Читать «Короткие рассказы о любви» — Марк Шувалов онлайн
Страница 2 из 9
– Краш? Кстати, кто он и какой? Ты говорила, что тебе двое нравились.
– Да просто кореш. Подкатывал ко мне, но сейчас понял, что я несвободна.
– Ты ему сказала?
– Нет, никому ничего не говорила, даже подругам.
– Так он просто понял?
– Да. Полез целоваться, а я отвернулась. Вот и понял.
– А раньше не отворачивалась?
– Раньше он не лез. И раньше я ни с кем не целовалась.
– Ты это серьезно?
Юлька отвернулась.
– Правда, ни с кем? Никогда? Почему?
– Герпеса боялась. Мамашины страшилки.
– То есть, тебя хотели поцеловать, а ты отказывалась?
– Да. Ну чего ты пристал?
– Просто… ты так любишь целоваться, а тут вдруг выясняется такое.
– Люблю, потому что тебя люблю. И вообще, ты очень классно целуешь меня.
– Ты просто с другими не пробовала.
– И не собираюсь. Слишком брезгливая.
– И прекрати использовать сленг. Что еще за краш и кореш? Ты же не пятиклассница.
Она не умела ласкаться, и вообще в постели с ним была достаточно неловкой. Но он понял, что его заводит ее неискушенность. Хотя на самом деле здесь крылось нечто другое, что тянуло его к ней. Он долго думал и решил, что это так называемая «химия». Однако, постепенно узнавая ее ближе, он замечал, что ему все в ней нравится, даже то, за что он ругал ее и воспитывал. А когда она обнимала его, у него словно мозги расплавлялись, он не мог сопротивляться.
Так прошел январь, но вначале февраля Юлька заболела. У нее поднялась высокая температура, появился кашель и насморк. Казалось бы, обычное дело, но Влад не находил себе места. Накупил лекарств и взял три дня в счет отпуска.
Он вспомнил, как одна его подружка так же расклеилась. Он тогда, нацепив маску, быстренько отвез ее домой. Сбагрил, так сказать, подальше. Да и о чем было переживать, просто орз. Но из-за Юльки у него даже сердце разболелось, ну, или что-то там, в грудной клетке слева.
Два дня никак не удавалось снизить температуру, жаропонижающие не помогали. Он звонил в скорую, у него спрашивали, есть ли проблемы с дыханием, потому что опасались ковида. Наконец-то приехали и сделали тест. А потом вкололи что-то от температуры и уехали. Он хотел жалобу в минздрав писать.
– До-до, ну чего ты разошелся. Я уже лучше, – слабым голосом уверяла его Юлька. Только поэтому он успокоился.
Поехать в субботу к родителям Юлька не смогла. Позвонила и сказала, что уезжает с однокурсниками на турбазу.
Вечером, когда Влад варил для нее овсянку, Юлька подошла и обняла его сзади.
Он не обернулся и, помешивая кашу в кастрюльке, сказал:
– Давай поженимся.
– Ты же еще не разобрался в себе, – простуженным голосом ответила Юлька.
– А интуиция на что? – спросил он, – Будешь хотя бы мои носки попарно складывать.
***
2. Полёт стерха
Стерх – белый журавль, занесен в международ-
ную Красную книгу. Встретить его хотя бы раз
в жизни редкая удача. Гнездится и выводит по-
томство только в России.
***
Рома работал в издательской фирме корректором. Брал также заказы со стороны. На жизнь хватало, хотя и с трудом. Оплату за квартиру вносили родители, зимнюю одежду и обувь покупал ему старший брат.
Рома снимал однокомнатную квартиру недалеко от своей работы. Плюсом этой квартирки являлось наличие лоджии и достаточно большая кухня. Это было удобно, поскольку все посиделки сотрудников проходили у него. Иногда некоторые сослуживцы оставались на ночь. Для этих целей он держал пару напольных складных матрасов. Их купила ему начальница после того, как однажды в сильном подпитии заняла его тахту, а ему самому пришлось спать в кресле. Она же заказала ему угловой диванчик в кухню, потому что любила немного комфорта.
