Очнулся он перед каменной перегородкой в подземелье. Стены все также слабо светились, но сзади отчетливо тянуло прохладой… Оламер обернулся и увидел, что коридор освещен дневным светом. Он пошел на свет и скоро оказался перед ступенями наверх. Плита была сдвинута в сторону. Он выбрался на землю и увидел вокруг плиты множество следов своих ног, рук. Да и сам он был перемазан землей так, словно долго и трудно поднимал плиту. Усталость в ногах и руках, дрожь в теле… Так что же было-то? То ли он сам своротил плиту, спустился в подземелье и там, в каменном тупике от усталости провалился в беспамятство. То ли действительно побывал в мире первопредков?
Он присел на корни дерева, привалился спиной к стволу и почувствовал, как ток земной силы вливается в него. Усталость уходит и появляется покой. Он прикрыл глаза, и в темноте безмыслия возникло лицо улыбающегося деда. Тот говорил:
– Устал? Отдыхай и думай, ищи в себе, а не снаружи… Был – не был, какая разница! Главное, что задумался… А там и откроешь… Не спи, а живи! Не бойся, а принимай! Твое спокойствие в тебе!
Дед улыбнулся и пропал, а в темноте безмыслия завихрилась тишина «не жизни». Оламер явственно увидел ее: бесформенную, плотную, обволакивающую. И еще он понял, что тишина «не жизни» живая. Она окружила его со всех сторон, и он услышал мягкий голос: не ищи меня в стороне. Я с тобой всегда, только найди вход в меня. Он рядом, оглядись…
Он осмотрелся вокруг и увидел. Скорее даже почувствовал за спиной сгусток, похожий на темное облачко.
– Что это?
– Твоя смерть. В ней вход в меня… Только ты боишься ее, вот и со мной не можешь соединиться. А ты не бойся… Смотри: вот жизнь, а вот смерть.
Он увидел, как жизнь холодным отстраненным потоком струится вокруг него и омывает облачко смерти, будто вода обтекает стоящий в ней утес. А голос тишины продолжал:
– Это твоя телесная жизнь. А если ты войдешь в меня и станешь со мной одно, то жизнь изменится…
И Оламер вошел. Тело растворилось в тишине «не жизни» и перед ним раскрылся сияющий мир. Отдаленно это напоминало океан. И он был вне океана и в нем одновременно. И чувствовал, как все вокруг заполняется тишиной «не жизни» и покоем, равного которому он никогда не испытывал. То был покой мудрости и абсолютного знания. Оламер понял, что, слившись с океаном, стал знающим. Он еще по привычке считал себя телесным Оламером, но тела уже не было. Оно растворилось, как соль в воде. И не требовало больше внимания к себе. Его мысль высвободилась из телесной конуры и могла свободно витать на просторах океана. Он вспомнил свою мать и тут же из глубин света возник ее образ. Она посмотрела на него с улыбкой. Потом сказала:
– Я ждала тебя раньше, сынок! Сейчас ты здесь, с нами и примешь все, что есть во мне, в твоих предках…
– А что вы здесь делаете? Только на нас смотрите?
– Ты постарел, сын, и мысли у тебя старческие… Разве ты не видишь, что этот покой живой и он развивается, пополняется силой, которую мы создаем. Нас много, очень много, но мы одно и собой мы наполняем свет, а он проявляется нами и познает себя. Смотреть на вашу явленную жизнь скучно и бессмысленно. Мы знаем все, что случится завтра, через сто лет… Зачем же тратить силы на этот взгляд? Вы думаете, что время несется мимо вас. А на самом деле вы идете по линии времени, и это рождает иллюзию движения. А мы вне времени и видим все сразу.
– Тогда скажи, что ждет меня…
Мать улыбнулась и ласково посмотрела на него:
– Все будет хорошо! Жить, зная все наперед, трудно! Да и опасно! Ибо появляется желание переиначить свое будущее. Но ты связан тысячами нитей с другими, и меняя свое будущее, меняешь и их судьбу. И груз чужой предопределенности, взваливаешь на себя. Сможешь ли вынести такую ношу?
Не спрашивай. Ты и так знаешь много больше других. Тебя ждут в твоем мире. Пока ты не готов, да и не хочешь вернуться к нам. Но час наступит – и придешь. Не как поверженный, но как победитель! Помни это! И еще знай, что мы всегда рядом и ты с нами. Любая угроза – это только опасность для тела. Сейчас его нет, но стал ли ты хуже? Думай об этом…
Люди или волки?
Оламер очнулся. Он все так же сидел у ствола дерева и незрячими глазами смотрел на лесную жизнь. Он еще чувствовал в себе океан иной жизни, но реальность постепенно вытесняла видение. Он уже слышал щебет птиц, начинал различать запахи. Солнечный свет пробивался сквозь листву и трепетными пятнами падал на землю. Ведун смотрел на него отрешенно, но сознание с каждым мгновением прояснялось, и он соединялся с потоком жизни, впускал его в себя. В какой-то миг вспомнилось видение: облачко смерти за спиной и холодный поток жизни вокруг. Но воспоминание тут же угасло, размытое звуками, запахами, светом и тенью окружающей реальности. Путешествие в мир предков, разговор с матерью – все казалось сейчас воспоминанием о глубоком и ярком сне. Бывают такие грезы, когда после пробуждения не можешь сразу отделить явь от фантазий… Но жизнь вторгается в мечты и убирает их в кладовые памяти… Насущные проблемы и заботы становятся главными и заполняют внимание…
Посидев возле дерева, Оламер поднялся и с удовольствием потянулся. Тело затекло, и он разгонял застоявшуюся кровь… Огляделся и увидел возле корней дерева прямоугольник очищенной от лесного мусора земли. Он смотрел на него и в воображении поплыли картины недавнего путешествия. Только было ли оно на самом деле? И вспомнилось: «Отдыхай и думай, ищи в себе, а не снаружи… Был – не был, какая разница!» Слова звучали в нем, но откуда они? Ведун помнил, что слышал их совсем недавно, вот только от кого? Мирская, проявленная жизнь выдавливала из него воспоминания о пережитом и заменяла их сомнениями. Он постоял над расчищенным пятном земли, а потом отвернулся и шагнул с поляны под сень деревьев. Всю жизнь ведун провел в Прибрежном мире, среди скал, а сейчас шел под деревьями и не удивлялся ничему. Будто вернулся в знакомый и приветливый мир… Да и шел он, не думая о дороге. Внутренняя сила повернула его куда-то, и он шагал по мягкой земле. Знал только, что идет туда, где его ждут. И пришел… Снова оказался перед стеной кустов, сквозь которые виднелось пространство. Он раздвинул ветви и посмотрел на поляну. На поляне сидели… Кто? Люди или волки? Оламер растерялся. Из памяти возникла картинка: вокруг сияющего каменного шара сидели то ли люди, то ли волки… Это он и видел сейчас…И Оламер решился – шагнул на поляну. Фигуры не шевельнулись. Только один повернулся к нему, и Оламер увидел человека, на плечах которого висела волчья шкура, а голова зверя прикрывала голову наподобие шлема. Ведун вспомнил, как сам совершал ритуалы в плаще из медвежьей шкуры. Череп животного он надевал на голову, а шкурой закрывал спину. Считалось, что такой плащ помогает черпать из мира зверей силу и мудрость. Звери связаны с живым миром тысячами нитей, и умение пользоваться этими связями помогало народу Прибрежья и в охоте, и в столкновениях с врагами. Но то, что Оламер видел сейчас на поляне, не было ритуалом. Люди-волки сидели вокруг сияющего шара и впитывали его силу. Тот, который обернулся на звук его шагов, молча подвинулся и указал место рядом. Остальные лишь посмотрели на гостя. Ведун сел и почти сразу ощутил, как по кругу пробегает волна силы. Он вошел в кольцо и стал его частью, но сохранял самоощущение. Он же ведун, он пришлый и не может полностью слиться с этими существами. Хотя слияние с ними принесло бы покой. Но поверх глубинного покоя людей на поляне, билась и пульсировала тревога, рожденная мыслью ведуна. Он спросил:
– Вы не боитесь?
