Под тяжелым взглядом замешкалась на пару секунд, но все же шагнула на свет. У меня совсем не было уверенности, что там, на воле, мне безопасней, чем здесь. Но все же свобода милее, чем заключение.
Под молчаливым конвоем прошла по темным коридорам. Никого не было, кроме дежурных.
– Моя сумочка, – заикнулась было.
– Завтра получишь.
Мы вышли через неприметную дверь куда-то во внутренний двор. Было тихо и холодно. Ночь ближе к утру еще очень зябкая, совсем не теплая. Я застыла на пороге: у меня нет денег, телефона и четкого понимания, где я. В центре – это точно. Топать пешком прилично.
Искоса увидела, что ОН обменялся с каким-то мужчиной в гражданской форме парой фраз и ко мне направился. Ладонь чуть выше ягодиц положил и надавил, подталкивая в нужном направлении. Я оказалась перед черным внедорожником. Передо мной распахнули пассажирскую дверь.
– Спасибо, но я сама.
Не хочу ехать с ним. Боюсь.
– Садись, – подтолкнул к сиденью, пришлось забраться. Кажется, эта ночь будет еще длиннее, чем предполагала десятью минутами ранее.
– Куда мы едем?
Молчание. Нет, я сориентировалась, понимала, где мы, но это не давало представления, куда направляемся. Незаметно нажала на ручку двери – заблокировано. Вряд ли я отважилась бы на прыжок, но это все же оставляло место для маневра.
– Как хоть вас зовут?! – нервно воскликнула. ОН уверенно вел машину, глядя исключительно на дорогу, но крупные руки, наклон головы, плотно сжатые губы выдавали напряжение. Только не тревожное, как мое, а решительное и злое.
– Дмитрий, – сухо бросил, после продолжительного молчания.
Никаких сальных взглядов, пошлых улыбок и скабрезных намеков, только я все равно чувствовала себя словно голая. Странное некомфортное чувство.
Мы заехали на подземную парковку одной из башен Москва-Сити. Мне ничего не оставалось, как молча выйти из машины и также молча войти в лифт. Десять, двадцать, тридцать. На тридцать пятом я решилась.
– Куда вы меня привезли?
– Ты знаешь, Алена, – ответил практически на ухо. Двери лифта распахнулись не на этаже, а прямо в квартире. Ночь шла на убыль и даже без дополнительного света в глаза сходу бросалась минималистичность апартаментов: мерцающие витражи, пушистый ковер, большая кровать. Спальня. Точнее, студия: одна огромная комната с баром и прозрачной стеной, отделявшей ванную.
Я шагнула назад, не хотела выходить из лифта, но спиной уперлась в твердую мужскую грудь. Обернулась резко, но всепоглощающая тьма на лице прокурора пугала еще больше. Я чувствовала себя загнанной в угол. Когда моя жизнь свернула не туда…
– Дмитрий, вы, наверное, что-то не так поняли, – максимально дистанцировалась от него. Отошла к самым окнам. – Меня дома ждут. У меня муж…
Его должно смутить это. Мужики не любят делить женщин. Вроде бы. Наверное. Должно так быть!
– У тебя нет мужа, Алена. Только дочь и мать. И Разин. На твоих любовников мне плевать, – и, скинув пиджак, рывком стянул водолазку. – Называй меня Дима.
Он медленно двинулся на меня. Высокий, поджарый, опасный. Прокурор собирался взять меня и не скрывал намерений. Видимо, это плата за свободу. Или что?
– Дима, – постаралась достучаться до него. В тюрьму я не хотела, но и такую плату не готова отдать, – я не могу. Я не хочу…
– Я хочу. – обрубил и выбросил руку, притягивая к себе. Жесткие темные волосы царапнули ладони, когда в широкую грудь уперлась. – Хочу тебя, Алена, – крутанул резко и рванул молнию платья. – Пиздец, как хочу, – ловко лифчик расстегнул и сжал сосок. – И ты хочешь, – прижался пахом к мои ягодицам.
– Я не шлюха, – дернулась из кольца сильных рук. Ответом был саркастичный смешок. Рука скользнула между ног, сжимая лобок. Я попыталась свести бедра, но Дима раздвинул их коленом.
