Страница 5 из 6
– Так ведь в Арбадоне правят только мужчины. Ты сама сказала, что после смерти брата тебя выдали замуж, чтобы получить короля.
– Потому что мне в любом случае пришлось бы выйти замуж и дать трону законных наследников. В моем роду женщине разрешалось править, если нет претендентов мужского пола. Но Тольфен отменил эту поправку. Он полностью вычеркнул женщин из списка наследников, чтобы укрепить власть своего рода.
– Возможно, Рандиру просто не суждено стать королем, – тихо сказал Арден и отвернулся к окну. – Возможно, Оракул видит в тебе королеву.
Его голос звучал глухо и… безнадежно.
– Да ну вас, – хмыкнула я. – Никто в здравом уме не подпустит меня к трону. Да и зачем? Я ничего не смыслю в политике.
Бабушка покачала головой:
– Когда я только попала сюда, в этой стране была популярна поговорка, что даже кухарка может управлять государством. А ты – внучка королевы, в тебе кровь Вальгратов. Оракул призвал тебя неспроста.
Не ожидала, что разговор окажется настолько абсурдным.
В мыслях царил настоящий хаос. То и дело всплывали картинки, где я сижу на троне – таком огромном неудобном стуле с прямой деревянной спинкой. На мне платье в стиле восемнадцатого века с огромными фижмами, взбитый парик, какие носили при Екатерине Второй, поверх него криво нахлобучена шапка Мономаха, а руки сгибаются под тяжестью чугунного скипетра и державы.
Вид был до того дурацкий, что разум отрицал саму возможность подобного. Но бабушка считала иначе.
– Ты сама сказала, что маги Цитадели доверили тебе роль принцессы.
– Вот именно – роль! – я вскочила с места и нервно прошлась по комнате. – Я буду играть Эльтею, пока она не найдется. И все! Если кому и быть королевой – то ей. Тем более по всем правилам она имеет больше прав на это, чем я.
– Оракул никогда не врет и не ошибается.
– Ага, но он и не показывает всей правды! Ведь у женщины на фресках не было лица. Я его не видела. Просто фигура в сером плаще. Это может быть кто угодно!
Бабуля с Арденом почти синхронно пожали плечами. Для них ответ был очевиден. И этот негласный союз окончательно вывел меня из себя.
– Знаете что? – вспылила я, переводя рассерженный взгляд с одного на вторую. – Если кому-то из вас хочется стать королевой – вперед! А меня оставьте в покое!
Я вылетела из гостиной и хлопнула дверью. Отскочив, та слегка приоткрылась. Но возвращаться, чтобы хлопнуть второй раз, я не стала. Взрослею, наверное.
Закрывшись в ванной, я долго плескала в лицо холодной водой. Хотелось остыть во всех смыслах этого слова.
А потом не менее долго вглядывалась в свое отражение. Ба ошибается. Ну какая из меня королева?
Нос курносый. Пухлые щеки. Глаза испуганные. Одним словом – ничего королевского в зеркале не отражалось. Это была все та же я, Инна Оленьева, обычная студентка. Причем не совсем отличница.
Но главного все же добилась – остыла и успокоилась. Теперь мое поведение казалось грубым. Совесть шептала, что надо пойти и извиниться.
Я вышла из ванной и прислушалась. Из гостиной доносились негромкие голоса.
Стараясь не шуметь, прокралась по коридору как можно ближе. Дверь в гостиную все еще была приоткрыта.
– Нет никакой надежды? – услышала я голос Ардена.
Глухой, обреченный, будто оборотень признал поражение.
– Ты сам все знаешь, – твердо и ровно ответила бабушка. – Оракул избрал Инну. Это значит, в конце концов ваши пути разойдутся. Так что лучше сам ее отпусти. Ради ее же блага.
Я тихо всхлипнула и тут же закрыла рот ладонью. Но было поздно.
Чуткий слух оборотня уловил этот звук. В щель я увидела, как он отошел от окна и направился в мою сторону.
Прятаться уже не имело смысла. Я выпрямилась и широко распахнула дверь.
– Арден, не слушай ее. Это все ерунда. Мне плевать на всяких Оракулов. Я хочу быть с тобой, там, где скажешь. И все…
Но по его потухшим глазам поняла, что он меня не слышит. Что бы я ни сказала сейчас, оборотень мыслями где-то далеко.
Наверное, в том дне, когда наши пути разойдутся.
В горле комом встали слова.
Не зная, что делать, я умоляюще взглянула на бабушку:
– Почему мы с Арденом должны расстаться? На фресках мы были с ним вместе!
– Ты сказала, что была там с волком, – поправила та. – Со своим фамильяром.