– Кого? На эту поляну могут войти только те, кого мы позовем. Ее не найти без нашего зова.
– А вдруг случайно кто наткнется…
Он увидел, как люди в круге заулыбались. А тот, с кем говорил Оламер, ответил:
– Случайности бывают у тех, кто в них верит. Мы знаем, что любая случайность предопределена. Есть великие законы, которые правят миром. Ты думаешь, что случай привел тебя к нам. А мы знаем, что это цепочка событий связалась так, что ты оказался здесь.
– Но для чего?
– А вот это нам предстоит понять вместе. Ты пришел сюда, повинуясь тайному Зову. Мы ждали, что из мира к нам придет человек, но не знали кто. И вот ты здесь. Ты нас опасаешься, хотя раньше ты боялся «нелюдей». Ты понял их и теперь знаешь, что они не враги. Мы тоже не враги, хотя и не друзья. Мы стараемся не встречаться с людьми. Они боятся нас, и мы хотим, чтобы их страх ограждал нас от досужего любопытства.
– А кто же вы?
– Мы охраняем древнее наследие. Оно укрыто в нас, но каждый носит лишь часть общего. Когда мы собираемся вместе, мы можем пользоваться всей силой наследия, но это бывает нечасто, и мы привыкли полагаться только на то, чем владеет каждый.
– И для кого вы сохраняете?
– Есть пророчество, в котором сказано, что придет не зверь, но и не человек. Он сотворит чудо, не желая того, и откроет нам то, что мы давно ищем. Вот и ждем пришествия. Мы можем ждать долго. Года над нами не властны. Трудно стало собираться вместе, ибо снова пришел народ Бури и связывает нас.
– Да что это за народ такой? Всех делит, рвет на части, гонит ужасом…
– Не знаю. И в древних ведах о нем говорится, но откуда он, кто его посылает – о том не сказано.
– Я с ними столкнулся. Они идут к нашей земле, чтобы согнать нас. Для чего?
– Это мы знаем. Они хотят покорить «нелюдей», да не могут к ним приблизиться с моря. Те их же силу используют. Оградили себя стеной и не подпускают с моря никого. А если бурейцы вас сгонят, смогут свою стенку по суше поставить и тогда конец «нелюдям». Те будут заперты: сзади океан, спереди стена, с боков скалы. Не вырваться.
– А для чего людям Бури это нужно?
– Кто их знает! Мы смогли уцелеть потому, что не вступали с ними в бой. Мы уходили от них через щели пространства и времени. Они тех путей не ведают.
Храм сердца
Густая зелень леса тянулась во все стороны, насколько хватало взгляда. Казалось, что землю обложили пористой зеленой губкой. Кое-где над ровной плотностью листвы торчали кроны высоких деревьев, но они только подчеркивали однородность зеленой поверхности леса. В скалах Прибрежья зелень была скудной, и Оламеру почудилось, что он стоит на берегу океана, его зеленая вода неспешно перетекает, словно сама по себе. Но только на мгновение. Потом он снова увидел плотную зелень листвы, почуял накатывавшие на него запахи леса. Ведун повернул голову и увидел, что вожак людей-волков тоже к чему-то принюхивается. Он ловил носом воздушные струи и читал их. Потом повернулся к Оламеру и сказал:
– Бурей пахнет. Опять они подбираются к нашему лесу. Придется уходить в развалины
– Куда? – не понял Оламер, а вожак указал на горизонт. Ведун присмотрелся и различил темную точку на ровном зеленом фоне.
– Что там? Я не вижу, очень далеко…
– Развалины храма. Раньше мы были в том храме хозяевами, а теперь там птицы и летучие мыши.
– А вы?
– Мы ушли. Народ Бури вырвал леса вокруг, и нам нельзя было спрятаться от них. Тогда пришел Отец и указал нам дорогу.
Ты хочешь сказать, что вас кто-то спас?
– Не кто-то – Отец. Мы его хорошо знаем. Он всегда с нами, мы с ним говорим, спрашиваем. А когда пришла беда, он появился. Как облачко на небе появляется неизвестно оттуда, так и он возник в дальних залах храма и вышел к нам. В другое время мы, может, и не поверили бы, а тут просто выбора не было. Он вывел нас из храма и указал щель в пространстве. Мы ушли в нее и были там долго. Хотя… Это здесь прошли годы, а там – только краткий миг. А когда вернулись – увидели вместо храма развалины.
– Зачем же нам туда? Если люди Бури разорили ваш храм, как мы спрячемся в нем?
– Они разрушили только стены. Сердце храма нетронуто. И мы приходим к нему, чтобы отогреться в его любви и доброте. Оно любит нас, а мы любим его. И когда две любви встречаются, они становятся одним облаком. И в нем мы очищаемся от всего, что пристало к нам в странствиях.
– Но я-то чужой!
– Сердце примет любого, кто откроется ему. Разве важно: наш ты или чужак? Ты с нами, и готов поделиться своим, так что не думай плохо.
Оламер хотел еще что-то спросить, но вожак прижал палец к губам и снова принюхался:
– Я чую беду! Буря идет…
– Как ты чуешь?
– Потом, все потом! Сейчас надо уходить, иначе от Бури не сбежим…
Вожак обхватил Оламера одной рукой за талию, а другой вцепился в его руку и потянул к краю скалы. Они шагнули со скалы вниз и… очутились в парном зеленом сумраке леса у подножия стен огромного сооружения. Вожак упредил вопрос Оламера:
– Мы прошли через щель пространства. Помнишь, я рассказывал об этом.