– Я же говорил хочешь, – сдвинул полоску трусиков и провел по нижним губам. – Попробуй, – поднес к моему лицу блестящие от смазки пальцы.
– Нет… – выдавила и вырвалась. Недалеко. Дима легонько толкнул меня на кровать и подошел близко. Кивнул на пояс брюк.
– Расстегни.
Меня это задолбало! Я ему что, безотказная девочка?! Пусть обратно в отделение отвозит! Не буду я насасывать на свободу!
– Нет! – подняла на него полный ненависти взгляд. Ненавижу властных мудаков!
В его глазах что-то вспыхнуло: недоброе, темное, порочное. Дима кивнул и щелкнул пряжкой. Я сглотнула, когда достал возбужденный член. Медленно провел ладонью по всей длиннее и ткнул мне в губы влажной от возбуждения головкой.
– Возьми, – шепнул, зарываясь пальцами в волосы. Сволочь. Просто сволочь. Он все равно сделает, вопрос только как дорого мне это обойдется. Но и смириться просто так не могла. Обняла его за пояс, языком пробежалась по терпкой плоти. Дима шумно втянул воздух и глухо застонал. Я со всей силы ногтями впилась в поясницу. Надо было бы откусить ему хозяйство, чтобы не повадно было, но жалко. Себя, естественно. Ни его. Сидеть еще из-за козла!
– Блядь! – выругался Дима. Я с удивительной для самой себя прытью перекувыркнулась. Сбежать хотела. Пусть в одних трусах, но какие у меня варианты?! – Дикая кошка, – поймал щиколотку и потянул. Подмял под себя и руки вздернул над головой. – Никаких ногтей, Алена. Никаких следов, ясно?
– А то что? – выдохнула в лицо.
Дима каким-то странным взглядом прошелся по моему лицу, потом с обреченной злостью рот закрыл. Целовал, пока задыхаться не начала. Через трусики членом промежность таранил. В шею кусал, за груди агрессивно мял, языком соски вылизывал. Наслаждение болезненное, непрошенное, запретное волнами накатывало. Я не хотела всего этого, но ничего не могла сделать. Проклятая защитная реакция, навязываемая женщинам веками: расслабься и получи удовольствие. Ничего уже не сделать, не остановить мужчину. Просто выживи, это задача номер один. Этому правилу тысячи лет.
– М-ммм, – простонала, теряя голову. Сама не сразу заметила, что больше меня не держат. Животное. Грубое и беспринципное. И я такая же. Наверное, я действительно шлюха. Шлюха у, которой не было мужчины очень долго…
– Трахнуть тебя, Алена? – приподнялся, брюки содрал и зубами разорвал упаковку презерватива.
– Нет! – ответила резко, пытаясь абстрагироваться от сладких приливов внизу живота. Уползти, закрыться, вырваться.
– Нет? – демонстративно натянул защиту и, рванув лямку трусиков, широко развел мне ноги, обводя горячей головкой вход. – Ты вся течешь, Алена, – вошел на полную, заставляя дугой выгнуться навстречу. Входил яростно и жестко, словно наказывал за что-то. Ощущение ласковой неги сменилось болезненным нарастающим спазмом. Завтра мое тело неприятно напомнит о дикости, которую творили со мной сегодня. Но, может, мне удастся хотя бы наполовину уберечь себя?
Я приподнялась и погладила широкую грудь с короткой порослью темных волос, в плечи вцепилась и на себя потянула. Дима на мгновение остановился, сжал меня до хруста, носом шумно провел вдоль шеи.
– Вкусно пахнешь, дикарка, – и прихватил губу, жестко, до боли. Разве это я дикарка? Это он дикий зверь, не способный на нежность. Языком обвела его губы, скользнула внутрь, целуя мягко. Бедра подняла и качнула ими, сбивая башенный ритм. Если не можешь убежать от беды, попробуй хотя бы минимизировать последствия. Сейчас от меня зависело, смогу ли я завтра подняться.
Мой полукрик-полустон от томного оргазма, нахлынувшего с неожиданной сладостью, утонул в жадном поцелуе. Дима не дал опомниться, резко перевернул, подушку под живот подложил и продолжил в излюбленной мужчинами позе подчинения. Он кончил быстро и бурно. Я почти не ощутила дискомфорта, но сполна ощутила унижение, когда взглядом с ним встретилась. Сытый, довольный, презрительный. Говоривший, что ведомая только ему истина, подтвердилась.
