Саша Ри-Эн "Трёхмедведев"

Когда-то Макар Трехмедведев был самым обычным медвежонком, но потом в лес пришли некроманты и нормальных зверей в лесу не осталось. А потом не осталось и нормального мира, потому что Трехмедведев внезапно попал не пойми куда.Там он так долго был один, что гостям совершенно не обрадовался. Однако могучую компанию в лице Колобкова, Репкина и Рябова это ничуть не смутило. Четвертый, заключительный рассказ из серии "Колобков и компания".

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 12

update Дата обновления : 28.10.2023

Трёхмедведев
Саша Ри-Эн

Когда-то Макар Трехмедведев был самым обычным медвежонком, но потом в лес пришли некроманты и нормальных зверей в лесу не осталось. А потом не осталось и нормального мира, потому что Трехмедведев внезапно попал не пойми куда.Там он так долго был один, что гостям совершенно не обрадовался. Однако могучую компанию в лице Колобкова, Репкина и Рябова это ничуть не смутило. Четвертый, заключительный рассказ из серии "Колобков и компания".

Саша Ри-Эн

Трёхмедведев




Проклятье появилось в тот день, когда в лес пришла эта парочка. – Какое милое медвежье семейство, – произнесла девушка. – Назовём их Трёхмедведевы.

– Дорогая, почему Трёхмедведевы? – удивился парень. – Их же четверо.

– Вот именно. А должно быть трое.

Взгляд её, острый и жалящий, Макару, тогда ещё обычному медвежонку, очень не понравился.

Почти сразу после этой встречи исчез отец. Вернулся странным: стал обращаться в человека, но не весь, а частично, и принялся ходить на работу к новым хозяевам – строить дом.

Затем исчезла мама. Вернулась в сарафане, тоже стала оборотнем, и, что самое страшное, начала варить кашу.

Затем пришёл черёд самого Макара. Впрочем, имя у него появилось уже после «окультуривания» – на бумажке, которую сунул ему в карман господин Колобков перед тем, как отпустить, значилось «Макар Трёхмедведев, оборотень».

Вживание в новую роль проходило сложно – лапы болели, спина отваливалась, в голове царил сумбур. За всеми этими страданиями исчезновения сестрёнки Макар даже и не заметил. Увидел её уже в изменённом виде. Узнал не сразу – новые способности ей понравились, и Настасья, так теперь её звали, принялась скакать по лесу в обличии крошечной человечьей девчушки. Страдать стало некогда – пришлось носиться следом и дни напролёт работать кулаками – сожрать её желали все, кому не лень. Поначалу.

Спустя какое-то время у сестрёнки появились подружки, и по лесу начала носиться уже целая банда малолетних девиц. Навыки оборотничества у них становились всё лучше, численность росла, и вскоре пришлось защищать уже не их, а остальных жителей леса.

Затем исчезла и эта проблема – в первозданном виде в лесу остались только дождевые черви, да и то поговаривали, что не все.

Макар начал привыкать к новому мироустройству, и тут на него обрушилась ещё одна напасть.

Впрочем, вначале обрушился дуб, чудом не придавив, а уж потом… Это мгновение навсегда запечатлелось в памяти: из густой кроны, ругаясь и отплёвываясь, выбралась Она! Макар подумал, что умер, такой красавицы он не встречал никогда – гибкая, стройная, красивая, с густой пятнистый шерстью и кисточками на ушах. А глаза – жёлтые, яростные, как они сияли!

– Чего уставился, дурень! – рявкнуло небесное создание, обратившись в человека. Эта ипостась оказалась ещё прекрасней, и капкан, в который угодило суровое медвежье сердце, захлопнулся окончательно.

Мать, узнав о влюблённости, покрутила пальцем у виска, заявив, что рысь медведю не пара. Отец махнул рукой и отправился достраивать дом некромантов Колобковых. А сестрёнка растрезвонила подружкам, и вскоре над Макаром начал потешаться весь лес. Фаина, а именно так звали красавицу, насмешки не поддерживала, но и чувств не проявляла, делала вид, что его, Макара, не существует, хотя он днями напролёт бродил за ней, словно тень.

В один из таких унылых дней проклятье и сработало – Трёхмедведев запнулся, полетел в овраг, треснулся головой о камень и отключился. Пришёл в себя уже в темноте, поэтому и заметил слабый зеленоватый свет, идущий из дыры в склоне. Подумал, что там, наверное, сокровища, обрадовался и бросился расширять лаз, уже представляя, как Фаина, приняв в подарок ожерелье, меняет равнодушие на приязнь, но оказалось, что светятся не драгоценности, а камень. Здоровущий и ужасно тяжёлый. Пнув его с досады, Трёхмедведев подскочил от неожиданности, когда тот отъехал в сторону, открыв крошечную каморку. К сожалению, пустую. Макар обнюхал там всё – пол, потолок, стены – не нашёл даже намёка на то, что здесь когда-нибудь что-то было. Топнул ногой – «да что же за невезуха!» – и рухнул во тьму.

