Я тоже смотрю на неё. Мы проваливаемся друг в друга, глаза в глаза, будто пытаясь проникнуть в зловещие тайны, что скрывает каждая из нас.
Её там видели, а меня – нет. Она знакома с Лавровским, а я – нет! – пульсирует в моём мозгу.
– Найдите настоящего убийцу… – повторяет Яна, и по моей полуобнажённой, прижатой к подушке спине пробегает дрожь.
«Ведь настоящая убийца – ты!»
– Меня видела соседка, – шепчу я, глядя в потухшие глаза Яны. – Я весь вечер не выходила из дома! И Вероника это подтвердит!
Но что-то чёрное, острое скребёт, скребёт по стенкам сердца…
«В деле убийства художника Лавровского появились свежие новости, – бодро отчеканила девушка в синей кофточке. – Обнаружен свидетель, утверждающий, что в ночь совершения преступления у Яны Веденеевой была назначена встреча в другом месте, и её не могло быть в особняке «Сорока». Данные проверяются…»
Итак, Батникова посетила полицию.
Образ Романа Татьянина выскользнул из воображения, и на его месте возник образ Алины Батниковой – она весело улыбается и подмигивает мне, как всегда при встрече. И я улыбаюсь, делая вид, что очень рада тому, что благодаря моей лучшей подруге Яна вот-вот ускользнет из цепких лап правосудия и я автоматически окажусь следующим по очереди кандидатом на вакантное место убийцы.
Я стряхнула видение улыбающейся Батниковой, а вместе с ним – ощущение, что к горлу приближаются невидимые кровожадные пальцы.
Взгляд невольно упал на угол шкафа, на дверцу, за которой стоял чемодан.
Я отставила пустую тарелку в сторону и медленно сползла с кровати.
В голове царил хаос.
Надо на всякий случай поискать её.
«Поищи её у себя», – заявила Тони так безапелляционно, словно могла ткнуть пальцем в то место, где она лежит.
Я как следует порылась в шкафу, в столе и тумбе, я облазила антресоли и наконец, вновь почувствовав слабость, села на пол и завернулась в норковую шубу.
Картины нигде не нашлось.
Вечер продолжился неожиданно – и больно ударил в висок трезвоном мобильника.
Я бегло глянула в зеркало шкафа. Бледная, точно русалка в полнолуние. А волосы торчком, как у огородного пугала.
– Веденеева Флора Филипповна?
«Флора Филипповна» сразу превратило меня в подслеповатую старушку, вяжущую у печки носки многочисленным внукам.
– Да. – «Да» получилось вымученным, пришибленным, полумёртвым.
– Вас беспокоит следователь Мокроусов Эдуард Васильевич.
Я пригладила волосы, улыбнулась отражению. Так уже получше!
Кто?!. Следователь?!.
Ну вот и началось.
В моих глазах отразился ужас. Воздух застрял на середине пути в лёгкие и дальше пошёл рывками. Я резко отвернулась от зеркала.
– Я хотел бы побеседовать с вами по поводу дела Лавровского, – послышалось из трубки.
– Лавровского? – вымолвила я пересохшими губами.
– Именно. Полагаю, вы в курсе произошедшего?
– Некоторым образом… – пролепетала я.
– Очень хорошо. Завтра в час будет удобно? Седьмое отделение полиции, кабинет 226. Или повесточкой вызвать?
– Не надо повесточкой… Я больна, у меня температура и справка. – Фраза получилась забавной, как будто справка – это тоже симптом моей болезни.
– В таком случае я навещу вас через полчасика. Ожидайте, – вздохнув, заключил Мокроусов.
Выпутавшись из шубы, я вернулась в кровать. С минуту просидела в каком-то оцепенении, потом опомнилась и начала судорожно листать телефон. Не обнаружится ли ещё сюрпризов?..
Страницы экрана бешено завертелись.
Телефон жёг пальцы, выскальзывал увёртливой рыбкой.
16 января, 15 января…
Боже, как много вызовов… Однокурсники, приятели… Ещё чёрт знает кто… Я даже никогда не задумывалась, сколько пустых звонков совершаю.
14 января.
Батникова, Катенина, агентство «Фредерика», Огурцов…
Алекс
8 905 373…
8 915 606…
Спортклуб «Гагара»
Ателье «Декольте»
Ресторан «Венецианский ужин», заказ на дом
Батникова
Резвова
Толя Горлов
И – ох-х-х! – палец впечатался в звучную фамилию, невесть кем вписанную в телефон…
Исходящий вызов.
Лавровский.
Глава двенадцатая
Мокроусов расположился в кресле, где не так давно уже восседало обвинение в лице Тони. Это был лысоватый человек в старомодном бежевом костюме, с маленькими хищными глазками. Он достал из кармана ручку и раскрыл принесённую с собой папку в чёрном кожаном переплёте.
– Фамилия, имя, отчество, – произнёс он скучным голосом.