Я вышла из душа совсем обессиленная: ноги дрожали и ужасно хотелось спать. Сейчас, наверное, около семи утра: ни часов, ни телефона у меня не было. В любом случае мне сегодня на работу, и я не знала, как продержаться восемь часов «на ногах».
Прокурор полностью одетый, свежий и с бесстрастным выражением на холеном лице делал кофе. Пахло бодряще. Но я чувствовала себя слишком разбитой, а компания до чертиков неприятная – мне никакой кофе не поможет. А вот Дима был явно в форме. Видимо, привычный к таким мероприятиям.
– Садись, – придвинул ко мне кофе. Сам устроился с маленькой чашечкой эспрессо и стаканом воды. – Тебе точно двадцать три? – прищурился подозрительно. Без косметики я выглядела иначе. Красивой была всегда, но с макияжем яркой, а без – невинной.
– Мне одеться нужно, – проигнорировала замечание и глазами нашла платье с бюстгальтером. С трусами сложнее. Они покоились с миром.
– Одевайся, – бросил позволительно, но глаз не отвел. Изучал холодным цепким взглядом. И не скажешь, что остаток ночи мучил своей похотью. Прокурор на допросе, ни больше, ни меньше.
Я не стала играть с ним в скромность: сбросила полотенце и быстро оделась. Пусть смотрит, для него это в последний раз. От кофе, как и от нахождения в непосредственной близости отказалась – села на край кровати. Домой хочу и забыть эту унизительную ночь.
– Теперь, Алена, давай заново и очень откровенно. Что знаешь про Ярослава Разина?
– Да с чего ты вообще взял, что я что-то о нем знаю?! Я работаю в его клубе. Все!
– Вы любовники. Вас видели вместе.
– Нас с вами, Дмитрий, тоже видели вместе, но мы же не любовники, – напомнила едко. Он вздернул бровь и выразительно посмотрел на смятую постель. – Я этого не хотела.
– Да ну! – саркастично воскликнул. – Прямо чести лишил тебя!
– Я тебя просила забирать меня?! – огрызнулась зло. – Внимания твоего просила?!
– Но и не сопротивлялась особо, – парировал с презрением. – Целовала сама, на хуй насаживалась. Разве, нет?
– То есть мое «нет» было бы весомее, если бы я получила по морде, порвалась бы вся внизу, отбивалась и кусалась? Плакала и орала, пока не получила бы еще раз. Да? Так? – Дима молчал. – Ты больше и сильнее. Ты все равно получил бы желаемое, а я просто хочу вернуться домой к дочери. Все!
Он опустил голову – неужели удалось пристыдить? Нет, это телефон вибрировал.
– Привет, милая, – сказал той, что звонила, а смотрел на меня. Взглядом велел молчать. Мерзавец еще и женат. – Я уже уехал. Ага, буду не поздно. Целую.
– Жена? – уточнила на всякий случай. Это можно считать козырем: не отвалит, сдам благоверной со всеми потрохами!
– Невеста, – отозвался с удивительным спокойствием. – Дочка от Разина?
– Не твоего ума дела! – поднялась и пошла к выходу.
– Я не отпускал, – схватил за руку и к себе притянул.
– Я правда ничего не знаю. Я Разину никто. Оставь меня, слышишь! Езжай к невесте, а то поругает. – Да, я завуалированно угрожала.
– Тебя забыл спросить, – за горло схватил и сжал. Не больно, но испугаться успела. – Даже не думай играть со мной. Проиграешь, девочка.
– Мне ничего не нужно: ни от тебя, ни от Ярослава. Я хочу просто уйти домой, – и приблизила к нему лицу, – и не видеть вас, Дмитрий, больше ни-ког-да!
Его ноздри хищно раздулись, а чувственные губы, наоборот, сжались в тонкую линию. Дима надавил мне на плечи, чтобы встала на колени. Я сопротивлялась. Не позволю!
– А зачем тогда возбуждаешь? – ладонь мою к вздыбленному паху прижал.
– Я расплатилась с тобой. Больше даже не…
– Значит, все-таки шлюха? – его глаза зажглись недобро.
