Читать «Стратегия хаоса. Выйти из пепла» — Алекс Ньюил онлайн
Страница 3 из 4
– Уважаемый Норлем, это звучит как угроза, – глядя прямо в глаза иниму спокойно проговорил Антоним. – Я не имею представления, насколько на самом деле могуществен ваш… ваше… сообщество, но знаю, что люди не могут тягаться с вами магической силой. Честно сказать, не представляю, для чего вам может понадобиться создавать проблемы в каком-либо государстве…
Иним улыбнулся и махнул головой, подняв руку, давая понять, что его слова не так услышали.
– Нет-нет, что вы! Мои предположения были лишь предостережением о возможных грядущих сложностях, а ни в коем случае не угрозой.
– В таком случае, могу я поинтересоваться, что же именно вас привело сегодня ко мне? – герцог сохранял учтивый, вежливый тон, но внутренне едва мог сдерживать спокойствие.
Этот невысокий человек внушал некий трепет, перед ним хотелось склонить голову, несмотря на всю его кажущуюся искренней вежливость. За ней не скрывался заискивающий тон, как у многих, даже высокопоставленных персон, но улавливалась сила, которой не хотелось перечить. Антоним не мог отделаться от чувства, что дело, с которым к нему пришел иним, уже давно решено, а герцога всего лишь хотят поставить перед фактом, ввести в игру, объяснив правила, которые придумали задолго до его появления на игровой доске. От этого становилось не по себе, но герцог пытался сохранить невозмутимость.
– Меня привело к вам предложение о сотрудничестве, – мягко проговорил Норлем. – Я мог бы поспособствовать тому, чтобы разбоя стало меньше. Не своими руками, конечно. Еще мог бы… м-м-м… попросить взбалмошных наместников чуть внимательнее относиться к своим обязанностям. И попробовать разузнать, например, кто перебивает прибыль, предназначенную королевской казне. Это для начала. Как вы на это смотрите?
– Эта помощь была бы неоценима для короны. Конечно, если иметь в виду методы ее достижения, – осторожно проговорил герцог. Вот оно. То, что он предлагал королю. Однако когда это предложение стало реальным и буквально лежало на ладони, он почувствовал неуверенность в правильности такого выбора и даже страх. Вдруг они своими руками запустят в страну «чудовищ», которые повергнут в ужас население севера, а позже и все государство. Похоже, эта мысль отразилась на лице герцога, потому что Норлем вздохнул, а в его глазах появился оттенок снисхождения.
– Милорд Антоним, – мягко зазвучал голос, – мы не кровожадные чудовища и не станем налево и направо чинить расправу над всеми, кто попадется у нас на пути. Сказать по правде, если бы мы действительно желали этого, то разве законы и патрульные нам бы помешали? Подумайте сами?
Герцог замялся. И правда, в таком случае король не смог бы ничего сделать, даже обладая миллионным войском. Но тут же Антоним подумал о другом. Раз иним пришел во дворец с подобным предложением, значит, ему самому что-то нужно. Когда Герцог ранее обдумывал сделку с ними, он ломал голову над тем, что же можно предложить этим людям, но ничего основательного придумать так и не смог. Решил довериться воле случая, которая может подсказать что-то в нужный момент. И вот иним сам пришел, поскольку ему что-то потребовалось от короны.
– Как я уже и сказал, подобная помощь неоценима и должна оплачиваться. Что же вы хотели бы получить взамен?
Иним слегка качнулся на каблуках и в упор посмотрел на собеседника, сложив пальцы в замок на животе. Серьезно, без улыбки он произнес, огорошив герцога:
– Вашу поддержку.
– Простите? – растерялся Антоним.
Поддержку? Каким образом люди, пусть даже сам король, могут оказать поддержку инимам, у которых в распоряжении магия и практически неограниченные возможности, инимам, которых никто не может вынудить подчиняться законам. Из соображений важности короны герцогу должно было польстить такое предложение, но по-человечески он совершенно его не понимал. Он ожидал услышать самые жесткие требования, например, о постоянной поставке людей для высасывания из них душ или вроде того. Но уж никак не просьбу о поддержке. Пытаясь сохранить самообладание, герцог произнес:
– Попрошу вас разъяснить, в чем именно вам нужна наша поддержка?
– Видите ли, милорд, наше положение ввиду противоречий с эфорами крайне непривлекательное. Мы вынуждены прятаться, скрываться, чтобы не попасть под облаву. Нас обвиняют в измене, которую мы якобы совершили. А в чем? В том, что у нас расходится мировоззрение и взгляд на некоторые моральные принципы? Я понимаю, нас многие считают чудовищами, но из-за чего? Как часто лично на вашей памяти были случаи, когда инимы истязали невинных людей, устраивали массовые кровопролития или творили иные ужасы из тех, что нам присваивают? И помилуйте, вы же тоже понимаете, что те вести, которые приносят из дальних деревень, что инимы якобы напали на село, побили жителей и выкрали ценные вещи, бред собачий. Больно нам сдался их «фамильный хлам». Но люди верят. К сожалению. А прочие слухи о наших «злодеяниях» люди пересказывают уже не счесть сколько десятилетий, каждый раз добавляя леденящие душу подробности, которые сами же и выдумывают.
Герцог Листел задумчиво слушал. Ему и в самом деле нечего было возразить на эти слова. А он не понаслышке знал, насколько могут раздуться сплетни, особенно когда люди чего-то боятся. В последнее время действительно были частые случаи, когда в доносах из подвластных территорий причинами беспорядков указывался «налет инимов», поскольку нападающие носили черные плащи, скрывающие лица, и якобы колдовали. Хотя в чем заключалось колдовство, в отчетах не указывалось. А по нанесенному ущербу был виден чистый разбой: побиты люди, пара-тройка с перерезанным горлом, украдены ценные вещи. Если в отчете указывались инимы, то, как правило, на это все закрывали глаза, и никакие требования к наместникам по их поимке не предъявлялись.
– А ваша помощь нам заключается в том, – продолжил Норлем, – что если мы будем играть хоть небольшую роль в поддержке людей и государства, наше положение может измениться в лучшую сторону. Эфоры, может, наконец, признают, что мы не отбросы сего Мира и тоже приносим ощутимую пользу. В итоге наш с ними конфликт пойдет на спад. Они будут заниматься своим делом, мы – своим. Конечно, я понимаю, что общественность может отреагировать неоднозначно, – сказал иним, отвечая на вопрос, который так и крутился на языке герцога, – поэтому мы не будем сразу оглашать нашу договоренность народу. Постепенно это и так станет явно, как и все тайное. Лишь вопрос времени – когда? Люди увидят результат нашей совместной работы и не станут роптать и затевать бунты. Что скажете на мое предложение?
– Я скажу, что это вполне может заинтересовать короля. Но стоит более подробно обсудить все условия, – осторожно ответил Антоним.
– Конечно. Я пришлю к вам своего верного человека, который передаст договор. Вы его прочтете, обсудите и примете решение. Этот документ будет составлен на зачарованной бумаге. Такой же экземпляр будет и у меня. Если вы внесете свои правки, я тут же их увижу. Таким образом, наша договоренность будет прозрачна и ясна для обеих сторон. Вы хотите что-то спросить, милорд герцог?
– Да. Сей документ будет заключен лично с вами или с вашей… м… всем обществом?
