Тайна блатной девушки Мурки

– А ещё что?

– Кондрата позовёт на разборку.

– Это какого Кондрата?

– Есть один такой специалист.

– Ну, и что ты придумал, Рыжий?

– Надо поговорить с … – и Рыжий слегка повёл взглядом карих глаз вверх.

Диана опустила трубку на рычаг аппарата, отметила, что стоя около тумбочки, она непроизвольно чертила на её поверхности пальцем имя – Женя.

Парень давно умер, но она его помнила. И каждое утро, просыпаясь, говорила: "Здравствуй, Женя".

Порой подолгу, стояла на одном месте, расширенными глащами глядя перед собой, а мысленно видела Женю.

Она очень сожалела, что не каждый день встречалась с ним. А могла бы чаще быть со своим Женей.

Диана не хотела искать забвения с другими парнями или заливать тоску водкой. Женя был у неё первым и единственным, и никто ей больше был не нужен.

Диане было двадцать пять лет.

Она ни о чём не думала, когда находилась рядом с Женей, не думала о будущем, хотя познакомилась с ним и привела его к себе для долгой жизни вместе. А после его смерти поняла, что в их отношениях она и видела своё будущее, потому что очень любила его. Слюнтяя. И она знала, что они никогда не расстанутся.

Но расстались.

Диана чувствовала, что она умирала.

Смерть должна была прийти не скоро, так как она духовно и физически была сильной девушкой. Но придёт. Однажды Диана не проснётся утром, чтобы навсегда уйти в тот мир, где был Женя.

Он её ждал там.

И эта душевная боль была отражением его чувств к ней. Он, как бы, звал, требовал прийти к нему, к слюнтяю, которого она любила не безумно, а спокойно. И её всегда раздражала его фраза, когда он уходил от неё: "Я вернусь в блеске славы и удачи!"

Не вернулся.

Её память почему – то хорошо сохранила то, что в прошлом казалось пустяками. И тогда она о них не думала. А сейчас они непрерывным потоком шли перед её мысленным взором.

Вот он поправил её волосы… А вот взял в ладони её лицо и долго смотрел в её глаза.

– Диана у тебя бездонные глаза, как космос. В них очень приятно смотреть.

А Диане не нравилось, что он её рассматривал. И она вырывалась, потому что всегда была грубой. И не любила телячьи нежности. И красивые слова.

Сейчас Диана их вспоминала и жалела, что отталкивала Женю, когда он говорил ей что – то хорошее и гладил её, как кошку.

– Перестань, Женя, – сквозь зубы цедила она. – Мне противно.

Но ведь любила и дорожила им. И долго не позволяла ему целовать своё тело. Правда, он был хитрый. Начинал целовать, когда она спала. И однажды она во сне ощутила необычное блаженство, сладость, которая подступала к её сердцу. Диана проснулась и оторопела: она лежала на спине, голая, широко раскинув ноги, а Женя очень мягко и нежно проводил языком по её нижним губам, прикусывал зубами маленький клитор. Она вскочила и крикнула:

– Женя, если ты посмеешь ещё один раз, я!…

Женя не был сильней её, но когда он кинулся к Диане и повалил её на диван, она почувствовала, что не хотела спротивляться, что ей всё нравилось. Он рывком развёл ей ноги, а она пыталась закрыть ладонями свой нежный орган.

– Ручки смирно! – рявкнул Женя.

– Не смей так говорить со мной, – тихо попросила Диана и отдёрнула руки и, ощутив необычайную сладость, что, как во сне, начала подступать к её сердцу, она едва слышно пролепетала: – Делай со мной всё, что хочешь. Я тебя очень люблю…

И почему-то слёзы скатились на виски из её прекрасных глаз. Она ощутила странный полёт в мире непрерывной сладости. Ощутила, что сходила с ума от странного, нараставшего блаженства.

– Женя, прекрати, я схожу с ума.

– Столкни меня с себя, – спокойно сказал он.

