Страница 5 из 5
– Мы знаем о вашем факторе роста. О ваших последних работах. Наши исследования почти похожи. Мы занимаемся растениями. Простейшими, грибами, червями. Собственно, нас интересует их развитие в экстремальных условиях. Рапид дает надежду. Завтра заседание совета, я вас представлю, а сейчас вас проводят в ваше жилье.
– А сколько времени я буду здесь?
– Это ваш выбор. После принятия вас на службу вы подпишете договор на тот срок, который сочтете нужным, но не меньше года.
У Сергея началась новая жизнь. Нельзя сказать, что он занимался тем что хотел, но и обратное было неверным. Новый коллектив принял его настороженно. Левитов лишь управлял процессом, среди сотрудников были и профессора, и доценты и кандидаты наук. С ним работал Вадим Николаевич Шторин. Доцент. Свою тему он знал хорошо. В столовой они сели за один столик.
– Что мы хотим вывести? – на прямую спросил Сергей.
– В настоящее время речь идет о полигоне с марсианским грунтом. Хотя бы что-то выросло.
– Но ведь есть работы которые подтверждают жизнеспособность растений в этом грунте?
– Только в земных условиях. Там, где стабильная температура, свет, вода и кислород. Атмосферное давление и т. д.
– Неужели вы считаете, что можно иначе? На Марсе без специальных условий ничего не будет расти.
– Мы не все знаем об условиях. Забота инженеров предоставить нам ангар с атмосферой Марса. Чтобы вода не кипела, давление сделают 0,01 атмосфер, средняя температура 2–4 градуса.
– Это уже что-то.
Разговор затянулся. Оказывается, спускаемый аппарат будет брать пробы с глубины до 30 метров. Это рекорд за последние десятилетия. Данные поступят на Землю. Если средняя температура будет плюсовой и будет определенная влажность, то работы примут другой оборот. Шторин наконец вытерся салфеткой и встал.
– Иногда все это кажется не выполнимым, но вы постепенно войдете в курс дела.
Так постепенно Сергей и входил. Основной проблемой являлась вода. Её на Марсе почти нет. Влажность на глубине оказалась недостаточной для роста растений, даже для бактерий это была проблема. Наконец, с третьей попытки аппарат выдал характеристики грунта с влажностью подающей надежды. Это в два раза меньше, чем в пустыне. После совещаний и конференций ботаники объявили бойкот, пока не будет информации о составе биоценоза. Бактериологи сослались на сроки, работа затормозилась. Вопрос о биоценозе теперь висел темной неопределенностью и их подключили на общую тему.
Для создания марсианских условий в тайге привезли проходческий щит. Делом занялись специалисты метростроя. Надо было заглубиться метров на двадцать и пройти сотню метров. Всего-то. После появления тупиковой станции приехали специалисты по космической технике, привезли кучу заготовок и начали под землей монтировать герметичные емкости, что-то вроде цистерн диаметром по 10 метров. Появились кондиционеры, рефрижераторы, переходные отсеки, кучи кабелей, собранные в жгуты и прочей техники. Все походило на строительство космической станции. Шторин с Сергеем занимались адаптацией биоценозов.
Кто может сравниться с Матильдой моей – подпевал себе Шторин, задавая программу Рапид для биоценоза архей и азотобактерий. Биоценоз казался почти готовым.
– Никуда не годится! – Сергей вздыбил шевелюру – они таскают нам всего понемножку, каждая лаборатория по твари. Наш рапид придется переделать под десятки видов.
– Придется – автоматически ответил Шторин не отвлекаясь от работы. Нежданов понял, что поддержки не будет. Он встал, потянулся – схожу-ка я к начальству.
– Угу – Шторин так и не поднял головы.
К Левитову очереди не стояли, его редко можно было застать. Его в шутку называли летучим голландцем. Шторин с ним и столкнулся в коридоре:
– Федор Игоревич.
– С чем пришли?
– Генные модификации бактерий настолько разные, надо искать компромисс. Соберите бактериологов.
– У вас конкретные предложения?
– Пока общие, но это и есть тема конференции.