– Видите ли, у нас нет единого правления. Каждый сам по себе и со своими приспешниками. Но те инимы, которые вместе со мной хотят оказывать помощь государству, будут указаны в этом документе. Сразу хочу уточнить. Есть и такие личности, которые несколько… м… выделяются из нашего, как вы сказали, общества. Например, некий Влаас, если вы о таком слышали. Его деятельность часто противоречива, и даже мы порой не принимаем ее. Он, конечно, не будет указан в документе. Однако подобные ему преследуют свои цели, мы – свои. Не думаю, что у нас с вами возникнут сложности, но в случае чего, со всеми сторонами можно договориться. Что скажете?
– Думаю, что в вашем предложении есть определенный смысл. Я поговорю с королем, и мы будем ждать вашего связного с зачарованным документом.
– Прекрасно, – Норлем протянул руку герцогу.
После рукопожатия иним склонил голову и, взглянув с легкой вежливой улыбкой на советника короля, удалился. Антоним в задумчивости отправился через сад к входу во дворец. Его до сих пор не покидало чувство, что этот визит был не более чем некой церемонией вежливости. Его просто поставили перед фактом, что инимам что-то потребовалось от короля, с подразумеваемой просьбой «не сопротивляться». Герцог Листел не верил в счастливые совпадения, и его насторожило появление инима в тот самый момент, когда им требуется от него помощь. Если бы обстоятельства сложились иным образом, например, корона не нуждалась бы в помощи со стороны, тогда сие предложение не выглядело бы столь подозрительным. Но все складывалось слишком удачно, и от этого появилось чувство, будто все идет как-то неправильно.
Погруженный в мысли, Антоним не заметил, как добрался до дворца. Герцог сразу направился в покои к королю доложить новости и поделиться своими сомнениями по поводу предложения Норлема. При всем уважении Листела к своему правителю, он не мог не признать, что тот был человеком скорее легкомысленным, чем дальновидным, и более доверчивым, чем стоило бы быть королю. Герцог не сомневался, что Гринлис Второй обрадуется появлению инима и удачно складывающейся возможности решения назревших проблем, и у него не возникнут те сомнения, которые одолели Антонима. Что ж, придется действовать очень осторожно в отношении и короля, и Норлема. Нужно оставить карты в рукавах, не допустить инимов к ведущей роли в игре, а для этого нужно удержать правителя в узде, чтобы тот не поддавался на незримые провокации, если таковые будут.
Дойдя до коридора королевских покоев, герцог Листел очнулся от дум и заметил, что стражники уже давно склонились перед ним в поклоне. Подавив тяжелый вздох, Антоним толкнул дверь и вошел в гостиный зал Гринлиса Второго.
6. Чашка и чаша
Следующую пару недель Рист провел у Мэвела. Парень много спал, мало, но часто ел под строгим наблюдением бывшего учителя и еще меньше утруждал себя какой-либо работой. За это время его лицо приобрело более-менее здоровый оттенок, на щеках появился румянец. Парень чувствовал, что с каждым днем оживает все больше. Он набирался сил и, как постоянно говорил Мэвел, вспоминал, что он живой человек, а не механизм, настроенный на выживание и расправу над чудищами.
Чудесно было то, что все чувства до сих пор были обострены. Окружающие его краски казались чрезмерно цветными, словно рисунки в детской книжке. А запахи Рист улавливал настолько тонко, что мог различить породу и возраст дерева, из которого сделаны полки или стол. Простая прогулка по лесу доставляла необычайную радость. Даже дождь, который он всегда не мог терпеть, приносил искреннее удовольствие.
Он стоял в одних брюках возле дома отшельника. Как приятно было чувствовать теплую, слегка чавкающую от воды почву под ногами и редкую мягкую траву. После каменистой глины Пустоши, где он почти все время проходил босиком, эта земля казалась мягчайшим ковром: даже хвойные иголки, попадающиеся кое-где, не смущали Риста. Он смотрел вверх на столетние деревья и обильно падающие с неба капли дождя. Парень уже давным-давно промок, по лицу и телу струйками стекала вода, под ногами образовалась лужа. Ему казалось, что он ощущает каждую капельку, падающую на него и стекающую вниз. Дождь нежно ласкал его кожу, а редкий ветерок приятно охлождал ее.
В плотных тучах вдруг появилась брешь, сквозь которую на пару секунд мелькнуло солнышко. На мгновение Рист увидел радугу. Он попытался точно запомнить этот миг, запечатлеть в памяти, сохранить все чувства и ощущения, которые испытывал. Если он когда-нибудь снова попадет в Пустошь, это воспоминание поможет ему не забывать, какой мир существует на самом деле. Он таким образом запоминал солнечный лес с сочной листвой, хохочущего над шуткой Мэвела, соловья, певшего ночью прямо под окнами его спальни. Он проснулся в ту ночь и сидел, слушая пение птицы, запоминая звуки ночного леса. А после вышел на крыльцо и впитывал первые лучи восходящего солнца. Он пытался почувствовать каждый миг этой «нормальной» жизни. Потому что, если он снова окажется…
– Эй, парень! – Рист вздрогнул. – Я же просил накрыть столбовые цокролии от дождя. А не самому стоять под дождем столбом! Ты, видно, слегка перепутал.
– Ох, Мэвел, извини, я немного задумался, – юноша помог отшельнику натянуть непромокаемую мешковину над растениями и зашел в дом.
– Ты слишком рассеянный, юноша. А из такого места вернулся! У тебя концентрация должна быть отработана, – сердито ворчал Мэвел. – Цокролии очень привередливы и не терпят излишней влаги. Теперь придется их отхаживать.
– Ты же сам говорил, что я был перенапряжен, нервная система ни к черту, да и вообще… – Рист уже высушил себя простыми чарами и плюхнулся на пол в подушки, держа в руках кружку ароматного травяного чая. Он сделал глоток и, прикрыв от удовольствия глаза, сказал: – как же вкусно! Мэвел, я чувствую себя так, словно только что начал жить. Раньше я вообще не замечал ничего вокруг и не ценил. А теперь солнце кажется таким ярким, еда – необычайно вкусной, цветы – ароматными…
– Но дождь, по всей видимости, недостаточно мокрым, раз ты под ним полчаса торчал, забыв про драгоценные цокролии! – Темпо уже улыбался, хотя жалел, что не укрыл растения сам. – А я-то все думал, как из циничного и практичного парнишки сделать восторженного романтика с дырявой головой? А надо, оказывается, было отправить его на длительную экскурсию по Мертвой Пустоши!
– Ты ведь сам меня когда-то учил, что нужно видеть и ценить красоту Мира, дышать полной грудью и наслаждаться этим. И вот когда я, наконец, этому научился, ты бухтишь про какие-то сорняки! Нет, чтобы похвалить прилежного ученика, – Рист хотел казаться возмущенным, но из-за прекрасного настроения получалось плохо.
– Да уж, прилежный ученик. И двадцати лет не прошло, как элементарную вещь усвоил, – продолжал ворчать Мэвел. – Только ценить то, что есть, не значит становиться болваном в розовых очках. И куда делся весь твой реализм?
– Ну, тебе не угодишь, – сказал Рист, откинувшись на подушки. О такой жизни он недавно и мечтать не мог. Спокойные дни у Мэвела, разбавленные чтением книг, медитацией, новыми знаниями; теплый очаг и простая вкусная еда – о чем еще можно мечтать?