И это его спокойстве убедило Диану, что у него было много девушек, что он привык так вести себя со всеми. Но ведь она другая. Диана резко сжала его бёдра, чтобы столкнуть Женю с себя....и не смогла лишить себя чудесной сладости. Наоборот, Диана впилась ногтями пальцев в его ягодицы и сильно прижала к своему телу.

А он спокойно и даже деловито повернул Диану вниз лицом, поднял её нежный зад вверх и развдвинул её колени. Долго любовался её ягодицами, бёдрами и нежным маленьким ротиком, который был был открыт и ждал… Женя наклонился к её ротику и начал жадно лизать его…

Но едва он ушёл в ванную комнату, как она пришла в себя и тщательно закрыла своё тело простынёй. Сказала ему грубо:

– Женя, не смей так, а то поссоримся.

– Ты сама выбрала меня.

– Понравился. И молчи.

Её злило, что он подглядывал за ней, когда она раздевалась. Диана не могла сказать ему, что она очень скромная и стыдилась его. А он не догадывался. И её сердило то, что он не догадывался.

– Женя, не шпионь за мной.

– Ну, тогда я не буду заниматься с тобой сексом.

– Как хочешь.

– Так может быть, я тебе не нужен?

Он так часто говорил. И она всегда затихала, потому что боялась, что Женя мог обидеться на неё, что они могли расстаться. Он парень видный. Легко мог найти себе другую. А она второго Женю не найдёт!

И Диана, стараясь говорить помягче, отвечала:

– Нужен. Не для секса.

Она не знала, для чего он ей нужен. Ей просто было хорошо, когда он был рядом с ней. И лучше бы молчал, и не лез к ней.

Диана всегда была напряжённой и грубой, когда они ложились на диван. Но когда он спокойно начинал целовать её тело, покусывать её нижние губки, она терялась, обхватывала его руками и ногами и очень нежно говорила:

– Женечка, я так люблю тебя. Делай со мной всё, что хочешь. Я не могу без тебя жить…

А он хотел делать с ней всё. Он вводил свой член в её нижний ротик, а потом, повернув Диану лицом к себе, пользуясь её растерянностью, вводил член в её верхний рот. И она покорно двигала своими губами по его члену. А потом сама целовала его ягодицы. И вновь брала в рот его член, когда он лизал её нижний ротик.

Но Диана оставалась грубой, и когда Женя говорил ей: "Ну, а в лицо твоё я могу смотреть?" – она отвечала:

– Зачем? Вон смотри в окно, если больше некуда смотреть.

Она с трудом удерживала своё желание отвернуться от Жени. Но понимая, что ему нужно что-то оставить, чтобы он не обижался, Диана поворачивалась к нему, чтобы Женя мог хорошо видеть её лицо.

– Диана, ты любишь меня?

– Не говори.

– Я обижусь, если ты не ответишь.

– Женя, пожалуйста не спрашивай.

А во время блаженного секса, когда он спрашивал её: "Целочка, как ты относишься ко мне?" – она с особенной нежностью отвечала ему:

– Женя, ты мой прекрасный мир, ты моё восхищение и обожание. Когда я утром просыпаюсь, я говорю: "Здравствуй, мой любимый слюнтяй Женя".

Второй телефонный звонок прервал её воспоминание. Она прошла к тумбочки и взяла трубку.

– Диана,– услышала она голос Карла, – ты никуда не уходи. Я подьеду к тебе вечером.

– Что – нибудь серьёзное?

– Да, ты хорошо заработаешь.

– По моей специфике?

– Не совсем.

– Мне может не понравится работа.

– Понравится. Жди.

Карл с порога внимательно осмотрел Диану. Ей отводилась не сложная роль в операции, но девушка должна быть настороже, чтобы в крайнем случае уничтожить и охрану, и Игоря.

– Ты не под кайфом?

– Нет.

– Я привёз тебе форму полицейскую. – Он показал ей сумку.

– А это зачем?

– Наденешь сейчас. И мы поедем.

Он прошёл в комнату, бросил сумку на диван и спросил:

– Ты когда – нибудь слышала о Игоре Василенко?