Оламер кивнул, а Вожак указал на пульсирующее пятно на стене. Оно набухало, расширялось и становилось рыхлым. Потом лопнуло и пролилось на траву потоком густого света. Вожак шагнул к нему, и потянул Оламера. Вблизи свет оказался похожим на язык. Поверхность была теплой. Пахло свежестью. Вожак и Оламер встали на язык, и тот втянулся внутрь пятна. Сначала была темнота, и Оламеру казалось, что она плотным густым мраком обняла его, проникла в каждую мысль. Он вспомнил тайну ночной темноты и хотел нащупать ее корень, но внимание оказалось запертым внутри тела, его не выпускали.
Мрак схлынул, и он увидел слабый свет, освещавший большой зал с колоннами, подпиравшими свод. А в центре висело золотистое облако. Оно слабо пульсировало и ведуну почудилось, что в такт пульсациям по залу прокатываются волны нежного света.
Вожак тронул Оламера за руку:
– Это и есть наше сердце. Скоро придут остальные, и сердце засияет для всех.
Оламеру показалось, что позади него, в темноте что-то произошло. Он резко обернулся и увидел оскаленную пасть волка. Дернулся, но пасть оплыла, как свеча под фитилем, и сквозь очертания волчьей морды появилось лицо. Человек улыбнулся и шагнул в сторону. А на его месте появился другой волк и тоже обернулся человеком.
Скоро в зале сердца собралась вся стая. Люди-волки взялись за руки и кольцом окружили облако. Оламер увидел, как кольцо связали сверкающие ниточки света. Оно засияло и от каждого к облаку потянулись наполненные любовью лучи. Сердце отозвалось, запульсировало, из глубины изливался поток ответной любви. Такого Оламеру переживать не доводилось. Любовь пронизывала его, растворяла и заливала счастьем.
А сердце засветилось ровным теплым светом. Он услышал в себе голос. Чей? Да сердца, больше некого! Голос спросил:
– Тебя привели дети мои. Значит, ты готов войти сюда. Кто ты?
Оламер смешался. А кто он? Великий ведун Прибрежного мира? Но после всего, что увидел, его ведовские возможности казались детскими играми. А голос внутри продолжал:
– Ты сомневаешься – и это хорошо, ибо без сомнения нет поиска. А твой поиск только начинается. Но есть ли понимание цели?
Ведун почувствовал на себе невидимые нити. Они притягивали его, притяжение было мягким, оно словно просило:
– Подойди, не противься…
И Оламер шагнул к сердцу. Оно раскрыло перед ним сияющую глубину. Ведун на мгновение замер, а потом вошел внутрь…
Реальность легенд
Не было ни полета, ни провала… Шагнул и закрыл глаза, а потом открыл. Серый полусвет то ли раннего утра, то ли сумерек – не поймешь. Тишина. Даже птиц не слышно. Ни ветерка, ни шороха. А у ног кромка воды. Он привык к великому, безбрежному океану, переливающемуся волнами силы. А тут была стоячая вода. Такая же молчаливая, как тишина вокруг. Оламер огляделся. Он не мог понять, что здесь делать. К мгновенным переходам он привык, но сейчас сразу сообразить, где оказался и для чего – не получалось. В его прежней жизни все делали не спеша. Даже сражались. А здесь приходилось решать на ходу…
Он прошелся вдоль кромки воды до небольшого мыска, постоял на краю и хотел повернуть обратно. Но тут над головой зашумело. Он посмотрел вверх и обомлел. Над ним пролетала громадная птица. Он вспомнил древние легенды про волшебную птицу Сиварг. Неужели это она?
Птица пролетела, а Оламера накрыла волна ветра, поднятого ее крылами. Упругий воздух толкнул в спину, ведун качнулся, не удержал равновесие и шагнул в воду. Нога погрузилась по щиколотку и встала на плотное песчаное дно. Оламер сделал еще шаг и снова уперся в твердое основание. Он посмотрел в воду и на близком дне увидел след. Будто кто волочил по дну ношу и оставил борозду. Ведун погрузил руки в воду и потрогал край борозды. Видимо она появилась недавно и еще не успела оплыть. Оламер выпрямился и посмотрел вдаль. Возле горизонта почудилось движение. Он вспомнил, что в древних легендах птица Сиварг выкармливала людей, а черный змей Ксантра поедал их. Воспоминания прервались внезапно, огромное и темное рухнуло на ведуна, скрутило, сжало так, что он не мог даже пошевелиться. На него пахнуло жарким, и он подумал, что жар исходит из пасти змея Ксантры. Сейчас его проглотит страшная тварь и на этом путешествие завершится. Жар усилился, и Оламер, потерял сознание…
Очнулся он от прикосновения к лицу. Но побоялся открыть глаза. Кто-то осторожно и ласково коснулся его лба, провел по щекам. И он услышал голос. Нет, этого быть не могло! Овела осталась в землях нелюдей, а он сейчас, наверное, уже в стране предков и его трогает чей-то дух. А голос он просто воображает.
Оламер приоткрыл глаза. Размытая картинка прояснилась, и он увидел склонившуюся над ним Овелу. Он хотел вырваться из морока, удрать от видения, но тело оставалось беспомощным и неподвижным.
А Овела увидела, что он очнулся, и сказала тихо:
– Помнишь, как ты меня успокаивал? Теперь я тебя… Все поменялось…
Оламер хотел спросить: где он, куда попал, и как здесь очутилась Овела. Но язык, губы не слушались. А она услышала его мысли и ответила:
– Ты не бойся, здесь с тобой ничего не случится. Здесь я хозяйка! Без моего ведома никто в этот мир не войдет…
Ты прогнал меня из племени! Я тогда умереть хотела от горя, а смерти не было. Нелюди поменяли мою искру жизни, и она стала большая и сильная, и теперь я могу жить долго. А здесь проживу, сколько захочу… Ты пришел в мой мир. Сюда я впускаю только приятных мне. Тогда, в Прибрежном мире я ходила вокруг племени, хотела вернуться, но ты сделал так, что меня ближе, чем на полет стрелы не подпускали. Сначала чуть с ума не сошла от горя. А потом понравилось быть одной. Я больше не ходила к племени, а ушла к океану и разговаривала с ним. Сначала он меня только слушал, а потом начал отвечать. Я не знаю, как случилось, но мои слова вошли в его сердце, и океан отозвался. Он помогал мне дарами.