Отшельник сел напротив парня, внимательно и без улыбки глядя на него. Он вздохнул и серьезным, но вкрадчивым тоном произнес:
– Послушай, Рист. Твое новое мироощущение – это, конечно, прекрасно, постарайся его сохранить. Но пора видеть и реальность. Если ты не возьмешь себя в руки, будешь слишком легкой мишенью, когда отправишься дальше. С такой легкомысленностью ты будешь магнитом для всевозможных проблем и, к тому же…
– Постой, постой! – перебил отшельника Рист, поднимаясь с подушек и садясь на пол. – «Когда отправлюсь дальше»? Ты что, снова меня прогоняешь?
Хорошее настроение мгновенно улетучилось.
– Мальчик, я буду очень рад, если ты станешь меня навещать, но ты не можешь остаться жить здесь. У тебя свой путь…
– Свой путь? – вскинулся Рист. Опять его гонят. Опять нужно идти. Не оставаться на месте, все идти и идти неведомо куда. – Мэвел! Я на шесть лет выпал из Мира! Куда я пойду? В крепость к Кроусу? Нет у меня другого дома, где бы меня ждали! И выходит, здесь я тоже чужой! Я думал, ты единственный человек, к которому я могу обратиться! А теперь, вижу, что вообще никого нет!
В прошлый раз, когда он ушел от Мэвела, на то хоть причина была реальная, а теперь? Отшельник, похоже, вовсе не рассматривает вариант оставить парня у себя. Но почему? Они ведь не чужие люди. По крайней мере, Рист до этого так думал, а теперь бывший учитель отказывается от него. Почему такая несправедливость?
Рист уже стоял на ногах, распаляясь все больше и больше. Он всю свою жизнь куда-то идет, нигде не останавливаясь надолго. Шесть лет кошмара наяву, когда он шел, без конца шел, потому что, если остановится и найдет пристанище, его сожрут. Неужели так будет всю его жизнь? Неужели он не найдет себе места в Мире? Эмоции лились через край, захлестывая его. Хотелось что-нибудь сломать, кинуть в стену, разбить. Мэвел же слушал крики Риста с полным спокойствием, держа в руках чашку, поглаживая ее большим пальцем. Когда парень замолк, чтобы перевести дыхание, отшельник отрешенным тоном сказал, поднеся к губам кружку:
– Вот об этом я и говорил. Ты слишком податлив эмоциям, юноша. Даже сильнее, чем в детском возрасте, – и неспешно отхлебнул чай.
Лучше бы Мэвел закричал в ответ. Этот убийственно-спокойный тон стал последней каплей. Рист словно задохнулся, и на долю секунды в глазах почернело, сознание отключилось, будто эмоции не успели выйти наружу и взорвались в голове. Кружка в руках Мэвела разлетелась на сотни кусков с такой силой, что несколько глиняных осколков глубоко впились Ристу в голень и бедро. Парень охнул от внезапной боли и плюхнулся на подушку, поджав раненую ногу.
Мэвел опустил руку, которой успел поставить защиту. Его не задел ни один осколок, но остаток чая вылился на штаны. Ни один мускул его лица не дрогнул. Он плавно поднялся и пересел к Ристу. Тот сидел с опущенной головой, смотря в точку, позабыв про боль. Если бы Мэвел не обладал такой молниеносной реакцией, сейчас он был бы весь испещрен глиняными осколками, засевшими глубоко в органах.
– Мэвел, – тихо сказал Рист и встретился взглядом с Темпо. – Прости меня. За все это и… кружку.
– Я-то ладно. Но дам тебе один совет, – отшельник положил руку на плечо ученика. – Не приглашай пока девушек на чашечку чая.
Рист слегка улыбнулся, чувствуя стыд за свои крики и неуправляемый всплеск эмоций. Гнев ушел, уступив место грусти. Снова его вынуждают покинуть место, которое казалось домом. А Мэвел уже осматривал его ногу и выводил осколки из тканей. Потом намазал ранки какой-то тягучей жижей и наложил бинт.
– Походишь так немного, пока все осколки не выйдут, а потом залечим. Будешь как новенький, – сказал отшельник.
– Ты правда хочешь, чтобы я ушел? – негромко спросил парень.
– Я – нет, – сказал Мэвел и тут же добавил в ответ на вскинутые брови юноши. – Пойми, тебе НУЖНО уйти. Твоя жизнь только начинается, впереди множество дорог. А ты собираешься просто отсиживаться в лесу, словно старик, у которого самое яркое событие в году – это ливень, покалечивший цокролии.
– Сколько тебе лет, Мэвел? Ты же не выглядишь стариком.
– Больше, чем ты представляешь, – усмехнулся отшельник. – А по внешности никогда никого не суди, особенно если этот кто-то обладает хотя бы небольшой магической силой… Не держи на меня обиду, мальчик. Я всегда рад тебя видеть и всегда буду готов помочь, знай это.
Рист молча кивнул.
Следующие несколько дней он упражнялся в удержании концентрации, эмоциональном контроле и возобновил физические тренировки под чутким руководством Мэвела. Накануне запланированного ухода парень перебрал свои немногочисленные вещи и в бездонной сумке нашел мешочек с деньгами, выигранными в подпольных боях. Он пересчитал монеты, получилось девятьсот восемьдесят три санги и горсть мелких вирг. Юноша помнил, что на момент выигрыша, эта сумма была вполне внушительной.
– Да и сейчас этих денег хватит на пару хороших лошадей, – сказал Темпо. Немного подумал и с сомнением поглядел на парня. – Рист, ты только повдумчивее с монетами, постарайся не разбазарить все сразу. Положи большую часть в свою бездонную сумку, чтобы не носить на поясе все состояние.
– Ну уж с этим я справлюсь. Не полный же я болван, – пробурчал ученик отшельника, разделяя монеты.
Почти день он потратил на заточку меча и нескольких метательных ножей, которые брал с собой. Мэвел снабдил парня теплой одеждой, тяжелым плащом с сапогами и едой: сухарями и вяленым мясом. Он помог привести в порядок сумку-бездонку, чтобы она не заглатывала вещи, и наткнулся на рунный справочник.
– А я и забыл про него, – признался парень. – Эта книжечка очень меня выручала. Я многому научился по ней, пока был в Пустоши. Но теперь, кажется, мне она не пригодится, могу вернуть тебе.
– Вернуть? – воскликнул Мэвел, рассматривающий записи, которые делал Рист. – Мальчик мой, я не могу это взять у тебя!
– Ах да. Я же его исписал вдоль и поперек. Знаю, ты не терпишь такого отношения к книгам, но это помогало не сойти с ума. Куплю новый, если найду, и отдам тебе.
– Ты не понял! Здесь же уникальная информация о существах Пустоши! Этот справочник буквально на вес золота. Поэтому я не могу забрать его у тебя, – объяснил Темпо и, подумав немного, добавил: – но я хочу сделать копию твоих записей и оставить у себя, если позволишь.
– Конечно, – немного удивленно произнес Рист.
Чуть позже Мэвел отдал парню рунный справочник и сунул в руку сверток с несколькими флакончиками. Он объяснил, какие из них с противоядиями, а какие с лечебными эмульсиями. Еще он дал карту, охватывающую ближайшие несколько деревень и город. Закончив последние приготовления, Рист и отшельник выпили по чашечке чая, и парень во второй раз покинул гостеприимный дом Мэвела-Темпо.
