– Спасибо, матушка, я знаю, как дорого тебе это место, я буду хранить его и наполнять новой жизнью.
Глава 12
Сожжение прошлого
Мы оставили сына обустраиваться на новом месте. Он обещал зайти к нам в дом за продуктами и взять что-то из своих вещей, которые ему были и не особо нужны. Аскетизм, присущий Милославу с детства, проявился и здесь.
Я же с мужем направилась к заброшенному дому Тимиры. Мы решили не тянуть и, пока стоят погожие дни, наполненные магией свадебных костров, когда Боги становятся ближе к людям и благословляют их действия, воспользоваться возросшей силой и окончательно уничтожить логово змей. Тем более что вскоре должна была прибыть Цветана с княжичем, и иметь в селении рассадник колдовства было опасно.
Спеша к нам, Демид нагнал по дороге обоз с княжеской семьёй, они были в нескольких селениях от нас.
– Сегодня разберёмся с домом, – сказал Демид, – а к вечеру, может, и княгиня пожалует.
– Ты не передумал селить её в дом Боремира? – уточнила я. – Всё-таки Васса сейчас имеет в себе змеиную кровь.
– Она неопасна, – ответил муж, подтверждая мои собственные мысли, – должно пройти время, пока яд станет силён и сможет подчинить её волю себе. Но мы этого не допустим. С каждым днём его влияние будет падать, а не возрастать.
Я кивнула, зная, что и муж, и сын будут следить за этим. Сама я пока не касалась магии. Нехорошо женщине в тяжести этим заниматься. Сил много уходит, да и малыш себе что-то забрать может. Поэтому я держалась в стороне от происходящего.
Демид даже не хотел брать меня с собой к дому Тимиры, но мне так захотелось посмотреть на пылающий дом! Видимо, доченька во мне говорила, огонь был её второй стихией, и Ладо согласился.
По дороге мы встретили Радамилу, которая закончила общение с девочками Милисы, пообещав навестить их, и присоединилась к нам. Её огненные браслеты давно жаждали своего применения, а повода всё не было. Изнывала дева от силы, идущей изнутри, а тут такая возможность «пар выпустить». Демид нехотя согласился на это, помня, как его самого распирал изнутри огонь.
Мы дошли до участка. Никогда ещё я не чувствовала от него такой опасности. Будто десятки пар глаз невидимо смотрели на нас – из травы, щелей дома, из разбросанных во дворе щепок.
– Надо бы ров вокруг участка вырыть, – сказала я, – чтобы огонь сдержать.
– Хорошо бы, – согласился Демид, – но пока мы копать будем, столько укусов от змей получим, что не справимся. Поэтому так попробуем, мы с Радой будем контролировать наше пламя.
Дочь кивнула. Она была вся напряжена, следила за перемещением ползучих гадов по еле заметным шорохам и движениям травы.
Змеи вели себя тревожно, слышались шипение и шелест от их перемещений. Но близко к нам не подползали. Лишившись своей предводительницы, они утратили большую часть разума, которым она наделяла их, остался лишь инстинкт самосохранения.
– Отойди, – сказал мне Демид, – здесь сейчас будет жарко.
Я отступила за их с Радой спины, но муж покачал головой и попросил меня встать ещё дальше.
Они с дочерью вытянули руки вперёд, и огонь полился ручьём. Будто струйки воды, бежали от моих родных ручейки пламени. И там, где они протекали, оставалась выжженная земля. Змеи, прячущиеся в траве, шипели и пытались ускользнуть, но от этого пламени было не спрятаться.
Огненные ручейки достигли порога дома. Старые доски не хотели поддаваться огню. Не столько потому что были сырыми, сколько потому, что всё ещё хранили в себе обережное колдовство, защищавшее дом от пожара и прочих неприятностей.
Демид усмехнулся, азарт объял его. Ручейки пламени начали окружать дом. Они прокладывали себе путь прямо по спинам извивающихся змей, которые попадались по пути. Но жилище ведьмы не хотело сдаваться.
Огоньки пламени гасли, пытаясь взобраться вверх по стенам, те не пускали их, будто были из камня, неподвластного огню.
Когда пламя встало вокруг дома плотным кольцом, я заметила, что Рада произносит какой-то заговор. Всё-таки змеиная магия – это женская сфера, и одним огнём её не победишь. Надо ещё и воздействие словом добавить.