– И что? Разве это не одно и то же?
– Нет. Подумай, был ли мужчина рядом с женщиной в плаще? После того, как она надела корону.
– Она ее не надевала! – сердито буркнула я. – Она держала ее в руках!
– Так был или нет?
– Нет!
– Вот видишь. Значит, ты будешь одна в этот момент. Если в твоей жизни и появится мужчина, то позже. После того как ты примешь свою судьбу.
– И что, это не может быть Арден?
– Исключено. Народ Арбадона не признает короля-оборотня.
Пару секунд я, не веря, смотрела на бабушку. Неужели эта жесткая и жестокая женщина – моя бабуля? Да быть того не может! Моя бабуля и мухи не обидит, а тут безапелляционно заявляет, что я должна бросить любимого человека из-за каких-то картинок на стенах.
– Мне жаль, – добавила она, но в ее голосе не было ни жалости, ни сочувствия. – Это твое предназначение. Ты должна…
– Плевать! – перебила я, сжимая кулаки. – Я никому ничего не должна!
Наши с Арденом взгляды пересеклись. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но его собственные ничего не выражали. Он словно уже принял решение и замкнулся.
Решение меня отпустить?
Сама эта мысль подняла во мне волну гнева.
Нет, не позволю! Пусть бабушка хоть трижды королева (бывшая), пусть тот Оракул рисует что хочет, а я не дам им вмешиваться в нашу жизнь.
– Оставь меня с Арденом наедине, – произнесла я, не глядя на бабушку. – Нам надо поговорить.
Но та с суровым видом встала передо мной:
– Хватит. Завтра поговорите.
– Сейчас.
– Не надо, – внезапно подал голос сам Арден. – Не спорь.
От удивления я потеряла дар речи.
Не спорь?!
Значит, он уже сдался?
Попыталась поймать его взгляд, но оборотень упорно смотрел мимо меня. Его лицо превратилось в бесстрастную маску. Даже магия не помогла бы сейчас понять, о чем он думает.
Зато бабушка не теряла зря времени. Она приобняла меня и повела прочь из комнаты. От растерянности я даже сопротивляться не стала.
Уже в дверях обернулась. Арден снова отвернулся к окну. Его плечи были опущены, спина чуть ссутулена и в целом вид был несчастный и одинокий.
Мое сердце заныло от плохого предчувствия.
– Почему ты решаешь мою судьбу за меня?
Я попыталась вывернуться из бабушкиных рук. Но ее хватка оказалась на удивление цепкой.
– Потому что хочу уберечь от лишних проблем.
– Как твои родители уберегли тебя?
Знаю, это был удар ниже пояса. Но мне тоже больно.
– “Нет судьбы, кроме той, что мы сами творим”, – процитировала я Сару Коннор, глядя в побледневшее лицо бабушки. – Я бы прислушалась к даме, завалившей терминатора. Причем не один раз!
– А я бы запретила тебе смотреть разную чушь! – буркнула та и впихнула меня в спальню. – Стели кровать. А я прослежу, чтобы твой оборотень выход нашел.
– Ба…
– Все, вы и так дел натворили. Не хватало только последствий…
Значит, она все-таки догадалась, что днем мы с Арденом нарушили запрет на близость.
– Дай мне хотя бы с ним попрощаться!
– Еще чего. Не хватало, чтобы вы под моей крышей непотребство устроили. Марш спать!
Она ушла, оставив меня сидеть на кровати.
Я могла бы вскочить, броситься следом, отстоять свое право… Но не сдвинулась с места. Ведь Арден ясно дал понять, что не станет перечить ей. И мне не позволит.
Но, может, я все неправильно поняла? Может, у моего волка есть план? Иногда согласиться с противником намного умнее, чем спорить с ним.
Поэтому я просто превратилась в слух, пытаясь поймать каждый шаг, каждый шорох, раздающийся в коридоре.
Вот Арден вышел в прихожую. Вот обувается.
Вот бабушка что-то ему говорит, но так тихо, что слышно только непонятный бубнеж.
Я бы сейчас все отдала, чтобы узнать, о чем речь!
– Ваша воля, – донесся смиренный ответ.
Голос у Ардена был абсолютно бесцветный. Чужой.
Потом хлопнула входная дверь, проскрежетал замок.
Вот и все. Он ушел.
Я упала на кровать и не выдержала – разревелась. Меня душила обида.
Вернулась бабушка. Окинула меня осуждающим взглядом:
– Ведешь себя как ребенок.
– Я и есть ребенок, – пробубнила в подушку между всхлипами. – Мне всего восемнадцать!
– Ага, а замуж уже собралась!
Она села рядом со мной. Погладила по голове.