Когда было очень горько и обидно, выбрасывал на берег пустую раковину, я дула в нее, и горе уходило вместе с выдохом. А потом океан показал мне свои тайны. Я получила силу водяного огня. Потом, когда упала ночь, я вошла в границу воды и тьмы и приняла тайну ночи. А утром океан помог мне принять тайну рассвета. И сумерки, и день теперь мне знакомы. Я стала такой же, как ты, но поняла, чем отличаюсь. Ты – сын Великой Матери, а я – живой знак грядущих перемен. Я ведь первая девочка племени. В пророчестве помнишь, что сказано: рождение первой девочки означает начало заката родов. И вот я родилась. И океан поведал мне, что моя судьба – это судьба племени. Если бы народ принял меня, гибель была бы неизбежна. Ты прогнал меня, ты сказал, что я проклята. И это так. Только не проклятие, а судьба. Я не хочу вреда нашему народу, и я сказала об этом океану. Он молчал два дня, а потом выбросил на берег вот это.
Овела дотронулась рукой до амулета на шее. Серебристо-пепельный завиток, украшенный сияющими глазками самоцветов.
– Я взяла амулет и поняла, что нужно делать. Он открывает вход в мир легенд и преданий. Я ушла сюда. Сначала всего боялась, но скоро поняла, что мы сами окружаем страхом тех, о ком рассказывают легенды. И птица Сиварг, и змей Ксантра – они здесь. Змей не хочет никого пожирать, а птица высиживать яйцо нового мира. Они делали это столько раз, сколько мы рассказывали легенду. А теперь они свободны. Я нашла способ отделить мир легенд от мира людей. И освободила людей от страха перед легендами, а здешних обитателей от обязанностей, придуманных людьми.
Оламер смотрел на женщину и не мог понять всего, что она говорила. Для него древние легенды стали той частью жизни, которая изменениям не подлежит. А Овела продолжала:
– Я вошла в этот мир, переустроила его и теперь он не зависит от рассказов людей. А сейчас спи. Во сне к тебе придет все, что знаю я, и когда проснешься – будем вместе.
Она коснулась лба ведуна пальцами, и у того сладко зазвенело в голове, веки опустились и в темноте замерцали звезды. Он еще чувствовал, как тело словно растекается по плоской поверхности, а потом все пропало. Осталась звенящая, живая темнота. Потом появился далекий свет. Он приблизился, осветил все вокруг. А из него возникло суровое лицо. Человек был с длинными белыми волосами. Он строго посмотрел на Оламера. Рта не раскрывал, но ведун услышал:
– Ты избран идти путем Матери! Тайна седьмого имени откроется тебе! Ты начал служение, прими…
А дальше началось невообразимое: Оламеру казалось, что в него со всех сторон вливаются потоки, и тело уже переполнилось ими и вот-вот лопнет, но потоки все прибывали и заполняли внутри даже крошечные закоулки. А когда давление стало нестерпимым, в нем открылось огромное пространство, и потоки устремились туда. Но сколько ни лилась сила, она не могла заполнить внутренней бесконечности…
Глас Хозяина
Огромный багровый куб мерцал в полумраке зала. На высоком троне восседал грозный царь Бури. Тяжелый шлем закрывал голову, а от висков к плечам свисали литые пластины, похожие на меховые уши треуха. Царь отрешенно смотрел на куб, под одним из углов которого, слуги раскладывали огонь из маленьких кристаллов. Они добавляли кристаллы, и постепенно огонь разгорался. Огромный куб мерцал в полумраке. Царь смотрел в него и перед затуманенным взором проплывали картины. То возникло видение, как корабли его воинства плывут в океанских просторах. Следом появлялась картинка, где воины Бури выносили на берег мешки с багровыми кубиками. Аборигены в ужасе побросали все и убежали от кораблей. Их словно ветром смела сила солнца, преломленного в магическом кристалле на посохе Великого. Но грозный царь смотрел не на это. Он искал среди воинов одного, который лишь внешне походил на солдата армии Бури. Царь знал, что такой воин есть, он неотличим от остальных, и найти его можно было по особым признакам. И он искал. Для чего? О, это была важнейшая задача любого царя Бури! Потому что каждый, восшедший на трон, имел двойника – незаметного воина. Но связь между ними была такова, что любая беда с воином оборачивалась тяжким недугом для царя. И новый правитель народа Бури решил своего двойника найти, приблизить и держать возле себя, чтобы тот всегда был на виду, не участвовал в битвах и походах. Правитель хотел восседать на троне долго, и сохранять здравие… И вот сейчас он всматривался в лица воинов, искал двойника, с которым был связан странными узами. В древнем пророчестве было сказано, что двойники – суть антиподы властителей. И когда те совершают великие дела, антиподы могут творить мелкие пакости. А когда царь погрязнет в беспутстве и безделии, его антипод начнет выделяться царственной гордостью и великими замыслами… Словом, двойники уравновешивали вознесенных к вершинам. Не только в делах, но и в остальном. Если двойник погибал в походе или битве, то и царю оставалось немного. Если он возвышался – царь хирел. Зависимость эта была непреложным законом царствования, и каждый правитель знал об этом и принимал, как условие своей жизни. Из всей плеяды царей Бури только двое сумели так устроить, что уравновесили свою жизнь с двойниками. Царствовали разумно, и двойники достигали высот! Но те двое так и остались недостижимы для последующих царей. Каждый приспосабливался, как мог. Нынешний царь решил своего двойника приблизить и содержать рядом, чтобы не допустить безрассудных действий с его стороны.
Сейчас царь смотрел на картины, проплывающие внутри багрового куба, и думал о том, что рассказал Великий. Тот единственный владел силой солнца, преломленного в волшебном кристалле. А царь знал тайну куба. Объединив усилия, они могли бы приумножить свою мощь. Но Великий и царь всегда враждовали. Так уж повелось, что носители высших тайн Бури были врагами. Царь принял эту вражду от своего предшественника. А тот – от своего. Поэтому, прежде чем приблизить антипода, царю предстояло придумать, как обмануть Великого и заполучить воина в царскую свиту незаметно. Просто приказать, царь не мог. Великий сразу же понял бы, кто царский антипод и воспользовался этим. Что он мог сделать? Да что угодно! Упрятать антипода в каменную пещеру, на скудную пищу. И царь начал бы хиреть вместе со своим двойником. А еще, Великий мог приблизить царского антипода и сделать его своим слугой. И тогда царь тоже начал бы прислуживать Великому… Повелитель помнил древнюю мудрость: «Знающий тайное имя, имеет власть над его носителем…»А его тайное имя – это воин-антипод… И он не знал его… Пока не знал… Но чувствовал, что скоро тайна откроется и тогда важно будет удержать ее, не обмолвиться, не проронить неосторожное слово…
Великий рассказал, что во время морского похода, увидел над волнами сверкающий образ. И тот, чей образ сиял солнечной силой, летел перед кораблем, а вода кипела. Свет, идущий от образа, тормозил корабль, будто тот тянул за собой огромные сети. Великий видел это сам и направил на образ, преломленный в кристалле солнечный свет. И образ исчез…
Когда корабли пристали к берегу и силой ужаса изгнали аборигенов, воины понесли багровые кристаллы, чтобы закопать их в землю и продолжить строительство колдовской стены. С кораблей воины выносили кристаллы, а когда раскрыли свои мешки, то в них оказался обычный черный уголь. Великий доносил об этом царю и делал вывод, что созданию стены мешает какая-то сила, о которой ни он, ни царь не ведают. Тоже задача, требовавшая царского вмешательства.
