему нужно постоянно меня контролировать. Считает, что я ни на что не способный ребенок.
– Мне кажется, он так не считает. Просто не хочет, чтобы ты потратил все его сбережения на доставку еды.
– Что? – Стас фыркает, и вдруг начинает смеяться. Он делает это так заразительно, что мне становится радостно и тепло на душе. Странное ощущение. Ведь может же быть милым, когда захочет!
– Да, он так и сказал, когда я приехала на собеседование. Я сделала вывод, что твой отец переживает, что, будет разорен, когда вернется из командировки.
– Тогда это все объясняет. Что ж, я постараюсь больше не понижать твою самооценку. Сдерживать себя будет сложно, но я попробую. С тобой веселее, чем с предыдущими кандидатками.
– Это почему же?
Я не сдерживаю игривый тон, а с плеч будто свалился неподъемный груз. Неужели, теперь я смогу спокойно выполнять свои обязанности и не ждать язвительных замечаний в спину?
– Хотя бы потому, что ты, совсем меня не зная, приехала ночью и нырнула в бассейн.
Застываю с поварёшкой. Не думала, что он оценит мой поступок. Кажется ли он мне серьезным? Сделал ли кто-то другой на моем месте тоже самое? Не знаю. В ту ночь я не видела другого выхода, и поступила так, как считала нужным.
– Надеюсь, теперь я смогу иногда в нем плавать?
– Да, конечно. Хоть каждый день. И не забудь перед этим надеть мою рубашку. Она тебе очень идет.
Я смущенно отворачиваюсь к плите и делаю вид, что нужно срочно переворачивать котлеты. В голове стучат невидимые молоточки: что это сейчас было? Флирт, заигрывание? От внезапно поднявшегося давления в голове, я слышу собственное дыхание, от волнения перед глазами все начинает расплываться.
Не грохнуться бы в обморок. Стою и смущаюсь как будто мне пятнадцать лет. Но как реагировать на поведение Стаса? Самое ужасное, это то, что мое тело странно себя ведет. Мне хочется смотреть на Стаса, разглядывать каждую черточку на его лице, слушать голос. Он такой мягкий, бархатный.
Мурашки бегут по коже, а внутри живота все замирает и словно обдает ледяным холодом от приятного, непонятного предвкушения. Ведь Стас так близко, он никуда не денется, если только я сама не уйду. Стоит только повернуться, и я встречусь с его глазами. Голубыми, как небо.
Внезапно становится стыдно, я вспоминаю о Женьке.
– А твой муж, он не против, что ты пропадаешь каждый день в чужом доме?
Стас словно читает мои мысли.
– Нет, он нормально отнесся к моей новой работе. Это мое решение, а у нас принято уважать друг друга. И мы не контролируем каждый шаг, как это принято у большинства пар. Ну, ты понял… – я замолкаю, чувствую себя неловко.
– Можешь не продолжать, я понял. Вы не ограничиваете свободу в отношениях. Надеюсь, ты счастлива? – он замолкает, понимает, что сказал лишнее, – пожалуй, побуду в комнате, не буду мешать.
Что-то изменилось в голосе, появились металлические нотки. Я не стала останавливать его. Пожалуй, это уже чересчур. Сейчас я рада, что он не сидит за моей спиной, так как нахожусь в смешанных чувствах. А счастлива ли я?
Глава 8
Если быть честной, то вопрос о счастье волнует меня давно. Женьку я знаю, кажется, тысячу лет. У нас крепкий брак, и за пять лет я ни разу не сомневалась в верности мужа. Женя никогда не давал повода для ревности, всегда приходил домой с работы вовремя. Раньше он работал на заводе, вытачивал какие-то детали, к своему стыду, я даже не пыталась узнать подробнее о его прошлых рабочих моментах. Меня это не особо интересовало. Через несколько лет Женька решил уволиться, и ушел в сферу продаж.
Мы стали проводить больше времени вместе, и новая работа была гораздо легче. Женька с ужасом вспоминал завод: как вставал четко по будильнику, бежал на остановку, и трясся в переполненной маршрутке в пять утра. Да и день зарплаты не предвещал ничего хорошего, всегда были какие-нибудь сюрпризы в виде незапланированных вычетов, штрафов, да бог знает, чего еще.
Я видела вечно уставшего и недовольного мужа, и сейчас рада, что все закончилось, и мы можем уделять время друг другу. Нет истерик и бытовых проблем. Помню период, когда он просил меня родить ребенка.