– Нет. У меня был только один парень.

– Да, ты говорила: слюнтяй Женя.

Он знал, что её Женя умер от СПИДа, и был уверен, что и она болела тоже, потому и была жестокой. Мстила людям за свою болезнь, за то, что сама скоро могла стать трупом.

– Ты поедешь с Игорем в банк.

– Сколько я получу за это?

– Двести тысяч долларов тебя устроят?

– Вполне.

– Игорь смертник. Его приговорил Демьян.

– За что?

– Дело сложное. Он сегодня вышел из асихушки со справкой дурака.

– А тогда причём здесь банк?

– Он вылитая копия капитана Мышкина. Из вневедомственной охраны полиции. Мы пошлём ложный сигнал на их пульт. Мышкин поедет разбираться. А вместо него в банк войдёте вы.

– От парня толк был бы больше.

– Да, но нам известно, что Мышкин иногда берёт с собой бабёнок, тоже полицейских. И к тому же бабёнка в форме, да ещё шикарная, распологающе подействует на парней в банке. Тот, кто откроет дверь, расслабится.

– Что я должна делать?

Карл развернул на стол поэтажный план банка.

– Как только ты пройдёшь тамбур, ты сдвинешься в сторону. Игорь в это время идёт к пультам сигнализации, чтобы сбросить с кресла сидящего в этом месте охранника. Рядом с его ногой педаль.

– Какой сигнал она даёт?

– Включаются внутренняя и внешняя сирены.

– А если охранник успеет нажать педаль?

– Тогда, если захочешь, всади в него очередь.

– А что делать с Игорем?

– Убей его и уходи.

– У него будет оружие?

– Нет, держи его всегда впереди себя. Он каратист, запомни.

– Запомню.

– Если вы войдёте хорошо, то положь всех охранников на пол, а лучше – загони всех в соседнюю комнату....вот сюда…– Карл указал пальцем на карту и продолжал говорить: – Игорь, наверняка, знает, что его уберут. И может в любой момент взбунтоваться. А охранники поддержат его.

– Я загоню их в соседнюю комнату.

– Игорь уйдёт наверх и вернётся с двумя чемоданами.

– Как мне вести себя?

– К нему не подходи близку – в любом случае. Следи за его руками и ногами.

– А что с охраной?

– Запри её в комнате на замок, когда появится Игорь, сверху.

– Дальше.

– Он бросит чемоданы на заднее сиденье машины и сядет за баранку. Ты сядешь чуть раньше его. И держи на мушке. Но на улице автомат должен быть у тебя под плащом.

– Чемоданы Игоря вызовут подозрение.

– Да, но не очень. Всё – таки он полицай. Хотя тут уже будет зависеть от того, как быстро вы уедете.

– Куда ехать?

Карл развернул второй лист бумаги, на котором были тщательно размечены улицы, дома, киоски.

– Вы проедете прямо, один квартал. Сзади и сбоку к вам пристроятся две машины. Здесь парк. Прикажешь Игорю остановиться, как только вьедете на его территорию.

– Он поймёт, что его сейчас убьют.

– Игорь и так понимает. В этом и заключается слабость нашего плана. Ведь мы, забрав его из психушки, представились ему его друзьями.

– И он поверил?

– Делает вид, что верит. Говорит, что всё забыл.

– А в парке как мне с ним постпить?

– Выгонишь из машины. Коля и Миша прикончат его и бросят в канализационный колодец. Он уже открыт и ждёт Игоря.

– Мне самой везти деньги?

– Нет. Парни заберут. Машину отгонишь подальше и бросишь.

– А когда я получу двести кусков?

Он, задумавшись, потёр лицо ладонями.

– У меня на этот час будет "стрелка" с Демьяном. Его надо бы исполнить до того, как он поедет на "стрелку".

– Нет. Я сделаю что – то одно. А потом…хочу поискать мужика.

– Сюда не возвращайся. Деньги мы бросим в камеру хранения на вокзале. Вот номер ячейки.

