Перейти к содержанию

Стратегия хаоса. Выйти из пепла

Автор:

5,0 190+ оценок читателей Рунета
Категория
героическое фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Первая книга из цикла "Стратегия хаоса"Кошмар наяву, наконец, закончился, и парень вернулся в свой нормальный Мир. Он смог выжить в совершенно непригодных для существования условиях, и теперь жизнь дома должна показаться ему сказкой, где со всеми трудностями он справится одной левой, но… Ему предстоит принять сторону, на которой он станет выживать дальше в новом Мире, усложненном уловками и политикой, на которые ему откровенно плевать. «Все же в Пустоши было с этим проще: если возникала проблема, то здесь и сейчас. От нее нужно было либо убежать, либо убить. Все. Никаких вопросов: а что же будет потом?»

Читать «Стратегия хаоса. Выйти из пепла» — Алекс Ньюил онлайн

Страница 2 из 4

Мэвел старался не привязываться к ребенку, соблюдая субординацию, как полагает учителю с учеником. Однако мальчишка совершенно намертво засел в кусочке сердца отшельника. Никто из них никогда не говорил об этом, но отношение Темпо к ученику чувствовалось в искреннем ободрении, когда мальчик добивался успеха в чем-то, мягком упреке, когда что-то делал не так, и даже в сердитом ворчании, когда испепелялась или ломалась очередная мебель.

Около четырех лет Мэвел учил мальчишку. В чертах его фигуры появилась подростковая нескладность и угловатость, а в характере – умение ждать, когда нужно, излишняя самостоятельность и упрямство. И вдобавок собственная точка зрения, лишенная иногда логики. Если у парнишки что-то не получалось, он впадал в крайность. То бросал все занятия, даже не пробуя заново, то, наоборот, изводил себя, пытаясь выполнить прием много часов подряд без отдыха, пока не падал от усталости.

За время жизни у отшельника мальчик многому научился и привязался к своему наставнику, которого не оставил бы и по сей день, если бы не инимы. Они пришли к Мэвелу, чтобы склонить его на свою сторону, хотя отшельник уже давным-давно отстоял свое право быть нейтральной стороной. Он жил сам по себе, иногда помогая приходившим к нему людям, эфорам и даже некоторым инимам – далеко не все из них были воплощением жестокости и бессердечия. Но один из новых предводителей оказался излишне дерзким и недостаточно мудрым, он решил посягнуть на свободу отшельника.

Когда Мэвел понял, что идут незваные гости, он велел ученику убираться как можно дальше и дать слово, что тот не разболтает, у кого учился и вообще будет держать в секрете, что знаком с Темпо. Мальчишка несвоевременно стал упираться и храбриться, но, получив отрезвляющую затрещину, нехотя уступил и сбежал. Сам Мэвел увильнул тогда от инимов, а позже напомнил им о своем праве нейтральной стороны. С того момента отшельник больше не видел ученика и не знал, удалось ли мальчишке спрятаться и выжить. Долгое время Темпо жил с этим камнем на сердце. С тех пор прошло уже шестнадцать лет – очень долгий и, вместе с тем, короткий срок.

Мэвел-Темпо задумчиво встряхнул ступку, прикидывая, достаточно ли получилось порошка. Решил, что достаточно. Он высыпал содержимое в котелок, добавил воду, какую-то эмульсию и поставил на огонь. Ингредиенты настойки, которая должна получиться, простые. Сложность приготовления заключалась в соблюдении температуры и времени кипения. В результате получается пара пузырьков «памятной эссенции Гербента Ци-Верта» прозрачно-золотистого цвета с легким травянистым ароматом. Пары глотков настойки достаточно, чтобы успокоить путающиеся мысли и оживить воспоминания. Такое лекарство давали людям, выжившим из ума, и они снова помнили себя и свою биографию, могли внятно отвечать на вопросы. Еще эссенция избавляла от галлюцинаций, ночных кошмаров и просто успокаивала, позволяя отчетливо вспомнить даже давние события.

Однажды мальчишка-ученик попытался сам приготовить такое зелье и, не спросив Мэвела, попробовал изрядную порцию собственного снадобья. Когда отшельник вошел в дом, сквозь дым от котла он увидел скорчившегося на полу мальчика. Он, подвывая, метался из стороны в сторону, одолеваемый кошмарами. Учителя он не узнавал. Лишь после того, как отшельник влил в рот ученику правильную эссенцию, тот успокоился и провалился в глубочайший сон. Мэвел ухаживал за ним несколько дней, прежде чем мальчик смог сам встать. Он лежал на кровати, то дрожа холода, то покрываясь потом, а отшельник приходил к нему каждые полчаса, проверяя дыхание.

И вот сейчас, спустя столько лет ученик Темпо лежал на той же самой кровати, восстанавливая силы, а учитель следил за его состоянием.

За шестнадцать лет их разлуки мальчик-подросток стал совершеннолетним юношей. Он был истощен. Бледно-серая кожа обтягивала кости и мышцы, удивительно развитые при такой худобе. Лицо вытянулось и очень отощало, глаза впали, нос заострился. Казалось, в этом теле не осталось ни капли жира, необходимого здоровому организму. Ловушка сильно прибила его, точнее – усыпила. Мэвел перестарался немного с защитой своего жилья. Хотя Афра предупреждала накануне без объяснения причины, что стоит сбавить охранную магию. Но отшельник отложил это дело, а после слегка запамятовал. Что ж, и у мудрецов бывают осечки. А сейчас нужно ждать. И Мэвел терпеливо ждал.

***

В воздухе витал приятный запах травянистых масел и тихо горящих дров. Что-то мягкое и теплое укрывало Риста до груди. Некоторое время он просто лежал с закрытыми глазами, вдыхая приятный запах, наслаждаясь теплом и тихими звуками дома. Он не стал по привычке оценивать обстановку, ощупывая сознанием окружающее пространство. И так было ясно, что он в безопасности.

– Проснулся, наконец, – тихо с улыбкой произнес некогда знакомый голос, в котором чувствовалось любопытство.

Рист открыл глаза и посмотрел на отшельника. Тот стоял и лучился добродушием, по-отцовски улыбаясь юноше. От своей улыбки, самостоятельно растянувшейся до ушей, у Риста свело скулы. По его меркам эти лицевые мышцы не сокращались уже несколько лет.

– Учитель Мэвел! – парень вскочил с постели и тут же сел обратно от внезапного головокружения.

– Тише, юноша. Еще успеешь напрягаться, – улыбка Мэвела стала еще шире и лучезарнее. Он присел на край кровати и приобнял Риста за плечи, как родного сына. – Ты уж прости старика. Переборщил с охранной ловушкой. Если бы знал, что идешь ты, весь такой впечатленный, то…

– То поставил бы боевую, – закончил за Темпо Рист, и они оба засмеялись. Когда парень учился у него, отшельник часто ставил боевые ловушки разного уровня скрытности и силы, проверяя навыки мальчика.

Тут Мэвел стал серьезным и, сомкнув плотно губы, что всегда делал, когда был чем-то встревожен, внимательно посмотрел на парня. Тому, как и прежде, стало неловко под этим взглядом. Отшельник тяжело вздохнул и сочувственно спросил:

– Где же тебя так потрепало, мальчик? Будто корпуслоп прожевал и выплюнул в болото. Я несколько часов с тебя грязь сводил, сомневаясь, действительно ли это ты под слоем пыли. Хотя нормально помыться тебе все равно придется.

– Несколько часов? Сколько же я здесь пролежал? – удивился Рист.