К беременности я совершенно не была готова тогда, но сейчас все иначе. Иногда, кажется, что я не успею познать прелести материнства. Но мы так часто ссорились, что я не успевала прочувствовать нужный момент. Был момент, что казалось, что наши отношения почти разбились об стену непонимания.
Я сказала, что записалась на курсы планирования семьи, и как только почувствую, что – готова, сразу же сообщу. И, кажется, я почти готова…почти! И это меня радует.
Судорожно пытаюсь вспомнить – ссорились ли мы хоть раз по-серьезному? Нет, такого не было. Женька – свой в доску, родной, такой предсказуемый. Да, он не идеален. Но, и я тоже не королева красоты. Минусы, как и плюсы, есть у каждого человека, и это нормально. Мне с ним всегда было комфортно. Люблю ли я его? Да. Если, конечно, я понимаю, что такое настоящая любовь. Не верю в то, что показывают в однотипных мелодрамах.
Женя – мой первый мужчина, и мне хочется быть с ним всегда, прижиматься к его груди каждый вечер, слушать, как он монотонно рассказывает о своих делах, поддерживать морально, если он расстроен. Наши отношения – счастливые и спокойные. Да, наверное, именно так их можно охарактеризовать. Но – счастлива ли я? Простой вопрос не дает мне покоя. Почему-то я всегда считала, что любые отношения строятся из мелочей и состоят из быта. Правильно, когда два человека идут к одной цели, достигают ее, и получают от этого удовольствие.
Я сижу в кресле, и с умилением наблюдаю, как Женька ест индейку. Как обычно, склонился над тарелкой с серьезным видом, а пальцы блестят от жира. По телевизору идет какой-то боевик – они все для меня одинаковые, я все равно не вникаю в происходящее. Мне нравятся комедии и любовные романы. Люблю, когда мы вот так тихо сидим вдвоем перед телевизором. Кто-то скажет – скучно, бытовуха, но разве не это называется семьей?
Внезапно вспоминаю слова своей давней знакомой: «семья называется семьей лишь тогда, когда у мужчины и женщины появляются дети». Кажется, так она сказала. У Маргариты двое детей – мальчик и девочка. Она воспитывает их без мужа.
Когда они были у нас в гостях, я мечтала поскорее попрощаться с подругой – бесконечный визг и мелькание детей перед глазами вымотали так, будто я отработала ночную смену грузчиком. Но было весело. На самом деле, весело!
Женька, наконец-то доел, вытер губы салфеткой, и потянулся до хруста в мышцах.
Я с легкостью предугадываю каждое его действие. И мне это нравится. Поэтому вопрос – счастлива ли я, просто неуместен. Да, я счастлива и люблю своего мужа. Люблю, черт возьми!
А ночью, мне приснился Стас. Впервые, это были не только блуждающие по телу руки. Это был он. Странно видеть в своем подсознании именно Стаса.
Похоже, то, что я сплю в собственной спальне, крепко прижавшись к мужу, не играет никакой роли. Правда, на этот раз я уже внутри сна понимала что сплю, вот только, не могу проснуться.
Тело буквально «кричит» – встань, открой глаза! Но ничего не получается. Меня словно парализовало. В голове калейдоскопом крутятся безумные мысли, а Стас во сне смотрит на меня и всезнающе улыбается. Голубые глаза прожигают насквозь, видят все мои потаенные мысли. Все мои попытки обмануть себя теперь кажутся такими смешными.
Кого я обманываю? Я погрязла в монотонной рутине скучной жизни, я завязла в этом болоте и не могу выбраться наружу. Что чувствует Женька? Когда в последний раз он говорил мне, что любит? Господи, когда же это было в последний раз?
– Ты столько времени потеряла, глупая. Между нами такая пропасть. Но, сейчас ты все можешь изменить, конечно, если захочешь.
На этот раз Стас не трогает меня, он сидит на краю кровати вполоборота в белой футболке, которая белой кляксой выделяется в темноте.
– Видишь, все не так, как кажется. Жила иллюзиями, сама себе построила замок, придумала какую-то любовь. Посмотри на него, он ведь неудачник. Все рушится. Понимаешь? Все ненастоящее рано или поздно рушится, и ты, наконец, начинаешь видеть реальность. Тебе нравится твоя настоящая реальность?
– Стас, ты совсем рехнулся, да? – с трудом выдавливаю из себя слова, – с какой стати ты явился ко мне в дом и командуешь? С какой стати…
***
Просыпаюсь в плохом расположении духа и первые мысли, конечно же, о Стасе. О человеке, который, по сути, является никем. И этот никто буквально залез в мою голову, он волнует меня так сильно, что это нервирует. Ему двадцать три, и мне дико не нравится сам факт того, что я старше на четыре года. Интересно, если бы Марго узнала, что меня сейчас беспокоит, что бы она сказала?