Он взмахом руки отпустил слуг. Те подгребли горящие кристаллы в кучку и удалились. Царь остался один перед огромным мерцающим кубом. То, что предстояло сделать, было тайной тайн, и только он владел ключом к проникновению… Великий знал и умел многое, но даже он не догадывался о главной тайне царя.
Царь встал на определенную точку перед кубом, запел тайное слово. Его голос рассыпался на мелкие звуки, усиливался пространством тронного зала и врывался внутрь куба. А там задрожало, мерцающим пламенем вспыхнуло, потемнело и царскому взору открылось новое видение: в темной пещере ровными рядами сидели странные существа. Они были похожи на людей, но то не люди. Царь это знал. Их было 99. Почему? Так повелось от изначала, и он принял это как данность. И никогда не задавался вопросом, почему их не сто?
Существа в пространстве куба сидели молча. Они не шевелились, не дышали, а только смотрели на царя. И тот заговорил. Он рассказал о том, что произошло, о новой силе, противостоящей постройке невидимой стены, о своих желаниях приблизить воина-антипода и оградить его от опасностей… И ни слова в ответ. Тяжелая тишина давила на царя, пригибала его к полу, и он понял, что от него ждут поклонения! Но эти 99 не стоят его царского внимания. Они лишь передают весть, если не могут помочь сами. Царь чувствовал, что их тяжелое внимание, желание нагнуть его, сомнут власть и уничтожат самого правителя. И потому стоял, сжав зубы. Как бы ни давила на него их сила, он должен выстоять. Эти существа – только начало пути в тайну. Что ждет там, он не знал. Когда его предшественник посвящал его в тайну, он представил нового властителя только этим 99. И сказал, что за ними есть еще уровни мощи. Но какие, и что будет там? Царь Бури стоял не сгибаясь, и видел, как молчание и равнодушие существ сменяется гневом. Они хотели преклонения, но столкнулись с упорством, не поддающимся их воле. Гнев обрушился на царя, как огненная волна. Он обжег его глаза, ударил по телу, но не сломил… Царь не сгибался, и тогда видение дрогнуло и существа исчезли. Вместо них возникли другие. Числом их было 13, и они сидели полукругом перед царем. Никто из них не проронил ни слова, но царь услышал их молчаливый вопрос:
– Кто ты и зачем потревожил нас?
– Я царь Бури! Мы делаем заповеданное нам от предков, но столкнулись с силой, которая не позволяет возводить стену…
– Ты лишь властитель, но не царь! Мы твои повелители, но и мы не можем звать себя царями. Царь един, но ты о нем даже не знаешь! И в том твое благо, ибо не всякий может говорить с царем…
– Но меня посвящали на царство…
– Это просто форма передачи власти над людьми… Не обольщайся, ты властитель, но царь над нами един! Прими это и запомни: ты призвал нас не для споров. Ты впервые видишь нас, и потому мы тебе прощаем упрямство. Но это единственный раз. Больше противоречий мы не потерпим…
– А что вы можете? Я повелеваю народом, а вы…
Договорить он не успел. Тело сковало, а вместо языка во рту зашевелилось что-то холодно-скользкое. Он скосил глаза вниз и увидел, как изо рта высовывается хвост змеи и нервно бьет его по щекам. А голос внутри продолжил:
– Одно наше желание и змея оросит твое горло ядом, и поползет внутрь, и поселится в тебе, и будет медленно пожирать тебя. А ты, парализованный ее отравой, не сможешь даже шевельнутся. И будешь чувствовать, как она грызет тебя изнутри. Хочешь?
Царь не мог говорить. Холодный хвост змеи высовывался изо рта и обвивал шею. Он чувствовал в горле отверстую пасть гада и ужас и еще какое- то непередаваемо мерзкое чувство сковали тело, разум и волю… Он лишь мотал головой и мычал…
– Вот видишь, мы Повелители! Твоя гордыня хороша с нашими слугами, но здесь преклонись перед нами, ибо ты на пороге Царя, и войти туда сможешь только с нашего соизволения…
Голос гремел в нем, и казалось, он перетряхивает все внутри. Но вдруг смолк, прервался, исчез, и видение внутри куба тоже пропало. Теперь царь стоял перед пустотой. Не было никого – только безмолвное пространство. Но оно было живым. Из глубин пустоты на него обрушился поток внимания такой силы и мощи, что он уже не мог противиться давлению. Ноги согнулись, и он рухнул на колени. И внутри зазвучал ровный, глубокий голос:
– Встань! Ты царь, но помни, что ты царь людей. А сейчас ты стоишь передо мной. Кто я – поймешь! Но помни, что ты первый, кто прошел все ступени тайны. Ты говорил, что сила мешает возведению стены. Значит пора останавливаться. Ты и твои предшественники выполнили завет. Груз закопан и стены воздвигнуты. Их не видят и не чувствуют – это главное! С тебя начнется новое служение…
– Но стена не достроена…
– Это ты думаешь так, а я повелеваю: остановитесь! Вы сделали то, что могли и сейчас начнете новое.
– Какое, о Повелитель?
– Узнаешь в нужное время, а пока запомни главное: страх в обличье благости, трепет перед святынями и поклонение идолам, свобода, как наказание… Это основы твоего возвышения…
Скоро на просторах этого мира вы посеете семена и уйдете… Никто не узнает куда и как… Но вы унесете с собой ключи к тайне, которую народы будут возвышать до небес и станут поклоняться ей…
– Повелитель! Я исполню все, что ты говоришь! Но как?
– Все тебе будет дано! Твой народ покинет этот мир, но ты останешься в нем и будешь вечен, ибо твое служение началось сейчас и не прекратится ни на миг! Ты прошел ступени тайны и тебе открылось… Но за все нужна плата… Ты прикоснулся ко мне и стал моим тружеником. Твоя плата – вечное служение…
– Я хотел спросить…
– Я знаю твой вопрос. Твой антипод сам принесет тебе весть… Он должен на себе испытать твою мощь и наполниться страхом Великого служения! Запомни, страх непонятного – вот истинная основа людской покорности!
– Но если антипод будет в страхе…
– То ты обретешь бесстрашие! Ты единственный, приобщенный к тайне… И больше не будет! Тебе нужно посеять заветы и собирать урожаи страхов. Тебе, а остальные будут служить. Не тебе, но страхам! Не бойся кануть в безвестность! Людская память не стоит ничего, ибо важна память моя. А я о тебе не забуду!