– Да уже третья ночь идет, – ответил Мэвел и поспешил объяснить, увидев выражение лица парня. – Понимаешь, твой организм слишком слаб, видимо, ты очень долго был изможден. Вот и ловушка шарахнула так сильно. К тому же тебе катастрофически не хватало сна. Оправился от удара ты за четыре-пять часов, а все остальное время просто дрых как младенец. Так ты скажешь, откуда тебя принесло?

Окончательно проснувшись, Рист понял, что действительно чувствует себя очень хорошо, намного более отдохнувшим и бодрым, чем когда-либо. Парень рассказал бывшему учителю о том сером бесцветном месте, в котором он пробыл невесть сколько. Мэвел молча слушал, внимательно глядя на него. Хотя Темпо и назвал себя только что стариком, выглядел он молодо – по человеческой оценке лет на сорок пять, может, чуть больше. Какой же возраст у отшельника на самом деле, Рист не знал, но подозревал что где-то за двести лет. Темпо был среднего роста, складным и ловким мужчиной. Он всегда коротко стриг волосы, чтобы не мешали и не торчали «ежиком». Добрые чуть раскосые глаза у него озорно блестели даже тогда, когда он сохранял серьезный вид.

Но сейчас маг выглядел будто бы встревоженным, слушая рассказ ученика. Рист показал ему флакон, который перенес его в Мир. Мэвел покрутил вещицу в руках и молча отдал юноше. Отшельник некоторое время сидел, не двигаясь, глядя в точку. Потом вскинул голову и, посмотрев на бывшего ученика, тихо сказал:

– Так значит, ты был в Мертвой Пустоши… понятно. Насколько я понял, ты пробыл там шесть лет. Удивительно.

– Мне показалось, что прошла целая вечность, – вздохнул Рист. – Там время будто стоит. По крайней мере, я не заметил хоть каких-то признаков его течения.

– Ты прав, – Мэвел поднялся, подошел к окну и открыл створку, пустив свежий вечерний воздух в комнату. – Для Мертвой Пустоши время больше не течет. Все, что там есть, больше никогда не будет изменяться или жить. Люди, попадающие туда, обычные люди, я имею в виду, очень быстро теряют память и становятся частью этого места. Они больше не живут, но и не могут умереть своей смертью. Пока их не съедят…

– Да, я однажды видел одного, – содрогнувшись, вспомнил Рист. – Почему же я протянул там так долго?

– Я же сказал – обычные люди. Эфоры, как ты знаешь, чуть покрепче.

Смутившись, Рист покосился на учителя. Парень ведь был уверен, что свое происхождение смог скрыть от отшельника. Тот догадался, от чего покраснел его бывший ученик, и махнул рукой.

– Да брось ты. Ты способностями был одарен, а они говорили о тебе гораздо больше, чем твой язык. К тому же взрослел ты гораздо дольше, чем обычный мальчик. Сейчас тебе должно быть тридцать шесть лет, так? А на вид и по сознанию, по человеческим меркам, едва восемнадцать.

После короткой паузы Мэвел задумчиво произнес, обращаясь скорее к себе, чем к Ристу.

– Хотя шесть лет в Мертвой Пустоши – это даже для подготовленных эфоров высокого ранга многовато… – тут взгляд отшельника снова озорно блеснул, возвращаясь к реальности. – Ну ладно. Ты здесь. Жив и относительно здоров. По крайней мере, не калека, а это уже что-то. Поднимайся, юноша. Будем постепенно делать из тебя человека и начнем с правильного питания!

– На это я согласен, – улыбнулся парень, аккуратно вставая с кровати.

Он прошел за Мэвелом в центральную комнату, служившую одновременно гостиной, кухней, столовой и рабочим кабинетом. Весьма аскетичное убранство просторного помещения не мешало ему выглядеть очень уютно. Простая мебель стояла прижатой к стенам, образуя в центре свободное пространство с круглым ковром на полу. Шкафы и полки, скрывавшие почти все стены, ломились от книг совершенно разного содержания, горшков с растениями, шкатулок и сундуков с разной магической всячиной. На первый взгляд, здесь царил творческий хаос, но Рист готов был поклясться, что Мэвел знает расположение абсолютно каждой вещицы в доме. У отшельника была своя система порядка, но за годы учения парень так и не смог ее выявить.

Когда Рист оказался в гостиной-кухне, нос уловил аромат свежеприготовленной еды, и желудок сразу же объявил громким урчанием о намерении съесть все запасы в доме. Мэвел махнул гостю в сторону стола и стула, на который тот сразу же плюхнулся, и достал из шкафчика тарелки. Через несколько томительных секунд перед Ристом оказалась тарелка с детской порцией похлебки и маленьким кусочком хлеба. Опередив поток негодования, нахлынувшего на парня, Мэвел сказал:

– Ты слишком долго питался не пойми чем. Причем в малом количестве. Твой желудок стянут, нельзя его раздувать сразу. Да еще и непривычной пищей, – отшельник говорил терпеливо, словно с маленьким ребенком.

Рист решил, что это вполне разумное замечание, и накинулся на еду. Опустошив тарелку невероятно вкусной похлебки, он понял, что отшельник был прав как никогда. Даже от столь малой порции желудок раздулся, будто бы парень и впрямь съел все припасы в доме. Но вместе с раздутостью по телу разливалось приятное ленивое тепло. Хотелось снова оказаться в мягкой постели и просто поваляться без дела, но желание пообщаться со старым другом и учителем пересилило.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Рист. – Мне кажется, что эта похлебка – самое вкусное, что ты когда-либо готовил.

– Нет, – усмехнулся Мэвел. – Просто ты оголодал. Разве не помнишь, как раньше крутил нос от этого варева?

– Я? Да быть не может! – улыбнулся юноша. Шесть лет он питался безвкусной, иногда отвратительной едой, едва походившей на пищу. Так что теперь даже самая простая похлебка с постным хлебом казалась изысканным лакомством.

– Ну что, есть теперь в тебе силы поболтать и поведать моему любопытному слуху свою биографию? Ту часть, где ты убежал из Эллии и нашел меня, можешь опустить.

– Я не убежал! – возразил юноша. – Просто… упал, – смутился он.

– Упал! – Темпо захохотал. – Случайно вывалился из Эллии! Ах-ах! Самого защищенного места в Мире, ха-ха, окруженного непробиваемой магией! – продолжал заливаться Мэвел. А Рист уже сам сидел с улыбкой до ушей. – И как же тебя угораздило, юноша? Поскользнулся и свалился в дыру в заборе?

Когда они закончили хохотать, Рист сказал, все еще улыбаясь:

– Примерно так и было. Отряд собирался куда-то на вылазку. Открыли портал напрямую из сада Эллии. Мне было очень интересно, сунулся слишком близко, и затянуло в портал. Через минуту появился отряд, но меня не заметили. Я ведь боялся, что меня накажут, и спрятался. А в обратную сторону портал не работал. Пришлось идти по лесу, искать какого-нибудь отшельника, чтобы приютил.

Мэвел снова прыснул и проговорил:

– Иногда страшно подумать, как кардинально может изменить жизнь всего один поступок. Но оглядываясь назад, понимаешь, что иначе и быть не могло.

– Могло бы в моем случае, – возразил Рист.

– Это ты сейчас так думаешь. А вот пройдет пара-тройка столетий, и поймешь, что твоего «сейчас» не стало бы без того «тогда», – полусерьезным и чуть насмешливым тоном произнес учитель. – Ну ладно, хватит философии. Утешь любопытство старика, Рист. Рассказывай, что с тобой произошло после ухода из моего дома?