***
Рист неторопливо шел по лесу. Он решил прислушаться к совету Мэвела – наслаждаться жизнью и довериться воле случая. Парень вдыхал полной грудью свежий лесной воздух, любовался яркими цветами и пышными травами, слушал веселое щебетание птиц – в общем, чувствовал себя живым. К вечеру он дошел до небольшой деревушки на пару сотен жителей, которая выросла вокруг придорожного трактира на перепутье. Смотреть там было не на что, но сейчас, в середине лета, возле главной дороги развернулся большой ежегодный базар. Деревня ожила, на улицах было много людей, а в трактире почти всегда яблоку негде упасть, однако свободная койка на ночь для Риста нашлась.
Это была узкая кровать с жестким матрасом, еле втиснутая в малюсенькую комнатку, где стояли еще пять таких же коек, занятых проезжими. Свои вещи постояльцы рассовывали под кровати. У одного мужичка, кажется, даже одна ножка койки слегка приподнялась от больших тюков, которые там едва помещались. Он с жаром рассказывал соседу, как опасно сейчас перевозить груз по дорогам: то разбойники, то нежить. Бедняга лишился пары своих мешков с вещами на продажу, пока ехал сюда.
Особо не вслушиваясь в его болтовню, Рист бегло осмотрел комнату и, пожав плечами, отдал плату трактирщику за одну ночь. Маленькое окно все время было открыто настежь, но этого не хватало, чтобы полностью проветрить запахи мужского пота и перегара. В общем, место ночевки было не ахти, но у Риста, привыкшего спать на голой земле с чудищами под боком, претензий не возникло.
Утром парень отправился на базар рядом с деревней больше от скуки, чем по необходимости. Он еще не успел дойти, как понял, что отвык от людей, тем более в таком количестве. На улице стоял гул голосов, ржание лошадей, стук колес. На узких участках проулков приходилось протискиваться через толпу. Ристу казалось, что он попал в улей, где царил хаос. Люди смеялись, ругались, громко, чтобы было слышно друг друга, обсуждали свои планы или покупки, делились новостями. Краем уха парень услышал, как какая-то женщина говорила о нападении инимов в некой деревне. Она не сказала ни слова о пропаже детей, но зато трещала о разграбленном амбаре и о паре домов, где пропало столовое серебро. Рист про себя фыркнул и не стал больше прислушиваться к этой болтовне, решив, что женщина от испуга приняла разбойников за инимов.
Когда парень дошел до места базара, он понял, что основная улица деревни – тихий уголок, по сравнению с гомоном торговой площади. В холодное время года здесь было просто перепутье главных дорог, идущих от нескольких деревень и города, никакой специальной площади или хотя бы площадки здесь не предусмотрено. Поэтому, когда приходили торговцы, они размещали свои палатки как придется, никакого намека на систему или порядок в отличие от централизованных мест торговли.
Рист продвигался между лавками, пытаясь осматривать товар, но иногда это не получалось из-за столпотворения и давки. Вокруг толкались люди, теряя и находя друг друга в толпе. Торговцы старались перекричать гомон и друг друга, привлечь больше людей к своему прилавку. Дети ныряли между ног у прохожих или просили родителей купить пряник или леденец. Пройдя немного вглубь, Рист почувствовал аромат свежей выпечки, до того вкусной, что слюнки потекли. Ну что ж, после пережитого шестилетнего путешествия можно себя и парой пирожков побаловать. Но парень никак не мог найти прилавок с выпечкой, дразнящей нос. Протискиваясь сквозь толпу, он натыкался на книжную лавку, тесный загон с курами, прилавок с травами.
Вдруг его взгляд упал на ящики с фруктами. Оранжевые апельсины и темно-фиолетовые сливы выглядели очень аппетитно. Рист давным-давно не ел ничего свежего, если не считать «невероятно полезный» сельдерей у Мэвела. Парень стал пробираться к фруктовому прилавку, с удивлением отмечая, что возле него никого нет. Люди обходили его стороной, но останавливались у соседних: с медом и восковыми свечами. Продавца тоже не видно, может, отошел по нужде? Лавка как раз прижималась к редкому забору, ограждающему пару покосившихся домиков, самых крайних в деревне.
Парень пробрался, наконец, сквозь толпу и остановился возле бочонков с разными видами меда. Продавец распылялся перед двумя пожилыми дамами, но и парню предложил попробовать сладость из любого бочонка.
– Какой мед желаете попробовать? Может, липовый? Или каштановый – оч-чень полезный? Или разнотравье – самый ароматный? Выбирай, юноша, но один попробуешь, за второй – плати, если не купишь!
Парень немного замялся:
– Такой большой выбор. Вообще-то, я хотел… – он осекся. Какой мед? Он же хотел купить апельсины. Рист перевел взгляд левее и уставился на ящики с фруктами, возле которых по-прежнему никого не было.
– Эй! Если ничего не покупаешь, отходи. Людям мешаешь! – стал сердиться продавец меда на нерасторопного юнца.
– Да, извините, – Рист отошел, пропуская к медовому прилавку бабушку с внучкой.
Парень, нахмурившись, пошел к апельсинам. Крупные, яркие фрукты наверняка такие сочные, спелые, насыщенные солнцем и… с лавандовым запахом. А когда горят, то наполняют ароматом всю комнату.
– Пожалуйста, мистер! Вам эти понравились? Сколько дать? – продавец протягивал Ристу лавандовые свечи, красиво обернутые сиреневой лентой.
– Спасибо, я просто смотрел, – парень немного отошел.
«Зачем мне свечи?» – растерянно подумал он, и взгляд остановился на ящиках с фруктами. Точно, апельсины! «Ну, нет! Так не пойдет! Какого черта?» – Рист начинал сердиться. Он хочет эти апельсины, а его к ним не пускают. Он стоял на проходе у трех лавок, среднюю из которых люди упорно не замечали и обходили стороной.
– Извините, сэр! Вы видите тот ящик с апельсинами? – спросил он у проходившего мимо мужчины. Тот посмотрел прямо на фрукты, и тут же его взгляд блуждающе поплыл. Мужик удивленно глянул на парня.
– Апельсины? Вон там есть, в соседнем ряду, – махнул рукой он в противоположную сторону и подошел к меду.
Рист фыркнул про себя: «Что ж, вызов принят!». Он стал медленно подходить к фруктовому лотку, стараясь сосредоточиться только на апельсинах. В метре от ящика появлялись посторонние отвлекающие мысли. Вдруг очень захотелось попробовать мед, а те лавандовые свечи показались самой необходимой покупкой. Несколько раз Рист сбивался и подходил то к правому, то левому прилавку от апельсинов. Но вот, наконец, защита поддалась, парень смог приблизиться к заветному ящику.
«Кому потребовалось прятать фруктовую лавку? Может, это такой способ сделать больше прибыли у двух соседних?» – озадаченно думал парень.
Он поднял голову и огляделся в надежде увидеть продавца. Но у прилавка по-прежнему никого не было. Слегка пожав плечами, юноша хотел шагнуть в сторону, как вдруг заметил шевеление в тени между двумя домами за редким забором. Там стояла фигура в плаще спиной к базару. Она стала оборачиваться, и парень юркнул к прилавку так, чтобы видеть боковым зрением фигуру, но казаться увлеченным товаром.
Некто в плаще повернулся и стал оглядываться. Ристу показалось, что это мужчина. Он встал полубоком, и на мгновение под рукавом мелькнула яркая красная точка.