– Ладно, – сказала устало, – давай лучше спать. Все равно ничего не изменишь…
– Почему ты так в этом уверена?
– Потому что уже пыталась…
Я поняла, что она говорит о своей попытке спасти дочь от участи лейвы. И что та попытка не удалась.
Судя по голосу, бабушка до сих пор переживает об этом. Поэтому я не стала продолжать бессмысленный спор.
***
Часы показывали глухую ночь. А я не могла уснуть. Вертелась и крутилась на когда-то привычной, а теперь чужой кровати. Очень не хватало Ардена. Его сильного, горячего тела, надежных и крепких рук. Без него все казалось пустым и ненужным.
Зачем мне этот мир, если в нем не будет любимого? Зачем тот мир, если там любимый останется без меня?
Я смотрела в потолок, слабо освещенный луной, и пыталась понять, почему Арден так поступил. Почему ушел, ничего не объяснив. То ли действительно сдался, то ли что-то задумал.
Если бы я знала, что им руководит, то знала бы, что делать дальше. А так только терялась в сомнениях. И эти сомнения давили бетонной плитой.
Из гостиной донесся тихий бабушкин храп.
Я глянула на часы. Если потихоньку улизнуть из дома и вызвать такси, то через двадцать минут я буду у Ардена в номере…
Мысль показалась мне гениальной.
Откинув одеяло, я спустила ноги на пол и, стараясь производить минимум звуков, направилась к стулу с одеждой. Но не успела надеть джинсы, как за спиной прозвучал ровный голос:
– Куда собралась?
– П-попить, – а вот у меня вышло пискляво и неуверенно – никогда не умела врать.
– Поэтому одеваешься как на улицу? – скептично хмыкнула бабуля, стоя в дверях, и добавила: – Думаешь, я старая, совсем ничего не понимаю?
Бабушка говорила раздраженно. Она и вправду разозлилась.
– Почему ты так ненавидишь Ардена? – в лоб спросила я. – Он ничего плохого не сделал.
– Не оправдывай его, – раздражение продолжало выплескиваться в комнату, – ты еще слишком юна. Многого не понимаешь. И… не контролируешь.
– Так объясни мне! – я тоже начала злиться. – Ты затеяла этот разговор. Заявила, что я должна стать королевой. А мое мнение не учитывается? И Арден стал сам не свой. Мама всегда называла тебя образцом здравомыслия! Неужели ты и правда во все это веришь?
В отчаянии я прижала руки к груди.
Щелкнул выключатель, озаряя спальню желтоватым светом и освещая бабушкино лицо. Она прошла в комнату, села на кровать и похлопала по постели рядом с собой:
– Садись.
Я с готовностью приняла приглашение. Бабушка со вздохом обняла меня и прижала к себе. От нее привычно пахло травами. Только на этот раз запах нес тоску расставания. Голос бабули, мягкий, но тревожный, лишь подтверждал мои ощущения.
– Что предначертано – того не изменишь, – заговорила она. – Пока ты не увидела картины из будущего, оно могло быть любым. Хорошим или плохим – неизвестно. Но Оракул не оставил тебе ни единого шанса. Сбудется все, что ты успела увидеть.
– Почему ты так в этом уверена? – насупилась я.
– А ты вспомни, там ведь были и картины из прошлого. Разве они не доказательство, что Оракул не врет?
Я не знала что возразить. Ведь фрески действительно показали мою жизнь до мельчайших подробностей с того момента, как мы с Арденом столкнулись в клубе. Будто наша встреча запустила маховик событий, который уже невозможно остановить. И я сама воплотила в реальность тот прыжок с башни.
– Оракул выбрал на тебя, – продолжила бабушка. – Я уверена, корона будет в твоих руках. Но если Ардена не было на фресках рядом с тобой, значит его и не будет.
– А если я не хочу с ним расставаться? Если не отпущу его, что тогда?
– Прости. Но конец неизбежен. Вы либо расстанетесь, либо…
– Что “либо”? – переспросила я хриплым голосом, уже понимая, куда она клонит.
– Судьба сама его отберет.
От этих слов стало по-настоящему больно. За два дня, проведенных дома, я расслабилась и почти забыла, как жесток мир Арбадона. Сейчас мне об этом напомнили. Поножовщина в трактире, ночной грабитель, шальная стрела или удар магией – обычное дело. В том мире просто расстаться с жизнью, куда сложнее – остаться в живых.
Бабушка словно почувствовала мое состояние. Обняла еще крепче:
– Оборотень не может стать королем Арбадона.
– Ну и славно. Я тоже не хочу быть никакой королевой!
– А это уже от тебя не зависит. Сейчас ты думаешь, что все решаешь сама. Но поверь, это не так. Уж я-то знаю, о чем говорю.
