Тест

Паренек взлетел в летательный аппарат с ловкостью кошки.

Гран тут же дал отмашку и Ред поднял челнок вверх по вертикали. Вопреки приказа капитана, Гран остался в Орвине, со своими. Но Таносу было не до нарушителя приказа, так как с севера показалось несколько десятков атакующих рилов в боевых скафандрах легкой пехоты.

Защитники с оружием из гражданских, кого увозил челнок, начали обстреливать рилов сверху через открытые створки, а Красава увидела Таноса.

– Арно! – ахнула графиня, закрывая рот ладонью, и наблюдая, как Танос, махнув рукой старшине в сторону прохода между домами, сам побежал к северному перекрестку, навстречу наступающим.

Ред, поднимая челнок все выше, развернул летательный аппарат, закрыл дверцы и, набирая скорость, понесся в сторону Айреса.

Последнее, что успела увидеть Красава внизу: взрыв гранаты рилов, забравшей жизнь двух защитников Орвина, и, распластавшийся прямо среди мостовой, Танос, ведущий огонь из скорострельного лучемета по наступающим негуманоидам.

Когда Ред ввел челнок со спасенными из Орвина на специальную площадку внутри «Гончей Целесты», пассажиры пришли в восторг: кто радостно вопил, кто обнимался с соседями, кто спрашивал бутылочку, желая отметить свое спасение. Кое-кто, вроде Раста и девушки с лучеметом, еще не отошли от боя. Их глаза горели жаждой сражаться. Сражаться и сражаться. Равнодушных не было. Одна Красава была в расстроенных чувствах.

– Как же так? За свою жизнь она любила только двоих. И вот, в течение всего лишь одного дня: один пропал без вести, второй остался умирать в Орвине. Да что ж это такое!?

– Скажите, – обратилась Красава к пробиравшемуся через пассажиров к выходу пилоту. – Капитан Танос и его ребята…

– Не волнуйтесь, сударыня, – вежливо ответил Ред. – За ними ушел челнок. Скоро они прибудут на транспорт.

– Спасибо, – прошептала Красава, с сердца которой спал огромный камень, – Если б еще и Кей нашелся…

Челнок с «Гончей Целесты» пришел через пятнадцать циклов после отлета Реда и его пассажиров. Пришел, чтобы разогнать огнем своего тяжелого пульсара рилов, и подобрать пятерых уцелевших: капитана Таноса, старшину Грана, лейтенанта Лахти и двоих раненных солдат из гарнизона Орвина. Прочие полегли в жестоком бою.

Арно Танос чувствовал себя крайне неприятно из-за гибели парней с эсминца. Это он втянул своих подчиненных в авантюру на Леверинге. Это он забрал их с собой в Орвин и не разрешил улететь на первом челноке.

Но переживания переживаниями, а война войной.

Уже на подходе к «Гончей Целесты» Танос начал опрос вверенных ему подразделений.

Первым его собеседником, как и прошлый раз, стал Вентир Шикен.

– Капитан, что у вас?

– Космос чист. «Мерцающая звезда» и «Марни пять» уже с нами. Они забрали всех, кого нашли в Кимах, Айсе и их окрестностях. Ждем только вас.

– Благодарю!

Танос набрал код коммуникатора капитан-командера Турина.

– Это Танос. Что у вас?

– Беженцев забрали всех. Задраиваем люки. Ждем вас и можем взлетать.

– Мы на подходе. Через пару циклов будем.

Час спустя, уже в глубоком космосе, находящийся в рубке «Гончей Целесты» (переходить на эсминец не было времени: лучи обнаружения засекли боевые звездолеты рилов, которые шли на перехват конвоя; надо было на полной скорости спасаться бегством) Арно Танос принимал поздравления от подчиненных ему офицеров.

Почти пятьдесят восемь тысяч спасенных с Леверинга при шестерых убитых. Это ли не успех!

Правда, Танос слегка остудил головы восторженных подчиненных, предложив праздновать успех только после того, как удастся оторваться от преследователей и соединиться у Петериона с флотом адмирала Кегелена.