«Красный талисман Силы. Это иним», – догадался юноша. Мужчина, казалось, чего-то ждал. Или кого-то. Он переминался с ноги на ногу, то и дело оглядывался. Тут возникла женщина. Именно возникла – появилась из ниоткуда, словно шагнула сквозь глухую стену дома, и встала спиной к Ристу. Ее длинные белые волосы, собранные лентой в высокий пышный хвост, закрывали всю спину до бедер. Над правым плечом торчала рукоятка меча, как у воинов, а к левой ноге был прикреплен длинный кинжал в ножнах. Одета она тоже по-мужски: узкие штаны, заправленные в голенища высоких сапог на шнуровке. Если бы не фигура и плавные движения, Рист бы подумал, что перед ним парень.
Иним и женщина тут же стали о чем-то перешептываться. До Риста не донеслось ни звука, лишь по легким движениям голов было понятно, что эти двое разговаривают. Женщина шагнула еще ближе к иниму, доставая из небольшой сумки какой-то предмет. Ристу показалось, что это маленький кубок или чаша. Мужчина тут же спрятал вещицу под плащ и передал ей что-то, мелькнувшее красным, вытянув это из рукава, где должен был быть амулет Силы. Женщина снова сказала ему что-то и исчезла так же тихо, как и появилась. Иним повернул за угол хаты и пропал из вида. Парень стоял, нахмурившись, глядя на проход между домов, когда его слегка толкнули в бок.
– Простите, извините, пожалуйста! – пузатый мужичок с пышными усами протиснулся мимо Риста и встал за прилавок с фруктами. Тут же подошли две женщины и стали спрашивать про сливы и яблоки. К фруктовой лавке подходили люди, и теперь она ничем не выделялась. Пухлый торговец расхваливал свой товар, зазывал покупателей и лукаво подмигивал дамам.
Рист пролез сквозь забор и подошел к тому месту, где только что видел двух загадочных личностей. Он провел рукой по шершавой глухой стене. При телепортации создается разовый односторонний портал, который можно заметить со стороны, а после найти его след. Он попробовал начертить руну, выявляющую порталы. Ничего. Странно, никаких следов перемещающих чар или скрытых проходов, значит, стена ни при чем. Та женщина действительно перемещалась не с помощью телепортации, а каким-то иным способом, которого он не знал. Рист обошел дом. Инима, конечно, он не увидел.
Парень вернулся к прилавку с фруктами и купил, наконец, апельсины. Потом он нырнул к центральным лавкам и наткнулся на выпечку, которую учуял еще вначале. Рист неспешно обходил базар, рассматривая товары, а в голове все крутились те двое, скрывавшиеся под чарами в тени домов. Та чаша или кубок, что он увидел у них, наверняка это какой-то артефакт или другой магический предмет. Инимы и эфоры часто бились за обладание такими ценными вещами. «Может, надо было выбежать из укрытия, вырвать у них чашу и убежать? Глупо, конечно, но неожиданно, они ведь не заметили, что кто-то прошел сквозь защиту. Так что могло сработать. А что потом? Рвануть к вратам в Эллию и постучаться: глядите, мол, что я нашел – артефакт у инимов забрал, пустите, а? Нет-нет, что вы, они даже не заметили», – Рист мотнул головой, прогоняя бредовую мысль.
Он уже вышел с базара и шел по центральной улице деревни. Тут на глаза попалась вывеска: «Групповые перевозки. Разные направления. Недорого». Она крепилась к стене здания, от которого исходил душный запах конюшни. Юноша остановился, читая вывеску. Почему бы и нет? В этом захолустье смотреть больше нечего, можно попытать счастье в другом месте. Парень толкнул незапертую дверь и заглянул внутрь.
Запах сена, навоза и лошадиного пота ударил в нос. В полумраке задвигалась мужская фигура, шедшая из центра конюшни к Ристу. Коренастый высокий мужик в рабочей одежде подошел к парню.
– Тебе чего? – спросил он грубовато, но вполне миролюбиво.
– Хотел спросить про перевозки. Сколько ехать до ближайшего… эм-м… крупного поселения.
– Крупного поселения? До Нового Города, что ль? – здоровяк немного удивился. Видимо, про Новый Город здесь все знали. – Так часа три с половиной на повозке. Ежели верхом, то за два домчишь.
– Вы возите до Нового Города? – спросил Рист.
– Я? Нет. Эльмир возит, – мужик махнул в сторону ближайшего стойла, где чистил гнедую лошадь парень немного старше Риста. Услышав свое имя, Эльмир повернулся и поднял руку в знак приветствия.
– А когда выезжаете?
– Так завтра в восемь утра, но приходи пораньше, место занять, то много желающих, а повозка-то не бездонная, – ответил здоровяк и добавил. – Монеты сразу, как в повозку сядешь. Тридцать вирг за место. Вещей много не бери.
– Я понял, спасибо, – поблагодарил Рист и отступил назад, выходя на улицу.
– Бывай, – махнул здоровяк рукой и скрылся в полумраке конюшни.
Парень еще немного пошатался по деревне и пошел в трактир, где остановился на ночлег. Он занял маленький столик в углу и заказал себе ужин. Пока еда готовилась, он украдкой рассматривал посетителей и краем уха без интереса слушал, о чем они говорят, и тут же забывал. Но уловив вдруг знакомое слово, прислушался к паре спутников за соседним столиком. Мужики в дорожной одежде ели жирное мясо, запивая пивом, и в полголоса разговаривали.
– …инимы, то бишь, разграбили. И кому жаловаться? Герцог Ферлиз чхать хотел на деревни. Патруль раз в месяц посылал для галочки, королю отчитаться. А последние полгода и того, ни разу патрульных не видали. Наши, кстати, и во дворец жалобы писали. А толку?
– Вот поэтому и надо в города ехать. Там деньги крутятся, а значит, порядок будут поддерживать хоть какой-то. Ничего, доберемся до Ридлиена, там по-другому жизнь пойдет.
– И я ж о том! А Коти мне что сказал? Сиди, мол, на месте, по дорогам нынче опасно ездить, там упыри всякие водятся. А то ж их в деревнях наших нет, упырей этих. А глядишь, и люди некоторые хуже нежити. Не-е… Я уж лучше по дорогам от твари всякой побегаю, чтобы потом жить нормально.
– Вот-вот, – поддакнул второй. – А в захолустье том что? Ни возможностей, ни защиты, ни надежды никакой. Хе, ни девок нормальных.
Оба тихонько заржали и перевели разговор на другую тему, Рист перестал их слушать, погрузившись в мысли. Он снова подумал об иниме с женщиной и предался бессвязным размышлениям о своем будущем.
Тут он увидел, как в трактир вошел невысокий мужчина в кожаном прочном нагруднике и плотном плаще. Вслед за ним появилась девушка в похожем одеянии. «Странная парочка. Воин и… оруженосица?», – подумал юноша. Они немного постояли оглядываясь. Вдруг девушка прямо посмотрела на Риста и шагнула в его сторону. Но «воин» окликнул ее и пошел к противоположному углу зала, где сидел пьяный в стельку мужичок, который пил уже не один час. Девушка, с удивлением вскинув брови, неуверенно двинулась за своим спутником, бросив напоследок взгляд в сторону парня.
Мужик и девица о чем-то поговорили с пьяницей и вышли из трактира. Рист подумал, мало ли каких странных личностей встретишь на проезжем месте, особенно рядом с базаром. И тут же выкинул этих двоих из головы.