– Я не это имела в виду…
– Телом платишь, – Дима меня не слышал. – Я запомню. Поехали.
– Куда? – нахмурилась, пытаясь оттолкнуть его.
– Домой отвезу. И жди моего звонка. Ты свидетелем по делу Разина проходишь. Не забывай об этом, дикарка.
Я фыркнула. Ну и пусть звонит на деревню к дедушке! Телефон остался в отделении полиции. Пусть там кому-нибудь властно прибором в лицо потыкает! Я старалась сохранять боевой настрой. Мне за себя придется побороться. Это уже очевидно…
Глава 6
Дима
Я откинулся на спинку сиденья, с хищным прищуром провожая стройную фигуру дикарки Алены. Долгая ночь и смешанные ощущения. Конечно, мне понравилось с ней. А кому бы не понравилось?! Красивая, молодая, горячая. Ожидания оправдались и в чем-то даже превзошли себя, но кошки все же скребли мою темную и грешную душу. Какого-то слишком уж сильного и чистосердечного раскаяния не испытывал, но признавал, что сегодня изменил женщине, на которой намеревался жениться.
Да, это просто секс и моей невесте не стоит опасаться за свое положение. Мы оба взрослые и рассудительные люди, чтобы рушить долгоиграющие, выверенные до миллиметра отношения из-за досадного обстоятельства. Но знать Ире об этом не нужно. Зачем обижать ее? Да и истерик с ревностью неохота. Такие вещи задевали, даже если не любишь, а испытываешь исключительное право на верность. Если бы я узнал об измене, то по головке не погладил бы.
А еще эта отповедь, что не хотела Алена, выбора не оставил… Ну прямо изнасиловал ее! Ага, конечно! М-да…
– Черт, уколола знатно… – проговорил в тишине салона. Неприятно думать, что опустился до принуждения. Но разве оно было? Разве Алена не отвечала на ласки? Разве не кончала подо мной? Когда в первый раз коснулся ее, там у клуба, сразу ощутил, что мое возбужденное напряжение нашло отклик в ней. Алена чувствовала то же самое: тянуло ее, вопреки всему тянуло! Дикая сучка посеяла зерна сомнений и оставила с ними! Мол, разбирайся, сжирай себя.
Я рукой провел по лицу, изгоняя колючие мысли. Да, виноват, но сделанного не воротишь, особенно если не жалеешь. А я не жалел. Да, я циничный мудак и никогда не притворялся другим. Я не ходок по натуре и точно не насильник, но если непреодолимо захотел женщину, то должен получить. А я захотел. Лучше сделать и забыть, чем дать влечению перерасти в наваждение.
Алена, Аленушка. С Разиным, значит, не спит. А с кем тогда? Не может такая женщина быть одна, это против законов природы! Неприятная злость вспыхнула где-то в самой сердцевине. Там, куда разум обычно не заглядывал. Нужно точно узнать про мужиков рядом. Пока я хочу Романову Алену Владимировну, никого меж ее ног быть не должно. Моя женщина принадлежит только мне! И плевать, что видеть больше не желает.
– На работе? – набрал Арса. Нужно обсудить вчерашний рейд и линию обвинения.
– Да. Приезжай. Разина тоже взяли, допрашиваем.
Отлично, хороший повод закрыть этот вопрос и забыть эту историю. Я и на Алену-то вышел только в связке с расследованием. Сам не знаю, чего она так засела в голове. Наверное, гребаная сублимация, как говорят ушлые мозгоправы. Не смог сходу завалить Разина и взялся за его девицу. Только девочка оказалась с секретом и с острыми зубками. Не думал, что она такая. Не мог объяснить, какая именно, но представлял себе подобную особу несколько иной. Телочкой: красивой, падкой на бабки, игривой притворщицей. А не злобной и дикой кошкой! Но так, признаться, интересней. И это хреново…
– Ну что там у нас?
Я приехал в следственный комитет. Бодрым. Не спал всю ночь, настроение на грани, но сил, как у молодого быка, готового на подвиги. Не скажу, что это мне нравилось. Отвлекало.
– Улов есть, – протянул протокол изъятия. Я быстро пробежался глазами: для начала неплохо. Хватит, чтобы предъявить обвинения и закрыть в СИЗО на время. Правда, если адвокаты его постараются… Ничего, залог обеспечим такой, что дешевле сидеть будет.