Очнулся под серым небом. Точнее, неба и вовсе не было, пространство над головой напоминало серый пыльный полог. Серым было и всё вокруг – сплошная безжизненная пустыня, лишь на холме неподалёку стоял враскорячку страшненький деревянный дом.

Туда Трёхмедведев и отправился, да и поселился, никого внутри не найдя.

И теперь, вот уже незнамо сколько лет, каждое утро его начиналось одинаково – он закрывал окно и отправлялся спать. Ночью серая хмарь мёртвого мира отступала, и на небе появлялись звёзды, напоминая о доме и о красавице Фаине, которая жила без него и наверняка даже не вспоминала. А если и вспоминала, то вряд ли долго – времени-то прошло ого-го.

Нынешняя ночь не стала исключением – пострадав до рассвета, Трёхмедведев вздохнул, привычно потянул на себя оконную створку и внезапно увидел то, что категорически выбивалось из привычной картины – по дорожке, ведущей к дому двигались пятеро: трое парней и две девушки. В привычной серости они смотрелись ярко и вызывающе: один был рыж и блестел, другой настолько загорел, что волосы его казались белыми, а третий… было в нём что-то странное, что именно – издалека не понять. А вот с девушками как раз всё было предельно ясно – своих, оборотней, Макар почуял сразу. Парни же совершенно точно были людьми, разве что третий вызывал сомнение.

Гостей в сером мире прежде не случалось, и Макар поймал себя на том, что не особо рад этой странной компании, ведь мало ли что у них на уме…

Он вышел на крыльцо и, сложив руки на груди, принялся ждать. Одолев крутой подъём, гости доползли до дома изрядно запыхавшись.

– Привет, – первым подал голос тот самый странный тип, – Не подскажешь, куда мы попали?

– Не подскажу, – ответил Трёхмедведев, поведя носом. Парень пах вкусно – батоном и немножко лесником. – Я и сам не знаю, что это за место.

– Как это? – удивилась девчонка в пёстром платье, шевельнув кроличьими ушами. – Ты же здесь живёшь. Или ты тоже здесь недавно?

– Давно.

– Как чудесно, что мы встретили того, кто здесь во всём разбирается, – проворковала её приятельница, мгновенно оказавшись рядом с Трёхмедведевым, лисий хвост игриво мазнул по ноге. Рыжий парень насупился, и Макар вспомнил себя, как злился, когда Фаина вот также вела себя с другими. – Как тебя зовут, красавчик? – проворковала лисица.

– Макар. Трёхмедведев.

– Как? Неужели тот самый?! – она всплеснула руками.

– Не может быть! – подхватила её подружка, подходя ближе. Парни недоумённо переглянулись.

– Какой ещё «тот самый»? – насторожился Макар.

– Ну как же? Кто не знает героя, который спас лес от чумы ценою собственной жизни!

– Чумы? – Макар выпучил глаза.

– Да-да! Тебе даже памятник поставили, на месте старого оврага. Сам-то овраг засыпали, чтобы зараза не проникла, а сверху памятник водрузили. Краси-и-ивый! – лисица мечтательно прикрыла глаза.

– Целебной силой обладает, – подхватила её подружка. – К нему больных прикладывают. Кого приложат, тот и всё… в смысле, выздоровел. Ну, если не с размаху, конечно. Погоди, а ты что ж, получается, не помер?! – и она уставилась на него с укоризной. А потом, охнув, зажала рот рукой. Обернулась к друзьям и воскликнула: – Я поняла! Мы все померли!

– Чего это «померли», – возмутился белобрысый. – Я вот вполне жив.

– И я тоже, – подхватил рыжий.

– Никто не помер, – поставил точку их приятель. – Думаю, мы просто перенеслись в мир смерти.

Девчонка-зайчиха охнула, и глаза её стали ещё круглее.

– А делать-то теперь чего? – шёпотом спросила она.

Тот пожал плечами.

– Чего-чего, выбираться отсюда, конечно же.

– Отсюда нет выхода, – «осчастливил» их Трёхмедведев, мысленно прикидывая, куда пристроить нежданных гостей. Дом был невелик, да и вообще, соседства не хотелось, особенно такого шумного. Впрочем, после его слов компания слегка попритихла.

– А чашечка чая с чем-нибудь сладеньким у дорогого хозяина найдётся? – сверкнув глазами, спросила девушка-лиса, первой придя в себя.