Сотрудницы подарили ему пару комплектов постельного белья и в придачу большую упаковку стирального порошка. А заместитель начальницы вручил Роме новенький пылесос. Кроме этого, по очереди каждый из сослуживцев дарил Роме что-то для кухни – сначала термопот, потом фужеры, потом микроволновку, а на прошлый Новый год ему отдали кофе-машину, поскольку в офис приобрели новую.
В этом году на его день рождения сотрудники скинулись и купили посудомойку, а офисный сантехник установил ее. Рома, конечно, пользовался ею только после пирушек. Посуду после своих завтраков и ужинов он мыл сам обычной губкой.
Посиделки устраивались почти еженедельно, обычно в пятницу вечером, и в этот день его холодильник пополнялся всякими вкусностями и деликатесами, большая часть которых оставалась несъеденной. Рома доедал все это почти до следующего раза.
Конечно, ему приходилось убирать переполненную пепельницу с лоджии, куда гости уходили курить и целоваться, приходилось проветривать всё и мыть. Но он был не против, ему всё нравилось. Конечно, он хотел, чтобы Танечка из бухгалтерии целовалась с ним, а не с главредом Васиным, но тут уж ничего не поделаешь. Васин ведь признанный красавчик, Рома ни в какое сравнение с ним не шёл. Хотя Васин говорил, что Танечка явно водит его за нос, потому что толком поцеловать себя так ни разу ему и не дала. Но и Рому Танечка совершенно не замечала.
Васин готовил Рому к редакторской работе. Он обещал, что после Нового года Рому обязательно переведут в редакторский отдел. А Петька Анисимов очень злился и говорил Роме:
– У тебя же высшее филологическое образование, а эта сука начальница корректором тебя поставила. А сама… ты что, не догоняешь, ведь она в тебя втюхалась, как кошка? Может, поэтому она тебя на вторых ролях держит? Чтобы ты не взрослел. Она ведь по пьяни призналась Нильской, что осталась у тебя тогда ночевать, чтобы подушку твою вдыхать, типа ты как ребенок тёплым молоком пахнешь. И рассказывала, что у нее слезы наворачивались, когда она смотрела, как ты, несчастненький мальчик, в кресле спишь в позе зародыша. Но ты же знаешь Нильскую, она всему редакторскому отделу об этом доложила за пивом.
Рома на это отмалчивался и на работе вел себя скромно. В курилку ходить ему не требовалось, потому что он не курил, и кофе любил только по утрам. Днем предпочитал чай.
Он очень старательно выполнял все поручения, которые ему давали. А начальница компенсировала ему разницу с зарплатой редакторов персональными премиями, что очень удивляло всех в отделе. Она иногда выходила из своего кабинета и смотрела на Рому какое-то время. Петька в такие моменты толкал его в бок. Но Рома продолжал свою работу, как ни в чем не бывало. Начальница подходила, заглядывала в его монитор и, постояв, молча отчаливала.
Ей в этом году исполнилось сорок три. Выглядела она на свой возраст, одевалась достаточно элегантно. И как разведённая многое себе позволяла. Рома был младше ее на двадцать лет. Наверно поэтому она воспринимала его молоденьким мальчиком, впрочем, как и другие сотрудники. Даже Танечка, которой недавно исполнилось 25, относилась к нему как к малолетнему.
Дело в том, что Рома не только не курил, но и не пил, даже пива, несмотря на то, что еженедельно принимал у себя дома практически весь редакторский отдел, в котором пили все, включая трех женщин и двух молодых девушек. А еще был он высоким и худощавым, имел густые волосы почти молочного цвета, до странности чёрные, точно соболиные, брови, темно-карие глаза и милейшую родинку над верхней губой. Эта родинка просто привораживала любой взгляд.
Накануне прошла новость, что к ним в штат приняли еще одного корректора. До этого доплату в полставки за дополнительную нагрузку получал Рома. Но кадровик сказал ему, что доплату с него не снимут по распоряжению начальницы.
Петька хотел поддержать товарища, поэтому, когда новенькая пришла, сразу же предложил Роме подкатить к ней, пока этого не сделали парни из других отделов. Сам Петька был женат и в таких забегах не участвовал.