На следующее утро парень, позавтракав и расплатившись с трактирщиком, пошел к конюшням. Повозку он увидел издалека. Точнее, три повозки. Рист ожидал, что их повезут на трясущейся кибитке, в которую еле уместятся четверо пассажиров, и очень удивился, увидев этот транспорт. Перед конюшней стояли три крепкие большие повозки, вмещающая каждая по пятнадцать-двадцать человек. Добротное дерево отполировано до блеска. На широких скамьях со спинками, под которыми помещались тюки каждого пассажира, можно было с комфортом лечь. Пока юноша рассматривал повозки, некоторые люди уже занимали места и укладывали вещи. Одна дама притащила что-то вроде большой плоской подушки, водрузила ее на свое сиденье и по-королевски расселась. Мужчина средних лет запихивал под лавку внушительного размера тюк. Рядом с ним усаживалась дама с кошкой на руках.
Дверь конюшни открылась и мужик, рассказывавший Ристу накануне о перевозке, вывел под уздцы двух коней, а Эльмир – главный извозчик – и еще несколько пареньков стали их впрягать. В каждую повозку впрягали по шесть лошадей. Парень невольно залюбовался грациозными животными. Они были молоды, ухожены и вычищены, даже гривы аккуратно заплетены, а блестящая шерсть переливалась в утреннем свете. Жеребцы и кобылки нетерпеливо били копытами, им хотелось скорее отправиться в путь.
Из разговора конюхов Рист понял, что старшего над ними – знакомого мужика – звали Йорзом. Он сам впрягал некоторых лошадей. В каждом его аккуратном жесте и прикосновении к животным чувствовалась забота. Он похлопал по шее последнюю впряженную лошадку, подошел к Эльмиру и двум другим извозчикам, наставляя их.
Рист занял место за спиной Эльмира в первой повозке. Какой-то паренек собрал плату за поездку с каждого пассажира, главный извозчик подал команду лошадям, и те двинулись с места. Йорз проводил взглядом колонну и скрылся в конюшне. По деревне кони шли быстрым шагом, а дальше перешли на среднюю рысь. Мимо проплыли дома, базарное перепутье осталось позади. Дорога вильнула, и село вовсе скрылось из виду, а вскоре затих приглушенный гомон торговли, на смену которому появилось веселое щебетание птиц.
Через некоторое время в пути какая-то ворчливая женщина спросила:
– Мы так и будем тащиться всю дорогу? Может, пустите своих кобыл быстрее?
– Нет, – ответил Эльмир. – Едем в таком темпе. Будем в Новом Городе чуть раньше полудня, как и было обещано, – а потом пробурчал себе под нос так, что его услышал только Рист: – увидит Йорз, что хоть одна лошадь загнана или ногу подвернула, шкуру с меня спустит.
Рист улыбнулся и решил, что надо будет оставить извозчикам на чай.
Он наслаждался поездкой, приглушенным цоканьем копыт по дороге, плывущим мимо пейзажем. Утренняя бодрящая прохлада стала сменяться приятным теплом солнца, лучи которого проглядывали сквозь частые легкие облака. Пока они ехали, пассажиры почти не разговаривали. Лишь иногда обменивались тихими фразами. Многие дремали, опустив голову на плечо соседа или откинув ее на высокую спинку сиденья. А Рист все любовался природой, такой могучей, сильной, бескрайней, и надеялся когда-нибудь забыть, что где-то существует мир, напрочь лишенный жизни.
7. Свинья и арфа
В зале сборов военных отрядов стояла возня. Вернувшись с вахт, патрульные снимали обмундирование, ставили на место механизмы связи и вполголоса переговаривались, обсуждая последнее дежурство или планы на предстоящий отдых. Им на смену собирались другие эфоры, готовясь заступить в патруль. Первые обменивались новостями со вторыми, рассказывали о нежити, которую встретили в этот раз. Почему-то основной наплыв этих существ происходил в королевстве Ирпеир, в северном округе, и в граничащем с ним государстве Сурсо. Возможно, это связано с изменением климата: лето выдалось жарким в этом году, а нежить любит прохладу и поэтому стягивается к северу. Хотя в прошлом подобного поведения не наблюдалось. Как бы то ни было, работы у эфоров все прибавлялось, хотя обычно после Сдвига наступает затишье во всем Мире, но не в этот раз. Патрули не успевают объехать все деревни в своей области дежурства несмотря на то, что после последнего заседания глав подразделений с Кэмиллусом эфоров перераспределили по Миру, перекинув треть патрульных с Иофу и Ирили на Альсирон. Это значительно облегчило задачу, но все равно дежурные не могли справиться полностью. Все они были уставшие и взбудораженные, это слышалось в их голосах.
Зал негромко жужжал, впуская и выпуская партии эфорских отрядов. Като стоял в стороне, иногда обмениваясь репликами с командирами групп. Он ждал Дисс, которая заканчивала сборы и уже застегивала плащ. Она вернулась с задания поздней ночью – их группу послали на закрытие разлома – и спать легла только под утро. Девушка едва не проспала сборы, назначенные Като для внештатного задания. Не успев поесть, она наскоро влезла в одежду, завязала недлинные рыжеватые волосы и помчалась в военный зал. Дисс была недовольна собой: ведь это ее первая миссия внештатного характера, а она уже напортачила. От этого волнение только усилилось. Вдобавок ничего о предстоящей вылазке кроме времени сборов Дисс не было известно. Ей сообщили, что все подробности объяснит сам Като непосредственно перед отправкой, отчего предстоящее задание казалось чем-то жутко важным и серьезным. Как тут не нервничать? Буквально влетев в зал, Дисс затараторила извинения, от которых Като поморщившись отмахнулся, и на ходу стала напяливать защитный жилет.
Когда девушка была собрана, а в зале не осталось других эфоров, командующий кратко рассказал ей о внештатной миссии и о ее непосредственных обязанностях: сопровождать и беспрекословно подчиняться приказам. Поступила весть, что Бранта – их агента – уличили в шпионаже, и он в бегах. Его след уловили сегодня утром в деревне Пятитропье. Като решил отправиться туда осмотреть место. Может, получится что-то узнать. В конце концов, Брант больше не мог связываться с Эллиий напрямую и, возможно, оставил послание там, где его след должны заметить. Для этой вылазки необходим проворный помощник, который готов всегда подчиняться, даже если не понимает необходимости приказа. Като подумал, что Дисс как раз подойдет.
Конечно, у нее тут же возник миллион вопросов, но она уже была научена горьким опытом, что лучше не открывать рот сразу, и поэтому слушала начальника молча. Все равно по пути что-нибудь да объяснит.
– …И перестань ее теребить, оторвешь, – кивнул Като на застежку нарукавника Дисс.
– Ой!
Она тут же убрала руки за спину. Застежка, державшаяся на истрепанном кожаном ремешке, печально повисла. Когда девушка из-за чего-то нервничала, она всегда ее теребила, даже не обращая на это внимания.
Когда Като заканчивал давать указания, в зал подготовки вошел Грэм. У него был уставший вид, под глазами залегли синяки. Задание, на которое он отправлялся с отрядом накануне, затянулось, и Грэм вернулся в Эллию намного позже, чем рассчитывал. Из разлома выбрались кромыры, ужасные твари, которые уже давно не появлялись в Мире. Отряд принялся их ловить, но убить не мог, поскольку шкуры чудищ нечувствительны к магии и настолько прочны, когда те защищаются, что мечом их не пробить. Кромыр пришлось отловить, заключить в магическую клетку и привезти с собой в Эллию. На все это ушла целая ночь. По возвращении Грэм тут же получил весть о том, что руководитель ждет его в зале, и, распустив свой измотанный отряд, эфор отправился к нему.
«Ох, мне-то хоть немного поспать дали», – подумала Дисс, сочувственно глядя на осунувшееся лицо Грэма.