Самому же Таносу было не до веселья. Незадолго до этого он прочитал послания и приказы командования, переброшенные ему на коммуникатор капитаном Шикеном.

Первый от командующего сектором адмирала Плята гласил:

«Капитан Танос, Вам запрещается высаживаться на Леверинге. Вы подвергаете ненужному риску вверенные вами корабли. Немедленно идти к Петериону на соединение с флотом адмирала Кегелена.»

Второй от зам по тылу командующего сектором:

«Капитан Танос, мы требуем немедленных объяснений, на каком основании Вы выбросили в космос ценный груз! Без удовлетворительного объяснения своих действий готовьтесь к трибуналу!»

Третий от адмирала Кегелена:

«Капитан Танос, возмущен Вашими самовольными действиями, не согласованными с вышестоящими офицерами! Немедленно прекратить самодеятельность и идти к Петериону на соединение с вверенным Мне флотом!»

Четвертое от военного прокурора флота адмирала Кегелена:

«Капитан Танос! Сим уведомляем Вас, что против Вас начато расследование по следующим статьям Военного кодекса и Устава флота:

Статья 97 (неподчинение прямым приказам вышестоящих командиров);

Статья 121 (самовольные действия, поставившие под угрозу гибели вверенные командиру звездолеты и их экипажи);

Статья 125 (потеря ценного военного имущества без серьезных на то оснований).

По прибытию в сектор Петериона Вы обязаны в течение суток предоставить свои письменные объяснения военному следователю – капитану второго ранга Гартиняну, которому поручено вести Ваше дело.»

Пятый от адмирала Кегелена:

«Капитан Танос! Объявляю Вам выговор с занесением за невыполнение моего предыдущего приказа. Требую немедленно покинуть Леверинг и идти к Петериону! Жду Ваших объяснений по прибытию!»

V

На транспорте «Гончая Целесты» спасенных из Орвина поместили в большом грузовом трюме, откуда еще на подходе к Леверингу выбросили весь груз. А так как трюм был переполнен беженцами из Айреса и окрестных селений, то спасенных из Орвина разделили на мелкие группы и разместили по всему трюму, где нашлось место. Красава с сыном, таким образом, оказались далеко от тех, с кем вместе отдыхали, с кем вместе вели бой, защищая свои и чужие жизни.

– Располагайтесь тут, – предложил старшина-распорядитель, указав на свободный закуток в углу трюма, недалеко от входа, который он нашел специально для матери и сына, когда узнал от одного из защитников Орвина, что эта красивая знатная дама лично участвовала в бою с рилами, а ее двенадцатилетний сын уложил в бою до десятка рилов со своей снайперской винтовки.

– Здесь вам будет не так тесно, – пояснил старшина и дал Красаве и Расту по тонкому, прочному шнуру. – Привяжитесь к тем скобам.

Пояснил.

– Возможно, придется принять бой. Если не привяжитесь, можете погибнуть при резких маневрах.

– Спасибо! – поблагодарила члена экипажа Красава.

– Удачи вам, – старшина направился к противоположному углу трюма, где возникла перепалка между двумя пожилыми дамами, что-то не поделившими между собой.

Но такое было редко. Несколько тысяч людей, нашедших убежище в трюме «Гончей Целесты» вели себя тихо, потрясенные случившимся, подавленные тревожным ожиданием: проскочат или не проскочат к своим; обнаружат их звездолеты рилов или нет; спасутся или не спасутся? Даже дети и те не капризничали, напуганные состоянием взрослых. Атмосфера тревожного ожидания и страха царила в трюме. Кто захочет говорить или шуметь о пустом в подобном состоянии? Разве пискнет или поорет какой младенец – несмышленыш.