– Повелитель…
– Ступай! Я призвал тебя, и ты пришел! Ты посвященный, прими и возгордись внутри. Ибо всякая внешняя гордыня лишь оттолкнет от тебя, а внутренняя значимость добавит тебе, и люди придут, и поклонятся. И ты будешь знать, что делать!
Все пропало. Царь стоял перед мерцающим кубом в полумраке тронного зала и не мог осознать произошедшее: то ли пригрезилось ему, то ли на самом деле он сейчас был на пороге высочайшей тайны. Он был! Внутри ворохнулось что-то, и он ощутил, как по телу разливается сила. И еще он почувствовал невысказанную радость от того, что приобщен, а остальные даже представить не могут той силы, с которой он сейчас беседовал… Они как насекомые на тропе жизни. И в его власти наступить на них, или же помиловать… В его власти!
Внутри клокотал источник мощи, и он хотел, чтобы сила, заполнившая его, проявилась немедленно… Но тут же возникла холодная мысль: «Не спеши, ибо данное не уйдет от тебя! Ты вечен и тебе не нужно потрясать окружающих своей мощью! Тебе предстоит служение…»
В дальних покоях дворца раздался гулкий удар гонга. То правителя извещали, что прибыл гонец с вестью. Царь встрепенулся, стряхнул с себя оцепенение и взошел на возвышение, к трону. Там стоял небольшой гонг. Он ударил в него каменным молоточком. Ответный гул прокатился по тронному залу, проник за двери и возвестил, что царь готов принять гонца…
Куда шагнешь, ведун?
Опушки леса не было. Деревья стояли стеной и когда Оламер вышел из-под их сени, оказался на краю обрыва. А под кручей плескался океан. С детства знакомая бесконечная гладь уходила к горизонту, где солнце ныряло в расплавленное золото воды. Лес на обрыве стоял такой же густой, как и в чаще. Даже на отвесной стене кое-где росли кусты. За них Оламер цеплялся, когда начал спускаться к воде. Он очутился в знакомом Прибрежном мире, и сердце радостно колотилось…
Спустившись к кромке воды, он почуял неладное. Океан, возле которого он вырос, был другим. Оламер чувствовал, что перед ним другая Великая вода. Она наполнена жизнью, мощью, но в ней другое начало…
Ведун присел на корточки, окунул тыльные стороны ладоней в воду и сосредоточенно замер. Он слушал океан и вопрошал его. Но океан не принял вопроса. Вода откатилась от рук ведуна и обнажила каменистое дно. Оламер всмотрелся в отступающую воду и крикнул ей вдогонку:
– Я ношу в себе твою тайну, отзовись!
Но океан молчал. Оламер снова крикнул:
– Дай мне понять тебя! Я верну твою тайну!
Но и в этот раз океан промолчал. Отлив обнажал все более широкую полосу дна и Оламер шел следом за водой, в надежде, что сейчас океан покажет ему что-то, что поможет наладить разговор. И не ошибся. Вода откатывалась назад, а в углублениях между мокрых камней, трепыхалась неосторожная рыба, пережидали отлив моллюски… Все это было знакомо Оламеру. Он искал знак, который помог бы понять чужую Великую воду.
За большим камнем что-то блеснуло. Оламер подошел к валуну и заглянул под него. Пока нагибался, что-то блеснуло снова, но когда наклонился, то ничего не увидел: только мокрая галька дна.
Он выпрямился и снова начал нагибаться медленно, не сводя глаз с камня. Примерно на середине наклона опять что-то сверкнуло. Оламер замер и присмотрелся к точке на камне, которая сверкала под лучами солнца. Издали ее можно было принять за вкрапление слюды, но он-то знал, что слюдяные блестки не могут вызывать такого сияния. Он заметил сверкавшую точку, наклонился над ней, в надежде рассмотреть ее более подробно. Сверкающий глазок в серой массе камня. Другой бы и внимания не обратил… Но Оламер знал тайну своего океана и надеялся, что подводная жизнь другой Великой воды мало отличается от знакомой ему… Потому и всматривался в сверкающий глазок с особым вниманием. Но искорка погасла, и сейчас он видел только прозрачный кусочек на серой поверхности валуна.
Он гладил его, пытался через него вниманием проникнуть в камень, но всякий раз натыкался на преграду и отступал. Даже его внимание, не имеющее материальной сущности, не могло проникнуть внутрь каменной глыбы. Это и заставляло Оламера снова повторять свои попытки. Не прост, оказался камень, очень непрост. Но сколько Оламер ни старался, камень лежал молчаливой громадой и не открывался перед ним. А потом начался прилив. Вода стремительно прибывала и Оламер начал отступать перед нею. Но шаги давались трудно, словно ноги вросли в дно, и всякий раз приходилось отдирать их с трудом. А после нескольких шагов к берегу, он и вовсе остановился. Стоял, как приклеенный ко дну и не мог сдвинуться с места. А вода прибывала… Вот она закрыла лодыжки, поднялась до колен… Оламер попытался оторваться от дна, но океан удерживал его крепче любого силача. И он понял, что его зов услышан. Но океан решил просто забрать его, вместе с тайнами. Что проку было кричать о них, когда сейчас все его знания канут в воду и жизнь остановится.
Он еще дергался, пытаясь высвободиться, но сил не хватало, и он смирился… Не ждал такого конца, но видно Великий Джянга так распорядился судьбой ведуна… Смерти он не боялся, тяжело было сознавать, что не успел выполнить завещанное матерью… Но превыше ее Воли, была Воля Джянги. Ослушаться ее не мог никто, даже мать…
Вода поднялась до горла, сдавила грудь, и дышать стало трудно. Но голова была на воздухе, и Оламер смотрел в бездонное небо, словно хотел напоследок наглядеться на голубую ширь. Он вбирал глазами бесконечность небесной лазури, наполнялся ею, и мысленно прощался с воздухом, солнцем, ветром… Он уходил и перед концом хотел сказать последнее «прости» своему миру… Его приключения, люди-волки, народ Бури, Овела в стране легенд – все отошло далеко, и он ни о чем не думал. Он просто вбирал в себя синь неба и посвист ветра, сияние солнышка и зелень океана. Еще мгновение и вода скроет его, последним судорожным вдохом втянет он соленую воду, и на том все кончится…
Однако вода больше не прибывала. Она достигла шеи ведуна и остановилась. Прилив кончился, началась пора спокойной воды. Над поверхностью океана торчала голова Оламера, а ноги были прилеплены ко дну. Он чувствовал, что его тела касаются какие-то щупальца, любопытные рыбы тыкаются мордами в него, но ничего не мог поделать. Вода так плотно сдавила тело, что не только ноги замерли в неподвижности, но и руки отяжелели, и он не мог пошевелить ими. Даже дышалось трудно… А волны, набегавшие на берег, окатывали его голову, и он в промежутке между ними только успевал вдохнуть порцию воздуха.