– Веденеева Флора Филипповна. – Я старалась держаться спокойно и даже немного с вызовом, всем своим видом показывая следователю, что он доставляет мне неудобство. Однако он ничуть не выглядел смущённым.
– Дата рождения.
– Шестое мая 1995 года.
Закутанная в тёплый халат, я полулежала перед ним на кровати со скорбным выражением лица. Вся одежда за несколько минут до прихода представителя закона была предусмотрительно убрана в шкаф, щипчики с зеркалом запихнуты в сумку, а сумка поставлена как положено, ручками вверх.
Информацию об исходящем звонке я стирать не стала – это скорее навело бы на подозрения, но из контактов Лавровского спешно удалила. Пусть будет незнакомый номер.
Когда с формальностями было покончено, Мокроусов поднял на меня тоскливый взгляд.
– Скажите, Флора Филипповна, зачем вы звонили Лавровскому за три дня до убийства?
И его острые глаза уставились мне в переносицу.
– Я звонила Лавровскому? – фальшиво удивилась я. – Я?!
Сердце билось как бешеное. Я думала, что готова к этому вопросу, но он подействовал на меня как укус ядовитой змеи.
Следователь с трудом скрыл усмешку.
– Итак, вы утверждаете, – начал он нудно, – что не помните о звонке Андрею Лавровскому.
– Я утверждаю, – гневно сверкнула я глазами в его сторону, – что незнакома с Андреем Лавровским и никогда ему не звонила.
Мокроусов невозмутимо кивнул.
– Однако сестра Андрея Лавровского Зоя сообщила нам следующее. В день убийства брат навестил её, принёс продукты: она лежала с высоким давлением. Около восьми вечера он ушёл, сказав, что собирается в посёлок Щепнёво, в дом, известный под названием «Сорока», на встречу с вами – об этой встрече вы договорились по телефону четырнадцатого января. С собой он нёс картину Бенедетти «Весёлый щебет». Зоя утверждает, что речь шла о купле-продаже.
Мокроусов прищурил левый глаз, наблюдая, какое впечатление произвела на меня эта информация.
– Вы собирались приобрести картину? – наконец произнёс он, видя, что я молчу.
– Ничего я не собиралась! – воскликнула я раздражённо. – Я не звонила ему четырнадцатого января! Я не была в Щепнёве семнадцатого!
Будто не слыша, следователь продолжил:
– Как давно вы были знакомы с Лавровским?
– Я не была с ним знакома! – страшным голосом крикнула я, а в голове закопошились мысли об адвокате. Так вот почему следователь явился на дом. Чтобы я не успела подготовиться!
– Не были знакомы, – хмыкнул Эдуард Васильевич. – Позвольте ваш телефончик!
Он быстрым движением выхватил мобильник из моей руки и, ткнув несколько раз в экран, заявил:
– Ну вот, а говорили, незнакомы… Звонок сделан четырнадцатого января, в четверг, – последнюю фразу он произнёс металлическим тоном.
– А, так это номер Лавровского?! – изобразила я изумление.
Следователь снисходительно ухмыльнулся:
– Неплохая актёрская игра…
Я почувствовала, как мои синие глаза наливаются злой чернотой:
– Четырнадцатого января был юбилей моего отца, на котором присутствовало человек двести. И кто угодно мог улучить момент, тайком позвонить по моему телефону и назначить встречу от моего имени.
– Вы имеете привычку оставлять телефон без присмотра? – прищурился Мокроусов.
– Да, имею, – огрызнулась я. – Меня часто приглашали танцевать, если хотите знать. Куда я, по-вашему, должна была засунуть телефон?
Не ответив на столь провокационный вопрос, следователь кивнул и зафиксировал моё пояснение в протоколе.
– Скажите, Флора Филипповна, где вы находились вечером семнадцатого января? Желательно поминутно.
– Здесь! – отрезала я довольно жёстко. – Я весь вечер была дома и никуда не выходила.
Следователь снова начал кропать что-то в протоколе.
– Есть ли у вас свидетели, которые могут это подтвердить?
– Да! – с размаху выкинула я козырную карту. – Моя сестра Вероника была со мной. Она приехала в начале седьмого и осталась допоздна. – Я бросила на следователя быстрый колючий взгляд. Что, съел? – Если этого недостаточно, есть и другие свидетели. Насколько мне известно, Андрей Лавровский был убит около девяти. Так вот: как раз в девять ко мне заходила соседка за мукой! Мать Игоря Ломова. Можете спросить у неё! – В этот миг мою голову внезапно посетила удивительная мысль, что Ника обманула меня и никакой соседки не было.
Я вдруг вспомнила, что уже давно не встречала на улице мать Ломова, и почувствовала, как предательски задрожали под пледом колени.
– Вот как?! – Мокроусов изумлённо поднял голову от протокола. Ручка растерянно зависла над исписанным на треть листом.
– Да, вот так, – добавила я уже менее уверенно.