Моя дочь всё шептала и шептала слова заклинания, а потом вскинула руки вверх, и её огненные браслеты, как на посвящении, вспыхнули ярким огнём. И эта вспышка побежала по ручейкам пламени, усилив их.
Дойдя до круга огня, опоясывающего дом, она не стала лезть вверх, как делало пламя, а, мягко расстелившись на земле, постаралась пробраться внутрь дома через щели в фундаменте и торчащие деревянные балки. Со временем это получилось, и огонь проник в подпол. Именно туда, где было гнездо змей.
Огромная призрачная фигура гадюки появилась над домом. Она была воплощением всего рода Тимиры, её матери, бабушки и их предшественниц, которые жили здесь и были сильными колдуньями. Не все из них занимались тёмной магией, но последние поколения – точно.
Змея, извиваясь, начала плевать в нас ядом. Это выражалось в том, что к Демиду с Радой со всех сторон поползли её телесные воплощения, живущие в доме. Они окружали моих родных и пытались кусать их за ноги.
Но Демид с Радой окружили себя высокой стеной огня, доходящего им до плеч, и змеи не могли на них напасть. Я заметила, что дочь начала слабеть: много сил потратила она на заклинание и больше не могла подпитывать общий огонь. Её сил хватало лишь на то, чтобы держать вокруг себя круг огня.
Я вспомнила, что даже взрослым воинам Перуна во время битвы нужна передышка. Постоянно выжигать врага пламенем они не могут. Потому и Рады ненадолго хватило, она всё-таки девица, и огонь её не такой мощный, как у мужчин.
Поэтому Демид один подпитывал пляшущий уже на стенах дома огонь. Ещё немного ему оставалось, чтобы достичь центральной балки дома, самой главной, которая держит крышу и является местом силы всего дома. Многие ритуалы колдуньи творят рядом с ней, делают на ней зарубы, вешают колыбель с младенцем, разделяют по ней общее и частное помещение дома. И если уничтожить её, то рухнет весь дом, а с ним и колдовской род.
Я гадала, чем могу помочь мужу. Раньше я незримо вставала за его спиной и передавала ему силы, подпитывая и укрепляя. Но сейчас не могла этого сделать без вреда для ребёнка. Ведь, подключившись к Демиду, я бы стала участницей магического поединка.
В этот момент я услышала шипение рядом с собой. Маленькая гадюка, выползшая вместе со своими сёстрами со двора, направилась ко мне, за ней ползла и вторая. Они обходили огненные круги моего Ладо и дочери и направлялись ко мне.
Я начала судорожно думать, как мне защититься от змей. Ничего, кроме применения магии, в голову не приходило. Я понимала, что бороться с пресмыкающимися бессмысленно. Ползучая тварь укусит быстрее, чем я попаду по ней палкой или сделаю ещё что-то для своей защиты. Оставалось лишь закрыться от змей мороком или отвести им глаза заклинанием. Перекинуть свой образ в их сознании на другой предмет, чтобы они устремились к нему.
Я начала шептать соответствующий заговор, но быстро поняла, что на ползущих ко мне гадюк это не действует. Они подпитывались родовой силой колдуний, которых сейчас уничтожал мой муж, и не поддавались лёгкой магии. А для более сложных ритуалов мне требовался реквизит, которого с собой не было.
Тогда я мысленно поставила вокруг себя защиту, провела её от земли до неба. Она на время приостановила движение пресмыкающихся. Они стали искать, как обойти преграду.
Я гадала, сколько смогу держать защиту. Отвлекать Демида я не хотела, опасаясь, что, пока он помогает мне, извивающаяся в огне родовая змея может нанести ему удар.
Гадюки тем временем всё же подползали ближе. Магия сдерживала их колдовской потенциал, но ведь они ещё были и простыми животными, на которых колдовство не действовало. Этим и решила воспользоваться их хозяйка, полностью лишив их своей поддержки и тем самым сделав обычными змеями, повинующимся инстинктам. И защитный круг, оберегающий меня от чужих чар, стал бесполезен.
Пресмыкающиеся приближались ко мне, и в их глазах я видела злорадство женщины, которая сейчас хоть и погибала сама от рук моего мужа, но напоследок забирала у него самое ценное – меня и нашего ребёнка.