По опыту жизни возле океана он знал, что приливы и отливы чередуются, но между ними много часов и он понимал, что продержаться не сможет. Палящее солнце сверху и знобящий холод океана снизу… Они вдвоем убьют его. И потому минутная радость оттого, что дыхание сохранилось, прошла. Похоже, выхода у него не оставалось…
Время тянулось очень медленно. Казалось, что он простоял в воде целую вечность, а солнце только чуточку сдвинулось над линией горизонта. Он снова попытался оторвать ноги от дна, и почувствовал, что хват океана стал еще крепче. Совсем недавно он мог сгибать колени, а сейчас ноги окаменели и стали как два прямых столба. И оцепенение поднималось по телу вверх… Темное отчаяние заклубилось под сердцем. Он чувствовал черный туман и понимал, что в последние мгновения не сможет противостоять ему. Тот захватит волю, мысль, погасит искорку жизни и утащит в свои дали. Как погибали герои? В преданиях говорилось о том, что они умирали с улыбкой на устах… Да разве в ней было дело? Важнее не допустить в сердце мрак отчаяния. Погибшим в бою было проще: удар противника – и ты уже на другой стороне жизни. А здесь Оламер понимал, что уход будет долгим и отчаяние тела может раздавить его волю, сомнет ростки Света, пробивающиеся в душе…
Возникла мысль: «Ты знаешь тайну океана… Сделай так… Ты же ничего не теряешь…» Он отогнал ее. Сейчас сознанием владело одно: он умирает, и должен страдать, мучиться, до последнего вырываться из липких объятий смерти.
А сквозь телесную панику пробивался внутренний голос: «Смерть будет, если ты продолжишь метания… Не хватайся слабыми ручонками за свое телесное существование и смерть отступит… Ты можешь… Поверь!»
Голос внутри уже гремел: «Умираешь не ты, погибает тело! Ты-то остаешься, ты на пороге свершений, не останавливайся!
Телесный ужас отступил и Оламер почувствовал внутреннюю готовность. Не к чему-то конкретному, но готовность к действию… И вспомнил тайну океана… Он заставил кожу открыться навстречу воде. И ощутил, как океан проникает в него, заполняет тело, растворяет кожу, мышцы, кости и освобождает сокровенное внутри. И его мысль, освобожденная от телесных пут, устремилась в глубины океана. И соединилась с его душой.
Что пережил Оламер, сказать трудно. Полет, сияние, возвращение домой, прикосновение к родному… Все было в его ощущениях… Но главное, он понял, что Великая вода приняла его и доверяет ему…
Внимание вернулось из глубин, и он почувствовал, что в теле происходят необычные изменения. Стоило утихнуть телесному отчаянию, как начались трансформации, которые приспособили тело к жизни в воде. Он чувствовал, что по обе стороны головы, от висков до шеи, мерно колышутся жаберные крышки, и дыхание стало ровным, размеренным. Сердце еще взбрыкивало, но это от неожиданности. Он и не предполагал, что сможет чувствовать себя в воде словно рыба. А жаберное дыхание поменяло и взгляд на воду. Сейчас Оламер понимал, что вернулся в родную стихию и только высунул голову наружу, чтобы посмотреть на неведомый мир. А в глубинах все было ясно и знакомо…
И он нырнул… Ушел в родные глубины, чтобы не травить себя наружным воздухом. Погрузился в темную глубину и поплыл на зов души Великой воды…
Новое состояние было упоительным. Он переживал восторг возвращения домой. Ловкое мощное тело уверенно двигалось в воде и уходило в глубины. Душа океана звала его, и он стремился к ней…
И снова увидел сверкающую точку. Она стремительно росла, раскрылась перед ним, как воронка и втянула ведуна…, исчезли жабры и Оламер снова задышал грудью. Но тело оставалось похожим на рыбье. Длинное, ловкое и сильное, оно стремительно двигалось в сверкающем тумане и проваливалось в неведомые глубины …
Потом пропали ощущения тела, движения, полета… Была просто тишина и темнота, в которой вспыхивали и гасли искорки света. А следом началось пробуждение. Оламер чувствовал, что в нем просыпается кто-то огромный и величественный. Ведун Прибрежного мира по сравнению с ним казался крохотным муравьишкой. И все же это был он… В нем сочетались ведун и некто Великий. А вокруг по-прежнему была тишина и только колючие искорки света вспыхивали то тут, то там… Одна звездочка вспыхнула и больше не угасала. Ее свет стал устойчивым, ровным и она стремительно приблизилась к Оламеру. Сначала это была малая искра света, потом она превратилась в сгусток сияющего пламени и почти сразу же распахнулись врата. Оламер замер на пороге. Его тянуло в раскрывшуюся сияющую бездну … Свет приглашал его, но что-то внутри удерживало от последнего шага.
Наконец, он решился, вошел в сияющие просторы… И понял, что удерживало его на пороге Света… В нем горел темный огонь страхов и нерешительности… Людей пугает неизвестность, а в глубинах света его ждало неведомое, и привычки сопротивлялись…
И тогда Великий, что проявился в Оламере, отринул привычки, свет расступился, и открылась вертикальная щель, еще более яркая, чем сам свет. Облако страхов осталось перед ней и Оламер, освободившись от груза привычек и переживаний, словно легкое перышко впорхнул в эту щель. Бесплотный голос прозвучал в нем:
– Ты избавился от груза и стал свободен! Чувствуешь это?
– Да, действительно, мне стало много легче…
– Ты избран и потому тебе дана возможность – сбросить с себя груз привычек… А теперь тебе предстоит важное… Смотри, запоминай и решай…
Вихрь подхватил ведуна, а потом вокруг посветлело и он увидел… Нет такого он не ждал… Да сразу и не понял – куда его вынесло.
Он стоял на раскаленном песке, а вокруг люди в пятнистой одежде убивали других людей в такой же пятнистой одежде. Шла странная битва. Таких Оламер никогда не видел. Вместо мечей и дубин, люди держали в руках короткие фигурные трубки, которые с треском плевались огнем. И другие люди – напротив – падали и замирали в странных позах. А потом он увидел огромных железных чудовищ, которые с воем и грохотом неслись по песку. За ними до небес вздымались клубы пыли. Чудища на мгновение замирали, плевали сгустком огня, и вдалеке вырастал фонтан земли и песка, потом медленно оседал, и после него на земле валялись убитые.
Люди в пятнистой одежде были очень похожи друг на друга. Оламер сначала подумал, что они все заодно, но скоро понял, что одни убивают других с помощью невиданного в их мире оружия.