– Грэм, у нас с Дисс внештатное задание, так что снова оставляю тебя за руководителя, – сказал Като приказным тоном, а потом чуть мягче добавил: – я вижу, что ты устал. Когда мы вернемся, дам тебе день отдыха.
Но тот, махнув рукой, сказал:
– Все в порядке, Като, в этом нет необходимости. Раз я вас замещаю, то сам подежурю у поста. Так что, если потребуется помощь, дайте знать.
– Нет необходимости. Идем, Дисс, – отрезал Като.
Девушка направилась к выходу, но начальник замешкался, дожидаясь, пока она выйдет за дверь. Раньше Като брал на внештатные миссии Грэма, и парень с неприятным удивлением отметил, что его это задело. Конечно, младший эфор этого никак не показал, но руководитель почувствовал изменение настроения своего заместителя. Когда Дисс вышла, он обернулся к нему:
– Грэм. Если я…ммм… задержусь или не вернусь вообще, Дисс не сможет меня заменить здесь. А ты сможешь. Понял?
Тот задумчиво кивнул. Он не задумывался об этом. Като, увидев, что тот все понял, вышел на улицу, предоставив Грэму возможность покопаться в себе. Глава военных отрядов и его помощница направились к альсиронским Вратам. Мощная защита, установленная вокруг пристанища эфоров, была настолько сильна, что в ее пределах невозможно было телепортироваться без специально подготовленного усиленного портала. Поэтому по самой Эллии эфоры перемещались пешком или на специальных плавучих платформах на одного человека.
Като и Дисс пересекли залитую утренним солнцем Долину, куда постепенно стали стекаться ученики школы подготовки, и приблизились к Вратам. На деле эти Врата представляли собой особый портал, который, подобно двери, пропускал эфоров на континент и обратно. Всего было трое Врат: альсиронские, иофские, ирилийские – по одним на каждый материк. Девушка всегда испытывала некое волнение, трепет, когда заходила в эксперий – особое пространство перед Вратами, где каждого проверяли на право входа и выхода. Здесь не было стен в привычном понимании, и Дисс казалось, что обзор на Эллию закрывали течения Силы, перемешанные со светом. Эти потоки неспешно переливались в каком-то неведомом порядке, рассеивались, наполняя воздушное пространство мельчайшими искрящимися частицами, и собирались вновь, перетекая в Великий защитный Барьер. У любого, кто впервые здесь оказывался, перехватывало дыхание от ощущения многотонной Силы, размеренно струящейся вокруг, так, возможно, ощущалась бы мощь океана на самом его дне.
Дисс шла чуть позади Като, затаив дыхание. Вслед за ним она протянула руку с силовым амулетом дежурному для проверки. Здесь всегда был пост с четырьмя боевыми эфорами, ведущими учет убывших и прибывших. Записав ее данные, эфор молча кивнул и отступил, пропуская девушку к Вратам.
«Интересно, они вообще когда-нибудь разговаривают?» – подумала Дисс, шагнув в портал.
Со стороны Мира Барьер и Врата не выглядели столь впечатляющими – обычный северный лес стоял стеной. Присутствие сильной защитной магии явно ощущалось, но было почти незримо. Лишь присмотревшись, можно было разглядеть на опавшей хвое небольшое волнение, словно от горячего пара – границу Эллии, а в полуметре от земли – рябь, какая бывает, когда смешиваются горячий и холодный воздушные потоки – Врата.
Как только Като и Дисс оказались по ту сторону Барьера, они тут же телепортировались к деревне Пятитропье. Это поселение было совсем небольшим, но найти хоть какой-нибудь знак, не зная, что конкретно ищешь, оказалось непросто. А из-за наплыва людей, которые стекались на ежегодный базар или ехали к Новому Городу, задача затруднялась вдвойне. Они медленно обходили деревню, огибали каждый дом, отыскивая какие-либо следы чар, но ничего не находили. Люди стали коситься на них, видимо, чары отвода глаз иссякали. Но судя по настрою Като, заканчивать они пока не собирались, что Дисс отметила про себя, подавив тяжкий вздох. Ее живот давно урчал, прося чем-нибудь его наполнить, а веки потяжелели, напоминая о перебитом сне прошлой ночью. Девушка не знала, отдыхал ли ее начальник перед вылазкой, но выглядел он всегда бодрым, готовым идти в бой. Честно говоря, она иногда задумывалась, а отдыхал ли он вообще когда-нибудь?
Спустя несколько часов монотонных поисков, они вышли к перепутью, в честь которого и было названо село. В летнее время года здесь каждый год спонтанно возникал большой базар. Поскольку день уже близился к завершению, людей на нем почти не было, а лавочники складывали свой товар. Небо заволокли плотные облака, раздумывая, не пустить ли дождик, подгоняя тем самым торговцев. Покупателей здесь почти не было, самые припозднившиеся, увешанные тяжелыми корзинами, уже покидали площадь и спешили домой, чтобы рассматривать покупки и готовить ужин.
Эфоры обошли базар сбоку и остановились у двух крайних домов с редким заборчиком. Рядом укладывали свой товар продавцы меда и фруктов, обсуждая прошедший день и наглых покупателей, сбивающих цены. К ним присоединился продавец свечей, который только что убрал последний ящик. Тут они заметили Като с Дисс. Продавец фруктовой лавки обратился к ним:
– Добрый вечер, господа! Вы за фруктами пришли?
– А, может, за медом? Отличный выбор, я могу показать, хоть уже и закрываюсь.
– Нет-нет, – ответила Дисс. – Мы просто зашли посмотреть.
– Ну, вы немного припоздали, – сказал свечник. – Приходите завтра с утра, будет на что посмотреть.
– Спасибо, – поблагодарила девушка и развернулась, чтобы пойти обратно, но ее остановил Като, стоявший позади.
– Пройдем здесь, так быстрее, – сказал он и уверенно направился между лавок.
Дисс, вскинув брови, глянула на него, но ничего не спросила, чтобы не смущать и без того удивленных торговцев. Она пролезла вслед за Като через забор. Тот, дождавшись ее, начертил отводящую руну, и лавочники тут же забыли о поздних посетителях и вернулись к своим хлопотам. Пока Дисс разговаривала с ними, Като случайно заметил, а, точнее, почувствовал, что здесь, между двумя домами, недавно творилась магия. Он проверил это чарами, и, действительно, обнаружился след на стене.
– Ты видишь? – спросил Като у Дисс. Та кивнула.
– Может проявляющую руну начертить? – спросила она.
– Слишком просто. Хотя, попробуй, – пожал плечами Като.
Дисс проворно начертила рисунок, но ничего не получилось.
– Нужен механизм. Или более сильная магия, но мы вроде не хотели привлекать внимания? – неуверенно сказала девушка.
– Погоди, – эфор обернулся, убедиться, что отводящая руна действует. – Ты ведь не попробовала на второй стене.
Дисс повернулась к стене другого дома и проделала те же манипуляции. Высветилась надпись, состоящая из разных цифр и простого рисунка, изображающего птицу и свинью. Девушка нахмурилась, а Като приблизился к стене почти вплотную и приложил к цифрам руку, к которой под рукавом плаща был прикреплен амулет Силы. Знаки тут же стали меняться и через мгновение сложились в слова: «У перепутья». Как только Дисс скользнула глазами по надписи, она растворилась. Девушка не поняла, что это значит, но хотя бы стало интересно, даже усталость немного отступила. Зато Като присвистнул, и на его лице появилось довольное выражение.