Группа молодых девушек, подле которых сели на пол и привязались к скобам Красава с сыном, с любопытством поглядывали на Раста. Особенно привлекала их внимание винтовка паренька. Но никто из них не рискнул обратиться с вопросом к Красаве и ее парню. Было очевидно, что старшая, из вновь прибывших, крайне расстроена и ей не до вопросов. А горящие глаза и плотно сжатые губы подростка также не располагали к беседе. Графиня кусала в волнении губы: Как же так? Муж исчез. Неужели погиб? А Арно, тот самый Арно, который вытащил их из Орвина, сам остался в городе вести безнадежный бой с десантниками рилов. Правда, пилот челнока, на котором они прибыли, заверял их, что за Арно и его солдатами послан челнок, но есть вопрос: Успел ли челнок забрать их живыми? Или Арно погиб в Орвине?

– Откуда вы? – рискнула обратиться к Расту пожилая дама в платье из очень дорогой материи.

– Из Орвина, – ответил подросток, но ответил таким тоном, что никто более не возжелал разговаривать со Смолениными.

В тревожном ожидании прошло еще циклов двадцать, и, вдруг, транспорт задрожал. Загудели мощные двигатели.

– Всем держаться! Взлетаем! – загремело в трюме через усилитель.

Красава притянула к себе сына и обняла его за плечи. Раст положил голову на плечо матери, но винтовку не выпустил. Казалось, он сросся с ней после боя в Орвине.

Корабль дрожал все сильнее. Гул все больше изменял тональность и, наконец, тяжелая махина «Гончей Целесты» оторвалась от поверхности Леверинга и устремилась вверх, в космос.

Ускорение прижало людей к полу, но искусственная гравитация, включенная вскоре на корабле, выровняла давление и всё пришло в норму. К счастью, никто не пострадал.

Цикл, второй, третий… тридцатый полёта… и, неожиданно, густой мужской бас на весь трюм:

– Капитан, мы перехватили переговоры рилов! Их звездолеты получили приказ догнать нас.

– Курс на систему Ронди, – послышался спокойный голос в ответ. – Попробуем…

И тишина. Кто-то заметил, что случайно включили громкую связь на трюмы и каюты транспорта, полные беженцев, и отключил ее.

Несколько мгновений тишины и громкая реплика здоровенного мужчины, одетого в поношенную робу ремонтника.

– Черная дыра Космоса! Мы все без скафандров! Если они пробьют корпус – нам всем хана!

– Только не это! – взвизгнула какая-то дама.

– Я не хочу умирать! – в тон ей завопил мужской голос.

– Сделайте хоть что-нибудь! – вскричал третий, истеричный.

Кое-где взвыли от страха дети постарше.

И тут, через усилитель, загремел голос старшины – распорядителя.

– Всем заткнуться! Прекратить панику! Если кто еще откроет свою пасть – получит заряд в голову!

И такая сила, такая властность, такая уверенность в свой правоте звучала в голосе представителя команды, что в трюме быстро установилась тишина. Особенно напугали всех фигуры, одетых в мундиры рядовых военно-транспортного флота, парней, которые появились в дверях трюма с пульсарами в руках. Трусы и паникеры поняли: лучше молчать и забиться куда подальше. Здесь шутить не будут. На деле снесут голову.

И эта воцарившаяся в трюме тишина, окутанная страхом людей, не способных защитить себя в случае нападения, держала всех на пределе сил много долгих часов…

– Что будем делать? – с экрана монитора связи на Таноса смотрело лицо Вентира Шикена. – Наши расчеты показывают, что через три часа рилы нагонят нас.

– Мы идем на максимальной скорости? – обратился Арно Танос к капитан-командеру «Гончей Целесты»?

– Это всё, что могут дать двигатели! Больше не выжать! – Руни Турин был категоричен.

– Тогда сделаем так. В тридцати циклах лёта есть красный карлик. Вокруг него большое кольцо астероидов из остатков разбитых планет. Укроемся в этом кольце.

– Ввести наши транспорты в скопление астероидов – это самоубийство! – возмутился Руни Турин. Окружающие его офицеры в знак согласия закивали головами.

– Полностью поддерживаем капитан-командера Турина! – дружно, едва ли не в один голос, зашумели командиры вверенных Таносу звездолетов: совещание шло в визуальном режиме с помощью видеоаппаратуры.

– Если внестись в астероиды на нашей скорости, то так и будет! – согласился Арно Танос со своими офицерами. – Если мягко вплыть, точнее вползти в пояс, в нужном месте – я знаю это место – то ничего нашим звездолетам не будет!

