Страница 3 из 4
Какое-то время жизнь в посёлке была вполне сносной – что-то добывалось, что-то плодилось, что-то колосилось. Но вот девяностые годы прошлись по этим местам бульдозером. Тем, кому угораздило родиться в это время, не пришлось ходить в школу. И первоклассники и выпускники посещали один дом с единственным преподавателем. По этой причине дети не изучали географию, химию и литературу. Оценки были, а предметов нет. Как думаете, согласилась бы Валя променять свою роскошную базу отдыха на этот бесперспективный посёлок с красивым названием? Нет, конечно. И слава Богу, что не здесь моя родина.
Почему я соврал Вале? Так получилось.
Всю информацию о Рудах я узнал от университетского товарища, с кем вместе обучался и соседствовал в общежитии.
– В Рудах может выжить только тот, кто там родился, – преисполненный гордостью говорил он за стаканом пива, – остальные ломаются. Вот тебе там точно делать нечего.
Ну что я могу сказать на это? Аминь!
Я постучался в массажный кабинет, который являлся, по сути, стоящим в дальнем закутке вагончиком для дорожных рабочих, но с отличной отделкой как снаружи, так и внутри. Одна из причин моего прибытия здесь был именно массаж спины, поэтому я заранее спросил администратора гостиницы, иначе пришлось бы изрядно поблуждать по базе, расспрашивая таких же, как я, отдыхающих.
– Войдите, – отозвался тихий измученный голос.
За столом сидел тот самый дед, по крайней мере на нём была примечательная морская фуражка, надвинутая на глаза. И он не столько сидел, сколько полулежал, откинувшись на спинку стула. Вид у него был далеко не рабочий. Я не нарколог, но могу точно сказать, что массажист был пьян в дугарину.
Он посмотрел на меня мутными глазами.
– Проблемы?
Я положил на стол квитанцию и заключение врача. Дед поднёс бумаги к лицу и прищурился.
– Та-ак, ротация позвоночника… понятно, мануальная терапия… а тут что… пишут, как курица лапой…
– При ходьбе проблем нет, а вот когда сижу или нагибаюсь, там что-то как-то…
– Тянет?
– Ага.
Дед посмотрел на меня, как тяжелоатлет на штангу, которую сегодня поднимать не намерен.
– Слушай, давай завтра, – он отложил бумаги и тут же забыл о них.
В принципе я бы не доверил свою спину пьяному специалисту, даже с многолетней практикой и с десятком сертификатов, что висели на стене кабинета в рамочках.
– Вчера неправильно отпраздновал день рожденья.
– Поздравляю.
– Да не свой, – он положил фуражку на стол и вздохнул, – не рассчитал сил, сам понимаешь.
– Понимаю, как никто другой, – постарался я скрыть сарказм, – сам, бывает, вхожу в «пике».
– Так может?
И тут на столе появилась бутылка, а сам дед расцвёл ярче июньской сирени. Он смотрел на меня с такой надеждой, что было бы просто бесчеловечно отказать. Мы же не фашисты, в конце концов.
– Только по чуть-чуть, – предупредил я, – мой отдых не предусматривает налитые до краёв стаканы.
– О чём, речь! Мне и самому нельзя.
– Пью через раз.
– Верное решение, напарник.
Я даже не заметил, как на столе появились две стопки, и пришёл к выводу, что дед профи не только в массажном деле.
– Леонидыч, – представился дед.
Ха! Оказывается Леонидыч и дед с фуражкой, одно и тоже лицо. Ну и работники здесь, ошалеть можно. На работе пьют, играют в карты на путёвки, бьют морды отдыхающим, даже если это было обосновано… Надеюсь, вчера действительно было день рожденья и загулы здесь не являются чем-то бесконечно постоянным. Сам-то я не любитель выпивать, ещё в школе понял, что это кривая дорожка. Но мне сегодня за руль не садиться, а друзей заводить надо.
– Саня.
– Ну, Саня… – тут он внимательно посмотрел на меня, – а мы раньше не встречались?
– Исключено, я на массаже впервые.
– Ладно. Ну, Саня!
