Александр Святецкий "Генеральская дочка"

– Аист, вы где?

Это был майор Дятлов.

– Ну, что, отвечай? Что все хорошо! – Коля заметно напрягся.

– Так мы тир не проверили?

– Да перестань. Что там может быть с тиром? Он здесь никому не нужен. Говори давай!

Сделав глубокий вдох, Костя нажал на кнопку рации и начал докладывать:

– «АИСТ 179». Тир без замечаний.

Десятисекундный молчок. Николай обрадовался, что обдурил дежурного, но после по рации прозвучал ответ:

– У вас есть минута, чтобы вы прибежали обратно. А то сниму с наряда…

Переглянувшись и посмотрев друг на друга, парни, взяв свои вещи, выбежали стремительно из здания и направились в дежурную часть. Как только они построились у дежурной части, Дятлов вышел навстречу.

– Где вы были?

– У тира, товарищ майор! – ответил запыхавшимся голосом Константин, – мы уже выдвинулись в сторону дежурной части, как вы нас вызвали.

– Допустим, а как вы проверили тир, печати на дверях везде были? – спросил дежурный, пристально посмотрев на курсантов, как будто хотел увидеть их ответную реакцию.

Константин не знал, что ответить дежурному, ведь они действительно его не проходили и не проверяли. Пронзительный взгляд дежурного просто убивал. Константин подумал, что лучше признаться, а там будь, что будет. Не успев ответить дежурному, Николай его опередил, уверенным громким голосом сказав:

– Так точно, товарищ майор! Все в наличии, мы проверили! – сказал Николай.

Дежурный усмехнулся.

– Вы даже врать нормально не умеете! Так, вы оба сняты с наряда.

Пошли отсюда, – сказал Дятлов. Он развернулся и уже пошел в сторону части, но его прервал Коля.

– Товарищ майор, за что? Что не так? – Дятлов развернулся и начал отвечать:

– Что не так? Печати там нет! Она сегодня была снята мной. Завтра доложите начальнику курса, хотя ему могу сам об этом сказать. —В его хитрых глазах было видно, что он доволен, тем, что произошло. Константин не знал, что делать, ведь это серьезный залет, можно за это отхватить еще пять суток вне очереди.

Набравшись смелости, Константин сделал шаг вперед и начал говорить:

– Товарищ майор! Конечно, вы можете доложить начальнику курса о нашем залёте, но мы тоже молчать не будем!

– В смысле? – Дятлов уставился на парня.

– Мы тоже скажем, что вы в такую холодную и суровую погоду нас не обеспечили теплой верхней одеждой. Даже не дали возможности нам сходить в казарму, а согласно инструкциям, вы должны обеспечить нас одеждой.

По лицу Дятлова нельзя было точно сказать, что он испытывает. Злость или все-таки страх?

– Курсант! Ты мне угрожаешь?

– Товарищ майор! Вам ведь должность хорошую предложили недавно! Я ведь правильно говорю? Интересно, как отнесется начальник колледжа, когда ему расскажут об этом инциденте? Курсант Морозов даже, кажется, заболел, может простудился…

Константин посмотрел на Николая и моргнул глазом.

– Ну, да! Что-то плохо мне, в глазах потемнело, в жар бросает, не знаю, что со мной! – говорил Николай, положив руку себе на лоб.

Дежурный был удивлен. Он не знал, что ответить. Это было сразу видно. В этот момент в административный корпус зашла новая смена патруля. Они тоже были одеты не по погоде. Дятлов перевел взгляд на них.

– Стой! – сказал им дежурный. Они остановилась. – Где у вас теплые куртки?

Курсанты удивленно переглянулись и пожали плечами.

– Так, кругом! За куртками в казарму шагом марш! – приказал Дятлов. Курсанты побежали в казарму. – А вы. – Он вновь посмотрел на парней. – На этот раз прощены. Но я вас запомнил! А теперь пошли вон!

Развернувшись, они ушли в казарму.

Досуг

Осень вот-вот должна закончиться. На улице становилось все холоднее, последние листья опадали на мокрый асфальт, а курсанты, как уличные дворники, не успевали каждое утро мести и убирать их. Становилась немного тоскливо. Учебная суета, бесконечные наряды и постоянные уборки, время пролетало быстро. Вроде только проснулся, а уже отбой. Особенно эта осенняя хандра наваливалась, когда приезжали родные, говорили о своих семейных делах, о друзьях на гражданке.

– Ты представляешь? Генка с твоего класса не поступил, сейчас его забирают в армию. Маму надо слушаться, говорила тебе, чтобы учился, а то, как этот обалдуй, пошел бы в армию. А ты будущий офицер – другое дело! —говорила одна мама своему сыну.

У курсантов было еще одно занятие по субботам – ПХД. Когда курсанты, после завтрака, берут щетки, ведра, тряпки, включают громко музыку на телевизоре и начинают убирать всю казарму.