Но её планам не суждено было сбыться. Когда между мной и гадюками оставалось расстояние, достаточное для одного броска, обе змейки вдруг вспыхнули ярким пламенем.
– Права была Велислава, когда меня к заброшенному дому отправила, – раздался позади меня голос Белозара.
Он поставил вокруг меня защитный круг огня, затем подошёл к Демиду. У того хватило бы сил дожечь змею и её логово, но с помощью брата огонь запылал сильнее, и фигура родовой гадюки стала таять, теперь уже окончательно, а дом – рушиться.
Пламя Перуна наконец добралось до крыши и поглотило основную балку, держащую верхние перекрытия. Раздался треск и стон. Крыша начала обваливаться. Фигура змеи, реющая над домом, дёрнулась последний раз и рассыпалась тысячей искр. Огонь же, набрав силу, ненасытно бушевал, стены дома рушились, бревна весело потрескивали.
Это было красиво и торжественно. Я любовалась этой картиной, отходя от пережитого страха.
Останки змей уже истлели у моих ног. Рада, оставив мужчин заканчивать уничтожение логова колдуний, подошла ко мне.
– Матушка, с вами всё в порядке? – с тревогой спросила она, заметив возле меня на земле мёртвых обгоревших гадюк.
– Да, Белозар помог мне, – ответила я.
– Почему вы не позвали нас с батюшкой? – негодующе произнесла Рада, скрывая под этими словами страх за меня и сестру.
– Не хотела вас отвлекать, была уверена, что справлюсь сама, – пожала я плечами.
В этот момент к нам подошёл Демид. Белозар попросил у него разрешения самому закончить начатое.
– Очень я соскучился по огню, – сказал воин.
Мой Ладо кивнул и оставил его. Приблизившись ко мне, он снял заградительный огонь, поставленный братом, и вопросительно посмотрел на меня, желая знать, зачем тот понадобился. Мне пришлось повторить ему то, что я говорила дочери.
– Так и знал, что надо было отправить тебя домой! – воскликнул он и крепко обнял меня, осознав, что мог потерять.
Логово змеи тем временем окончательно рухнуло, а Белозар с удовольствием направлял огонь на оставшиеся балки, наслаждаясь забытым чувством управления пламенем.
Тем временем зарево высоченного костра привлекло внимание селян. Сначала они бежали к нам с криками: «Пожар!», но, увидев, что это сознательный поджог, а мои родные контролируют огонь, останавливались на почтительном расстоянии и наблюдали.
Мы с Демидом тоже смотрели на всполохи огня.
– Сила змеиных колдуний оказалась так велика, – сказала я.
– Да, всё началось давным-давно, а закончилось только сейчас. Для её уничтожения потребовались разные силы, – согласился муж.
– А как же яд в крови Вассы? – уточнила Рада.
– После гибели родовой змеи яд станет совсем слабым или полностью потеряет своё влияние, – предположила я.
– Пойдём домой, – сказал Демид, – на сегодня достаточно.
Я кивнула.
Глава 13
Приезд княжеской семьи
Мы оставили Белозара контролировать, чтобы огонь не вышел за пределы заброшенного участка, а сами направились к толпе селян, которые заполнили дорогу. Чтобы пройти к себе, нам надо было миновать их.
– Мы видели огненную фигуру над домом, – сказал старейшина, – неужели Тимира всё ещё сохранила силу?
– Уже нет, – ответил мой муж.
– Много солнц она не проявляла себя, – продолжал собеседник.
– Колдунья затаилась и ждала удобного момента, который пришёл, когда её навестила Милиса, оказавшаяся кровной родственницей. Да и тянуть больше было нельзя: разливающийся по нашим землям свет скоро уничтожил бы наследие Тимиры. Ей надо было попробовать вернуть себе власть сейчас. И среди селян были те, кто разделял эти планы, – продолжал Демид.
– Нам об этом ничего не известно, – ответил старейшина.
– Зато мне известно, – спокойно проговорил посланник князя, – к предателям уже пришли мои люди.
Селяне оглянулись. За их спинами в окружении воинов, прибывших вслед за моим мужем, стояли те, кто плёл заговор против назначенных князем старейшин и хотел на сборе после свадебного огня захватить власть.
– В чём нас обвиняют? – спросила одна из схваченных женщин.