– Как это вползти? – спросил неуверенным голосом капитан-командер «Мерцающей звезды» среди всеобщего тревожного молчания.

– В прямом смысле этого слова. На скорости примерно равной десяти-пятнадцати планетарных картье-миль в час.

– Это, хмм… – задумался капитан Шикен.

– Приказываю, идем к астероидному кольцу. Затем поворачиваем против вращения красного карлика и идем вдоль кольца, пока полностью не сбросим скорость. Когда же ее сбросим, я покажу, где и как мы войдем в скопление астероидов. Думаю, рилы не успеют догнать нас до входа в астероиды.

– Но они могут расстрелять астероиды, за которыми мы укроемся.

– Если найдут!

Час спустя, когда звездолеты конвоя ели ползли в опасной близости от астероидного кольца, Арно Танос вновь организовал совещание командиров и штурманов вверенных ему звездолетов.

– Выведите на экраны изображение кольца в реальном режиме. Все видят астероид с зелеными вкраплениями?.. Направляемся к нему. За ним открывается проход в центр самого мощного скопления в данном кольце. Мало кто знает, что этот центр полый внутри. Полый настолько, что в его пространстве можно поместить более тысячи звездолетов, таких, как наши транспорты. Проходим туда и замираем до тех пор, пока рилы не прекратят нас искать. Вопросы?.. Слушайте приказ. Первым идет «Гончая Целесты». За ней прочие в следующем порядке: «Мерцающая звезда», «Марни пять», «Луч Кассиопеи», «Возрождение», ТК87412, ТК87488. С этого момента и до особого приказа полное молчание в эфире. Вопросы?

– Если есть проход, то зачем такие предосторожности? – поинтересовался капитан командер Вит Аржисон, командир «Марни пять».

– В проход иногда залетает метеоритная мелочь. При малой скорости она не опасна. Еще вопросы?..

Шел второй час, как звездолеты конвоя медленно ползли по проходу в гуще скопления астероидов. «Гончая Целесты», идущая первой, как бы расчищала путь для остальных. То и дело о ее корпус скрежетал или звякал небольшой или совсем малый астероид, пропущенный защитной системой, как неопасный, и по закону столкновения тел с различной массой уносился в космос с дороги, идущих следом за головным, звездолетов. Более крупные астероиды малых размеров отражались щитом или расстреливались из лазера. Пару раз попадались пылевые облака, но и они рассеивались, когда их пронизывала корпусом «Гончая Целесты».

Пилоты напряженно всматривались в передние экраны и приборы опознавателей аппаратуры сканирования, готовые сманеврировать, если на их пути вырастет астероид больших размеров, опасный для транспорта своей массой.

Но таковых не оказалось, а проход внезапно закончился. Вздох облегчении вырвался из груди всех, кто пребывал на мостике при виде чистого от мусора и обломков космического пространства, обещанных Арно Таносом размеров.

– Идем в центр? – предложил капитан-командер Турин.

– Нет, уходим влево, в направлении астероида в виде трехгранной пирамиды, и останавливаемся подле него. Остальные следуют за нами. Это укроет нас от опознавателей рилов. Не знаю почему, но трехгранная пирамида создает вокруг себя странное силовое поле. Если в него входишь, то, как бы, пропадаешь для сканеров и опознавателей, хотя сам все видишь и слышишь.

– Интересно, – пробормотал Руни Турин, а штурман заинтересовано спросил. – Вы были тут раньше, господин капитан?

– Нет, – честно ответил Арно Танос. – Я прочитал об этом убежище в одной древней лоции. Есть у меня привычка изучать старые лоции и карты региона, где предстоит действовать моему эсминцу. Не пропускаю также отчеты о боях и сражениях древних. Особое внимание уделяю их методам ухода от преследователей и маскировки укрытий… Капитан Шикен, лейтенант Окрост, поставьте свои звездолеты с таким расчетом, чтобы ваши орудия уничтожали вражеский корабль до того, как он выйдет из прохода. Если рилы последуют за нами – им придется идти по проходу один за одним и мы получим великолепную возможность уничтожать их звездолеты по одному.