Рист ненадолго задумался, собирая мысли в кучу. Все-таки эссенция «Гербента Ци-Верта» хорошо действовала. Он поудобнее устроился на ковре, опираясь спиной на большую подушку, и начал рассказ.


4. Воспоминания

Я никого не встретил по пути, пока шел от твоего дома. Нашел укромную полянку, перевел дух и телепортировался к краю деревни, где мы иногда покупали продукты на рынке. Некоторое время я шатался по улицам в надежде найти какое-нибудь пристанище. И мне повезло. Я попросил дать мне работу в маленькой пекарне, которой владела одинокая женщина, хотя бы за плату едой. Женщине было тяжело самой таскать мешки с мукой и колоть дрова для печи, и она с радостью меня взяла в помощники. Даже выделила чердак – одну маленькую, но уютную комнатку. С моей помощью ее дела пошли на лад. Рена успевала выпекать больше хлеба и пирогов, чем раньше, и посетителей прибавилось. Так что и мне часто перепадали монеты.

Однажды в деревню пришли приспешники. Об их присутствии жители узнавали не раньше, чем открывали им дверь своего дома. Они искали детей со способностями к магии и предлагали родителям выкуп за них. Не знаю точно, как проходила эта «сделка», но уверен, что всегда в пользу инимов, независимо от желания родителей. Хотя были такие мальчишки, которые сами шли к ним по своей воле.

Когда двое в черных плащах и с бордовыми талисманами Силы в нарукавниках появились на пороге нашей пекарни, Рена пыталась их убедить, что в ее доме вообще нет детей, но безуспешно. В какой-то момент я понял, что приспешники теряют терпение и готовы просто убрать женщину с дороги, я вышел к ним сам. Попытался драться, но только рассмешил. А один из них сказал, что «у мальчишки явно незаурядные способности в магии». В этот момент второй сковал меня какими-то чарами и закинул на плечо, будто тряпичную куклу. Я видел, как они швырнули на стол пару крупных монет. Мы покинули деревню и куда-то переместились. Меня скинули на пол и сняли чары. Я наконец-то мог размять затекшие конечности.

Примерно десять мальчишек чуть старше или младше меня сидели у стен помещения, в котором мы все оказались. Судя по застарелому запаху, здесь когда-то была конюшня, переделанная в казарму. По периметру расставлены кровати с жесткими тюками. Под потолком висели свечи, капая воском на пол. Какое-то время все сидели молча и почти не двигались, пока в казарму не зашел человек, назвавший себя Кроусом – главным управляющим «в сем учебном заведении», как он сам выразился. Будучи невысоким, он, видимо, восполнял этот недостаток высокомерным взглядом. Он был без плаща, хотя стояла осень, но в толстой шерстяной рубахе.

– Дорогие мои! – приветственно провозгласил Кроус на удивление певучим голосом. – Всем вам оказана большая честь! Вас собрали, чтобы обучить магическим знаниям и боевым искусствам. Вы станете воинами, будете служить во имя справедливости. Там, где вы жили, будущего у вас не было. Кем бы вы стали? Конюхом или пастухом, знающим только, сколько дешевого вина вечером можно выпить? Или может быть пахарем, сжигающим спину от тяжелого неблагодарного труда под палящим солнцем? Мы же даруем вам возможность стать кем-то значимым, а требуем взамен лишь послушания и усердия, чтобы наша совместная работа принесла больше плодов!

Пока хитрый Кроус запудривал нам мозги, я потихоньку рассматривал товарищей по несчастью. У некоторых загорелись глаза от пламенной речи инима, другие смотрели с сомнением, а третьи откровенно боялись.

– А если мы не хотим этой навязанной чести? – вдруг громко спросил мальчик с длинными волосами справа от меня. – Что, если мы не желаем учиться у вас, а хотим вернуться домой?

Кроус повернулся к нему. Он нисколько не смутился от откровенного вопроса, но и не разозлился. С интересом разглядывая мальчика он почти ласково улыбнулся и ответил:

– В этом случае, мой дорогой, вы должны будете отдать стоимость выкупа, который за вас сегодня заплатили.

– У меня нет денег, – растерянно сказал мальчик и воскликнул: – постойте! Нас ведь забрали силой. Нас не хотели отдавать!

– Вас, мой юный друг, может, и не хотели, – терпеливо кивнул иним. – Но деньги им все равно оставили. Две санги, между прочим.

– У меня нет денег, – повторил мальчик. – Я… я отработаю их!

– Мой дорогой, – снова улыбнулся Кроус. – Отработку мы не принимаем. Но у вас ведь есть кое-что столь же ценное, как деньги, – улыбка инима стала плотоядной, казалось, он вот-вот облизнется. – Расплатитесь своей душой, и я лично открою вам портал обратно к дому.

Мальчик молчал потупившись.

– Так я и думал! – весело сказал Кроус, словно речь шла не о душе человека, а о выборе блюда на обед. – И кстати, о побеге забудьте – по периметру территории установлена магическая защита, в том числе и от телепортации. Ну вот, пока это все. Позже вас накормят, а утром начнутся занятия. Всем доброй ночи!

Нас действительно покормили, принесли большой поднос прямо в казарму. Потом мы молча улеглись в постели и попытались уснуть. Следующим утром нас разбудила служанка. Я очень удивился, почему-то не ожидая увидеть в этом месте женщин. Она грубо растолкала нас и велела быстро одеться, выйти за двери казармы. Оказавшись на улице, я понял, что мы находимся на территории маленькой заброшенной крепости. Каменные стены основного двухэтажного здания поросли мхом, кое-где на земле валялись разбитые куски черепицы, упавшей с крыши. Двор, по-видимому, даже не пытались вычистить от травы, веток, листьев и какого-то мелкого мусора.

Нас повели вокруг казармы-конюшни и оставили на небольшой площади, некогда покрытой плиткой, сквозь которую уже давно проросла трава. Там нас ждали два человека в легкой кожаной броне и высоких сапогах. У одного на лице был шрам, пересекающий бровь от виска до середины лба, отчего взгляд этого человека казался угрожающим. Второй был менее грузный и более живой.

Нам снова стали втирать про то, какая честь нам оказана, что нас, наконец, научат настоящему искусству и тому подобное. Говорил в основном тот, что поживее – Ярсуб. Он-то потом и учил нас боевой магии. А наш первый урок провел шрамированный – Тисгар. Нам раздали деревянные палки и показывали, как ими нужно махать. С этого началось обучение в крепости.

Все остальные дни походили один на другой. В течение суток мы были заняты либо «искусством» мече-палки, либо боевой магией, либо выполнением бесполезных поручений. А в ночь два-три человека отправлялись в караул к воротам крепости или на башню непонятно для чего. Так прошло несколько месяцев.

Поскольку ты, Мэвел, обучал меня основам магии и не давал расслабиться без физических упражнений, почти все уроки мне давались легко в отличие от некоторых других учеников. Но со временем мне все чаще казалось, что наше обучение какое-то неправильное. Мы топтались на месте, отрабатывая то, что изучили в первые два месяца. Учителя, казалось, высасывали из пальца новые упражнения, порой слишком нелепые. Не было никакой системы, как и понятия, чему в итоге мы должны обучиться. Наказания были частыми, жестокими и далеко не всегда справедливыми. Тем, кто недостаточно усердно трудился, по мнению наставников, заснул в карауле или неправильно выполнил идиотское задание, изрядно доставалось. Провинившихся сажали в карцер, оставляли без еды, но чаще всего били. Усердно били, отводя душу.