Она была той, что беседовала с Милисой перед походом той в дом Тимиры.
– Об этом вы узнаете на совете, который будет судить вас, – ответил Демид.
Виновные пытались возмущаться и искать сочувствия у своих соседей. Но те отошли подальше, не желая иметь ничего общего с предателями. А тем более спорить с теми, кто только что уничтожил логово змеи.
Мы же пошли к дому, желая отдохнуть и прийти в себя. Я наконец осознала, что сегодня могла пострадать. Привыкнув быть в безопасности в своём доме, я стала слишком беспечна, в чём корила себя сейчас. Демид думал о том же, понимая, что если бы не Белозар, неизвестно, чем бы всё кончилось.
– Будет нам наука – не считать себя всесильными, – сказал он, и я согласно кивнула.
Вдалеке на дороге послышался шум множества копыт. А перезвон бубенцов на гривах лошадей возвестил о прибытии в наше селение княжеской семьи. Глаза Радамилы, идущей рядом с нами, радостно заблестели: вскоре она должна была увидеть Светозара.
Мы с Демидом остановились. Было понятно, что отдохнуть нам не удастся. Радовало лишь то, что со змеиным логовом было покончено, и Тимира не сможет причинить вред прибывающим гостям.
Вскоре показались и первые всадники. Цветана с княжичем путешествовали с размахом, чтобы все видели, что вернулись истинные правители: они возобновляют традиции предков по посещению селений и не боятся выходить к народу.
Дружинники, сопровождающие княжескую семью, увидев Демида, остановились и спешились. Придерживая коней, они поприветствовали своего предводителя. Он спросил, как прошла дорога, всё ли было спокойно, а после сказал им, что часть воинов может остаться в нашем дворе для отдыха, а часть направится в дом около ручья. Дружинники кивнули и построили остальных воинов в шеренгу, чтобы княжеская семья вышла из повозки вдоль караула.
Демид открыл полог, из-за которого показалась Цветана. Она радостно улыбнулась ему, а Светозар еле сдержался, чтобы не обнять своего названого отца, ведь Демид растил его как сына многие солнца. Но на людях такие проявления чувств были невозможны для правителей, поэтому княжич просто приветливо кивнул моему Ладо, вышел из повозки, подал руку матери и, поддерживая её, направился ко мне и Раде.
Дочь замерла в предвкушении встречи. Те несколько метров, что разделяли их со Светозаром, молодые люди не сводили друг с друга глаз. Сблизившись, они улыбнулись, ведь больше ничего не могли себе позволить.
Цветана же протянула мне руки и крепко сжала их. Мы прошли за ворота, а Демид остался давать распоряжения по размещению повозок и людей.
В нашем дворе было шумно, дети веселились, играли, вспоминали вчерашний праздник. Старшие мальчики успели поприсутствовать на сегодняшнем сожжении дома колдуньи и теперь взахлёб рассказывали младшим, какую змею видели над крышей заброшенного дома, а те им не верили. Ведь даже малые дети знают, что пресмыкающиеся ползают по земле, а не витают в воздухе.
– Как у вас интересно! – сказала мне княгиня, услышав, о чём говорят мальчишки.
– Да, но матушка чуть не погибла, пойдя с нами, – ответила Рада.
Цветана удивлённо подняла на меня глаза. Я быстро пересказала ей случившееся.
– Это тот старый дом у края селения? – уточнила она.
Я кивнула.
– Мне он всегда не нравился, – сказала княгиня, – по коже бегали мурашки, когда проходила мимо него.
В этот момент со стороны двора, где раньше жила княжеская семья, вышла Велислава. Она направлялась в большой дом и несла близнецов на руках. Цветана обернулась к ней. Соперничество между этими двумя женщинами за сердце Белозара давно осталось в прошлом, и княгиня, отличающаяся любовью к детям, протянула руки к сыновьям своего прежнего возлюбленного. Моя невестка дала ей Велимудра, который сладко спал.
– Как на деда похож! – воскликнула Цветана.
– Да, мой двоюродный брат – вылитый дед, – сказал неслышно подошедший к нам Милослав. – Ведмурд показывал мне его в своих видениях, он очень гордится своими внуками.
Последние слова были обращены к Велиславе, делая ей честь как матери. Та зарделась от оказанного внимания.