В воскресение курсантам тоже не давали продыху. Руководители проводили различные мероприятия между курсами и группами. То легкоатлетические кроссы, то турниры по волейболу и гиревому спорту. Между группами было не так уж интересно, но, когда борьба проходила между курсами, все силы бросались на победу. Даже начальники курса подполковник Абрамов и майор Макаров не могли сдержаться и делали ставки за свой курс, а иногда и на отдельно взятых учеников. Кто быстрее пробежит, забьет или подтянется. Выигрыши были различными – деньги, запчасти от машины, недавно купленные берцы, бутылка водки или хорошего коньяка.

Перед соревнованиями Абрамов всегда говорил одни и те же слова:

– Ребята, мои любимые! Не подведите, на вас все смотрят: я, товарищи, вся родина. – Всем увольнение, кто прибежит первым – домой отправлю пораньше, – говорил Абрамов своим курсантам. Конечно, если кто-то выигрывал, обещанного выигрыша они не дожидались.

– Когда я такое говорил? Такого не было? – весь разговор заканчивался после этих слов.

Но Макаров был человеком другой стороны медали. Если он скажет и даст слово офицера, значит он выполнит то, что обещал.

– Соберитесь, тряпки, надерите жопы этим щенкам, порвите их на британский флаг! – говорил Макаров курсантам перед соревнованиями.

А иногда группа ходила в кинотеатр или посещала театры.

Николай ни разу не был в кинотеатре. Он приехал с поселка, где таких развлечений не было, только сельский клуб, который работал в выходные дни. Он не понимал, как это: смотреть кино на удобном кресле, за большим монитором, с четким акустическим звуком, который слышен для всех.

Первый совместный фильм, на который пошли всей группой, – «Адмирал». Раньше он не был сериалом, который в настоящее время показывают по телевизору. И для Николая это было первой премьерой, после которого он каждое совместное с Константином увольнение уговаривал сходить с ним в кинотеатр. Но сам факт выхода на экраны подобных картин позволяет надеяться, что все еще способны не только делать выводы из уроков истории, но и брать пример с руководителей и начальников.

Если бы все офицеры были, как Колчак: давали присягу и клятву согласно кодексу чести русского офицера и выполняли все пункты, которые были прописаны в 1804 году, то уважения к служилому человеку было бы больше. Да и порядок был бы в любом подразделении.

Криминальный лидер

– Жизнь – вещь непредсказуемая. И куда судьба может тебя завести – одному богу известно! – говорил один из преподавателей курсантам.

Исправительные колонии, тюрьмы – это, по большей части, места, отдаленные от цивилизации. Многие находятся в глуши, далеко от города.

Истории о тюрьмах будоражили так, что мурашки шли по коже, они меняли все мировоззрение курсанта. Каждый из них надеялся, что они не окажутся в таких условиях.

Но время расставило все по местам…

Историями о тюрьмах любил поделиться Семенов Алексей Александрович. Он был молодым преподавателем, который вел предмет по оперативно-розыскной деятельности. Курсанты этот предмет назвали проще – ОРД. После долгого конспектирования лекции на занятиях, он давал пятнадцатиминутную передышку, рассказывая, где он был, в каких колониях побывал, что там видел. Семенов также рассказывал о далеких легендарных колониях, где сидели очень опасные преступники.

– Так вот, товарищи курсанты! – продолжил говорить Семенов, – я был еще в «Бутырке» —самой большой тюрьме Москвы. Она была основана во времена правления Екатерины II, как, кстати, и Владимирский централ, где я тоже побывал! Когда-то Бутырская тюрьма была центральным пересыльным пунктом для тех, кто отправлялся в Сибирь. А в период с 1937 по 1938 годы в «Бутырке» содержалось до 20 тысяч человек, многие из которых были расстреляны. Но известность Бутырской тюрьмы связана не столько с датой постройки и количеством заключенных, сколько с личностями тех, кому довелось в ней сидеть! А это Емельян Пугачев, Осип Мандельштам, Нестор Махно, Сергей Королев, Александр Солженицын и многие другие знаменитые фигуры истории России. А ведь еще известная тюрьма «Белый лебедь». Скажите, есть здесь кто-то из Соликамска?

Два курсанта подняли руку. Они были Родом из тех краев, и в этой тюрьме работали их родители.

– А, ну вот! – сказал преподаватель и продолжил свой рассказ. – Название дано тюрьме неофициально. Самая популярная версия его происхождения связана с позой заключенных, которые передвигаются по коридорам исправительного учреждения, наклонившись вперед под углом в девяносто градусов, и с руками, заведенными назад. Сидят в «Белом лебеде» люди, приговоренные к пожизненному заключению. Письма от близких им разрешено получать только спустя десять лет заключения. Так-так-так… – Преподаватель приложил палец к подбородку. – А вот еще одна колония – «Черный беркут»!

– О, это я оттуда! – перебил преподавателя Николай Морозов, а затем замялся. – Не из колонии, а из тех мест. Она находится в Свердловской области!

– Да, Морозов! Это колония в Свердловской области, под Ивделем! В уральской глуши находится еще одна колония с птичьим названием, в которой до недавнего времени отбывали свой срок либо длительно, либо пожизненно осужденные – маньяки, убийцы и насильники. Из-за суровых условий содержания многие арестанты из «Черного беркута» сходили с ума спустя десять лет тюремного заключения.