– Это хорошо. А давайте послезавтра? Устроит?
– Да. Я подготовлю материал.
Договорились об испытании каждой отдельной культуры биоценоза действием Рапида. Стройка подземных лабораторий шла к завершению. Сергей вышел прогуляться вечером. Сентябрь ощупывал застывший лес, обрывал листву, которая стаями гуляла под порывами ветра. Разноцветная мозаика листвы собиралась и распадалась открывая серую дорогу, и еще зеленую траву. Отдельные капли висели на ветках и сорванные ветром образовывали блестящие гирлянды и фонтаны брызг. Одежда быстро промокала, приходилось идти быстрее. Оставленная до завтра техника чернела среди стройплощадки. Глина и песок валялись на обычно чистой влажной аллее. Срок сдачи – октябрь, как было написано на информационном щите. Он еще походил, любуясь осенним лесом:
– Неужели такую ёлку мы сможем вырастить на Марсе? Ну картошечку точно сможем – он подумал о цене одной картошины и улыбнулся.
– Сергей – Это его окликнул Шторин – пошли ко мне.
– Пойдемте. Однако надо что-то купить. Зайдем в магазин?
Через полчаса они сидели за столом, попивали чай с лимоном и беседовали о разном все время переключаясь на работу.
– Вадим Николаевич, у вас целая библиотека фантастики. Любите?
– О, раньше много читал. Собирал сведения об авторах. А сейчас как-то некогда.
– Ну вот, например, стали бы вы читать Стругацких?
– Всему свое время Сергей. И потом все это видится в другом свете.
– Так-так – изобразил заинтересованность Сергей.
– Ну философизмы мне не нравятся. С другой стороны, триллер любой ценой – это тоже не по мне. А вы любите фантастику?
– Я всеяден. Так почитываю. Это развлечение, как и детективы.
– Ну не скажите. И Станислав Лем и Стругацкие просто изучали все достижения науки и техники.
– Да, верно. Но никто не может точно предсказать. Поэтому остается только развлечение.
– Робертсон написал роман «Тщетность» где попал почти в точку.
– Ему повезло – улыбнулся Сергей.
– Согласитесь, некоторые произведения вдохновляют.
– Это верно, но как они не похожи на реальность, особенно фэнтези.
– Да. Иногда трудно сказать, что хотел автор – славы или денег? Или сам не понял, что написал?
– Итого и другого. И побольше – он увидел недоуменный взгляд Шторина – это цитата из мультфильма о Винни Пухе.
Они сидели и спокойно беседовали, а тем временем Земля летела в рукаве Ориона со скоростью 220 километров в секунду направляясь по спирали к центру галактики Млечный путь.
Наконец Лаборатория была готова. Им выдали скафандры. Появились технари, которые обслуживали систему, был даже центр управления. Шторин и Нежданов были допущены ознакомиться, что называется, со своей грядкой. Они через шлюз вошли внутрь. Нижняя часть огромной металлической бочки была засыпана грунтом Марса, а верхняя полукружием потолка висела над ними. Размеры, 10×40 метров впечатляли.
Горел дежурный свет, что было ярче дневного освещения на Марсе. Костюмы, даже специально произведенные для такой атмосферы, вздулись, и люди походили на рекламу Мишлен.
– Тьма египетская – пробурчал Шторин. Как здесь работать?
– Нам не обязательно здесь быть. Есть научные сотрудники, вот они и посадят грядки.
Они разложили пластиковые флажки с номерами и наименованием материала и стали втыкать в грунт. Через полчаса все было готов. Уходя они обернулись полюбоваться на работу.
– Ну вот, дальше по видеокамерам.
Шторин хмыкнул, и они зашагали к шлюзу.
Неделю ничего интересного не происходило. Биом из бактерий не хотел развиваться. На обычных огородных грядках он рос, но только не в «бочке», как прозвали лабораторию под землей. Проверили условия и показатели приборов, оказалось, что человеческий фактор и здесь вмешался. После многократного посещения в лаборатории подскакивала температура и влажность, вода испарялась и ее не хватало для роста. Пришлось переписывать программу газообмена.