– А Веронику соседка тоже видела? – как бы между прочим поинтересовался Эдуард Васильевич, быстро оправившись от лёгкого шока и вновь приблизив голову к сухим строкам протокола.
– Спросите у не… – с нервным всхлипом я проглотила последнюю букву.
Судя по хитро блеснувшим глазкам, какая-то новая идея зародилась в мозгу следователя.
– Обязательно спрошу. А пока продолжим с вами. Итак, вы утверждаете, что в тот вечер с вами была Вероника, – прищурился Мокроусов, и к губам прилипла скользкая улыбка. Он внимательно наблюдал за моей реакцией.
– Утверждаю, – кивнула я.
Он кивнул и снова зачиркал ручкой по листу.
– До которого часа Вероника была здесь?
– До полуночи, – уверенно сказала я.
– Вы это точно помните? – Мокроусов поднял безволосые брови. Во взгляде скользнула ирония.
– Абсолютно точно.
В воздухе повисло напряжение. Закашлявшись, я провела рукой по лбу, стирая испарину.
Следователь усмехнулся и, выдержав паузу, заметил:
– А вот ваш супруг, с которым я побеседовал утром, утверждает, что приехал сюда в пять минут первого и нашёл вас в постели в глубоком обмороке, вызвал скорую… Так?
– Так… – Меня точно обдало ледяным душем.
– Он сказал, что улица в это время была абсолютно пуста. Куда же делась машина Вероники?
– Может, успела завернуть на Переяславское шоссе? – предположила я.
– Может… – неопределённо сказал Мокроусов. – Но что-то мне подсказывает, что Вероника уехала гораздо раньше. Причём, когда именно, вы знать не можете, так как пребывали без сознания. В вашей крови обнаружен алкоголь. Вы пьёте?
Господи, память моя, помоги мне!..
– Иногда, как все, – пожала я плечами. – Если есть повод…
– А в тот вечер какой был повод? – ухватился Мокроусов за мои неосторожные слова. – Может, хлопнули с сестрой за встречу? А? – Он вдруг неприятно рассмеялся.
Не дождавшись ответа, следователь внезапно стал серьёзным.
– Не слишком добрый сосед алкоголю – тимидолин. Вы принимаете тимидолин?
Я не понимала, к чему он клонит.
– Нет, не принимаю.
– Каким же образом он оказался в вашей крови?
– Понятия не имею.
– И даже предположений нет?
– К сожалению, ни малейших.
– Ну хорошо… А где в это время находился ваш сотовый телефон? – продолжил он аккуратно затягивать петлю на моей шее, зайдя вдруг с другого боку таким сказочным тоном, как бабушка в платочке, растворяющая створки окошка в детской передаче.
– В какое время?.. – небрежно переспросила я, давя стремительно нарастающую тревогу.
– Меня интересует исключительно вечер семнадцатого, – Мокроусов поднял глаза к потолку и сосредоточил взгляд на люстре.
– Здесь… где же ещё?! – Между лопатками заструился пот. – Он всё время находился здесь.
– Но утром восемнадцатого января он был найден на пороге особняка «Сорока» дворником Ярославом Фатеевым. Как вы можете это объяснить?
Я почувствовала, что дыхание становится прерывистым.
– Никак… Вам надо, вы и объясняйте…
Следователь полистал свои записи.
– В 18.06 вам звонила Алина Батникова. Так?
– Так, – подтвердила я.
– И вы были дома.
– Дома.
– И телефон был с вами.
– А вы считаете, что я, будучи дома, побеседовала с Батниковой по телефону, находящемуся в Щепнёве? Или, поговорив дома, спокойно положила его на порог особняка? Я не обладаю умением вытянуть руку на тридцать пять километров, – зло буркнула я.
– Не надо так нервничать, Флора Филипповна. Следствие располагает сведениями о том, что в семь вечера семнадцатого января ваша сим-карта обнаружилась в районе особняка «Сорока» в Щепнёве. А в одиннадцатом часу с неё были совершены несколько звонков, в том числе Веронике Веденеевой, которая, по вашему же утверждению, находилась здесь, с вами, аж до полуночи! Как вы можете всё это объяснить? – спокойно вопросил следователь.
В лицо мне бросилась краска.
– Это звонила не я, – едва сумела я выдавить.
Эдуард Васильевич пронзил меня острыми въедливыми глазками.
– Ну, допустим, не вы. Но как телефон попал в Щепнёво, если в шесть вечера вы беседовали по нему и больше из дома не выходили? Ведь так? – уточнил он.
– Я неважно себя чувствовала в тот день, – резко сказала я. – У меня была температура. Есть заключение врача. Поехать в таком состоянии я никуда не могла.
– Угу… – Снова чирканье по листу протокола. – А возможно ли такое, что Вероника, уезжая, прихватила ваш телефон?
– Зачем ей мой телефон?.. – прошептала я.
Мокроусов отложил папку и пристально вгляделся в моё окаменевшее лицо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