Мы исполнили ритуал застольного знакомства, и пока Леонидыч готовился выплеснуть на голову случайному слушателю тонну ненужных воспоминаний об армии и первых трёх жёнах, я спросил:
– Валентина отзывалась о вас как о хорошем специалисте.
– Кто? Ах, Валька. Ну, она врать не будет.
– Что-то она сегодня грустная.
– Валька? Значит грустно ей.
– Она здесь всю жизнь?
Я вырыл для мысленного потока Леонидыча хороший широкий канал. Теперь перед его глазами стояла исключительно невесёлая история девушки с озера. Всё, что он хотел мне поведать, было благополучно забыто. Вот теперь я готов стать внимательным слушателем и при наличии ручки и тетради вёл бы конспект.
Леонидыч достал из ящика сигареты и на правах хозяина закурил.
– Не желаешь? – он указал на пачку.
– Только-только бросил, – соврал я.
Я, вообще, часто вру.
– Угу, – кивнул Леонидыч.
Он всё ещё не наполнил стопки, видимо разговор будет долгим.
– Валька, понимаешь… она как птица в клетке. Кормят хорошо, а свободы нет. То есть, свобода есть, а перспектив никаких.
– Мечтает улететь?
– Это единственная возможность для неё. Вот ты откуда будешь?
– Из Москвы!
– Ух ты! А тут что забыл?
– Приехал к родне. Дядя, брат отца, приобрёл путёвку, а поехать не смог. Так как я всех успел достать своим занудством, семейным советом решили послать меня. И спину подлечить заодно.
– Занесло, однако. Вот меня однажды…
– Валентина мечтает улететь, – напомнил я.
– Да, свобода.
Леонидыч наполнил стопку и вопросительно посмотрел на меня.
– Пропускаю.
– Хочет на свободу, – он выпил, не морщась, – но никто не спешит открыть клетку.
– Нет желающих?
– А кому она нужна? Нет, Валька невеста, что надо. И умная, и фигура отличная. Видел её в купальнике?
– Нет.
– Увидишь, ахнешь. Но таких девушек много. Просто завались. Мужики приезжают сюда отдыхать, а не искать вторую половину. Зачем кого-то куда-то вести, если там таких парочка точно будет? Курортный роман, это здорово, но Вальку такой расклад не устраивает. В соседних деревнях женщин тоже хватает, даже больше чем нужно, опять облом. Ей бы в городе обустроиться, но там ни родных, ни друзей. А тут…
Он обречённо развёл руками.
– Мёртвая зона?
– Мертвее не бывает. В принципе, всякое может случиться. И на Вальку найдётся управа. Когда-нибудь потом.
– А пока не везёт?
– Не везёт, – грустно сказал Леонидыч, – будь я лет на тридцать моложе, я бы ею серьёзно занялся. А так… Она же мне как племянница, почти родная. Вижу, как рассекает по озеру, аж сердце сжимается, вдруг перевернётся. Что тогда?
– Она же проходила курсы вождения, знает технику безопасности. Или нет?
– Какое там! Восемь классов образования, водит с двенадцати. Людей возит с шестнадцати.
Сложно было представить девочку за штурвалом моторной лодки.
– Но ничего же не случилось?
– Как это не случилось? Ещё как случилось. Очень даже случилось. До сих пор руки трясутся.
– Рассказывайте.
Леонидыч улыбнулся.
– А как рассказывать, если ты пропускаешь?
Вот ведь хитрый дед, подумал я. Языком еле ворочает, а соображает.
– А как не пропускать, если вы не наливаете, – парировал я.
И пододвинул свою стопку. Леонидыч заботливо наполнил ёмкости.
– Твоё здоровье, напарник. Уф! Значит, так… авария. Валька поехала на лодке, только не на этой. Тогда тоже «Южанка» была, только другая. У них всегда «Южанки».
Рассказ начинался сбивчиво, с ненужными подробностями и мне даже захотелось выпить, но пока держал стопку в руке. Пить с утра ужасно неперспективно.
– А утро выдалось туманное…
Он замолчал, видимо подыскивая нужные слова, чтобы в ярких красках описать то происшествие. Но пустые глаза не обещали продолжения, пациент был безнадёжно потерян.
– Потом до-а-аскажу, – всё, чем мне пришлось довольствоваться.