Он вынул из кармана клочок бумаги и протянул ей.

– Может быть, я позвоню тебе ночью. А теперь одевайся.

– Отвернись.

Однажды Женя пригласил ей на дачу, и она сразу поняла, что он замыслил: полюбоваться её голым телом. А скорей всего, ходить перед ним голой.

Она всю дорогу сердилась на него, потому что заметила, как он положил в сумку бутылку с вином.

Дача принадлежала его родителям. Очень интеллигентные люди. И их, конечно, не было в тот день на даче.

– Мы позагораем, – сказал он ей, уводя её на огород в кустарник.

– Я никогда не загораю. Не люблю.

– Ну, как хочешь,– весело сказал он, садясь на лужайку в кустах, и раскрыл сумку.

Диана наклонилась и посмотрела в его лицо. Он был глупым слюнтяем. Но Женя был единственный и безумно любимый.

Он быстро снял с себя одежду и похлопал ладонью по мягкой траве.

– Садись, выпьем.

– Я не хочу.

Она не решалась сказать ему, что всё понимала. Взяла из его руки фужер и присела рядом с ним, боком.

Диана внимательно следила за тем, что происходило по обеим сторонам от неё.

Он прикоснулся своим фужером к её фужеру и подождал, когда она выпила вино. Диана вскоре опьянела. И заметила, что он хитрил: наливал только ей, а сам не пил.

– Женя, мы поссоримся.

– Упаси меня Боже. Если хочешь, то я буду молчать.

– Хочу.

Когда опустела вторая бутылка, Женя стал двоиться в её глазах. И, конечно, он начал её раздевать.

– Женя, не зли меня.

– Тогда давай ещё выпьем.

– Ну, зачем тебе это нужно. Я и так твоя.

Он опустил её на траву, и Диана видела его на фоне голубого неба, улыбающегося слюнтяя. Видела свою одежду, которую он, стянув с неё, откладывал в сторону.

Диана повернулась на бок и поджала колени к подбородку.

– Диана, ты ещё не дошла до кондиции.

Он поднял её голову и поднёс к её губам полный фужер вина. Диана всё выпила. Она бы и яд согласилась принять из его рук. Но Диана по – прежнему сердилась на Женю.

– А теперь убери ручки и лежи тихо, – сказал он, опуская её бережно на траву.

Она была очень пьяной. Руки и ноги не подчинялись ей. Но Диана всё чувствовала. И хорошо ощущала, как он рассматривал её голое тело, прикасался к нему пальцами и губами, облизывал её нежные ягодицы. Ей всё было приятно.

– Я хочу, чтобы ты прошлась передо мной голой.

– Нет, не смей меня заставлять.

Но едва он вошёл в её нежное тело, как она чувственно вздохнула и пролепетала:

– Ты можешь делать со мной всё, что хочешь.

Он поднял её с травы, постаивл на ноги и отошёл в сторону, любусь её голым телом, говоря: "Ручки смирно". И может быть потому, что она была пьяной, ей понравилось показывать ему своё тело. Она прошлась перед ним и сказала с осбой нежность в голсе:

– Женя, без тебя я умру.

Диана натянула на себя форму с сержантскими погонами. Набросила на правое плечо ремень с автоматом "узи", на стволе которого был глушитель. И всовывая ноги в туфли на низких каблуках, взяла из сумки плащ, тоже с погонами, пилотку и запасную обойму для автомата.

Застёгивая плащ, Диана подошла к зеркалу.

Она уже не думала о глупом слюнтяе Жене. Она, вообще, ни о чём не думала, как и всегда, готовясь к исполнению заказа.

– Возьми в сумке шпильки, а то вдруг пилотка слетит. Да и полицайки всегда ими пользуются, – сказал Карл.

Она осмотрела себя в зеркало. Сунула руку в боковое отверстие плаща. Оно находилось на одном уровне с рукояткой висевшего на плече автомата. Расстегнуть пуговицы Диана сможет в две секунды. Или ударить из автомата через плащ.