Новенькая выглядела симпатичной и уверенной в себе, не то, что Рома. Ее взяли вторым корректором, потому что у издательства прибавилось заказов за счет учебной литературы и нон-фикшена.
Она представилась каким-то странным именем – Ната. Никто не удивился, все продолжили работать, как и раньше, один Рома спросил у Петьки:
– Ната? Что за странное имя?
– Ну, ты лошара. Это обычная Наташа. Молодняк давно так прикалывается, косит под ретро. Давай, пригласи ее куда-нибудь в обед. Кофе, например, выпить вместе в кафешке.
– А дальше что? – спросил Рома.
– Поболтайте о чем-нибудь, глядишь, и подцепишь ее. Не вечно же тебе девственником ходить.
– И что мне с ней делать, если я ее вдруг подцеплю?
– Боже, пригласишь ее к себе вечером. Я тебе ролик скину, посмотри, как и что нужно делать, если порно никогда не смотрел. С тебя станется, ты ж у нас просто непорочный. В порно все чересчур, а в этом ролике именно то, как нужно первый раз, чтобы девушку не испугать и не обидеть, и чтобы самому не лохануться.
– Но она не настолько приглянулась мне, чтобы…
– Так лучше, поверь! Чтобы просто переспать, влюбляться совершенно необязательно и даже нежелательно.
– Понятно, – сказал Рома. Но тут Ната сама подошла и предложила:
– Рома, можно пригласить тебя выпить кофе в обед?
Петька радостно потер ручонки, когда она ушла на свое место:
– Отлично! Она явно запала на тебя.
В это время из бухгалтерии в кабинет к начальнице прошла Танечка. По пути она окинула взглядом новенькую, потом взглянула на Рому. Он продолжил работать, как ни в чем не бывало.
– Ого, – заржал Петька, – Танечка наша учуяла конкурентку. А до этого на тебя даже внимания не обращала. Вот же бабы, лишь бы быть лучше других.
В кафе Рома сидел, как будто проглотил кол, с совершенно прямой спиной и расправленными плечами. Но не потому, что стеснялся или чувствовал себя неудобно. Просто не любил пить кофе в обед, а спину держал прямой, с почти сведенными лопатками, попеременно напрягая и расслабляя мышцы, чтобы немного снять напряжение после долгого сиденья за компьютером на работе. Он давно применял такую, неприметную для посторонних, статичную гимнастику, рассказывал о ней Петьке, но не навязывал.
Ната ничего этого не замечала и поглядывала на него с улыбкой:
– Так приятно, когда парень смущается.
– А мне приятно сидеть с вами.
– Давай на «ты»?
– Хорошо. Тем более что все видели, как мы ушли вместе. Но хочу сразу кое-что сказать, чтобы предотвратить недопонимание между нами.
Ната удивленно взглянула, а Рома спокойно продолжил:
– У меня есть девушка, и мы встречаемся довольно давно. Просто сейчас у нас трудный период.
– Вот как? А мне сказали… Но, спасибо, что предупредил.
– Однако я хочу попросить тебя никому об этом не говорить.
– Конечно, я никому не скажу. А ты в курсе, что тебя считают девственником? И вообще ты для всех образец чистоты и невинности. Наверняка из-за твоей внешности. Сколько тебе лет?
– Двадцать три. Имею диплом филолога.
– Ничего себе! Я думала, тебе не больше 18-ти. Но почему ты только корректор?
– Это лучше спросить у начальницы. Главный редактор консультирует меня весь последний месяц и уверяет, что после Нового года меня переведут в редакторский отдел.
– Понятно. Наверно начальнице очень хотелось видеть тебя подольше молоденьким неискушенным мальчиком.
– У каждого человека свои резоны. Начальнице по моему личному делу прекрасно известен мой возраст. Знают ли другие? Не выяснял. Но не буду никого ни в чем разубеждать. Спросят, честно отвечу. Пока никто не спрашивал напрямую, людям приятней строить догадки. Здесь никто обо мне ничего не знает. О своей девушке я тебе первой рассказал.
– И твой приятель Петр ничего не знает?
– Нет. Моим приятелем считает себя он. У меня в конторе фактически нет друзей.
– Думаю, мы с тобой можем подружиться, – сказала Ната.