Леонидыч встал, покачиваясь, как пизанская башня, которой надоело стоять, еле доковылял до кушетки, где обычно лежат пациенты, и рухнул на неё. Какое-то время доносилось бессвязное бормотание, а затем храп. Презентация захватывающей истории закончилась.
Я поставил стопку на стол с ощущением, что меня обманули и вместо оскароносного фильма подсунули бездарную дешёвку, да и та оказалась «экранкой». Теперь сиди и думай, что же случилось с Валей туманным утром на озере? Не исключая, что ничего такого интересного могло и не быть, я решил, что ещё вернусь по возможности к этой теме. А пока, повесив на дверь вагончика вывеску «закрыто», пошёл к себе в номер. Весь день меня не покидало ощущение, что я что-то забыл.
Валя ворвалась ко мне в номер, и если бы я закрыл дверь на замок, дверь бы пришлось вставлять.
– Где канистра?
Канистра! Точно! Совсем из головы вылетело. Ещё не женился, а первое же обещание нарушил, что не прибавит мне очков. С другой стороны, злость придавала Вале особую красоту, а её движениям – изящество пущенной стрелы. Согласитесь, стрела в покое не так прекрасна.
– С самого утра занесу, – дал я второе обещание и тут же подстраховался, – если не просплю.
– Я не собираюсь утром время терять! Мне сейчас надо!
– Она у Леонидыча.
– А почему она у Леонидыча? Сложно было отнести? Отец ждал, не закрывал склад. Изматерился на меня! Попросила же по-людски!
– Я же не знал, что ждут, а Леонидыч был ближе.
– Ты попёрся на массаж с канистрой?
– Ну да.
– Вот ты придурок!
Я вообще-то не терплю подобных высказываний в свой адрес и почти открыл рот, чтобы поставить Валю на место, но тут она расхохоталась. Я всегда считал, что у меня хорошее чувство юмора, но сейчас не видел ничего смешного, и пока она заливалась от представленной картины, успел послать сообщение двум друзьям и проверить почту.
Наконец, она стала успокаиваться.
– Извини, но… ты с канистрой… ох… заходишь к деду!
– Она в коридоре стоит.
– Ну всё равно!
– Ты, может, присядешь?
– Да я уже ухожу. Уморил, зачёт. А ты что такой серьёзный? Это что я на тебя наорала?
– Нет, у меня биполярное расстройство.
Валя нахмурилась, её веселье испарилось.
– Не поняла, это как?
– Смена настроения без причины.
– Ох ты, блин! И… и что? Это серьёзно?
– Если не веселюсь, не рассказывай анекдотов.
– А что будет?
– Не засмеюсь. Это тебе.
Я протянул ей фуражку.
– На хрена она мне? И почему мокрая?
– Постирал.
– Ну, точно дебил! Я не ношу чужие вещи!
– Леонидыч сказал, что ты ему как племянница.
– Он тоже дебил!
Я решил не обижаться. Если сейчас отвечу грубостью на грубость, то подарок потеряет всю привлекательность, учитывая Валину реакцию.
– В ней ты будешь сногсшибательна.
– Да как-то не жалуюсь, – её голос стал чуть мягче.
– Ну, выкини, если не хочешь увеличения количества потенциальных мужей.
– Мне и одного хватит, лишь бы не таскал чужое.
– Я честно выиграл в карты.
– О, боже! – она хлопнула себя по лбу.
– Кстати, Леонидыч одобрил мою идею.
– Два дебила играют в карты на фуражку, – начала она заводиться по новой, – что может быть глупее?
– Извини, хотел сделать приятное. Ты примерь сначала, потом ругайся.
– Приятное, ага!
Валя обречённо взглянула на фуражку, опёрлась на дверной косяк и смерила меня с ног до головы, будто собираясь купить в качестве манекена.
– А это очень серьёзно? Твоя болезнь.
– В каком плане?
– В плане жизни. Поедем на водопад, ты разочаруешься и придушишь меня.
– Максимум огорчусь. По приезду успокоюсь.
– Интересный ты человек. Признаться, впервые вижу психа. Это же психическая болезнь?
– Да, но у меня лёгкая форма, даже таблетки пить не надо.