– Ну вот, даже с Рапидом ФР73.54.98. рост биомассы до нужных объемов трое суток.
– А давай начнем с пятницы, к понедельнику уже будут результаты – спросил Шторин.
– О-кей.
Утром в воскресенье Сергей проснулся от звонка, звонил Шторин:
– В лаборатории ЧП, нас вызывают.
– Бегу.
Оказалось, что дежурный в центре управления отвлекся и понадеялся на программу. Дозировка Рапида была превышена в десять раз. Продукция метана резко возросла, колонии бактерий просто сварились, люки шлюза отжало и метан смешался с воздухом. Рвануло прилично, в трубе вентиляции с улицы видели огонь. Хорошо, что никто не пострадал. Нашли виновных программистов. Как всегда, влетело всем.
– Проще с лейкой пройти. Она не взорвется – ворчал Шторин.
– Нет худа без добра, посмотрите Вадим Николаевич – Сергей показал на графики пробы воздуха и почвы за субботу и до взрыва.
– Вижу. Биоценоз с дисбалансом и при 20 градусах тепла работать не будет. От слова совсем.
– Начнем сначала, так сказать.
Потребовалось еще 6 месяцев и только к весне получили сносный результат. Можно было рассмотреть колонии архей которые отливали зелено-белыми крошечными метками на грунте. Азотобактерии могли уже прижиться в этой среде.
– Состаримся, пока ёлочку вырастим – ворчал Шторин.
– Да там целый сад посажен. Ни один росток не вырос – Сергей осмотрел очередной росток и сделал разрез, сунул под микроскоп. Причина была одна и та же. Начало роста и потом резкое замедление. Он снял перчатки и потрогал росток, потом определил влажность.
– Кажется нашел. Во время роста требуется много влаги. Вода просто испаряется с почки, и она перестает расти.
– Опять опыты?
– Тащим биотехнологов. Придется скрестить с кактусами или с саксаулом.
Весь НИИ конечно не работал над ёлочкой. Сажали картофель, земляной орех, яблони и какие-то травы. При атмосфере марса ничего не хотело расти и многие требовали сменить условия в лаборатории. Остались только Нежданов и Шторин. Они сами ходили к своим посевам.
– Знаете Вадим Николаевич, Рапид – это ошибка, причина бед или полпричины.
– Так в чем же дело?
– Его надо включить в геном растения и даже в геном архей! А дальше работа с факторами регуляции. Они должны включать рапид, когда нужно.
– Так это на годы работы! Можно сказать, все накрылось медным тазом.
– Все нормально. Начнем с ели. Встроим РНК для Рапида и программу регуляции митоза РНК.
Даже сдержанный Шторин только кивал с улыбкой, потом махнул рукой – пошли, уже конец рабочего дня.
– Я еще посижу, – ответил Сергей.
Шторина перевели в другую группу, Сергею отвели маленький клочок в подземной лаборатории и дали два месяца на доработку. Выглянуло апрельское солнце, запели птицы, днем подтаивало и ручейки собирались в ручьи и реки. Зеленая трава любопытно выглянула местами, возрождаясь как Феникс. Соки жизни врывались и в кабинеты, и в сердца, сам горизонт казался близким и хотелось новостей и приключений. Появились букетики вербы и подснежников. Нежданов выглядел измученным. С ним здоровались из сострадания, считали, что он тормозит исследования. Левитов все тянул, ожидая какого-то чуда.
Сергей прихватил ящик с образцами и спустился в «бочку». Он не спеша поставил ящик и стал рассаживать штук 20 образцов мелких заростков. Потом достал из кармана мелкие тюбики и выдавил гель в каждую лунку, потер ладони в перчатках и не оборачиваясь пошел в шлюз.
– Вот теперь должно сработать, – он посидел на работе почти ничего не делая, наблюдая за монитором лаборатории как будто эффект ожидается немедленно. В конце дня снял халат и вышел прогуляться. Его нагнал Шторин:
– Сергей, твою программу закрывают. Скоро сменят атмосферу в «бочке».
– Когда?