– Очень на это надеюсь, – ответил Рома.
Потом Ната рассказывала о себе, хотя Рома ни о чем ее не спрашивал. У нее было припасено много смешных историй из студенческой жизни. Рома в ответ сдержанно улыбался. Ната окончила педагогический техникум и даже поработала уже учителем русского языка. Но как-то не сложилось. Ната сказала, что ей не понравилась обстановка в чисто женском коллективе, сплошные интриги.
На следующий день была пятница. Васин уже с обеда делал заказы, чтобы их очередная пирушка прошла на высшем уровне. Танечку он опять пригласил к ним в компанию. Она единственная работала не в редакционно-корректорском отделе. Начальница согласилась, но с условием, что Танечка, или Васин за нее, купит и принесет для Ромы что-то из посуды.
Рома все прибрал в квартире, помыл полы, протер везде пыль. И приготовил кое-что из своей старой походной одежды на случай, если кому-то из гостей потребуется переодеться. Происходили уже пару раз конфузы. Например, один редактор, тщедушный Венечка, переел и перепил, и его вывернуло наизнанку, пришлось отдать ему банный халат. Рома тогда ничем не показал, что личные вещи, надеваемые им на голое тело, ему неприятно давать кому-то другому. Утром он заказал себе на Озоне еще пару халатов. А вечером от начальницы пришел посыльный и передал ему пакет с роскошным пушистым банным халатом, который стоил очень дорого. Рома сел в кресло и некоторое время думал, что же ему делать со всем этим. С халатом она тогда явно переборщила.
Накануне пятницы, в четверг вечером она пригласила Рому к себе в кабинет:
– По поводу твоей должности. Конечно, я в курсе, что тебе не нужна никакая подготовка со стороны Васина для работы редактором. И про твой диплом с отличием я также прекрасно информирована. Но как только ты получишь должность редактора, я не смогу доплачивать тебе за переработку 50% от оклада корректора и персональные премии не смогу давать из своего фонда. Твой доход сразу снизится. Ты готов к этому?
Рома молчал.
– Надеюсь, ты понимаешь, почему я не переводила тебя в редакторы? Это собачья работа, с них руководство постоянно сто шкур снимает, за концепцию, за соответствие жанрам и стилям, за контроль сроков и анализ материала, за то, что реализации падают. Конечно, редактор звучит более престижно, чем корректор, но… Если вдруг тебе потребуется уволиться, я сделаю так, что в трудовой у тебя будет значиться должность редактора. И характеристику тебе дам соответствующую. Потому что фактически 90 процентов твоей работы составляла и составляет именно редактура, а не корректура текстов.
– Я очень благодарен вам, – сказал Рома, – Если вы цените меня не просто как корректора, а считаете фактически одним из редакторов, то я согласен с любым вашим решением.
– То есть на моё усмотрение?
– Да.
– Тогда с сегодняшнего дня твоя стажировка у Васина завершена.
Вечер пятницы никого не разочаровал. Народ возбужденно обсуждал насущные проблемы, все пили и ели, ходили на лоджию курить и целоваться – все как обычно. И только Васин все приставал к начальнице:
– Ну почему вы не хотите перевести Жданова в редакторы? Почему вы так жестоки? Это же самодурство!
– Пусть это самодурство. Я имею на него право, мои полномочия вполне позволяют мне это, – отвечала начальница.
Напившись, даже Петька не выдержал:
– Признайтесь, Вера Николаевна, вы просто влюблены в него и хотите, чтобы он как корректор находился в подчинении именно у вас!
– А разве ты, Анисимов, не влюблён в него так же, как и я? – усмехнулась начальница. Петька от удивления чуть не упал со стула с открытым ртом.
Васин поддержал Петьку:
– Ты ведь тоже понимаешь, она точно неравнодушна к нему!
За столом стоял привычный шумок разговоров. Кроме этой троицы в тему должности Ромы никто больше не вступал. А Танечка, сидевшая как бы на водоразделе, молча отпивала по глотку вино из фужера. Иногда она поглядывала на Рому, который сидел сегодня рядом с Натой и слушал ее нескончаемые смешные случаи из жизни.