– Матушка, с вами всё в порядке? – спросил сын, поворачиваясь ко мне. – Я видел, как вас окружили змеи, послал к вам Крона, но он быстро вернулся без добычи. Видимо, всё решилось без него.
– Почему ты не предупредил нас об опасности? – накинулась на него Рада. – Если бы не предчувствие Велиславы, то неизвестно, что бы сейчас было.
– Я отправила к вам Белозара, не зная, что Младе нужна помощь, – тихо сказала женщина, – просто он изнывал, не имея возможности применить огонь.
Милослав же повернулся к Радамиле и проговорил:
– Сестра, ты зря обвиняешь меня. Я не вижу грядущее нашей матушки, да и никого из нашей семьи. Лишь общие очертания. Родную кровь тяжело просмотреть наперёд. Это недоступно даже сильнейшим из нас.
– Не ссорьтесь, – молвила я, – всё закончилось хорошо. А впредь я буду осторожней.
К нам подошёл Демид, закончив размещать прибывших воинов. Одного из наших сыновей он отправил с дружинниками к лесному дому Боремира, чтобы показать им дорогу и предупредить хозяев о приезде княжеской семьи.
– Где ты нас разместишь? – спросила Цветана.
– Я могу уступить вам дом, – проговорила Велислава.
– Нет, я оставила его вам с Белозаром не для того, что прогонять при приезде, – покачала головой Цветана, – погостить я могу и в общем доме.
– Боремир построил новый дом в лесу на берегу реки. Там очень красиво и спокойно, – ответила я, – мы с Демидом хотели предложить вам пожить там. Я знаю, что ты любишь уединение, а в нашем дворе его не будет.
– Дом в уединении в лесу? – переспросила Цветана. – Я с радостью побуду там. Добираться надо пешком?
– Нет, можно поехать на лошади, – сказал Демид.
– Наконец-то я вновь почувствую свежий ветер и быстроту езды! – улыбнулась княгиня. – А то обязанности совсем лишили меня времени на удовольствия.
– Как Славемира и сыновья Лебедяны? – спросила я, поняв, что Цветана говорит в том числе и о детях мужа, забота о которых легла на её плечи.
Ведь прислужницы не могли дать им любви, в которой нуждались дети.
– Дочка растёт, я по ней очень скучаю в разлуке, – чуть взгрустнув, ответила княгиня, – и к мальчикам тоже привязалась. Они такие чуткие, к добру тянутся, за любую ласку благодарны. У Лебедяны ведь не было времени с ними нежиться. Одна она в доме управлялась. Я стараюсь уделять им внимание. Они уже привыкли и ждут меня.
– Как нежданно Боги подарили тебе большую семью, – сказала я, зная, что княгиня всегда хотела много детей.
Но это было ей недоступно. Сколько бы Цветана ни спрашивала меня о возможности родить ещё ребёнка, мне было нечем её порадовать. Нить материнства в её судьбе обрывалась сразу после рождения Светозара. Но дальше шёл красивый рисунок полотна жизни, на котором была забота о многих других детях. Согласно ему она стала княгиней-матушкой для всех Северных земель и для своих пасынков.
– Отдохнёте с дороги у нас, а после направитесь в свой дом, – предложила я.
Так и сделали.
За трапезой беседовали о текущих делах. Цветана дотронулась до моего живота и поздравила с грядущим пополнением.
– Демид говорил, что вы дочку ждёте? – уточнила она.
Я кивнула.
– Будут у нас девочки-погодки, – сказала княгиня, – жаль, не рядом они вырастут. Млада, ты не надумала в городе жить? Там можно такой же дом построить.
– Нет, я не хочу уезжать, – покачала я головой, – здесь мои корни. За долгие солнца этот дом стал продолжением меня. В нём родились наши с Демидом дети, и скоро появится ещё одна малышка. Уезжая отсюда – я теряю силы.
– Я понимаю тебя, – задумчиво ответила Цветала, – как бы хорошо мне ни было у вас, но когда я вернулась в княжеский терем, где росла с десяти лет, то поняла, как мне его не хватало. Это – мой дом, он мне роднее, чем даже терем батюшки.
– Как Яромир и Вышеслав? – спросила я, припомнив влюблённость южного княжича в Раду.