В начале зимы у нас не было теплой одежды, потому что старшие забыли об этом позаботиться, и почти все мы заболели. Как-то во время занятия один из учеников – Юлис, кажется – смачно чихнул и забрызгал соплями и слюнями Ярсуба. Было очень смешно, но никто не засмеялся. Мальчику сильно влетело. Настолько сильно, что ноги не держали его, и нам пришлось укладывать его в постель. Когда мы утром проснулись, кровать Юлиса была пуста. Нам сказали только то, что он недостоин владеть знаниями, которые нам дают. Больше мы его никогда не видели.

Самое удивительное, что половина мальчишек покупалась на бездарное обучение и ежедневную промывку мозгов. С каждым днем в их глазах появлялось все больше жесткого блеска и желания стать такими же, как наши наставники, несмотря на все тумаки, которые эти мальчуганы принимали почти с гордостью.

На мою голову побоев приходилось чуть меньше, чем остальным. Наверное, благодаря дисциплине, которую ты, Мэвел, во мне все же воспитал. Но однажды пришлось и на мою душу синяков сверх меры.

Мы занимались на той же площадке и отрабатывали боевые магические удары друг против друга. Я направил силу на противника, тот ловко увернулся. Мой удар пришелся точно в лицо Тисгара, стоявшего позади и не сумевшего защититься. Шрамированный откинул голову, потерял равновесие и, сделав два неловких шага назад, осел на груду шишек, которую сам же зачем-то велел насобирать днем ранее. Он сидел на шишках, ошалело глядя перед собой, отчего вид у него был безумно смешной. Удар был не настолько сильным, чтобы нанести Тисгару хоть какой-то ощутимый вред. Разве что зад болел от приземления на шишки. А вот самолюбие его ох как пострадало. Ко мне тут же подлетел разъяренный Ярсуб и ударил по лицу так, что голова дернулась в сторону и пришлось сделать шаг, удерживая равновесие.

– Как ты посмел напасть на своего наставника?! – взвизгнул Ярсуб у меня над ухом.

Мои оправдания, естественно, никого не интересовали, и на меня продолжали сыпаться удары учителя боевой магии в такт его визгам. Устав меня бить, он отступил в сторону, и я смог выпрямиться. Ярсуб отправил меня в карцер, куда я молча пошел сам, зная, что увиливать бесполезно. Ожидая, что просижу в заточении никак не меньше суток, я был очень удивлен, когда спустя час или два дверь открылась, меня выволокли наружу и потащили через коридор. От толчка в спину я упал на холодный каменный пол небольшой комнаты, чувствуя, как страх мерзкой змеей начинает ползать в груди.

– Ты решил сделать меня посмешищем?! – взревел сбоку Тисгар, и на мою спину обрушился сильный удар кнута.

Я охнул и воткнулся носом в пол. Следующий удар задел шею и рассек кожу. Я попытался сгруппироваться, защищая руками голову и лицо. От града сыпавшихся ударов стало темнеть в глазах, подступала тошнота, и мне казалось, что вот-вот потеряю сознание от боли. Местами на спине прилипла рубашка от сочащейся крови. Маленькая передышка, и Тисгар снова сделал шаг, замахиваясь кнутом. Я напрягся, ожидая очередного удара, но его не последовало. Вдруг я понял, что в комнате воцарилась тишина. Осторожно подняв голову, я увидел у стены Ярсуба и Кроуса – озадаченных, смущенных и злых. Они смотрели поверх меня туда, где стоял шрамированный. Я тоже повернул голову.

Темные без эмоций глаза меня разглядывали, как вещицу на витрине. На фоне бледного лица их цвет казался слишком темным, как и волосы, собранные в низкий хвост и короткая борода, закрывающая весь подбородок. Высокий, слегка худощавый мужчина рассматривал меня, забыв, видно, о Тисгаре, которого мертвой хваткой держал за руку с кнутом. Лицо того выражало страх, почти ужас, смешанный с удивлением. Мой спаситель, вспомнив о шрамированном, резко отпустил его небрежным жестом и негромко проговорил, растягивая слова:

– Интересная у вас система обучения, Кроус, – темные глаза прямо взглянули на управляющего крепостью, отчего тот вздрогнул и вжался в стену. – Думаете, если сделаете из детей калек, они будут лучше учиться?

Спокойствием и неторопливым голосом мужчина напомнил мне удава. Я помню, что почувствовал, как от него исходила сила не только магическая, но и какая-то иная. Будто неспешными многотонными волнами она разливалась по комнате. Еще я подумал, что крайне не хотел бы когда-нибудь встать на пути у этого человека. Наверняка он одним пальцем бы смел десяток Кроусов или Тисгаров, не моргнув и глазом. И они тоже прекрасно это понимали.

– Варго! Мы думали, ты уже уехал, – пискнул Кроус и поспешил добавить, ткнув в мою сторону пальцем. – Он заслужил наказание! Напал на своего наставника во время тренировки!

– Напал на наставника, – утвердительно протянул Варго. – При свете дня, при свидетелях, на общей тренировке? Он не выглядит дураком.

Варго снова глянул на меня, и вдруг я почувствовал себя в безопасности, хотя мое положение пока никак не изменилось.

– У них был парный бой. А мальчишка попал в учителя.

– Значит, плохой учитель, раз он не смог отбить атаку начинающего ученика, – отрезал Варго, снова глянул на меня и вернулся стальными глазами к Кроусу. Остальных он, казалось, не замечал.

– Я его забираю.

– Но ты ведь уже троих забрал! – попытался возмутиться главный иним крепости, но его голос был жалобным, а не возмущенным.

– Да. И его забираю, – непреклонным тоном ответил Варго и кивнул мне в сторону двери.

Второй раз ему повторять не пришлось. Я стрелой выскочил в коридор несмотря на боль от побоев. Никто из оставшихся не пытался перечить Варго. Казалось, они испытывали страх перед ним и были рады, когда тот, наконец, удалился.

Позже я узнал, что те болваны, которые нас якобы учили, даже не были настоящими инимами. Они лишь приспешники, примкнувшие к ним. Хотя им даже выдаются силовые амулеты, но, гораздо слабее, чем у эфоров или инимов. Ведь настоящий амулет закаливается в Источнике Силы самой Эллии и невозможно создать такой же. Камни примкнувших лишь выглядят похожими, но на деле же это аналог волшебной палочки, перстня, посоха или другой безличной ерунды, которую знающий и опытный маг может штамповать в одиночку в любых количествах. Поэтому настоящей Силы эти приспешники никогда не получали, и перед истинными инимами, такими как Варго, испытывали настоящий трепет. А обучение детей – лишь способ набрать собственных преданных последователей и развлечься. Когда я позже об этом узнал, стало как-то по-детски обидно, что нам запудрили мозги шарлатаны.

Но в тот момент, идя по коридору вслед за своим спасителем, я испытывал смешанные чувства. Был благодарен за избавление от взбучки и принудительного «обучения», но вместе с тем побаивался этого человека. Казалось, что он намного опаснее, чем вся шайка «наставников» в крепости. И позже я убедился, что это действительно так.

Я шел чуть позади Варго. Он на ходу достал маленький флакончик и протянул мне:

– Сделай небольшой глоток.

Я повиновался. Зелье оказалось гадким на вкус, но, пересилив себя, я проглотил его, радуясь, что не нужно пить все. Варго молча забрал флакон, и мы вышли на улицу к воротам крепости. Я сразу почувствовал себя намного лучше, следы побоев перестали ныть, идти стало значительно легче.