Целоваться с Васиным Танечка сегодня не пошла. А когда Рома удалился в кухню, чтобы пополнить запасы хлеба и закусок для стола, Танечка также проскользнула туда. Правда, она оставалась там не более минуты и сразу вернулась на место, так что никто, и даже Васин, не заметил ее короткого отсутствия за столом.
На ночь у Ромы осталось шесть человек. Ему пришлось разложить кухонный диванчик и лечь там. Но вовсе не от этого у него испортилось настроение. А от слов Танечки, которые она бросила ему в лицо. Очень несправедливые слова, он совсем не заслужил их. Разве мог он отвечать за действия и чувства к нему начальницы. Ему было жаль эту женщину, и он не отвергал ее заботу о себе, потому что знал, что эта забота сродни материнской. Когда-то он случайно услышал в другом отделе, что она, будучи замужем, потеряла еще не рожденного ребенка. И очень быстро после этого муж бросил ее. В редакционном отделе, где находились также и корректоры, и куда обращался выход из кабинета начальницы, явно никто не знал об этой истории.
Когда Васин и Петька сегодня нападали на нее, ему хотелось встать и заткнуть их, но он побоялся своими действиями еще больше навредить ее репутации. Поэтому молчал, опустив голову. Хотя, встретившись с ней глазами, он увидел ее улыбку. А потом, когда он шел в кухню, она незаметно коснулась его руки и пожала ее. Это была благодарность за его сдержанность.
Именно это пожатие и видела Танечка, которая все неправильно поняла.
В понедельник Рома все-таки сказал Васину и Петьке, курившим на редакционном балконе:
– Я сам отказался от должности редактора. Думаю, мне пока не очень подходит эта работа, слишком много ответственности. Сейчас у меня другие заботы, личного характера.
– Ты сам?! – в один голос воскликнули Васин и Петька. Изумлению их не было предела.
– Так что извинитесь перед Верой Николаевной, – сказал Рома и пошел в типографию, чтобы отдать завершенную корректуру в печать.
Рабочая неделя началась как обычно, но во второй половине дня Васин почувствовал недомогание и уехал домой. Роме пришлось помогать Петьке завершать дневные редакторские дела. Еще двое редакторов сидели, не разгибаясь, над текстами, готовя их в печать. А утром в офис приехала бригада медиков из трех человек и всех сотрудников обязали пройти тест на ковид. Оказалось, Васин заболел и госпитализирован в тяжелом состоянии.
После измерения температуры еще троих сотрудников отправили домой. А на следующий день на работу не вышел Петька. Начальница вызвала к себе Рому и сказала:
– Что ж, берись за дела Васина и Анисимова. Кроме тебя некому. Я буду помогать, но основной удар придется держать именно тебе.
Рома кивнул и сел за компьютер Васина. Трудней всего пришлось сейчас работникам типографии. Там осталось всего трое сотрудников из десяти. Вечером пришли вести о том, что Васин в реанимации. Часть тестов оказалась положительными, и треть сотрудников перешли на дистанционку. Но Роме пришлось взвалить на себя почти всю работу за шестерых редакторов, которые реально болели, с температурой и другими симптомами.
Ната вовсю ему помогала. Бухгалтерия пострадала менее всего, поэтому девочки, работающие там, приносили редакторам еду и кофе для перекуса. В основном этим, конечно, занималась Танечка, но ей помогали еще две бухгалтерши.
Генеральный директор издательской группы провел видео собрание и обещал всемерное содействие. В типографию прислали еще троих специалистов по договору аутсорсинга, но редакторов найти не смогли. Однако отдел полностью справлялся со своей задачей, и издательский план шел по графику. Правда, редакторам приходилось задерживаться на работе допоздна, а Рома так и вовсе теперь ночевал в офисе. Начальница заказывала ему курьерскую доставку горячего питания и всего необходимого. Спал он в ее кабинете, поскольку только там имелся раскладной диван. Был там и телевизор, но Рома еле доползал до постели, которую начальница стелила ему перед своим уходом с работы. А уходила она почти последней из отдела.