– Так тебе не сказали? Левитов распорядился! Да не беги, тебя вызовут расписаться в приказе.
– Внушает надежду.
– А может чайку?
– Нет, пройдусь.
Он шел по прямой, миновав асфальт и вышел на лесную тропу. Лес шумел. Гнало облака, все посерело. Далеко яркая вспышка осветила все вокруг и потом грохнуло. Налетел ветер осыпая брызгами. Он поднял ворот и остановился под гигантской сосной. Когда все стихло и появились капли на ветках, выглянуло солнце, он вспомнил, что пора и домой. Завтра на работу. Он просто провалился в сон. Снились ёлки и Новый год, потом лес, темнота и он старался подняться на гору, цепляясь за колючки, за кактусы. Наверху светило яркое солнце, было жарко и хотелось пить. Колючки резали кожу и вдруг он подумал, что не одел скафандра. Проснулся с мыслью, что проспал. На работу пришел раньше всех.
– Так, пока все нормально. Показатели влажности, минералы и органика почвы – все в норме. Хотя бы неделю.
– Нежданов, пройдите к Федор Игоревичу.
Он прошел в секретарскую. Левитова не было.
– Распишитесь – секретарь протянула ему приказ.
Сергей посмотрел. Все было так, как сказал Шторин. Ему дали пять дней. Пять дней!
Он никуда не пошел, взял отгулы и лежал один на диване. Пели птицы, некоторые спускались к окну и долбили клювом по щелям в раме. Он считал про себя:
– Осталось четыре дня! Осталось три дня! Осталось два дня!
Наконец утром ему позвонили. Звонил Левитов:
– Сергей Михайлович, зайдите.
– Ну вот и всё. Работать здесь больше не буду. Пора домой – Он побрился и одевшись вышел, зажмурился от солнца.
В корпусе с ним здоровались. Он не раздеваясь прошел к Левитову. За столом кроме начальника сидел Шторин, лаборанты. Они живо переговаривались. Все обернулись, Левитов поздоровался:
– Здравствуйте Сергей Михайлович. Проходите. Мы вот обсуждаем какую вам премию дать. Вы можно сказать первооткрыватель, Магеллан. Ну рассказывайте!
– О чем? Я был в отгуле.
Шторин встал.
– Да там ваша ёлка проросла! Вы не видели? Это диво!
Сергей улыбнулся – разрешите посмотреть?
Все загудели и толпой пошли к выходу. Скафандры одели Шторин, Левитов и Нежданов.
Шторин бежал первым – вот она, смотрите – он наклонился, сел на корточки.
– Сергей тоже увидел это чудо. Маленький расточек, ощетинился сине-фиолетовыми иглами как ёжик, раздвигая комочки Марсианского грунта. Он вздохнул и запел:
– В лесу родилась ёлочка – Шторин с Левитовым подхватили: – в лесу она росла.
Звездолет «Птерикс» был направлен к неизвестной планете Гея-2. Неизвестной потому, что она потерялась в архивах международного космического агентства примерно на дветси лет. Когда стали переезжать ближе к новому космопорту, кристаллы с данными посыпались из коробки и в коридоре образовалась толпа. Грузчики не стали ждать и ходили по кристаллам с записями 21 века, ничуть не стесняясь. Из всех записей выжило чуть больше десятка. Люди открыли для себя, что в 21 веке уже были города и космические полеты, была генетика и археология. Впрочем, все равно обитатели этой эпохи представлялись грубыми хулиганами с пистолетами в кармане, которые палили по поводу и без повода.
В конце концов, все загадили и стали строить околоземные станции, а потом стали искать другие планеты. Вот одна из них и была Гея-2. Решили, что там можно еще пожить и отдохнуть от спасения собственной земли, но на Гее-2 жили динозавры. Вопрос решил один из русских генетиков. В истории он запомнился, как Иван Ремесленник. Что он больше любил, водку или генетику, достоверно не известно, но он подготовил к отправке простейшие микроорганизмы и еще экземпляры сверчков. Эти твари росли у него долго и до внушительных размеров. Это была его последняя воля.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