– Мой брат нашёл сыну невесту, она из дальних земель, – ответила княгиня, – их свадьба будет следующим летом, как и Светозара.
– От Горина нет вестей?
– Ведмурд говорил, что он ищет огненных дев в Северных землях, – проговорила княгиня, – но наши люди следят за приезжими купцами и не подпускают их близко к семьям Перуна.
– Разве есть ещё девицы, владеющие огнём? – удивилась я.
Цветана покачала головой. А меня не покидало ощущение, что рядом с ней есть такая, только я не могла понять, кто это.
Глава 14
Амулет
Пока мы общались с княгиней, молодые люди – Светозар, Рада и Милослав – ушли от нас в светёлку моей дочери. Все трое давно не видели друг друга и не могли наговориться. Светозар с моим сыном росли вместе и были близки, как братья. Они с упоением делились новыми открытиями и событиями в жизни, произошедшими за время разлуки. Рада тоже спрашивала, что произошло в городе с момента её отъезда, как Милослав прошёл посвящение.
Но всё же влюблённым не терпелось остаться наедине: хоть это и было запрещено традициями, находясь в родном доме, молодые люди пренебрегали ими.
Милослав, чувствуя нетерпение сестры, тянул со своим уходом, глядя на то, как девица кусает губы. А Светозар не знал, с кем ему больше хочется общаться – с невестой или с другом.
Наконец волхв спустился вниз, и мы позволили молодым провести некоторое время наедине.
Как только захлопнулась дверь, Светозар подошёл к Раде. Столько всего ему хотелось сказать своей суженой, и так пусты были все слова перед горящими в сердце чувствами.
Они смотрели друг на друга и понимали, что за время разлуки оба повзрослели. Радамила, пройдя испытание огнём, расцвела, стала как цветок на утренней заре – рвущийся к солнышку и готовый раскрыться под первыми его лучами, чтобы явить миру свой аромат и красоту.
Княжич за это время обрёл уверенность в себе, расправил плечи и стал не забытым всеми наследником в изгнании, а законным представителем княжеской семьи. Отточил воинское искусство и помогал отцу в управлении Северными землями. Взгляд Светозара стал твёрже, из отрока он превратился в молодого мужчину, который понимает и принимает ответственность за происходящее вокруг.
Луны, проведённые в разлуке, лишь укрепили их чувства, как и бывает, когда сердца горят настоящим огнём.
– Я привёз тебе подарок, – сказал наконец княжич и протянул Радамиле берестяную шкатулку: внутри неё была ажурно вырезанная из камня подвеска. – Этот камень хранится в кладовой нашей семьи, эта порода редко встречается не только в наших краях, но и в соседних землях. Только самый искусный мастер может обработать её. И раз в поколение, когда будущий князь находит себе невесту, от камня откалывают кусочек и изготавливают свадебный подарок для суженой. Амулет потом заговаривают волхвы, и это даёт защиту и связь между молодой женой и всеми членами княжеской семьи. У моей матушки есть такой талисман. Я знаю, что и у твоей матери такой же, он достался ей от свекрови, которая была южной княжной, – с этими словами Светозар надел подвеску на шею возлюбленной. – Я должен был подарить его тебе во время свадебного огня, но моя печаль в разлуке так сильна, что я хочу, чтобы нити, связывающие нас, ещё укрепились. И камень поможет в этом.
Радамила осторожно прикоснулась к амулету, висящему на своей груди, тот ответил теплом.
– Твой подарок много значит для меня, – проговорила она, – я счастлива стать частью твоего рода. Жаль лишь, что наше свадебное торжество назначено на следующее лето, и сейчас мы вынуждены жить далеко друг от друга.
– Каждый день я тороплю солнце, чтобы оно скорее бежало по небу и приближало то время, когда мы будем вместе.
Княжич крепко сжал руки своей суженой, уже не смея обнять её за плечи, как порой делал раньше, когда они были одни. Сейчас такой жест мог бы проломить тонкую грань, что сдерживала их.
В дверь раздался стук. Молодые люди разошлись на шаг, не переставая смотреть друг на друга.
– Светозар, нам пора ехать в дом, где мы остановимся, – раздался голос княгини, – с Радой вы увидитесь завтра на большом сборе.
Княжич кивнул своей лю́бой и вышел к матушке. Она заглянула в комнату и, убедившись, что между молодыми был лишь разговор, кивнула Раде, та зарделась.