– А что за дела с девчонкой? – насмешливо поинтересовался Арс. – Мне доложили, что ты забрал ее вчера ночью. Не ожидал, – хмыкнул понятливо. – Еще не женился, а уже налево сходил.
Я перевел на него невозмутимый взгляд.
– Нужно убрать девочку из материалов следствия. Она не при делах.
– Да что ты?! – с деланным удивлением воскликнул Арс. – Это она тебя убедила?
– И пусть вернут ее вещи: сумку, телефон, прочее барахло.
– Димон, смотри, поаккуратней, – ухмылка испарилась моментально. – Чтобы проблем не было.
– Какие она может организовать мне проблемы? – поинтересовался, продолжая изучать протокол. – Обычная девушка, без связей и денег. С Разиным не спит.
Но что-то все же их связывало. И я узнаю что.
– Бабы, – констатировал Арс. – От них всегда проблемы. Ирэн твоей вряд ли понравится делиться.
– А ей не обязательно знать, – парировал спокойно. – Ее положению ничего не угрожает, остальное мои дела.
– Влюбиться тебе нужно, дружище, – неожиданно пожелал Арс. – Так, чтобы болело вот здесь, – на сердце показал. – Электроник ты наш.
– Ты мне друг или кто?
– Друг, друг, – пробурчал, и мы распрощались.
Спасибо, конечно, но с моим сердцем и так порядок: работает, как швейцарские часы, точно и надежно. Это всех устраивало. С женщинами у меня проблем никогда не было. Когда отношения строятся без лишнего эмоционального пафоса, всем проще. Это моя философия, никому не навязываю, но и меня не нужно напрягать своим мировоззрением. Каждому свое.
Вечером встретился с Ирой в ресторане на Краснопресненской. Она любила средиземноморскую кухню, а я обещал уделить ей время. В последние пару месяцев до хрена работы было, мало бывали вместе. Только в постели встречались. Мы давно знакомы и не трахаемся, как кролики, не упуская момента, но в плане секса меня все устраивало. Золотая середина.
– Пойдем вместе в душ? – предложила Ира, обнимая со спины.
Я мягко убрал руки и повернулся, щеку погладил.
– Иди, я присоединюсь. Пять минут нужно. По работе.
– Блин, Дим, ты же обещал!
– Пять минут, Ир. Пять.
Она ушла, а я достал из кармана телефон, изъятый у Алены при задержании. Ребята разблокировали его, поэтому я имел полный доступ к контактам, мессенджерам, личной информации. Я не собирался нагло вторгаться в частную жизнь, но интересующие меня моменты изучил. Все, что связано с Разиным. Звонки были, но редко, раз в месяц-два. Никакой переписки. Совместных снимков. Тем более компромата.
Я открыл галерею и еще раз прошелся по фотографиям. В основном была девочка лет трех, навскидку. Румяная, улыбчивая, хорошенькая. Похожа на мать. Где они вместе с Аленой – это особенно заметно. Видел женщину среднего возраста. Видимо, бабушка девочки. Правда, на «бабушку» она похожа меньше всего. Привлекательная. Понятно, в кого дикарка такая невероятная. Отрицать удивительную красоту Алены невозможно. И я даже не собирался начинать.
Полистал дальше, нашел несколько селфи. Конечно, она позировала: по-женски кокетливо. Глаза чистые, большие, прозрачно-серые, как слеза. Взгляда грозной волчицы не было, но в глубине таилась тяжесть какая-то.
Умеют же бабы завлекать: загадочность, томность, невинность – давят на мужские слабости. И сексуальность, конечно же. Невинная сексуальность всегда хорошо продавалась. Алена казалось именно такой. Когда молчала, естественно. Потом, пиздец. Сучья стерва.
Взгляд сам собой упал на полные губы. Мягкие, точно знал. На члене хочу, прямо сейчас хочу!
– Блядь! – рыкнул и отбросил мобильный. Поднялся и содрал с себя одежду. Меня ждут в ванной и ублажат, как только захочу.
Нетерпеливо рванул дверь и открыл стеклянную створку. Ира стояла спиной, оттопырив порозовевшие ягодицы. Я прижался сзади, массируя тяжелые груди, полные и сочные. Ей было всего тридцать, и фигурой совсем не уступала юным нимфам. Член вставал без осечек. Тем более я пришел на взводе.