Ну, да, любовные романы с парнями моложе себя, это сейчас так модно. Модно и абсолютно нормально. Вот, что бы она сказала. Мурашки по коже. Со мной такое просто невозможно. Кто угодно, но только не я. Скорее всего, я, просто сошла с ума, сама себе все напридумывала. Зачем? Да чтобы было.
Бороться с собой сложно. Сложно выбросить запретные мысли из головы, они лезут, словно надоедливые мухи. Они уничтожают меня. Слава богу, я не думаю о большем…
Снова чувствую дикое, внезапное возбуждение, оно разливается внизу живота кипящей лавой. Мое тело живет своей жизнью, оно не пытается никого обмануть, в отличие от моего мозга.
С самого утра, стоит распахнуть глаза, я снова думаю о Стасе. Я думаю о нем, и мое тело реагирует так пошло, так непредсказуемо! Не это ли самое ужасное?!
Глава 9
Еще пару минут назад я была полна решимости попрощаться с работой, собиралась звонить Михаилу, даже настроилась бесконечно долго извиняться, но всё круто поменялось.
Когда пришла в дом, меня никто не встретил. Да я и не хотела. Мне было неловко и не по себе от того, что мучают эротические кошмары.
Кошмары, где в главной роли выступает милый юнец, молодой мужчина в инвалидном кресле. Почти смешно, если бы не было так грустно. Так мерзко мне еще никогда не было. Хорошо, что осознание того, что что-то идет не так, пришло ко мне вовремя. Нужно прекратить всё, пока я не увязла в этом по самые уши.
Перед тем как войти к Стасу в комнату, я остановилась, вдруг вспомнив, что мужчина приснился мне еще до знакомства со Стасом. Это прозрение вызвало легкий шок. Наверное, я, и правда, сумасшедшая. Полоумная тетка, у которой проблемы с головой…
Разозлившись на себя, стучу в дверь комнаты. В ответ – тишина. Ну, хорошо, мы не гордые, можем и сами войти.
Стас лежит на кровати, раскинув руки. Голый по пояс, он даже не стянул с себя джинсы. Кажется, только расстегнул пуговицу. Дверь на балкон открыта, легкий ветерок теребит воздушную тюлевую занавеску.
– Стас?
Я неловко стою на пороге, не зная, что делать. Инвалидное кресло стоит вплотную к кровати, но неровно, так, будто Стас торопливо выбрался наружу и случайно оттолкнул его в сторону телом. На полу валяется открытая коробка из-под пиццы. Значит, он не ел ужин, который я готовила вчера.
– Ты слышишь меня?
Странно, что Стас молчит. Стараясь не шуметь, я тихо подхожу к постели. И все понимаю. Кажется, на этот раз, он заболел по-настоящему. Щеки Стаса горят, лоб покрылся испариной.
Под закрытыми веками лихорадочно двигаются глазные яблоки. Из приоткрытого рта вырывается хриплое дыхание. Я не сомневаюсь, что оно горячее. Скорее всего, Стас находится в бреду из-за высокой температуры.
Ведь говорил же, что заболел! Наверное, вчера делал вид, что все в порядке, а сегодня окончательно свалился.
Я иду на кухню, переворачиваю всё в шкафчике в поисках лекарств, нахожу жаропонижающее и даже антибиотик, срок годности которого истекает через два месяца.
Не знаю, стоит ли что-то из этого давать. Я ведь даже не знаю, чем Стас болен. Врач из меня – никакой. Разве что, я могу сделать еще хуже. По-хорошему, нужно варить компот, доставать варенье, мед, натирать грудь барсучьим жиром…я представляю обнаженный торс Стаса и зажмуриваюсь, пытаюсь отогнать непрошенное наваждение. Почему-то сводит желудок, становится очень щекотно. Стоп. Я не имею права думать о нем вот так. Пытаюсь собрать мысли в кучу, наконец-то, нахожу градусник и возвращаюсь в спальню.
Стас перевернулся на бок и, кажется, тихо стонет. Только этого не хватало.
Решительно беру его за запястье и приподнимаю руку. Он тут же вяло открывает один глаз:
– А, это ты, Алиса из страны Чудес. Что ты тут делаешь?
– Ставлю градусник. Не двигайся, пожалуйста. Ты весь горишь.
Я немного волнуюсь – тут и без градусника понятно, что температура – высокая. Такая, что пора скорую помощь вызывать.