У ворот нас ждали трое мальчишек. Варго начертил перемещающие руны и велел встать внутрь, мы все переместились и оказались на краю какой-то деревни в старом сарае. Когда все вышли из него, Варго остановился и повернулся к нам:

– Те, кому есть куда вернуться, могут идти, – сказал он, махнув в сторону деревни. – Остальные – за мной.

Он тут же, не оборачиваясь, пошел прочь от деревни. Двое мальчиков, не веря своему счастью, бросились бегом к домам, пока иним не передумал. Я и Малус, тот, что смело перечил Кроусу при первой встрече, переглянулись и направились догонять Варго. Он ни разу не обернулся посмотреть, кто за ним пошел. Мне кажется, он с самого начала знал, какой выбор примет каждый из мальчиков. Мы долго шли по лесу в молчании, пока иним резко не остановился. Он протянул руку, словно щупая что-то невидимое, а потом замер и повернул к нам голову.

– Проходите.

В замешательстве мы шмыгнули мимо него, а подняв голову, увидели небольшой крепкий дом. Перед ним был аккуратный огородик и несколько ухоженных клумб. Я готов был поклясться, что дома с участком здесь только что не было. Малус тоже выглядел озадаченным.

– Ультула окружила свой дом невидимой защитной, – ответил на наш немой вопрос Варго. – Видимо, к ней захаживало слишком много любопытных грибников, да, ведьма?

Одновременно с его словами из-за угла дома выплыла маленькая кругленькая женщина со смеющимися глазами, в уголках которых застыли морщинки. Ультула оказалась противоположностью инима. Он – темный, длинный и худой, она – светлая, короткая и полная. По поведению они тоже были совершенно разные. Она – улыбчивая, словоохотливая и легкомысленная, а он – угрюмый, серьезный и молчаливый.

– Ах, ты в своем репертуаре, как обычно! – защебетала женщина, всплеснув руками. – Почему сразу ведьма? Можно же сказать «колдунья», «волшебница», «шаманка» на худой конец! А ты сразу – «ведьма»! Ну, проходите же!

Мне казалось, что Ультула говорила исключительно восклицаниями. При этом она вовсе не выглядела обиженной или сердитой из-за грубого обращения Варго. Ведьмочка проводила нас в дом, усадила за стол и стала накрывать. Она умудрялась одновременно мешать суп в котелке, наливать воду в самовар и раскладывать на столе приборы. И все это под нескончаемую болтовню. Я подумал, что она мне даже нравится, хотя от ее бурной речи и деятельности голова шла кругом.

Я сидел, оглядывая уютную просторную комнату. Вся мебель сделана из светло-желтого дерева, полки уставлены бутылочками, коробочками, живыми и сушеными растениями и всякой прочей ведьмовской всячиной. Мебель находилась далеко друг от друга, это было необходимо, чтобы пухлая хозяйка, одетая в многочисленные юбки, могла здесь свободно перемещаться.

Как только перед каждым оказалась полная тарелка, она воскликнула:

– Что же вы не едите? – и стала разглядывать нас с Малусом, обращаясь к Варго. – Какие чудные мальчики, хотя немного худенькие! Какой из них мне?

Я чуть не подавился ароматным супом. Неужели эта симпатичная разговорчивая дамочка и есть лесная ведьма из детских сказок, которая питается заблудившимися детьми? То-то она опечалилась, что мы худенькие. Варго же и бровью не повел от такого вопроса.

– Тот, с хвостом, – кивнул он в сторону Малуса. Мальчик возмущенно открыл рот в желании выразить свое негодование – что он, вещь, что ли? Но Ультула мгновенно сунула ему в открытый рот пышную булочку и заворковала:

– Кушай булочку, дорогой! А ты мне сразу понравился!

Тот с ужасом посмотрел на нее, жуя угощение. Мы продолжили обедать под веселое щебетание ведьмы, только Малусу кусок в горло не лез. Когда наши тарелки опустели, Варго поднялся из-за стола и кивнул мне:

– Идем.

– Вы что, уже уходите? Оставайтесь еще ненадолго! Я такой вкусный пирог испекла! – подскочила хозяйка.

– Спасибо, Ультула. В следующий раз. Нам пора.

– Конечно, конечно! Ты всегда так говоришь! – поджала губки ведьма. – Ну что ж, хорошего пути, была рада с тобой поболтать!

«Болтун» Варго кивнул и вышел из дома, и я вслед за ним. Ультула улыбнулась мне и помахала рукой. Я ответил тем же и попрощался взглядом с озадаченным Малусом. Мы вышли за пределы защиты ведьмы, и домик сразу пропал из виду. На этот раз Варго не стал чертить никаких рун, а просто взял меня за локоть, и мы переместились к небольшому каменному особняку. Вслед за инимом я вошел в прихожую. На входе Варго снял плащ, и я заметил, что несмотря на обманную худобу его тело подтянуто, а мышцы крепки.

В холле царил полумрак. Я ожидал, что такая же тень хозяйствует и в остальных комнатах, но войдя в кабинет, зажмурился. Из высоких окон лился яркий свет, освещая полки с книгами, рабочий стол и кресла. Варго сел и жестом приказал мне сесть тоже, молча рассматривая меня. Я чувствовал себя крайне неуютно под его взглядом, даже немного струсил, вспомнив о своем происхождении. Молчание затянулось. Когда я уже хотел вскочить и убежать от этого взгляда, иним медленно заговорил:

– Тебе ведь некуда идти, так? Ты можешь остаться здесь. Пока. Будешь сыт, одет, обут. Взамен станешь помогать мне в некоторых делах и понемногу учиться. Если не хочешь оставаться – иди. Я держать не буду, но и рассусоливать с тобой мне некогда. Либо уходишь сейчас, либо остаешься. Месяц на раздумье я не даю.

Идти мне и правда было некуда. К Мэвелу, думаю, путь закрыт. В Эллию мне не сунуться. Жить в деревне, помогая в пекарне… что ж, это всегда успеется. Решение я принял быстро.

– Я остаюсь. Буду работать и учиться у вас.

Варго кивнул так, словно я не ответил на вопрос, а лишь повторил его слова. Из ниоткуда появился слуга.

– Приготовьте мальчику комнату на втором этаже и найдите нормальную одежду и обувь ему по размеру.

Слуга кивнул и удалился. Я понял, что аудиенция со мной окончена, и тоже направился к выходу.

– Рист, – окликнул Варго, а я встал как вкопанный, повернув к нему удивленное лицо. Впервые за несколько месяцев меня назвали по имени, хотя я никому не представлялся. Иним проигнорировал мое удивление и сказал:

– Перестань носить его как попало. Повяжи на предплечье выше запястья, как положено.

Я обомлел. Я был уверен, что мой амулет Силы надежно скрыт от посторонних глаз. Как только я покинул Эллию, тут же привязал его к бедру под брюками, а позже наложил маскирующие чары. Если честно, я думал, что и ты, Мэвел, не замечал его. Краснея, я пробормотал:

– Я не понимаю, о чем…

– Ты слишком громко думаешь, – перебил Варго. – И не смей врать мне, пока не научишься прятать мысли надежно. А выдает тебя вовсе не амулет. Иди.

Это тихое «иди» он произнес так, что я буквально испарился из кабинета и отправился исследовать свое новое пристанище.