– Соскучилась по тебе, – повернулась, ища мои губы. Я коротко поцеловал и, потершись головкой о живот, надавил на плечи. В рот хочу.
Ира послушно опустилась на колени и губами обхватила конец, нежно посасывая уздечку. Я прикрыл глаза и пятерней в мокрые волосы зарылся. Я не собирался думать о другой, просто хотел отдаться ощущениям, но дикая сучка являлась непрошенной. И смотрела этим своим взглядом волчицы.
– Что это? – услышал озадаченный голос. Ира провела пальцами по моим бокам. Блядь! Царапины! Конечно, это неглубокие страстные борозды, а вполне себе симпатичные лунки, но тем не менее. Привет, от Алены Романовой. Сука. Обещала сдать и сдала. Держит слово, даже без явного намерения.
– В тренажерке поцарапался, – ответил спокойно. Отмазка галимая, но другой не было. Сейчас ход за Ирой спустить на тормозах или обострить до скандала.
– Дим, ты вообще, что ли?! – вскочила. – Я дура по-твоему! Это ногти! Бабские!
– Хорошо, что не мужицкие, – криво усмехнулся.
– Да пошел ты! – толкнула в грудь и выбежала из ванной.
Я обернулся на звук оглушительно хлопнувшей двери и посмотрел на напряженный член: не везет нам с тобой, дружище. Тебе облом, мне головняк. И за это кому-то придется заплатить…
Врубил холодный душ. Ну, не опускаться же мне до рукоблудия. Потерплю. Терпение всегда вознаграждалось.
В спальню прошел голый. Скрывать царапины больше нет необходимости, да и злился я. Смысл устраивать драму? Ирка ведь здесь: не ушла, не дала мне по морде, не разорвала помолвку. Только дулась на кухне. Я не собирался признавать, что переспал с другой женщиной и унижать невесту этим ничего незначащим фактом. Было и было, ничего не изменить. Любовницу в браке заводить не буду и тем более выставлять, как непременное условие нашей с Ирой совместной жизни. Но пока мы не женаты, делать мне мозг догмами верности не стоит. Я с ними знаком и буду блюсти. Клятвы произнесу и тогда начну.
– Чей это телефон? – накинулась невеста. Ну хоть блокировку снять не смогла.
– Рабочий, – забрал из рук. – Я в кабинете. Можешь ложиться. Меня не жди.
– И это все? – крикнула мне в спину.
– Все. У меня много работы.
Последнее, что хочу от этого вечера – ссориться и препираться. Лучше делом займусь. Нам с Ирой должно быть комфортно друг с другом. Пусть подумает и решит, как быть дальше. Семейная жизнь долгая, всякое может быть. Уж я-то знаю и ни от чего не зарекаюсь. Отец у меня мудак, а от осинки не родятся апельсинки.
Глава 7
Дима
Я просидел за ноутбуком, пока весь не затек. Готовился к суду. У нас их завтра три. Достаточно серьезные, но доказательная база сильная, все гладко пройдет. И судья свой, что тоже немаловажно.
Поднялся, потянулся, разминая спину. Посмотрел на часы – два ночи. Что-то я вообще сбился с графика сна и бодрствования. В квартире было темно. Ира легла давно. И легла в нашей спальне, не ушла в гостевую. Я не сомневался, что поймет все правильно.
Устроился рядом и сразу провалился в сон – сказалась вчерашняя бессонная ночь, а утром, проснувшись, был приятно удивлен: стол накрыт к завтраку, Ира в кружевном халатике и с макияжем улыбалась мне. Нет, я, конечно, ждал от нее рациональных решений и поступков, но даже не рассчитывал, что будет настолько легко.
– С добрым утром, – поздоровалась приветливо. – Я приготовила твои любимые яйца Бенедикта с лососем.
– С добрым, – недоверчиво оглядел ее. Может, где-то крылся подвох? – Все нормально, Ир?
Я не любил полагаться на случай и пропускать мимо ушей недомолвки. Мне нужно точно знать, что никаких обид и камней за пазухой она не держит. Мы живем вместе, мне нужно доверять будущей жене.
Ира немного помрачнела. Видимо, переживала больше, чем хотела показать.