Карл вышел на лестницу и вызвал лифт. И только после того, как дверцы распахнулись, он призывно махнул Диане рукой. Она стояла в коридоре у полуоткрытой двери.

Внизу в подьезде лампочки не горели. Их выкрутили парни Карла.

Диана и Карл быстро вышли в тёмный двор. К ним подьехала машина. В ней находился только Прораб. Он перегнулся через спинку кресла и открыл заднюю дверцу.

Диана быстро нырнула в кабину. Карл не последовал за ней.

Прораб, как и Железный, был недоволен, что до сегодняшнего дня Карл не открыл ему имя того, кто должен был поехать с Игорем.

Все, кто следил за банком, находились под наблюдением Прораба и были изолированы от основной группы Карла. Можно было так же изолировать и Диану. И узнать её получше. Вдруг у неё есть какие – нибудь завихрения в голове. Да и мало ли какой фокус могла выкинуть женщина во время так долго подготавливаемой операции. Но у неё было много плюсов, по мнению Карла: жестокая, беспощадная и пустая, зацикленная на прошлом любовнике.

"Стрелку" забить предложил Карлу Прораб. На то время, когда должно было произойти ограбление банка, чтобы Демьян был занят подготовкой к "стрелке", размышлением о ней. Да и алиби, хоть и плохонькое, будет у Карла.

Демьян, конечно, будет подозревать их группу, но не больше, чем других.

За эту операцию Прораб должен был получить миллион долларов. Сумма его устраивала, и он непроизвольно думал о том, как распорядиться своим куском. Куда поедет и что будет делать в новой жизни, обеспеченной крупным счётом в западном надёжном банке.

Он ощущал в ладонях зуд, что всегда предвещало получение денег. Да и проделанная работа стоила такой суммы. Но расслабляться было нельзя. Подготовка операции шла многие месяцы, а выполнение её займёт минуты.

Прораб понимал, что то нервное и психическое напряжение, в котором он будет находиться с того момента, когда должен был отдать приказ Игорю ехать к банку, могло сильно сократить его жизнь. А ему уже пятьдесят пять лет.

Но потом он отдохнёт.

Все оставшиеся годы своей жизни Прораб будет отдыхать.

– Диана, – заговорил он, выводя машину на улицу, – как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Как всегда.

– Руки в карманах не держи на крыльце.

– Я знаю.

– Если всё пойдёт хорошо, выжди тот момент, когда Игорь станет наносить удар по охраннику.

– Я так и сделаю.

– А если что – нибудь случится, действуй резко.

Он выжидал время, петляя по улицам города, проезжая через дворы. Наконец пристроился за идущей впереди полицейской машиной с выключенной люстрой на крыше.

– Посмотри, Диана. За рулём Игорь. Рядом с ним Коля.

– Вижу.

– Ты не волнуешься?

– Я не умею волноваться.

– Это хорошо. Сейчас мы остановимся. Ты сядешь к Игорю, а Коля перейдёт к Мише. В кабине спрятан микрофон. Если что, подай голос, парни расстреляют Игоря.

Дятел и Грач, которые вели наблюдение за дачей Карла, не успели заметить, в какой из трёх машин увезли Игоря. Машины поехали в город разными дорогами. И Дятел по приказу Демьяна последовал за "иномаркой" Карла. Кроме него в кабине были Железный и Бык. В городе все вышли перед офисом строительной фирмы и скрылись за его дверями.

Дятел и Грач долго ждали возвращения Карла, пока до них не дошло, что Карл бросил свою машину.

Дятел в хорошую летнюю погоду, как сейчас, всегда был только в белой рубашке с короткими рукавами и с галстуком – бабочкой на длинной толстой шее. И в чёрных перчатках.

У него всё было длинное.

Когда он убирал ноги с педалий, его колени почти касались баранки. И лицо у него было длинное, но Дятел считал себя красивым парнем. Находясь за рулём машины, он поворачивал зеркало заднего вида так, чтобы видеть своё лицо.