– Вы думаете, рилы найдут проход? – удивился Руни Турин.

– Не исключаю такой возможности и хочу встретить их визит во всеоружии.

– Господин капитан, – к Арно Таносу обратился один из операторов наблюдения, – флот рилов в тридцать две боевые единицы подходит к кольцу.

– Переключите голографическую картинку на большой экран, – распорядился Арно Танос.

Одна из затемненных стен командирской рубки «Гончей Целесты» вспыхнула и засияла разноцветными значками: одни из которых обозначали астероиды и предметы космического мусора, другие – звездолеты рилов. А вот звездолетов конвоя, как и предсказывал Танос, на экране не было. Силовое поле трехгранного астероида надежно скрыло звездолеты империи людей от опознавателей и сканнеров врага.

В напряженном ожидании офицеры и операторы, работавшие в рубке уставились на экран.

Хорошо было видно, как на большой скорости (в углу экрана, в специальной таблице светились цифры, показывающие класс и скорость каждого звездолета врага) флот рилов подошел к астероидному кольцу в районе входа в проход, через который ушли корабли конвоя. Подошли и начали тормозить. Лишь один из звездолетов – по классу тяжелый истребитель дальнего действия – не снижая скорости, вошел в проход.

Минута, вторая и яркая вспышка возвестила о гибели разведчика врага.

– Напоролся на блуждающий астероид малого размера, – высказал предположение первый пилот транспорта.

– Значит, они не знают об особенностях полета в проходе, – заметил второй пилот, а штурман задал вслух вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Как они тогда обнаружили вход в проход?

На несколько секунд в рубке воцарилась полная тишина. Ее нарушил голос Арно Таноса.

– По пеленгу температуры дюз наших кораблей.

– Чего? – полтора десятка пар глаз уставились на командира конвоя.

– Наши дюзы при работе двигателей выбрасывают в космос излишнее тепло в виде тепловых, световых, магнитных, радиационных и иных излучений. Согласно данным нашей разведки конструктора рилов создали прибор, который засекает одно из этих излучений (какое, пока, не известно) на расстоянии в три раза большем, чем действуют лучи обнаружения. Видимо, наши преследователи находились в зоне действия своих приборов. А мы считали, что они достаточно далеки от нас. Вот и весь секрет.

– Скажите, господин капитан, – спросил Руни Турин Арно Таноса, – если вы знали, почему не рассказали нам об этом, как только мы обнаружили, что флот рилов намерен догнать нас?

– Что б не создавать излишней нервозности среди экипажей! – отрезал Арно Танос.

– Они послали еще одного разведчика! – возвестил громким голосом первый пилот, пожелавший прекратить назревавшую ссору старших офицеров.

Танос и Турин тут же подняли глаза на большой экран командирской рубки.

На экране четко было видно, что второй звездолет рилов, на этот раз эсминец, идет много медленнее своего предшественника, но… в проходе подобная скорость несла смерть звездолету в случае столкновения даже с небольшим астероидом.

Так оно и произошло. Разведчик рилов сумел пройти половину прохода, когда вспышка на экране возвестила, что он повторил судьбу своего предшественника.

– Пошлют третий звездолет, – высказался второй пилот.

– Не пошлют, – возразил первый.

– На бутылку вина «Целеста Светлая», – предложил пари второй пилот.

– Идет! – азартно согласился первый.

Пари заинтересовало присутствующих и все, работавшие в командирской рубке, уставились на экран.

Время ожидания тянулось медленно, но все терпели. И, наконец, громкое: Ура!, – потрясло рубку.

Флот рилов в полном составе развернулся и ушел, как определил штурман, к звездной системе Кобран.

– Не забудь про бутылку! – поддел первый пилот «Гончей Целесты» товарища.

– Не забуду, – буркнул второй.

Арно Танос отдал приказ.

– Экипажам четыре часа отдыха!..

Через четыре часа конвой в том же порядке вышел из кольца астероидов и продолжил свой путь к звездной системе Петерион.