Вокруг него снова завихрилась пыль, и он увидел, что с неба падают такие же пятнистые люди. Над головами у них полоскались надутые купола. Едва коснувшись земли, они начинали стрекотать огнем в сторону таких же пятнистых людей. Те отвечали и с обеих сторон на песок падали мертвецы…
Вновь мигнуло, короткая вспышка ослепила его, и он оказался на берегу океана. Бесконечная водная гладь, от багрового солнца над горизонтом тянулась дорожка расплавленного золота… Он был в знакомом мире, но что-то настораживало его… Он осмотрелся и понял, что берег океана пустой, мертвый. Только голый камень прибрежных скал. Он смотрел на океан с берега. А потом сильно оттолкнулся и нырнул в глубины. На мгновение охватило тягостное ощущение, что погрузился во что-то вязкое. Потом понял, что вода, обнимавшая тело, жжет кожу. Зуд, жжение словно облаком окружили его… А голос внутри подсказал:
– Лучше выйди на берег … Это уже не вода. Здесь люди оставили столько всякого, что вода превратилась в яд и убила все живое… Хочешь увидеть? Смотри…
Перед его взором воды расступились, и он увидел на дне океана горы мусора и грязи.
– А теперь посмотри, что стало с селениями…
Он мгновенно перенесся в странное место. Он стоял на каменной равнине, а со всех сторон окружали высокие похожие друг на друга скалы со множеством отверстий. В некоторых был свет, некоторые зияли темными провалами. А внутренний голос объяснил: теперь так живут люди. Они собрались в одно место и назвали его городом. Твой взор может видеть внутри этих строений, смотри…
Оламер посмотрел на ближайшее строение и ничего не понял. Взгляд его пронизал каменные стены, и он увидел людей, удобно сидящих перед какими-то ящиками. Из них струился голубой свет, и слышались звуки. А еще он увидел, что в стенах, над головами людей, под их ногами тянутся голубые линии и от них во все стороны расходятся дрожащие волны. Эти волны пронизывают людей, разрушают внутреннюю чистоту и мало оставалось тех, кто противостоял дрожащему голубому мареву… Люди с удовольствием погружались в него…
– Что стало с людьми?
– Они называют это своей культурой. Они придумали машины, которые показывают то, что творится далеко от их дома. А еще они могут переживать события, которые происходят не с ними. Им нравится сидеть дома и смотреть на то, как другие сражаются, страдают, умирают.
– Но кто-то ведь страдает и умирает…
– Это особые люди изображают страдания и горе. Их очень почитают…
– Для чего мне дано видеть все эти картины?
– Разве ты еще не понял? Сейчас ты борешься ради того, чтобы через много тысячелетий твои далекие потомки стали такими… Они отравят океаны и себя, они спрячутся в скорлупу собственной значимости, и будут считать себя самыми главными. Они подомнут под себя мир и станут думать, что не они для мира, но он для них. Они будут считать, что жизнь придумана только для них, и они в праве распоряжаться ею для своего удовольствия. Ты видел, как сражались они между собой, стараясь захватить побольше удовольствий…
– Ради этого и убивают друг друга?
– То, что ты видел – это малая часть убийств… Их много, очень много… Вы сражаетесь со своими врагами силой, ловкостью и хитростью… А они придумали машины для убийства и могут сразу уничтожить множество таких племен, как твое…
– Но для чего?
– Ложные цели они считают истинными и готовы ради этого уничтожить любого, кто будет оспаривать их мнение…
– Так что же мне делать?
– Перестань бороться с Бурей, не пытайся понять ее тайну… То, что ты узнаешь, не стоит твоего внимания. Твое упорство оценено, и ты избран. Тебя возведут в сонм высших. Но для этого нужно принять решение… Тебе показали будущее для того, чтобы ты понял, ради чего сейчас готов положить свою жизнь…
– Да, ради этого не стоит так трудиться…
– Вот именно! Ты избран, зачем тебе новые приключения…
– Тогда ответь мне, кто ты? Откройся и я соглашусь с тобой…
– Мое имя тебе ничего не скажет. Я один из многих, кто наблюдает за людьми. Или ты хочешь, чтобы я назвал имя?
– Что твое имя – только звук! Я хочу понять тебя… Мне важно знать, чьи советы я слышу…
– Я тот, кто рядом и в горе, и в радости! Я в тебе и вне тебя… Я с тобой всегда и ко мне ты уповаешь в минуты скорби и печали… Что ты еще хочешь знать?
– Если все, что ты сказал – правда, то ты –Джянга!
– Нет. Джянге нет времени следить за своим творением. Мы его посланцы и смотрим за людьми. Мы помогаем и останавливаем, мы служим…
– Кому?
– Истине! У нее нет имени и лица, но она в каждом и каждый готов к ней прикоснуться. Но она открывается немногим. Ты избран и тебе она может приоткрыться… Решайся…
Оламер хотел ответить, но свет вокруг задрожал, мигнул и пропал и он оказался в темноте. Сколько он ни раскидывал внимание, темнота, наполненная жизнью, была везде. И тогда Оламер вскричал:
– Где Свет? Где тот, кто говорил со мной?
Но тишина была ответом. Она окружала его, и невольно вспомнилось, как он стоял в тишине «не жизни». И воспоминание о той волшебной тишине отозвалось в нем шорохом мыслей:
– Это не темнота, а отсутствие Света. Свет создал Великий Джянга, а до того было темно. Ты в тишине «не жизни», ведь без Света не было и той жизни, которую ты знаешь как единственно сущую в вашем мире.
– Но сейчас-то я был в Свете! Куда же он исчез?
– Ты не был в Свете. То, что тебя осветило – это иллюзия Света.
– А говорил я с кем? Разве это не был посланец Джянги?
– Был. Посланцев много, да несут они разное. Кто-то привлекает иллюзией света, а кто-то Истиной… Ты стоял на пороге выбора и склонялся в пользу отказа от своей борьбы. Но Великая Мать простерла над тобой руку, и ты вошел в чертог тишины «не жизни». Отсюда ты сможешь увидеть все…
Оламера закрутило, понесло и мгновение спустя, выбросило из темноты. Как и в первый раз, он оказался в пустыне. Раскаленный песок, знойный ветер и в темном жарком зеве раскопанной ямы он увидел людей. Они осторожно обметали кисточками какую-то вещицу. А голос внутри объяснил:
– Они ищут то, что осталось от древних. Они хотят восстановить прежнее единство человека и мира, помочь людям вырваться из трясины, которую они называют своей культурой…
– Но я видел их – бессмысленно сидящих в своих клетках… Они окружили себя какими-то голубыми линиями и впускают внутрь их дрожание. Оно разрушает людей…
– Тебе показали лишь то, что хотели показать. Посмотри, есть и другие…