Так началась моя жизнь в особняке Варго. Работа не требовала особых усилий. Я относил письма с поручениями, помогал управляющему на лесопилке, которой владел Варго, получая с нее отличный доход. Как и большинство инимов, он держал свое предприятие анонимно. Даже главный управляющий не знал, кем на самом деле является владелец. Еще я помогал с работой по дому: вычистить чердак, навести порядок в какой-нибудь дальней комнате и тому подобное. Меня хорошо кормили и одевали. Немногочисленные обитатели особняка относились ко мне вполне дружелюбно. Но несмотря на все это назвать мою жизнь беззаботной было никак нельзя. Слова «понемногу учиться» слегка приуменьшали действительность.

Две трети времени в сутках занимали занятия. Варго сам наставлял меня. Я изучал руны, классические и боевые чары. Иним учил меня владеть магией, окружающей нас, а не только той, что дают амулеты Силы. Еще я готовил зелья, настойки, зубрил анатомию человека и разных животных, нежити и даже чудищ. Можно сказать, что я продолжил изучать то, что давал мне ты, Мэвел, но более углубленно. Только основной упор Варго делал на боевые искусства. Я упражнялся со всевозможными видами оружия: стрелковым, колюще-режущим, метательным, рубящим. И, конечно, тренировал силу, ловкость и выносливость.

Синяки, шишки и легкие раны получал даже чаще, чем в крепости у Кроуса. Но отличие было в том, что причиной тумаков была не злость наставников, а моя невнимательность или глупость. На боевых тренировках случалось пропускать удары, неправильно ставить защиту или не замечать ловушки. Варго никогда не бил меня за какой-то промах. Если я проспал и опоздал на тренировку, меня ждали дополнительные отжимания или километры бега. За оплошность в поручении я отправлялся драить полы в холле или зале.

Несмотря на некоторые ошибки мое учение быстро продвигалось. Иногда я даже удостаивался высочайшей похвалы Варго. «Сносно», – говорил он, покидая зал тренировки. А я тихонько лучился гордостью за свои успехи. Мне нравилось у него учиться, хоть и было сложно. Я ощущал, как становлюсь крепче, ловчее, сильнее с каждой неделей. Иним учил меня контролировать сознание, концентрироваться и развивать самодисциплину. Должен признать, что твое обучение, Мэвел, стало отличным подспорьем для занятий у него. Как и ты, он заставлял меня думать. Часто ставил передо мной неразрешимые задачи и наблюдал, как я, импровизируя, пытаюсь с ними справиться, подключая весь свой опыт и знания.

Я прожил у него около семи лет, считал его своим наставником и учителем, подобно тебе, но не привязался к нему так же сильно. И он ко мне тоже, я уверен. Однажды Варго перешел дорогу кому-то из своего круга и должен был на время скрыться. Он быстро распустил слуг и отправил меня восвояси, сказав, что о моем присутствии в его доме в качестве ученика никто не знал. Добавил, что моя судьба больше его не касается.

Отправившись путешествовать, я решил довериться случаю и пришел в Секвир. В городе снял небольшую комнату за гроши и стал искать работу. Большая часть предложений меня не устраивала – слишком скучно. И спустя некоторое время праздного существования я случайно услышал про подпольные бои и заинтересовался. Был тогда в пабе, обедал. За соседним столиком мужик уговаривал крепкого паренька принять участие в боях и заработать. Как я понял из разговора, этот мужик искал кандидатов, на которых будут делать ставки. Когда парень ушел, я подсел к нему за столик. Он удивленно посмотрел на меня и изумился еще больше, когда я заявил о желании поучаствовать.

– Без обид, парень, – сказал мужик. – Но не выглядишь ты суровым бойцом. Молоко на губах не обсохло.

– Но вам же нужны бойцы, – не отставал я. – Я слышал, что вам очень не хватает людей.

– Ладно, – нехотя согласился мужик. – Твоя доля – пятая часть от выигранных на тебе ставок. Пятая от прибыли, конечно.

Затем он сказал мне название трактира, у которого меня завтра заберут и проводят на место боев. На следующий день я был там в назначенное время. За мной пришел невзрачный человек в сером плаще и повел куда-то вглубь квартала. Мы пришли к заброшенному зданию и спустились в большой подвал. В центре было ограждение примерно семь на семь метров – боевая площадка.

Людей набилось так много, что стояли жар и духота, а запах пота щипал нос. Рядом с ограждением я увидел потенциальных противников. Все они выглядели как уличные бандиты, а не профессиональные бойцы. Я мысленно расслабился и подумал, что легко справлюсь с любым из них. Правил боя не было, кроме одного – никакой магии.

Против меня выставили бугая, который, судя по виду, понимал выражение «работать головой» только в значении «бить». Естественно, зрители ставили на него. Бой был короткий и скучный. Я легко увернулся от его размахивающих культяпок и точным ударом отправил этот ходячий шкаф в нокаут. Толпа заревела удивленно и возмущенно. Против меня ставили других противников, и я играючи разделывался с ними. В конце дня мои карманы приятно потяжелели от приличной суммы денег, а на следующий день я снова пришел в тот подвал.

Меня встретили улюлюкающие зрители. Бойцы в этот раз были вооружены. Мужик, распределяющий их, сделал вид, будто забыл меня предупредить, что сегодня бои с оружием. Однако меня это не смутило. Я выиграл два зрелищных боя под восторженные крики зрителей.

– На этом все. Проваливай отсюда, – пробурчал мужик, сунув мне в руки мою долю.

Я не стал возражать. Окрыленный удачей и большими деньгами, от которых и десятой части я раньше не видел в своей жизни, я шел мимо ярмарки и рассматривал прилавки. Вдруг меня кто-то окликнул из узкого переулка. Какой-то паренек звал вглубь домов, утверждая, что ему нужна помощь. Я легкомысленно отмахнулся от интуиции, которая шептала, что не нужно туда соваться, и пошел вслед за ним, размышляя, на что же потратить выигрыш в первую очередь. Что ни говори, а тратить деньги намного приятнее, чем их зарабатывать.

Вдруг я осознал, что паренек исчез, а меня окружают пятеро вооруженных мужчин с явно недружелюбными намерениями.

– Верни все деньги! – рявкнул один из них. – И больше не суйся в наш город!

– Держи карман шире, – нахально огрызнулся я. – Я честно их заработал!

Реакция не подвела. Я отбил удар сзади, блокировал слева и метким броском камня вырубил одного. Крутанувшись, левой ногой вывел из строя второго, затем – кулаком третьего. Вдруг впереди из-за спин двух верзил, еще стоявших на ногах, вынырнул паренек, который меня сюда заманил.

– Лови! – крикнул он и кинул мне какой-то небольшой предмет.

Я растерялся и чисто инстинктивно схватил его на лету. Это был полупрозрачный шарик. Как только моя рука его сжала, вспыхнул яркий свет, и я машинально зажмурился, а когда открыл глаза, шарика больше не было. Моему взору предстал бесцветный пейзаж, лишенный растительности и животных. Только пустошь и чудища. Ну а дальше ты уже знаешь.

***

Рист закончил рассказ и перевел дыхание. Все это время Мэвел слушал молча, с искренним интересом. После короткой паузы юноша снова заговорил:

– Как я себя винил, когда попал в Пустошь! Почему я был таким дураком, что повелся на детскую выходку? Долго мне это не давало покоя.

– Да уж, – усмехнулся Мэвел. – Но сейчас-то тебе не стоит из-за этого убиваться. Все, что случается в нашей жизни, нас учит.

– Ага. Что нельзя ловить неизвестные предметы, – пробурчал Рист.

– И это тоже, – серьезно кивнул отшельник. – Я-то знаю, что ты далеко не дурак и вынес из этого происшествия гораздо больше познаний, чем про «неизвестные предметы».