Так прошло две недели. К этому времени Васина перевели из реанимации в спецпалату. Но он до сих пор нуждался в респираторной поддержке, ему постоянно требовалась кислородная маска. А Петька взял отпуск, поскольку также был очень слаб после болезни, хотя и отказался в свое время от госпитализации. Он звонил Роме и во всем его консультировал, но даже дистанционно не мог работать, всё больше лежал.
Постепенно сотрудники, которые перенесли ковид в легкой форме, вернулись на свои рабочие места и работа наладилась. Оставшиеся редакторы несколько адаптировались к новой нагрузке и находили теперь время для перекуров, на которых обсуждали Рому.
– Крепкий орешек оказался. А ведь такой молодой, посмотреть, просто мальчик с подиума, не иначе. И в отличие от шумливого Васина никогда голос не повысит. Кто бы мог подумать.
– А вы знали, что у него красный диплом? И еще кто-то сказал, что в университете, когда учился, он написал пару романов и повесть, и их даже издали в АСТ, конечно, под псевдонимом. Но толком никто ничего не знает, а сам он помалкивает.
Теперь, когда угроза срыва издательского плана отступила, Рома мог ездить домой, чтобы принять душ, переодеться и привести себя в порядок. Например, постричься в парикмахерской.
Ходил он всегда к одному мастеру, женщине средних лет, которая в отличие от других мастеров была немногословна. Но даже она не смогла удержаться от замечания:
– Какой необычный у вас, молодой человек, цвет волос. И это без какого-либо окрашивания. Никогда не видела ничего подобного.
Танечка, ожидавшая Рому в холле, заглянула в клиентский зал и сказала ей на это с улыбкой:
– Мы его стерхом звали, когда подростками были.
– Стерхом?
– Да, это птица такая, очень редкая. По-другому белый северный журавль называется. Так вот у него перья такого же цвета, как волосы у Ромки.
– Красивая у вас девушка, – сказала парикмахерша на ухо Роме.
– Да, только своенравная очень. Постоянно пытается поссориться со мной.
– А вы не поддавайтесь.
– Я так и делаю. Ей это ни разу еще не удалось.
Танечка теперь больше не скрывала, что является девушкой Ромы. Потому что не могла терпеть того, что Ната слишком уж вертелась возле него. А ведь именно из-за Танечки он устроился в издательство, хотя его звали остаться и работать на кафедре.
В свое время Танечка запретила ему на работе даже заикаться о том, что они знакомы. Ей казалось верхом неприличия показывать их отношения всем. Ведь Рома был по ее мнению слишком страстным и нетерпеливым в сексе, что не могло не быть заметным по его поведению в повседневной жизни. Но для нее он научился и стал скрытным.
К начальнице она его больше не ревновала, а даже прониклась к ней уважением и благодарностью.
Через месяц, когда Васин и Анисимов наконец-то оба вернулись в отдел, начальница вызвала к себе Рому и сказала:
– Я рекомендовала тебя на должность главного редактора нового подразделения нашей издательской группы. Генеральный дал согласие и полностью поддержал меня в этом. Я также перехожу туда, так что по-прежнему останусь твоей начальницей. Мне будет спокойней, если я смогу хоть чем-то помогать тебе. Танечку мы заберем с собой, я уже договорилась насчет нее.
***
3. Горихвостка
Во время перелета с ветки на ветку эта
маленькая птичка потряхивает хвостом,
который на солнце как бы вспыхивает
ярким огнем.
***
Иногда в обеденный перерыв Новиков любил пройтись по Невскому проспекту, от Аничкова моста до Екатерининского сада, где обитали уличные художники. Не так давно он даже решился попозировать и заплатил рисовальщице, но не забрал свой портрет, потому что спешил на встречу с партнерами, и ему было некуда положить достаточно большой рисунок. Обещал вернуться за ним через день. Через день не получилось, и через два. Он пришел сегодня. Однако из-за начавшегося дождя художники разбежались, оставив свои нехитрые пожитки. Под большим стационарным зонтом сидела лишь одна толстая взлохмаченная девица в митенках и в окружении мольбертов и тубусов с ватманами.
– Я тут позировал, но не забрал свой портрет…, – начал было Новиков.
– А, помню, Горихвостка вас рисовала. Слушайте, господин, вы вроде приличный человек, помогите мне!