– Ну, всё равно, тебе же тяжело.
– Не более, чем тебе.
– В смысле?
– Леонидыч про тебя рассказывал.
– И что же рассказывал этот Леонидыч?
– Что у тебя классная фигура и тебе надо валить отсюда.
– И всё?
– И что ты птица в клетке.
– Ну, это одно и тоже. Больше ничего?
– А должен?
Туманное утро пока оставалось тайной, меня не касающейся.
– Пьяный Леонидыч хуже бабки у подъезда. Мелит всё подряд.
– Так ты поедешь со мной? – спросил я внезапно. – Беру в жёны в болезни и здравии, пока смерть не разлучит. Я созрел.
Валя засмущалась. Он хотела что-то сказать, и даже приготовила руки для жестикуляции, но передумала.
– Пока решаешь, я сгоняю за канистрой.
– Там уже закрыто, – сказала Валя тихо, теребя фуражку, – просто… меня сватает псих из Руд. Не о таком я мечтала сегодня утром.
– Ситуация нестандартная, согласен. Но в Рудах не так уж и плохо.
– В Рудах нет ничего хорошего, кроме названия, уж извини.
– Не хуже чем здесь.
– А может, ты говоришь под своим настроением?
– Моё настроение не влияет, на то, как ты обворожительна.
– Да ну тебя.
– Ты заочно согласилась.
– Ситуация нестандартная.
– Если тебя на улице ждёт толпа мужиков с цветами…
– Не дави, – Валя посмотрела на время, – уже поздно, а у меня завтра много дел из-за одного некомпетентного человека. Я подумаю, хорошо?
– Конечно, я тут ещё на две недели.
– Тогда… – она махнула фуражкой, и вышла в коридор, – спасибо за подарок, но я верну его деду.
– Тебя проводить? – крикнул я.
– Чтобы ты меня на берегу закопал? – засмеялась она. – До завтра, псих!
Если недовольная девушка смеётся, значит, не всё потеряно.
– И ты пришёл сюда с канистрой?
– У дверей оставил.
– Ну ты даёшь!
Утром меня истязал пришедший в себя Леонидыч, имея на то две причины. Первая профессиональная – поясницу надо приводить в порядок. Вторая уже личная.
– Я понимаю, хотел осчастливить Вальку моей фуражкой, – слышал я сквозь боль, – но нельзя было просто спросить? Мне же не жалко.
– Ай! – ответил я, когда его пальцы нашли что-то неправильное.
– Я бы понял, если бы деньги своровал. Не одобрил, но понял. Но стащить фуражку! На базе это первый случай воровства.
– Мы в школьные годы магазин обчистили, вот это было настоящее воровство.
– Да по тебе и видно.
– Ой!
– Не то, чтобы она мне была дорога как память, но брать чужие вещи без спроса, не дело. Особенно мои вещи.
– Я же вам взамен канистру оставил, – выдавил я.
– И где она?
– У Вали.
– Подведём итог.
– А!
– У Валюхи фуражка и канистра, у меня ничего. Неравноценный обмен какой-то, не находишь?
– Жизнь вообще несправедлива.
– Вы, москвичи, все такие наглые?
– Пятьдесят на пятьдесят.
Я приготовился к самой бесчеловечной боли, и заранее поклялся больше не ходить ни на какие массажи, но на небесах решили, что с меня хватит.
– На сегодня всё, – Леонидыч сел за стол и достал сигареты, – ещё два сеанса.
– Обойдусь!
– Тебе надо лечиться, а мне чем-то заниматься. Клиентов мало, зарплата идёт, а на халяву жить не намерен, в отличие от остальных.
– Спасибо и на этом, – я еле встал с кушетки и начал одеваться, – но у меня много дел, на водопад надо ехать, причём срочно.
– Как хочешь, но не придёшь завтра, фуражку заберу, расскажу про воровство и ещё добавлю от себя. Усёк, напарник?
– Бесчеловечно с вашей стороны.
– Жизнь несправедлива, а спину запускать нельзя. Кстати, Валюхе идёт. Ходит, вся из себя такая. Смотри, уведёт её какой-нибудь отдыхающий.
– У меня своя стратегия.