– Я должна верить тебе, – подняла глаза. – Потому что люблю. Дим, – начала тихо, – ты ведь тоже любишь меня?
– Конечно, – произнес бесстрастно.
– Нет! Скажи нормально! Не отвечай, а признайся! Признайся мне в любви, Дима!
Настала моя очередь хмуриться. Мне не нравились требования и ультиматумы в мою сторону. Когда мы с Ирой сошлись, я честно признался, что мои чувства далеки от пылкой влюбленности. Наш брак – это союз, но не любящих сердец, а двух влиятельных семей. Партнерское соглашение. Да, мы сблизились и в нашем обиходе появилось стандартное «я тебя люблю». С ее стороны. Я предпочитал избегать ложных признаний, но и не обижал игнором. С меня не убудет, если скажу «я тоже».
Я подошел и взял Иру за плечи:
– Ты знаешь, с любовью у меня туго. Не требуй. Я с тобой. Я женюсь на тебе. Мы родим детей. Я от своего слова не откажусь. Но если ты хочешь чего-то другого…
Она не дала договорить, прижалась к моим губам, потом зашептала судорожно:
– Я все помню, Дим. Но как же не мечтать услышать от любимого мужчины искреннее признание?! Я хочу быть необходимой тебе, как ты мне. Не из-за денег, родителей и бизнеса, а как женщина, понимаешь?
– Я твой, Ир, и никуда не уйду, – нежно погладил щеку. – Я в душ. Ты позавтракаешь со мной?
Она, просияв, кивнула.
– Вечером тебя будет ждать сюрприз, – и взяла мой палец в рот, втянула, языком приласкала. Возбуждающе, но я торопился: на заседании мне нужно быть голодным и злым! Конечно, я не про пищу. Сексуальное воздержание иногда очень эффективно.
В обед у меня появилась свободная минутка, поэтому прокатился до танцевальной студии на Спиридоновском. Можно было бы вызвать Алену в прокуратуру и там вручить личные вещи и сообщить, что благодаря мне, она больше не связана с уголовным делом, но… Мне хотелось увидеться лично.
Я зашел, осмотрелся, отметил, что зона лобби достаточно большая и все стены украшены снимками и кубками. Подошел к молоденькой девушке на ресепшен.
– Здравствуйте, – улыбнулся, чтобы не пугать погонами. Я после заседания, по форме. – Я могу узнать, когда освободится Алена Романова?
– Э-ээ, – немного испуганно, – а вы кто?
– Друг, – мягко ответил. – Близкий.
Девушка смутилась, но расслабилась. Даже стрельнула в меня кокетливым взглядом. Рожей я вышел, бабам нравился, что уж тут.
– У нее через пять минут заканчивается занятие, но я могу позвать сейчас.
– Не нужно, я подожду.
Устроился на узком кожаном диванчике. Наблюдал, как в холле собирались мамы, ожидая своих чад с тренировки. Было занятно.
Одна из дверей открылась и вывалились девочки лет пяти. Затем показалась Алена: широкая футболка и узкие штаны. Роскошные длинные волосы в высоком хвосте. Она улыбалась, а мелкие жались к ней.
– До свидания, Алена Владимировна!
Она была совсем не похожа на роковую красавицу из сомнительного ночного клуба. Сейчас просто красавица, только по-светлому. Виртуозная способность к перевоплощению! Я ведь помню, насколько дикой и страстной, абсолютно порочной эта девушка могла быть.
– Здравствуйте, Алена Владимировна, – поднялся и, спрятав руки в карманы, двинулся навстречу.
– Ты? – выдохнула изумленно. – Какого хр… – но вовремя взяла себя в руки. – Что ты здесь делаешь?
– Разговор есть, поехали, перекусим.
– Я не хочу, – отрезала и улыбнулась. Не мне. Она прощалась с мамами и детьми.
– Я не предлагаю, – я тоже сиял, как начищенный самовар, – я констатирую. Ты едешь со мной.
– Я не могу, – прошипела злобно. – У меня занятия, – и тут же: – Здравствуй, Вика. Проходи в зал.
А с детьми Алена милая.
– Во сколько заканчиваешь?
– После восьми.