– Алексей Александрович, – перебив в очередной раз преподавателя, влез в рассказ старший группы, Куразовский. – А есть колония или тюрьма, куда попасть проблематично? И где сидят самые опасные и кровожадные преступники? Авторитеты и воры в законе…

Секундное молчание пробудило не только курсантов, но и самого преподавателя. Он зажмурил брови и сел на преподавательский стол.

– Я отвечу. Но это мое мнение. – Задумчиво, спокойным голосом начал отвечать на вопрос преподаватель. – В России есть три тюрьмы, которые очень известны и очень жесткие, по моему мнению, и где я бы не хотел служить. «Огненный остров», «Черный дельфин». Но есть еще одна колония, где я ни разу не был, но очень много слышал. В этой колонии отбывают наказание самые опасные рецидивисты, маньяки, убийцы и члены преступных группировок. Ни одного побега за всю историю существования тюрьмы не было – заключенные дополнительно охраняются обученными псами и находятся под наблюдением камер. Чтобы попасть туда, надо садиться на вертолет и лететь в тайгу, где одни болота. Вертолет прилетает только один раз в неделю, дорог нет, только зимник.

– Подождите, а как там живут сотрудники? – чей-то голос удивленно спросил преподавателя.

– Они уже привыкли так жить, там большинство коренных жителей, но и часть молодые курсанты по распределению! Такие, как вы…

– Значит, нас могут тоже туда отправить?

– Могут. Если учиться плохо будешь или глупость какую-то совершишь. Например, ударишь генерала или плохо будешь знать мой предмет, – прозвучало с усмешкой.

– И чего такого страшного в этой колонии? Летать далеко и туалет на улице? – с усмешкой сказал Николай, а все курсанты захохотали.

– Нет. Это не самое главное. Туда отправляют таких преступников, которые могут манипулировать сотрудниками и осужденными.

– Ха, и что? Мой отец – начальник управления! Так он одного авторитета так прижучил, что он начал работать на него! – выкрикнул Дворцов.

– Отец твой молодец, но таких преступников, которые находится там, не просто сломать! Пять лет назад было очень громкое дело, которое приняло такую огласку, что все общество колыхнулось от страха… Был такой преступник по фамилии Макаров, по кличке Барон.

Все зашептались.

– Он за всю свою сознательную жизнь испробовал все: убийство, пытки, бандитизм, терроризм, массовые беспорядки в исправительных учреждениях, побеги. И эти преступления он совершал так слаженно и грамотно, что никто не мог доказать его виновность или причастность. Москва, Рязань, Владимир, Петербург боялись его. Он создал тайное общество, начал продавать наркотики, подкупать сотрудников и госслужащих. Но были и честные люди, которые поставили все на свои места… Сотрудник из спецназа, полковник Коновалов и один оперуполномоченный майор Воронцов, которого нет сейчас в живых…

– Полковник Коновалов – это мой дядя! Он рассказывал мне эту историю! – выкрикнул Дворцов с места.

– Твой дядя – герой, – ответил преподаватель.

– А что случилось с оперативником? – спросил осторожно Ткачев.

– Сгорел заживо! Макаров поджег его. Облил бензином и поджег…

Все курсанты в аудитории на минуту замолчали.

– А мне еще рассказывали, что Макаров был не только авторитетом криминального мира, а еще золотым вором, который следил за всероссийским общаком… – прервал тишину Дворцов.

– Да, это правда, – преподаватель покачал головой.

– А что за общак был у него? – спросил Костя, – я имею в виду, из чего он состоял?

– Вы знаете о Золотом коне хана Батыя? – спросил преподаватель у курсантов.

– Я знаю, – сказала Куразовский и поднял руку, – это легендарное сокровище, точное местонахождение которого до сих пор неизвестно.

– Говорят, это сокровище он нашел в Вологодской области… Убив всех, кто принимал участие в раскопках. Золото он присвоил себе. А в криминальном мире присвоили ему статус Золотого вора…

– Ого, ничего себе! – прошелся шепоток среди курсантов. После недолгой паузы преподаватель улыбнулся и продолжил говорить:

– Товарищи будущие офицеры! Это просто сказка для осужденных и таких наивных курсантов, как вы… И нужно сказать, что Макарова больше в живых нет. По прибытии в Ярхап он заболел и умер от туберкулеза…

После этих слов зазвенел звонок, и преподаватель курсантов отпустил на перемену.

Глава 3

«Новенькая»

Курсанты первого курса, находясь в аудитории, сонные слушали лекцию преподавателя. Константин сидел у окна и наблюдал за погодой. Зима в этом году выдалась снежной. Укрывал снег колледж, словно слоем такого любимого всеми безе. За окнами первого этажа, где проходило занятие, блестели прозрачные огромные сосульки. Стоило Ткачеву залюбоваться ими, как он вздрогнул от неожиданности, поскольку перед окном мелькнула темно-синяя фигура одного из курсантов, который был в наряде. Курсант ловко принялся сбивать те самые сосульки черенком лопаты.