Большинство, уставших от ожидания и напряжения последних часов, беженцев дремали, когда их разбудил голос старшины – распорядителя.

– Мы ушли от рилов!

Сквозь намеренно спокойный голос старшины – распорядителя прорывались сдерживаемые нотки радости.

– Можете отвязываться. Сейчас подойдут ребята с пайками и вас всех накормят. Кому надо в туалет, к тому выходу. Ребята покажут.

– О-о-о! – единовременный вздох радости потряс трюм: Спаслись!

И как результат, зашелестел все усиливающийся шум разговоров. Начали оживать младшие дети. Завозились осмелевшие дети постарше. В выходе, ведущем к туалету, выстроилась очередь.

И тут.

– Старшина, я хочу видеть вашего капитана! – хорошо знакомый голос встрепенул Красаву и, придремавшего на руке у матери, Раста.

– Кей! Жив! – улыбка счастья осветила лицо графини Смолениной.

– Папа! – радостно, с огромным облегчением вздохнул Раст, но окликнуть отца не успел. Сильные руки Красавы внезапно с такой силой сжали Раста, что последний едва не задохнулся. Красаву сразила фраза мужа.

– Я граф Смоленин, советник графа Ямбуара и мне не место среди этих! – звенел презрением к окружающим голос Кея. – Мне требуется отдельная каюта!

– Но, ваше сиятельство, – старшина – распорядитель слегка растерялся от подобного натиска, – транспорт забит под завязку. У нас нет отдельных кают. Даже старшие офицеры и те ютятся по несколько человек в одной каюте, а младшие и вовсе спят на рабочем месте.

– Меня не интересуют ваши трудности! Вы что, не поняли, что мне нужна отдельная каюта!? – надменным тоном спросил Кей Смоленин обескураженного старшину. Последний что-то тихо заговорил в коммуникатор.

– Вот негодяй!

– Скотина!

– Сволочь!

– Та смотри какой! – зашумели возмущенные беженцы.

А Кей Смоленин начал решительно продвигаться к выходу.

У Красавы от гнева потемнели глаза. Она уже намеревалась окликнуть мужа и отчитать его при всех, когда разговор рядом убил в ней это желание. И не только у ней. У Раста от услышаного потемнели глаза, а губы сжались в тонкую полоску.

– Вот же подлец, – говорила своей, бедно одетой соседке, пожилая дама в дорогом платье, та, что спрашивала Раста, откуда они бежали, – как он смеет так себя вести. Я ведь тоже графиня. А что он вытворял при посадке в транспорт. Растолкал группу детей и беременных женщин, лишь бы сесть первым. А когда один из офицеров пообещал его пристрелить, если он будет нарушать порядок посадки в транспорт, позеленел от страха и чкурнул в самый конец очереди: только бы не пострадать.

– И как только такую подлую и трусливую тварь держат при дворе? – удивилась собеседница пожилой графини.

От услышанного Красава закрыла глаза.

– Какой позор! Как он мог!? Неужели она его не знает?

– Старшина, с дороги! Я должен пройти к капитану! – гремел, уверенный в своей правоте и исключительности, граф Смоленин.

– Нет! – твердым голосом отказал Кею старшина – распорядитель, который воспользовался заминкой, пока Кей пробирался среди беженцев, и взял себя в руки. А, может, просто получил соответствующие указания командования. – Я не имею права выпускать кого-либо из трюма без приказа!

– Ты, что, ничтожная вошь! – голос Кея Смоленина, который из-за страха растерял все свои навыки переговорщика и дипломата, звучал с намеренно деланным презрением. – Не понял, с кем говоришь?

– Молчи! – Красава закрыла рукой рот, что-то желавшего сказать, сына, и тихо-тихо шепнула на ухо Расту. – Он не должен нас увидеть. Я не хочу, чтобы на нас смотрели, как на последних негодяев, только потому, что мы его семья.

Раст понимающе кивнул, но не сводил своих, горящих возмущением и ненавистью, глаз с отца. А тот, не замечая жену и сына, продолжал настаивать на своем.

– С дороги, увалень, прочь!