– Амулет носи под одеждой, – сказала Цветана, обращаясь к будущей невестке. – О нём никто не должен знать, кроме твоих родителей. Младе я сказала, что Светозар подарит его тебе. Она расскажет, как обращаться с этим камушком.
Княжеская семья вышла во двор. Дружинник подвёл им лучших лошадей из нашей конюшни, и Светозар с матерью ускакали в сопровождении воинов в дом Боремира.
Васса была счастлива принимать у себя таких гостей. Отойдя от пережитого во время своего свадебного огня, она светилась от радости быть женой, вновь ощутить себя женщиной – любимой и оберегаемой. Всеволод был рядом с ней. Юноша с интересом общался с дружинниками, слушал их рассказы о ратных подвигах, о последней битве с завоевателями, о которой он знал лишь понаслышке. А сейчас ему рассказывали о прошедших событиях те, кто непосредственно принимал в ней участие.
В голове молодого человека зрел план пойти в княжеское войско. Он давно думал об этом, но не мог оставить матушку одну в доме своего отца, родственники не дали бы ей жизни. А теперь, когда Васса вновь вышла замуж, его мечте можно было осуществиться. Всеволод знал, что матушка будет переживать за него, но отпустит и будет гордиться тем, что он стоит на страже Северных земель.
Княгиня, спешившись, улыбнулась хозяйке. Вассу она почти не знала, лишь слышала от Млады, что в юности между девицами была не самая приятная история. Но сейчас всё осталось в прошлом, и её названая сестра даже помогала своей недавней сопернице.
Молодая жена радушно приветствовала знатных гостей. Цветане очень понравился дом, особенно его расположение на берегу ручья и отдалённость от других дворов селения.
«Неужели я побуду в уединении? – подумала княгиня, любуясь берегом реки. – Дружинников можно попросить остаться здесь, а самой посидеть у воды».
С момента переезда в городской терем у неё не было ни дня одиночества. Постоянный круговорот лиц утомлял, и душа требовала остановки бесконечного бега.
И всё было хорошо, лишь Боремиру не нравилось, что вокруг его молодой жены столько мужчин. Он помнил собственную службу в войске и то, как вели себя воины, останавливаясь на постой у хозяев. Редкая девица избегала их внимания. И хотя Васса не давала ему ни малейшего повода для ревности, но сердце воина было неспокойно. Тем более его жена так светилась от счастья, что притягивала взгляды.
Вечером, когда все разошлись и супруги остались одни, Боремир предложил:
– Давай поедем в город, пока наш дом занят гостями?
– Разве мы можем так поступить? Это будет выглядеть как неуважение к княжеской семье! – воскликнула Васса. – Они оказали нам такую честь.
– Княгиня всё поймёт, – уверенно ответил воин, – это будет наша с тобой свадебная поездка, как у Млады с Демидом.
– Я сделаю так, как ты скажешь, – проговорила жена, – если ты считаешь, что нам лучше уехать, я согласна.
Боремир крепко обнял жену, он не хотел делить своё счастье ни с кем.
А Васса думала о том, что много солнц не была в городе:
«Моя последняя поездка прошла в период изгнания, и воспоминания о ней до сих пор терзают душу. В ту пору я чуть не потеряла сына, так слаб он был от постоянных переездов и плохой еды. Поехать вместе с лю́бым будет совсем другое».
Ей не хотелось уезжать из дома, когда в нём была княгиня. Это было так почётно и значимо. Но перечить мужу женщина не стала, видя, как это важно для него.
На следующий день Всеволод решил поговорить с матерью о своей службе. Она взмахнула руками и просила сына одуматься и не поступать в дружину князя. Но увидев блеск в глазах своего уже давно выросшего мальчика и решимость сделать по-своему, согласилась.
– Мы с Боремиром вчера как раз решили съездить в город, – сказала Васса, – можем проводить тебя. Мой муж поговорит с главным из прибывших воинов и заручится его поддержкой.
Всеволод кивнул. Получив рекомендации, к кому обратиться при прибытии в казармы, молодая семья собрала необходимые вещи и отправилась в путь. Муж с женой были уверены, что очень скоро вернутся в свой дом.