Рист удрученно кивнул, а Мэвел добавил:

– А Мертвая Пустошь была твоим очередным учителем, самым жестоким из всех. Раз ты выбрался оттуда, да еще и при своей памяти, значит, стал намного сильнее, чем был.

Парень лишь повел плечами.

– Кстати, о Варго, – Мэвел подал Ристу чашку с горячим ароматным напитком. – Не знаю, какую мораль он хотел тебе внушить, и получилось ли у него, но… он был одним из лучших боевых эфоров, а теперь и среди инимов вряд ли найдется равный ему. Можно пересчитать по пальцам одной руки тех, кто сможет сразиться с ним в ближнем бою. Ты знал это? Ну, теперь знаешь. Так что тебе очень повезло, что он учил тебя.

– Я понимал, что он отличный боец, но не знал насколько, – признался Рист. – Он не особо любил поболтать за чашечкой чая. Но все его уроки мне пригодились, чтобы выжить в Пустоши, и я мысленно благодарен ему за это.

Они пили чай некоторое время в тишине, затем парень внезапно спросил:

– Откуда ты знаешь Варго? Ты с ним знаком?

– Ох, мальчик. Я много чего знаю и слышу, – улыбнулся отшельник. Рист вздохнул. Он знал, что если учитель не хочет что-то говорить, то расспрашивать его бесполезно.

– Ну что, – произнес Мэвел, поднимаясь на ноги. – Будешь дальше превращаться в человека? Пока что у тебя неплохо получается, – озорно блеснул глазами отшельник.

– А что дальше по плану? – улыбнулся в ответ Рист.

– Заключительное омовение всех конечностей. Во дворе бочка с водой, еще теплой. Мыло там же. Поторопись, юноша, – притворно проворчал Темпо, улыбаясь глазами.

Мылся Рист долго. Хоть Мэвел свел с него большую часть грязи магией, это все равно не заменяет обыкновенного мыла. По крайней мере, при таком обильном загрязнении. Вернувшись в дом, обернутый лишь чистым полотенцем, Рист глянул на себя в большое настенное зеркало. Скелет с жильными мускулами, и только. Ввалившиеся карие глаза казались почти черными на фоне бледно-серого лица с высокими скулами. Нос с горбинкой и так всегда выглядел чуть большим, чем нужно, а сейчас и вовсе казался совсем огромным для столь худого лица. Темные волосы отросли до пояса. Парню непривычно было видеть себя с такими патлами, а не с короткой стрижкой.

– Налюбовался? – ехидно спросил Мэвел, вдруг возникший рядом. Он вручил Ристу простую свободную одежду, и тот попросил отшельника подстричь ему волосы.

– Уверен? Ты неплохо смотришься, – ухмыльнулся тот и с готовностью взялся за ножницы, а после вручил парню бритву.

– Ну вот! Ты уже почти человек, – радостно известил Темпо, когда все манипуляции с головой Риста были окончены.

Учитель и бывший ученик еще немного посидели за чашкой ароматного чая, а потом отшельник отправил парня спать, чему тот с готовностью подчинился. Рист улегся в постель, и его тут же сковал приятный сон.


5. Человек в стене

С середины лета здесь всегда начинается невообразимая жара и духота. Особенно в дни, предшествующие дождю. Накалившаяся на пылком солнце действительность превращает первые капли в пар, как только они падают на вымощенный стоптанный бульвар или на раскаленную крышу. Атмосфера насыщается водяным паром, от чего становится трудно его вдыхать. Волосы и одежда пристают к влажной коже. Даже ветер едва ли приносит прохладу, он только обдувает липким душным воздухом и бросает в лицо дождевые капли, не успевшие испариться о каменные здания и мостовые. Вода течет по людям, по их насквозь промокшей одежде на землю ручейками. Когда жара от камней под ногами уже недостаточно, чтобы испарить их, ручьи стекаются в лужи. А там, где улицы поднимаются даже на невидимые глазу пригорки, образуются небольшие речушки, стекающие в сточные канавы.

И только когда испарится вся дождевая влага, а солнце заволокут тучи, приносимые ветром, наступает редкая прохлада. Тогда приезжие с удовольствием выходят на улицы просто так, чтобы насладиться прогулкой по старым добротным мостовым и подышать нормальным, не раскаленным воздухом. А местные же с некоторым недовольством поглядывают на небо и кутаются в платки, ожидая, когда снова выглянет понятное, привычное им жарко палящее солнце. И вот когда от дождя остается лишь смутное воспоминание, а воздух наполняется духотой, приезжие прячутся в тень и натягивают белые ткани на головы, а местные облегченно вздыхают, выбираются на улицы и продолжают наполнять нескончаемой и неусыпной жизнью столицу королевства Ирпеир.

Ридлиен считается самым крупным городом во всем Мире. Даже с высокой башни королевского дворца вряд ли удастся окинуть взглядом всю столицу, лишь несколько больших прилегающих районов. Здесь постоянно проживает около двух миллионов человек, а еще около миллиона приезжих останавливаются в гостиницах или у знакомых. Кто-то задерживается всего на день, чтобы отдохнуть и двинуться дальше в путь. Другие же приезжают на несколько дней или недель – насладиться насыщенной жизнью огромного города, в стенах которого можно найти буквально все, начиная от банальных товаров, заканчивая специфическими услугами, в том числе магическими.

Целая сеть подпольных организаций и нелегальных торговцев сосредоточила свое негласное управление именно здесь, поближе к королю, чтобы проще было решать насущные вопросы и выплачивать короне ее долю. Люди, владеющие этими нелегальными организациями, оплели своей невидимой паутиной не только Ридлиен, но и пустили ее намного дальше, до самых Северных деревень и Южной границы королевства. Кроме сомнительных кругов им были подвластны часть крупнейших производств, пара единственных в стране заводов, самые большие фермерства и шахты. Владельцев, которые стоят за всем, естественно, никто не знал. Даже с королем они не общались напрямую, лишь посылали связных или своих представителей, передававших только ту скудную информацию, которую им вложили в голову.

Постепенно они стали выходить из-под контроля. Точнее, перестали поступать по договоренности. Эта подпольная система жила дольше, чем установившаяся монархия Ирпеира, и в некоторых областях имела большую власть. Поэтому нельзя сказать, что негласные нелегальные правители вообще были под полным контролем у короны. Правительству это, конечно, не нравилось, но повлиять толком на союзников-соперников оно не могло. Подпольные сети управляли экономикой, назначали свои цены, перераспределяли товары и даже стали сотрудничать с некоторыми соседними странами, так что часть импорта проходило через них. Это сильно ослабляло экономическую значимость королевства в международном масштабе, поскольку их «подвластные» земли торговали сами по себе. Но заботило короля даже не это. Из-за безконтрольного развития нелегальных владык во дворцовую казну поступало значительно меньше средств.

Кроме шаткого положения с подпольными властителями были сложности с народом на севере. Там объявились разбойники и нежить, а граждане стали возмущаться, требовать защиты. Вообще-то, это дело герцога Ферлиза, который управлял теми землями, но люди стали присылать обращения прямиком во дворец. Мог назреть бунт, но местный герцог не предпринимал никаких действий и заявил в отчетном письме королю, что у него недостаточно войска, чтобы рассылать его по всему Северу в поисках разбойников. После того, как были разграблены поселки у Гиппов, бандиты и вовсе почувствовали себя будто с развязанными руками. Шаек становилось все больше, поскольку никакого наказания воры не несли. Раньше их вылавливали патрули и показательно казнили. Но теперь, при отсутствии патрульного вмешательства, разбой в северных поселениях только усиливался.