Не удержавшись, я шмыгнула носом:
– И что же мне делать?
– Отпусти волка, когда придет нужный момент. Если любишь его – то отпустишь. Это, возможно, сохранит ему жизнь…
Сердце заныло, не желая мириться с подобным финалом.
– Но как я пойму, что этот момент настал?
– Поймешь, когда он наступит. Мне жаль, что пришлось тебе это сказать…
Внезапная мысль заставила меня вскинуть голову.
– А если я передумаю и не вернусь в Арбадон? Останусь здесь и буду жить как жила? Тогда будущее на фресках никогда не станет реальностью!
Бабушка не торопилась с ответом. Смотрела на занавешенное тюлем окно и будто подыскивала слова. Наконец, когда я уже начала проявлять нетерпение, все же сказала:
– Можешь попытаться. Но, боюсь, шансов нет.
– Скоро новолуние, – напомнила я, – вот и узнаем.
Она покачала головой и тяжело поднялась:
– Хотела бы я пойти с тобой, но Тольфен мертв. Значит, стоит мне попасть в Арбадон, как и моя жизнь оборвется. А я не могу умереть, не узнав, что моя дочь в безопасности.
– Ба, ты про…
– Да, про нее. Отыщи Эльтею, Инна. Спаси мою дочь.
***
Этот ночной разговор разделил все на “до” и “после”.
Исчезла радость от возвращения домой. Пропала легкость в общении с родными.
А главное – Арден… Он замкнулся в себе. И я не знала, как себя с ним вести.
Наши встречи стали неловкими, проходили по большей части в молчании. И я начала их избегать…
Прошло уже несколько дней, как мы не виделись. Мое сердце разрывалось между желанием прижаться к оборотню, согреться в его объятиях, согреть его самого – и боязнью снова быть затянутой в тягучую муть неловкой тишины.
Не хочу.
Я знала, что Арден по-прежнему живет в той гостинице. В том же номере. Но ноги отказывались к нему идти.
Казалось, и сам оборотень разделял мое нежелание видеться. А может, давал возможность самостоятельно принять решение. Или уже заранее смирился с нашим расставанием.
Вот это последнее злило больше всего!
Как он мог так просто отказаться от нашей любви?! От меня! Я простила ему то, что он похитил меня из родного мира, что сделал своей женой, даже не предупредив. Но того, что теперь отказывался от меня – прощать не собиралась.
Потому что это причиняло настоящую боль.
До новолуния оставалось двое суток. Вечером я стояла у окна и смотрела на тонкий, истончающийся серпик.
Уже скоро…
Легкое движение привлекло мое внимание. Но рассмотреть что-либо за окном было сложно. Одинокий уличный фонарь давал не слишком много света.
Но вот тень у ствола старого каштана вновь шевельнулась. И я устремила туда все внимание.
– Что, опять пришел? – недовольно пробурчала бабушка.
Она подошла со спины и остановилась рядом. Отодвинув занавеску, тоже выглянула в окно.
– Кто? – не поняла я.
– Да волк твой. Каждый вечер сюда таскается. У каштана стоит и смотрит на наши окна. Скоро дырку в окне проглядит…
Показалось, что недовольство в голосе бабушки было нарочитым. А за ним проглядывало сочувствие.
Я внимательнее всмотрелась в ночную мглу. Ствол каштана действительно казался слишком толстым. Если напрячь зрение, можно рассмотреть очертания человеческой фигуры.
В груди радостно ёкнуло.
Он пришел. Он хочет меня видеть!
Тут же все причины, по которым я не хотела встречаться с Арденом, показались надуманными.
Он любит меня. Я люблю его. Что может быть важнее?
Захотелось немедля сбежать по лестнице и оказаться в крепких объятиях.
Я дернулась было от подоконника, но наткнулась на внимательный бабушкин взгляд. Она смотрела мне в лицо, не отрываясь. В ее глазах одна за другой сменялись эмоции. Я не все смогла распознать. Но казалось, бабушка не так уж и сердится на нас с Арденом. Скорее, сочувствует.
Наконец она отвернулась, отошла от окна и негромко пробурчала:
– Что стоишь столбом? Иди к нему.
Точно – сочувствует!
– А ты не против? – такая резкая перемена не внушала доверия.
– Я вас благословляю. Любите друг друга… – начала бабуля, подтверждая мои подозрения, – пока Судьба не разведет вас в разные стороны.
Я пару секунд потрясенно моргала.
Последние слова явно были лишним. Но все равно… Я не верю в судьбу и в то, что высшим силам есть дело до нас. Мы сами творим свое будущее. А значит, Сара Коннор была права.