Глава 15
Общий сбор
Селяне же готовились к большому сбору, на котором обычно решали вопросы о жизни на следующее солнце. А в этот раз все дополнительно были взбудоражены приездом княжеской семьи.
– Столько времени они жили в нашем селении, а мы и не знали, что рядом – истинный наследник нашего князя, – говорили люди.
– А ведь Млада и её родные знали, кого приютили, – отвечали другие, – но молчали и виду не подавали о знатности своих жильцов.
– Помните, как Боги отвергли брак Белозара и Цветаны? – вспоминал ещё кто-то. – А что было бы, создай они семью, а потом наш князь вернулся бы?
– Невозможно это, – махнул рукой его собеседник. – Боги всё видят, всё знают. Суженых – вместе сводят, а чужие друг другу – свадебный огонь не проходят.
С такими речами селяне собрались на общий сбор.
На поляне по традиции зажгли костры, принесли верчи к подножью кумиров и ожидали появления знатных гостей.
Цветана с сыном не заставили себя ждать. Княгиня приехала верхом на белой лошади, а Светозар с Демидом сопровождали её на вороных скакунах. Позади ехали дружинники.
Возглас восхищения вырвался из уст собравшихся, когда конная процессия ворвалась на поляну. Легко спрыгнув с седла, Цветана бросила поводья подскочившему воину и в сопровождении моего мужа и княжича подошла к старейшинам. Те поклонились и проводили прибывших к их местам на возвышении.
Сбор начался. Селяне решали вопросы распределения урожая между теми, кто в силу слабости не мог работать и не сделал себе запасов на зиму. Говорили также о заговорщиках, пеняли на их злой умысел. В итоге определили помощь вдовам с детьми, а назначенных Демидом старейшин одобрили на дальнейшее правление.
Можно было уже переходить к торжественной части – вручению даров, которые Цветана привезла для молодых пар, прошедших на днях свадебный огонь. Но тут среди небольшой группы селян началось волнение. Им дали слово.
– Вчера сгорел дом Тимиры, который, как оказалось, продолжал быть логовом тьмы, – начал тот, что больше остальных хотел высказаться, – а ведьма передала своё колдовство родственнице. И пусть Милиса ушла вслед за сгоревшими змеями, но у неё остались дочери. И с возрастом они могут проявить дар. Ведь прялка стояла у них в доме. Кто знает, не успела ли мать провести обряд посвящения своих дочерей? Ставни в их доме всегда были закрыты, никто не видел, что там происходило.
– Они всего лишь маленькие девочки, – ответил старейшина, – им невозможно передать дар, даже если бы Милиса захотела.
– Младшие на самом деле малы, но старшая скоро уже невеста, она способна к чародейству, – возразил обвинитель.
Все взоры обратились к Богдане, которая, побледнев от услышанного, стояла в стороне.
– Матушка ничего мне не передавала, – ответила она, – и вообще к прялке Тимиры не подпускала, только сама за ней сидела. А мне по ночам казалось, что шевелится на ней нечто и шипит. Я даже близко подходить боялась и сестёр не пускала.
Селяне зашумели, услышав про прялку и её колдовское наследие.
– Изгнать их! – крикнул обвиняющий. – Не нужны нам тёмные колдуньи в селении.
– А может, сразу сжечь? – предложил кто-то.
Княгиня подняла руку. Все смолкли. Она посмотрела на меня с немым вопросом в глазах, я кивнула ей в ответ, подтверждая невиновность девицы. Ведь я просматривала душу Богданы, когда мы заходили накануне, и не нашла в ней зла.
– Подойди ко мне, – спокойно сказала Цветана бледной, как снег, обвиняемой.
Та неровным шагом приблизилась.
Княгиня заглянула в испуганные глаза юной девы, вспомнила, как её саму спасали от разъярённой толпы, и пусть то были иноземные воины, а сейчас преследуют свои люди, но сострадания к ближнему в них было не больше.
– Я не вижу в ней зла, – громко сказала Цветана, – лишь горечь от потери родителей и страх перед будущим.
Селяне неодобрительно посмотрели на обвинителя. Слова княгини были для них важнее всех его домыслов.
– Пойдёшь вместе с сёстрами работать в моём тереме? – спросила правительница. – Вы будете сыты и одеты, мне как раз прислуживают девицы твоего возраста, а сестёр отдадим в мастерицы.