Чтобы корона смогла удержать власть, нужно было приструнить подпольных казнокрадов, распоясавшихся разбойников и самовольных наместников. Необходимо было взять наглецов под уздцы, показать, что королевская сила намного их превосходит, но сначала нужно заручиться подобной силой. Король Гринлис Портимилиун Второй не сильно разбирался в государственных делах и всецело доверял их своей правой руке – герцогу Антониму Листелу. О значимости герцога знали лишь в очень тесном дворцовом кругу: все его предложения, касающиеся экономики и политики, преподносились подданным всегда от имени короля. Обоих это полностью устраивало. Листел не любил привлекать к себе излишнего внимания, поэтому за пределами королевского двора его даже не знали в лицо в отличие от многих других дворцовых особ.

Однажды Антоним Листел поделился с королем своими мыслями, когда они находились в его личных покоях без посторонних ушей. Советчик сказал, что короне нужны союзники, перед которыми будут трепетать все: герцоги-наместники, нелегальные короли торговли, обычные люди, в том числе вставшие на путь воровства. На эфоров надеяться нет смысла, они свою позицию давным-давно указали, но ведь есть и другая сторона. Этому предложению король Гринлис сначала ужаснулся и стал отнекиваться, но после получаса разговоров все же согласился со своим советчиком, что эта идея не так уж плоха. Только вот как найти главного среди инимов? Никому не известно, где они находятся и есть ли в Ирпеире. Вот эту задачу и предстояло решить Антониму.

Король и герцог сговорились не разглашать данную идею при дворе, оставить в тайне хотя бы до тех пор, пока нужный союзник не отыщется и не согласиться сотрудничать. Прошел почти месяц, но найти никого не удавалось. Антоним раздавал определенные поручения людям, которые выискивали для него особую информацию, но это не приносило плодов. Иногда из некоторых деревень приходила весть, что там видели инимов, но, естественно, слишком поздно. Они появлялись в самых разных местах, так что предугадать их перемещения было совершенно невозможно.

***

Антоним возвращался после встречи из города, погруженный в свои мысли, и решил пройти через сад, немного прогуляться и подышать свежим воздухом. Он прошел мимо конюшен и завернул за угол, направляясь самым коротким путем, когда его кто-то негромко и четко окликнул. Герцог обернулся, но никого не увидел. Он немного вернулся, но вдали проходили лишь стражники, сменяющие караул. Нахмурившись, Антоним повернулся и вновь медленно направился по тропе к саду. Сделав несколько шагов, он заметил кое-что необычное. Из стены конюшни выходил, а точнее, выделялся, словно барельеф, мужчина. Мгновение – и он уже стоит на траве, небрежно облокотившись на стену, и внимательно смотрит на герцога.

Герцог Листел, как подобает высокопоставленному лицу, не выказал своего изумления, а лишь бегло и незаметно осмотрел незнакомца. Тот был скромно одет, на первый взгляд, но Антоним был уверен, что его неброский наряд пошит из хорошей добротной ткани, не менее дорогой, чем собственное одеяние правой руки короля. Мужчина был невысокого роста, на голову ниже самого герцога, на вид лет под сорок. В аккуратно уложенных недлинных волосах его видны были нити седины, в уголках глаз и губ неглубокие, но уже заметные морщинки. Незнакомец слегка склонил голову в приветствии и произнес какие-то вежливые слова. Герцог Листел очнулся от дум и тоже ответил приветствием.

– Прекрасная погода, чтобы прогуляться по саду, милорд Листел, вы не находите? – произнес незнакомец.

– Конечно, сэр. Но позвольте сначала узнать, с кем я имею честь разговаривать? – пытаясь скрыть напряженность в голосе за вежливостью, спросил Листел.

– Ах да. Я Норлем. Можете обращаться ко мне без титулов, просто по имени, – мужчина протянул ладонь для рукопожатия. Рукав его накидки слегка задрался, позволив блеснуть алым цветом камню в нарукавнике.

«Наверняка специально», – подумал герцог Листел и не спеша протянул в ответ свою руку.

– Теперь могу я попросить вас показать мне сад, милорд? – учтиво спросил Норлем, слегка развернувшись по направлению к саду.

За любезностью в его голосе чувствовалась сталь. Герцог, умевший отлично улавливать малейшие оттенки интонации собеседника и распознавать скрытый в них смысл, понял, что его личное желание сейчас никого не интересует. Этот мужчина появился именно здесь для того, чтобы поговорить с ним, Антонимом, захочет он того или нет. И все же это интересно. Герцог уже отчаялся найти способ воплощения их с королем плана, как объект поиска сам пришел к ним.

Пока они шли к саду, Норлем завел светскую беседу о погоде, архитектуре дворца и еще о чем-то, чему Антоним любезно вторил. Попадающиеся на пути стражники и слуги, спешащие по делам, кланялись в приветствии герцогу и его спутнику, которого никогда не видели. Раз такой гость в компании правой руки короля, ни у кого даже не возникало вопроса, как он попал на охраняемую территорию дворца. Иним шел неторопливо, кивая встречающимся людям, словно он был частым гостем в королевском доме. Когда мужчины зашли на территорию сада, Норлем сделал неуловимое движение, словно что-то нарисовал в воздухе, и герцог едва успел заметить, как блеснула и тут же погасла тонкая нить вокруг них.

– Это чтобы наш разговор остался только между нами, – пояснил иним.

Герцог кивнул в ответ, ожидая, что же гость скажет дальше. Он слышал об их способностях видеть мысли в голове собеседника, но не был уверен, что это действительно возможно. На всякий случай Листел попытался расслабиться и не позволить заполнять сознание различным мыслям, которые не хотел бы открывать собеседнику. Они неспешно двигались по аллее и Норлем с расстановкой говорил:

– Непростое сейчас для короны время, да? Некоторые личности не желают повиноваться и пропускают через свои грязные руки деньги, положенные государственной казне. Разбойники разгулялись, мешают честным людям нормально жить и работать. Правят герцоги, которые плевать хотели на интересы короны и защиту своих подвластных земель… Среди людей все зреет и зреет недовольство, некоторые даже поговаривают о бунте и отказе от налогов, вы знали? Нет? Это досадно, милорд Листел. А подпольным разорителям нет дел до королевской обязанности перед народом, они лишь расшатывают ее положение, не так ли? Есть у вас план, как с этим разобраться? Вы ведь голова короля в подобных вопросах, насколько я знаю?

Герцог Листел сохранял невозмутимость и внимательно слушал своего собеседника, пытаясь не подпустить волнение, которое так и стучалось в голову. Они проходили мимо раскидистого кустарника, с которого свисали гроздья синеватых ягод, Антоним задержал на нем взгляд, усмиряя мысли, и неторопливо ответил, подбирая нужные слова:

– У нас действительно есть сложности в некоторых областях, и мы работаем над их урегулированием. Но позвольте спросить, откуда вам известно про назревающий бунт и возможный отказ от налогов? – герцог Листел повернулся лицом к собеседнику.

Они стояли в тени деревьев, окруженные живописным пейзажем королевского сада, а вокруг не было ни души. Норлем пожал плечами, склонив голову на бок, неспешно проговорил:

– Был недавно в тех краях и слышал разговоры, мысли… Но давайте будем честны, милорд. Возможность бунта для вас не новость. Вы ведь как никто другой понимаете положение в стране. Сейчас север, потом восточный берег, центральные земли… Кто знает, может, этим все кончится, а может, разбои, которые никто не контролирует, пойдут дальше по стране. Да и нежити в лесах поприбавилось, того и гляди, в Сиримском лесу ей тесно станет.