– Я же говорил, что заболел. А ты не верила. Это всё та ночь виновата. Когда я немного выпью и выйду на улицу раздетый, часто простываю.
Тридцать девять и пять. Закусываю нижнюю губу, думаю, что делать.
– Ты что, никогда в жизни не болела? – Стас слабо усмехнулся, приподнял голову и тут же уронил ее обратно на подушку, – только не надо меня кормить, я не маленький. А если все же решишь, то притащи на всякий случай тазик.
Сообщать что-либо Михаилу я не собираюсь. У нас есть почти две недели, чтобы выздороветь. Думаю, хватит даже недели. Но ситуация осложняется тем, что Стас не может ходить, а это значит, что мне придется таскать его на себе до туалета и ванной.
А также мне нужно будет менять ему одежду. Представить эту картину я просто не в состоянии. Впрочем, очень скоро Стас изъявил желание полежать в ванной, на что получил категорический отказ.
Какая ванна с такой температурой? Пришлось на ходу менять меню – теперь на обед подойдет только куриный бульон и сухарики. Я даже съездила на рынок и купила сухофрукты для компота. По пути зашла в аптеку, купила сироп от горла, спрей в нос на всякий случай. Я делала все то, что обычно делаю дома, когда болеет Женька.
Ближе к вечеру внезапно чувствую беспокойство – сейчас я уеду домой, а Стас останется совсем один. Что он будет делать? Разве что смотреть телевизор, который и так работает без перерыва. Я уже успела привыкнуть к монотонному бормотанию со стены. Что, если он захочет в туалет? Сможет ли добраться сам?
Спустя секунду понимаю, что веду себя неестественно. Я слишком сильно переживаю. Стас снова уснул, кажется, в третий раз за сегодня. За день, я успела его не только полечить, но и покормить бульоном. Сначала, он, конечно же, отнекивался, но все равно все съел.
На часах уже пятнадцать минут девятого, а я не могу заставить себя уйти. Сижу, смотрю, как Стас спит. На этот раз у него нет тяжелого дыхания, и щеки приобрели нормальный цвет. До утра проспит без приключений. Эта мысль меня немного успокаивает.
***
– Ты что такая серьезная? На работе все в порядке?
Женька встречает меня в коридоре с бутылкой пива в руках. Почему-то его расслабленный вид вызывает легкое раздражение.
– Я немного устала. Наверное, с непривычки.
Машинально целую мужа в щеку, но избегаю его объятий.
– От тебя несет пивом. Гадость.
– Да ладно тебе. Ты с чего это вдруг стала такой правильной? – фыркает Женька, – хочешь, тоже выпей. Расслабиться перед сном не помешает.
Я молчу и иду на кухню. Кажется, я уже начинаю привыкать к новому ритму: работа, а вечером готовка и уборка дома. Наверное, меня ненадолго хватит. Но пока, все нормально. Женька садится за кухонный стол, закидывает ногу на ногу.
– Как там твой инвалид, много проблем создает?
– Он не инвалид. Просто временно повредил ноги. – Я вздыхаю, – вот хоть убей, не помню, делал ли он сегодня упражнения. – Я смущенно опускаю глаза, – ну, знаешь, чтобы скорее восстановить мышцы.
– Ну да, конечно, знаю. Меня же это всю жизнь интересовало.
Я отхожу от плиты и с удивлением смотрю на Женьку:
– Что-то не так?
– У меня все так. А вот как у тебя – не знаю.
Женька морщится и делает очередной глоток пива. Я знаю его как облупленного, и понимаю, что он очень сильно недоволен моим поведением. Но, разве я как-то неправильно себя вела всё это время?
– Тебе не кажется, что ты слишком отдалилась от меня?
Наконец, выдает муж и смотрит на меня пристальным взглядом. Он прекрасно знает, что мне сложно разговаривать, когда на меня так смотрят, и все же, использовал свой коронный прием. Что ж, мне все равно нечего скрывать. Вот только почему внутри всё дрожит от волнения и легкого испуга?
Глава 10
Странно, но претензии Жени кажутся мне настолько несущественными, что я не хочу даже разговаривать об этом. Каким образом я могла отдалиться, если я просто хожу на работу, а вечером, как обычно, ложусь спать в общую кровать?
Мы – как и прежде вместе, просто немного непривычно, что весь день меня нет дома. Мои прежние подработки были кратковременными, и Женька, скорее всего не успевал высказать свое недовольство. Но, я понимаю, что просто не могу совсем не работать. Теперь я это очень хорошо понимаю.