– Я позвоню. Держи, – протянул ее мобильный. – Вечером жду в «Avа» на Бронной. – я любил там ужинать, часто бывал. – Такси тебе вызову.
– Я не хочу, понял?
Я хмыкнул и показал корешок ее паспорта, затем ушел. Придет, никуда не денется. Настроение, несмотря на последние события, резко ушло вверх и последнее из судебных заседаний прошло играючи, закончившись блестящей победой гособвинения. Это надо отметить. С Аленой.
Я отправил такси к студии и устроился за столиком. Меня здесь знали и аперитив подали по наитию – да, в привычках я достаточно предсказуем.
Я пригубил сухой вермут и подцепил вилкой крупную оливку. Чего я сам хотел от этой встречи? Точно не знаю. По большому счету Алена ни как свидетель, ни как осведомитель мне уже не нужна. Никакого практического резона встречаться с ней не было. Только личный. У нее интересные реакции на давление и подчинение. Вообще она забавная. Подразню немножко и распрощаюсь. Пусть живет себе, а если что, где ее дом и работа знаю. В клубе, кстати, ей пока не светит подрабатывать: он описан и будет простаивать до суда. Это в лучшем случае.
Через пятнадцать минут отзвонился водитель – пассажир не сел в такси. Я позвонил Алене – тишина. Раздражение обжигающей волной разбежалось по телу. Какого хрена вообще?! Что из моего приказа было не ясно?! Посмотрел на часы – дикая кошка опаздывала на полчаса. Сучка. Мобильный неожиданно ожил. Ира. Блядь. Она ж мне интимный подарок приготовила!
– Слушаю, – ответил резче, чем следовало. Я злился. Не на Иру, естественно, но она под руку попалась. Мне бы сюда длинноногую дикарку, шею тонкую свернул бы. Подавлять любого вида саботаж у меня на уровне рефлекса. Если Алена возомнила себя способной противостоять мне, то нужно доказать ей обратное. Наглядно и немедленно. – Да, я помню. Буду, но…
Я оторвал взгляд от бутылки вермута, которую гипнотизировал, чтобы сохранить в узде контроль и не сорваться раньше срока, и увидел ее. Алена шла к столику порывисто и нервно, обгоняя хостес. Неприлично обтягивающие джинсы, черная короткая хреновина, облегающая стоячие сиськи. Спасибо хоть рубашку, по-мужски огромную накинула! Вообще поразительно, насколько молодо выглядела, как студентка-первокурсница и не скажешь, что ребенка родила. Только взгляд тяжелый, опытом умудренный. Ее слова, там в отеле, иногда и очень неожиданно всплывали в памяти. Видимо, Алена была в ситуации, когда нужно принять неизбежное. Если водишься с такими, как Ярослав Разин – всякое может быть. Только это не наш случай: она хотела, а не подстраивалась под обстоятельства. Еще в кабинете поддалась соблазну и ответила на поцелуй. Все остальное игра, чтобы интерес разжечь. Удалось, да, не скрою.
– Не могу говорить. Перезвоню, – сказал в телефон и отключился. – Ты опоздала.
– Скажи спасибо, что вообще пришла. Паспорт, – руку протянула.
– Сядь.
– Отдай документы, и я пойду. Мне некогда.
– Сядь я сказал.
Алена раздраженно фыркнула и присела напротив. Вся нахохлилась, губы поджала, зыркала глазищами своими недобро. Захотелось улыбнуться, что я и сделал.
– Определились с выбором, Дмитрий Александрович? – к нам подошла официантка.
– Да: говядина с пармезаном и карамелью из портвейна, тар-тар из лосося, лепешки с бри и трюфелем.
– А для вас? – обратилась к Алене.
– Ничего, спасибо.
– А для дамы: тигровые креветки в имбирном соусе и сибас с томатами.
– Я не хочу, ты понимаешь? – руки на столе сложила и ко мне лицо приблизила. – Не хочу!
– Паспорт хочешь? – повторил ее маневр.
– То есть мне нужно съесть рыбу, чтобы получить свои документы?!
– И быть нежной со мной, – заметил с улыбкой.
– Нежной? – переспросила, хмурясь. – А если я не ем рыбу? М?
– А чего хочешь? Выбирай.
– Сгущенки с печеньем хочу, есть?
Я вздернул бровь. Что ж она колючая такая?!