– Даже не думал, что так повезет, хотя… может, наше появление здесь предугадали и послание специально для нас оставили? – задумчиво произнес эфор. – В любом случае, нам надо это проверить, идем.
– Так эти рисунки – послание? – удивилась Дисс. – Может, объясните, что это означало?
– Тебе нужно посетить хотя бы несколько уроков дешифровки, – проворчал Като. – Слушай, повторять не буду. Помнишь, была птица? Это кукушка, означает «случайный связной». Свинья – кодовое слово, которое ему нужно сказать, хотя обычно его пишут, а не рисуют. «У перепутья» – название трактира. Цифры – координаты и время, где и когда именно он будет передавать информацию. То есть, если сейчас около пяти вечера, он уже на месте. Поняла?
– Поняла, – кивнула Дисс.
Что значит «случайный» связной, она уточнять не стала, дабы не раздражать начальника. Как правило, связными были эфоры, которые доставляли сообщения между своими. Но из уроков девушка припомнила, что иногда для экстренной связи выбирается обычный человек. Ему немного затуманивают разум, заставляя запомнить определенное сообщение. Когда случайный связной слышит кодовое слово, он выдает послание, и оно тут же исчезает из его памяти. Для людей этот способ совершенно безвредный, а для эфоров очень полезный.
Като и Дисс пошли к единственному в этой деревушке трактиру. Это был довольно старенький большой двухэтажный дом, у которого над входом красовалась выцветшая надпись: «У перепутья». Войдя внутрь, оба остановились и стали оглядываться. Весьма просторное помещение переполнено людьми: почти за каждым столиком кто-то сидел, за многими – компанией. Постояльцы ели, пили пиво или вино, шутили, перекрикивая царивший здесь гомон, кто-то бранился. Пройдет еще четверть часа, и хозяин станет выносить в зал дополнительные стулья, на которых люди будут тесниться друг к другу за столиками и стойкой.
«И как же здесь связного искать, да еще и случайного?» – подумала Дисс. Тут ее взгляд остановился на пареньке в дальнем углу зала. Он неуловимо отличался от прочих посетителей, может быть, тем, что один не пил, а украдкой разглядывал постояльцев трактира. Одежда на нем добротная, но неприметная, как у обычного проезжего горожанина среднего достатка, каких здесь много. Внешность тоже не особо выделяющаяся, а вот взгляд… Слишком тяжелый для такого юнца и чересчур проницательный. Дисс почему-то была уверена, что он обратил на них внимание сразу, как они появились в зале, но не подал виду. Девушка подумала, что это наверняка и есть связной. Она шагнула было к нему, но тут Като ее окликнул и кивнул в противоположный угол.
Дисс обернулась и, в очередной раз удивившись, пошла следом за командиром. Ее брови взлетели еще выше, когда тот остановился возле стола, за которым сидел пьянющий толстяк с красным лицом и с усердием ковырял в тарелке. Пожалуй, в каждом трактире есть такой пьяница, который приходит в подобное заведение, садится за один и тот же столик и пропивает, проедает заработанные за день деньги. Одежда на нем не бедная, но неопрятная, засаленная на локтях, рубашка со следами соуса, оставленными еще пару дней назад. Голова немытая, лицо неаккуратно заросло щетиной, торчащей кое-где клочками, из-за чего определить его возраст было практически невозможно. Мужчина был увлечен куском бекона, все время ускользающим от вилки, когда к его столику подошли.
– Свинья, – сказал Като пьянице.
– Может, не надо так грубо… – промямлила Дисс, а потом вспомнила, что «свинья» – это кодовое слово, видимо, неслучайно выбранное.
Мужик никак не среагировал и даже не заметил, что к нему обращаются.
– Свинья! – громче сказал Като.
Некоторые постояльцы стали оборачиваться. Дисс подошла вплотную к столу и незаметно начертила отвлекающую руну, чтобы посторонним, слышащим их разговор, казалось, что говорят о ценах на еду, о погоде или о чем-то другом, несущественном. Пьяница вдруг заметил, что обращаются к нему, и вскинулся:
– Су-у-дарь! Ч-что вы себе позво… – тут его взгляд посветлел, видимо, дошло кодовое слово. – А. Ну да. Щ-щас, мин-нутч-чку.
Он стал рыться в карманах на куртке, достал кошелек, очки, какой-то мешочек, посмотрел на все свое добро и запихал обратно в карманы. Потом поднял голову и раскрыл рот, будто уже забыл о стоящих перед ним людях.
– С-сударь. Брышня… А что вы х-хоти-те от меня?
Като, похоже, стал терять терпение:
– Хотели сказать, что ты – свинья!
– А вот не на-а-адо а-аскрблять, не на-а-адо! – пьяный погрозил Като пальцем и снова полез в карман.
На этот раз он достал маленький предмет, завернутый в клочок бумаги, и протянул его эфору. Тот взял вещицу и хотел было идти, но мужичок поднял кверху палец.
– И в-вот еще ш-што, – он нахмурил брови, с усилием стараясь вспомнить что-то важное. Вдруг его лицо прояснилось. – Киф-фара!
С многозначительным видом мужик умолк и принял задумчивый вид.
– Он явно пытается нам что-то сказать, – тихо проговорила Дисс. Они с Като переглянулись, а пьяный покачал головой.
– Нет, не-ет, не так… Цитра! Э-э-э… тож-же не то…
– Совсем похожие слова, я тоже так всегда оговариваюсь, – поерничала Дисс и получила тычок локтем под ребра от начальника.
Мужик поднял голову, сделал жест, призывая к тишине, и стал крутить пальцами, словно пытаясь поймать в воздухе ускользающую мысль. Вдруг его лицо просияло, он подскочил, и с выпученными глазами выдохнул:
– А-арфа! Вот!
Он тут же плюхнулся на место и уткнулся носом в тарелку. Эфоры подождали еще полминуты, ожидая, что их связной вспомнит еще что-нибудь, но безуспешно. Като слегка нагнулся и спросил:
– Арфа? Ты уверен, что…
– Вы кто-о-о? – вдруг взревел пьяница, выпучив глаза, и уставился на Като. – Что от меня н-надо? Хакая ар-р-фа? Я н-не ихраю! Щ-щас позову к-кого н-надо, вас выг-гонют отс-сюдава!
– Идем, – Като слегка дернул Дисс за рукав. – Он все сказал, что должен был.
Она быстро стерла со стола руну и выскочила вслед за Като из трактира. Девушка была совершенно озадачена их «связным». Это что, шутка? Или конспирация? Интересно, что думает об этом ее руководитель. Они зашли за угол здания, поставили защиту от прослушивания, и эфор развернул переданную вещицу. Это оказалась толстая дощечка размером в пол-ладони, на которой с одной стороны был какой-то выжженный рисунок. Казалось, что его наполовину стерли или не до конца выжгли. Понять с ходу, что же изображено на дощечке, было невозможно. Като спрятал предмет в карман, а потом развернул бумагу, в которую завернули вещицу. Дисс заглянула ему через плечо и прочла: «В23-779-276 праздник синей луны 1743 у скворечника». Снова загадки. Девушка вздохнула и взглянула на Като – понял ли он записку?
Глава отрядов читал послание, сжав губы и сдвинув брови. Вдруг он выдохнул, и на его лице появилось странное выражение. Дисс показалось, что Като даже улыбнулся. Он убрал записку к дощечке.
– Возвращаемся. Если я все правильно понял, здесь нам больше нечего ловить.