Новиков удивленно смотрел на нее из-под своего зонта.
– Художница ваша заболела, а вся братва сдриснула, кто куда из-за дождя, и мне больше не к кому обратиться. Вы не могли бы вызвать и оплатить такси? У нее температура высокая, ей домой нужно.
– Где же сейчас ваша подруга?
Толстуха приподняла грязноватого цвета рогожу, и Новиков увидел ту самую рисовальщицу, съёжившуюся в комок на складном матрасе и укрытую какой-то ветошью.
– Конечно, конечно, – забеспокоился Новиков, —А куда ее везти, назовите адрес.
Толстуха протянула ему мятую бумажку с адресом, телефоном и данными художницы.
– Но имейте в виду, она далеко живет, в спальном районе. Такси дороговато обойдется. Фамилию и имя я написала, если скорую придется вызывать, – сказала она.
– Скорую?
– Да, у вас есть маска? Вдруг у нее ковид.
– Так может сразу скорую вызвать?
– Она очень просила домой ее отвезти. У нее там кот, его пристроить нужно, если она в больницу угодит.
Новиков набрал номер своего водителя, и тот уже через пару минут сообщил, что ждет рядом, в переулке.
– Вот вам моя визитка, – сказал Новиков толстухе, после чего они попытались разбудить больную девушку. Но, по всей видимости, та была без сознания. Новиков схватил ее на руки и понес к машине. Толстуха вскочила и на бегу сунула ему сумку художницы.
– Вызови скорую! – крикнул Новиков водителю.
Когда приехала скорая, Новиков сказал, что поедет с ними.
– Вы родственник? – спросили его.
– Нет, я ее друг, – соврал он.
– Документы есть у нее?
Он порылся в ее сумке и нашел паспорт. Пока фельдшер записывал данные, Новиков сфотографировал разворот паспорта себе на мобильник.
– Как она оказалась на улице?
– Понимаете, она художница, рисует желающих…
– Понятно. Ей необходима госпитализация. Привезите ей предметы первой необходимости, нательное белье, зубную щетку, халат, ну и все такое. Сначала ей сделают экспресс тест на ковид, потом определят, куда ее положить. У вас есть прививка?
– Да, конечно. Если нужно, QR-код имеется.
По паспорту художницу звали Виктория, возраст 21 год. Место рождения Москва. Прописана она была также в Москве. В бумажке толстуха указала новостройку в Кудрово.
Новиков нашел в сумке художницы ключи и поехал к ней домой. По пути он купил кошачий корм.
Ее квартира находилась в многоэтажном человейнике. Вокруг стояли такие же высотные многоподъездные дома с декоративными полосами всех цветов радуги. Новиков зябко пожал плечами, в дождь здесь все выглядело особенно неуютно, узкие временные тротуарчики были забрызганы грязью от проходящих машин. Его личный водитель с ужасом прикидывал на карте, где находится ближайшая автомойка при выезде из этого микрорайона.
Кот действительно был, гладкошёрстый, рыжий и наглый, в совершенно пустой однокомнатной квартире. Впрочем, в одном углу стояла коробка с вещами, на вешале висело три хламиды на плечиках, а рядом располагался напольный матрас, застеленный несвежей простыней, куда кот, встретив гостя, вернулся и где вальяжно разлегся.
Новиков заглянул в кухню. Там на столе он увидел ноутбук, а в углу стояли высокие папки, в которых находилось множество рисунков. В настенном шкафчике Новиков обнаружил немного посуды.
Вернувшись в комнату, он решил собрать необходимые вещи для больницы. Но в коробке из одежды присутствовали только пара свитеров, джинсы и несколько футболок. Еще имелся один небольшой пакет со стиранным нижним бельем. Но его он и подавно не стал трогать.
Новиков вздохнул и позвонил своей знакомой в салон:
– Нелли, подбери на свой вкус нижнее белье для девушки 21 года. Что-нибудь попроще. И какой-нибудь халат для больницы.
– А размер? – спросила Нелли.
– Ну… девушка стройная, рост примерно 165.
– Обувь нужна? Тапочки?
– Да, наверно. Она без сознания была.
– Хорошо, все сделаю, через час можешь забрать.