– Я доложил о вас капитану! Но из трюма без приказа я выпустить вас не могу! – твердо стоял на своем старшина, загородивший своей рослой фигурой выход.

– Ты у меня под трибунал пойдешь! Сгною в тюрьме, тварь! – начал выходить из себя, раздраженный своими недавними страхами, Кей Смоленин. – Будешь у меня…

– Что происходит, Дикон? – уверенный, четко поставленный командирский голос оборвал графа Смоленина на полуслове.

У Красавы широко раскрылись глаза. В дверях трюма стоял Арно Танос с огромным синяком на всю щеку и перевязанной кистью руки.

– Граф Смоленин требует отдельную каюту! Хочет пройти к капитан-командеру, а у меня приказ: никого не выпускать из трюма без разрешения сверху, – с облегчением отрапортовал старшина.

Арно Танос повернулся к бледнеющему прямо на глазах Кею Смоленину.

– А скажи, на милость, Кей, – Танос внезапно обратился к однокласснику по имени. – Ведь ты приехал на Леверинг с женой и сыном. А не скажешь ли, почему их нет рядом с тобой?

– Я… Они… Их убило, когда рилы напали на Орвин! – вдруг выпалил Кей Смоленин. – У меня такое горе!.. А тут твои оболтусы!..

– Дикон, – Арно Танос обратился к старшине – распорядителю, – пусть твои ребята отведут этого в кладовку повара и запрут в ней до конца полета. А будет дальше бузить – выбросим в космос без скафандра. Нам только дураков не хватало.

– Меня в кладовку! – вызверился Кей Смоленин. – Да я…

– Ты просил отдельное помещение? Ты его получил! – перебил графа Арно Танос. И лучше заткнись! Не то в гальюне запру!

Пригрозил Танос однокласснику и обратился к Дикону. – Выполняйте приказ, старшина!

– Ваше сиятельство, прошу проследовать с нами!

По бокам Кея Смоленина стали два дюжих члена команды.

– Ты еще пожалеешь об этом, Танос! – прошипел Кей Смоленин и под конвоем покинул трюм следом за старшиной. За спиной графа зашумели беженцы, одобряя действия офицера.

Танос посмотрел вслед Кею Смоленину, брезгливо поморщился и обратился к отделению парней в форме, нагруженных продовольственными пайками, которые появились в дверях.

– Покормите людей.

Хотел было уйти, но вдруг обернулся к беженцам. Красава, у которой даже уши горели от поведения мужа, быстро наклонила голову, чтобы ее нельзя было узнать.

– Может, у кого есть претензии к нам? Или просьбы?

– Есть просьба! – раздался голос одной из женщин, окруженной пятью ребятишками.

– Нельзя ли выдать нам одеяла, или что помягче. Мы бы уложили детей спать!

– Выдадут! – заверил женщину Танос и обратился к младшему офицеру, который руководил раздачей питания. – Лейтенант, слышали?

– Так точно! Сделаем!

– Сразу после еды вам выдадут. Еще просьбы? Ладно, подумайте, позже я еще раз зайду.

Арно Танос покинул трюм.

Красава подняла голову и встретил серьезный взгляд серых глаз сына.

– Мама, – тихо сказал Раст хриплым голосом, – а ведь он бросил нас на растерзание рилам.

– Кто? – спросила растерянная Красава, хотя прекрасно поняла о ком идет речь.

– Этот гад и трус, который только что оскорблял всех присутствующих, – глаза Раста сузились от ненависти к тому, за судьбу которого, переполненный любовь к отцу, еще полчаса назад он так переживал.

По щеке Красавы скатилась слеза.

– Мама, не надо!

– Я не о нем, сынок, – грустно улыбнулась Красава и, обняв, притянула к себе сына.

Но Раст вырвался из объятий матери.

– Мама, неужели мы вернемся к нему… после всего этого?

– Об этом не может быть и речи! – Красава вновь притянула сына к себе и поцеловала его в лоб. – Нет, сынок. Я не вернусь к этому человеку. Пусть нам будет трудно, но мы к нему не вернемся.