– Нету, – ответил Трёхмедведев. – Ни еды, ни питья. Здесь такое без надобности. Спать могу уложить. На полу. Если пыль сметёшь.

– Обойдусь, – лисица отряхнула сарафан и насупилась.

– Ну тогда мы малость отдохнём и пойдём дальше, – заявил булочно-лесниковый парень.

– Куда пойдёте? – усмехнулся Трёхмедведев. – Говорю же, нет отсюда выхода.

– Вот и проверим.

Спорить с упрямцем Трёхмедведев не стал, впустил в дом и, смахнув с лавки вездесущую пыль, предложил присесть.

Сидеть просто так было глупо, пришлось знакомиться. Белобрысый представился Иваном Репкиным, рыжий – Колей Рябовым, лисица – Лизонькой, а зайчиха – Машей.

Затем их главарь наконец-то назвал себя:

– Колобков. Пётр. Можно просто Петя.

– Колобков?! – взревел Матвей. – Ещё один?! Да сколько можно?! Мало твои родственнички там, вверху, наворотили, так ещё и сюда ручонки дотянулись!

– А, это ты про моих родителей, что ли? Ну так я сам по себе. Они меня сюда не посылали, я сам попал.

Трёхмедведев злобно расхохотался.

– Что ж, так им и надо. Хоть чего-то лишились и то хлеб.

– Чего это «лишились»? Я вернусь.

Трёхмедведев хмыкнул.

– Я дам тебе лопату, наследничек. Тут, в доме, есть подвал. Если откопаешь, можешь жить там, вместе с друзьями.

– Спасибо, не надо, – ответил тот. И, обратившись к своим спутникам, добавил: – Ну что, отдохнули? Тогда идём. Раньше выйдем – раньше выйдем.

Те нехотя поднялись и следом за ним двинулись к двери.

– Кстати, – обернувшись на пороге, произнёс Колобков, – если хочешь, идём вместе.

Трёхмедведев презрительно фыркнул и отвернулся.

* * *

Стоило отойти от дома, и пространство вокруг стало совсем однообразным. Пылевой полог скрывал горизонт, соединяя небо с землёй, и движение вперёд казалось ходьбой на месте.

– А вдруг он прав, и никакого выхода нет? – негромко спросила Маша у Колобкова. Пыль глушила шаги, и сказанное услышали все. Трёхмедведев недовольно засопел – его слова эти типы ни во что не ставили. Тем приятней будет увидеть разочарование на их лицах. Ради этого триумфа он с ними и отправился.

Колобков не ответил, и вопрос повис в воздухе.

Серая пустыня всё тянулась и тянулась, нескончаемая, как жизнь в этом странном месте. Или всё-таки смерть? Слова девчонки о том, что все умерли, никак не выходили у Трёхмедведева из головы. Он крутил их и так, и этак – и всё больше убеждался, что она права. Нет, ну а в самом деле, если тебе не нужно ни есть, ни пить, ну разве что спать ничто не мешает, то вывод напрашивается вполне конкретный.

Он уже почти утвердился в мысли, что всё так и есть, когда внезапно врезался в Рябова, больно стукнувшись о золотой воротник, и обнаружил, что все стоят и, задрав головы, рассматривают большое светящееся пятно.

– Как думаете, что это? – спросил Репкин.

– Сыр, – ответила Лизонька и облизнулась.

– Солнце, – авторитетно заявил Колобков.

– Великовато, – с сомнением произнёс Рябов. – И низковато. Больше похоже на кусок золота.

– Сейчас проверим, – заявила Маша и, достав из-за пазухи камень, с криком «Эге-гей!» запустила его вверх. Камень влетел в золотистый свет… и исчез. – Выход! – радостно воскликнула она. – Это выход!

Трёхмедведев озадаченно почесал затылок, никаких светящихся пятен он прежде не находил. Светились в этом мире только звёзды ночами, но швырять в них камнями было бессмысленно. Да и не было тех камней – булыжник девчонка наверняка принесла с собой.

Тем временем путешественники принялись обсуждать план спасения.

– У тебя лестница есть? – обернувшись, спросил Колобков. Трёхмедведев покачал головой. – Жаль. Ну да ладно, – и тот снова повернулся к своим.

Глядя, как яростно они спорят, Трёхмедведев почувствовал себя никому не нужным. Он думал, что за прошедшие годы это дурацкое чувство умерло, но оно оказалось живее всех живых. Отойдя, он уселся в пыль, обхватив колени руками, и уже хотел предаться страданию, когда что-то больно стукнуло его по голове.

– Эй! – сердито воскликнул он, оборачиваясь. – Что за шутки?!

Компания умолкла и уставилась на него удивлённо.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом