Елизавета Григорьева
Энгель. Том 1
Благодарности
Хочу выразить благодарность всем тем, кто помог мне в написании этой книги. В первую очередь я бы хотела поблагодарить Григорьеву Ольгу и Григорьева Андрея за вашу безмерную поддержку и помощь. Я благодарю Алексея Чайковского, Даниэлу Шандлоренко и Дениса Петрова за ваши советы, поддержку и вдохновение. Благодаря всем вам эта книга, наконец, увидела свет.
Часть 1. Валентин
Пролог
Пожар такой силы не видел в своей жизни никто из работавших в тот день сотрудников. Многие из них уже никакой никогда и не увидят, так как выбежать вовремя удалось всего десятерым из двухсот человек. Все отделение Инквизиции вспыхнуло разом. Не было главного очага возгорания. Три наземных этажа и пять подземных в один момент загорелись, словно спичка. Был объят пламенем даже и без того почти выгоревший после последней казни дворик. Тот самый, в котором узницу спасло от смерти непонятное существо с горящими желтыми глазами, выпрыгнувшее из костра прямо из-под ее ног.
Здание Инквизиции находилось далеко от населенных пунктов, а идущая к нему дорога была заброшенной и, по мнению жителей ближайшего поселка, никуда не вела. Поэтому о его существовании мало кто знал – ждать помощи было неоткуда.
Раздалось несколько взрывов. Огонь дошел до котельной и комнаты с генераторами. Спасшиеся от пожара в панике бежали в лес.
Комната Юрия Николаевича Сергеенко, судьи, занимавшего свой пост всего полгода, но при этом успевшего вынести немало смертных приговоров, тоже была объята пламенем. Казалось, что огонь взял судью в кольцо. Пламя не касалось его, но и не подпускало к окну, через которое тот так надеялся выпрыгнуть. Юрий Николаевич молился. Слезы струились грязными дорожками по его измазанным сажей щекам. Он с трудом дышал и постоянно кашлял. Судья был уверен, что не сгорит, не задохнется и даже не потеряет сознание. Знал, что это ОНА устроила пожар. Это ЕЕ шаги он будто бы чувствовал. Той девушки, которая сама недавно чудом спаслась из огня, разведенного исполнителями его приговора. Судья знал, что она не виновна в приписанном ей преступлении. Но ее нужно было устранить. И устранить именно так. Сейчас Юрий Николаевич думал, что, если бы у него все получилось, то о глупой взятке, за которую он в очередной раз отпустил настоящего преступника, никто и никогда бы не узнал.
А ОНА была уже здесь. Слезящимися от дыма глазами судья таращился на дверь. Дверь горела, но он знал, что девушка войдет именно через нее. И в этот самый момент в его голове мелькнула мысль, что надо было ринуться в пламя к окну – так бы он сам решил свою судьбу. Ведь она все равно его убьет. И далеко не факт, что та смерть, которую она для него выберет, будет легче этой.
Дверь рухнула на пол. Огонь в комнате моментально погас. На пороге стояла невысокого роста девчонка с неровно остриженными волосами. Она смотрела на него без ненависти, но и без жалости. В ее глазах читалась холодная расчетливая месть. Но было и что-то еще… Что-то, что объяснило бы, как молодой вампир смог устроить такой пожар, снеся все возможные защиты, словно их и не было, и почему огонь словно боялся его.
– Юрий Николаевич Сергеенко, – заговорила девушка, и судья вздрогнул от ее ледяного голоса. – Я приговариваю тебя к смерти.
– Я не хотел… Прости меня! Пощади, прошу! – кричал судья, но девушка уже двинулась к нему, не обращая внимания на эти вопли. – Мы же можем решить все миром!
В руке девушки появился пистолет. Юрий Николаевич не смог определить, что это за оружие, хотя очень хорошо разбирался в оружейной теме. Пистолет напоминал кольт, но лишь отдаленно. На нем поблескивала надпись Annit Viant. Девушка целилась судье в голову, но не решалась выстрелить.
В дверном проеме стоял мужчина. Судья не заметил его появления. Он понял, что кроме него и девушки еще кто-то есть, только когда мужчина заговорил. У незнакомца были длинные светло-русые волосы, собранные на затылке в тугой хвост. Странного цвета кожа отливала то ли зеленым, то ли голубым. Глаза закрывали круглые темные очки.
– Если ты призвала оружие, значит должна выстрелить. Он тебя предупредил об этом, – сказал мужчина.
– Не надо, – простонал судья. – Пожалуйста… не надо.
Позже, когда обугленное тело судьи выносили из сгоревшего здания, все были уверены, что Сергеенко не смог выбраться из своего кабинета и сгорел заживо.
Глава 1. Пустой источник
Я хорошо помню тот день. Если бы мне когда-нибудь пришлось рассказать эту историю, я начал бы именно с него. С того дня, когда я всерьез ввязался в скверную историю и начал совершать ошибку за ошибкой, впоследствии стоившие мне всего.
Это было обычное холодное питерское утро в середине октября. Мелкий дождь, короткие проблески солнца и ветер, способный поломать самый крепкий зонт. Поэтому свой я даже и не пытался раскрыть.
Уже многие месяцы мои мысли занимала лишь она… Лота. В то утро по пути на работу я снова думал о ней. Впервые я увидел ее на автобусной остановке, обратив внимание на всплески энергии вокруг девочки. Она была чем-то сильно огорчена или злилась. Без сомнения, она была источником. Это достаточно редкий и очень ценный дар, особенно в нашей работе. Если всем использующим силу необходимо сначала накопить энергию, притом для каждого отдельного случая свою – из Земли, из космоса, из живых существ, из Порога, то источники аккумулируют в себе особый заряд – некий микс из всего. У них нет активных способностей, но они могут перенаправлять энергию другим. Такая помощь иногда становится решающей – особенно во время стычек с опасными существами. И эта девочка явно обладала огромным запасающим потенциалом. Не каждый способен на эмоциях создавать вокруг себя такие сильные всплески. Меток на ней не было – значит, она по уровню своих знаний была самым обычным человеком, ни о чем странном не подозревающим. Помню, я тогда подумал, что, если бы не юный возраст (ей на вид было лет 16), ее бы давно взяли под опеку или наши из ОРНС, или какой-нибудь орден.
ОРНС, или Отдел по работе с низшими существами – место моей работы. Когда-то, еще в дореволюционные годы, мы были в составе Инквизиции. В Советском Союзе сотрудники КГБ начали проводить эксперименты, призванные сделать людей, у которых среди предков были представители других рас, сильнее, пробудить в них магию. Инквизиция, всегда ставящая чистоту крови на первое место, сочла такие опыты надругательством над человеческой природой и оскорблением религии, где магия считается грехом. Поэтому из Инквизиции ОРНС перешел под управление КГБ. Во времена Перестройки развитие нашего отдела затормозилось, а учитывая высокий уровень секретности, о нас попросту забыли. Так и существует несколько сотен ОРНС по всей стране, вроде как состоящих в составе ФСБ, но по сути предоставленных самим себе. Мы до сих пор продолжаем отчитываться перед Инквизицией и ФСБ, но лично я не уверен, что эти отчеты хоть кто-нибудь открывает.
Я присмотрелся к девушке внимательней – увиденное меня поразило. Ее не заметили не из-за возраста. Огромный потенциал, возможность тянуть энергию отовсюду и… практически пустые запасы. Ей хватало энергии ровно на то, чтобы просто поддерживать жизнедеятельность. Даже немного меньше. Таблетка от головной боли, которую она достала из сумочки, свидетельствовала, что ее запасы были опустошены грубо и резко, притом не очень давно.
Я решил проследить за ней. Мы вместе сели в автобус. Она заняла место у окна, а я сел позади. Ее волосы пахли цветочными духами. Я помню этот аромат до сих пор. Пару минут я просто смотрел на нее. Обыкновенная девочка. Красивая, юная, но энергетически совершенно опустошенная. Я проверил еще раз более тщательно – меток не было, но присутствовал легкий, еле уловимый след. Я напряженно всматривался в него, когда вдруг рядом со мной ойкнула какая-то старушка. Я обернулся к ней, и та в ужасе отскочила. Она явно хотела попросить меня уступить ей место, но чего-то испугалась и прижалась к двери. Автобус остановился, старушка выскочила на остановку, посмотрела назад и перекрестилась. Я не сразу понял причину такой реакции. Но потом посмотрел на свое отражение в окне: «Идиот! Как же не уследил!» Я быстро надел солнцезащитные очки. Вид был немного глупый – Солнце уже почти зашло. Но это было лучше, чем светиться в общественном транспорте со звериными глазами.
Такова наша плата за силу. Плата людей, не имеющих способностей, но имеющих в роду оборотней. Магия, пробуждающая крохи силы, дремлющие в нас и увеличивающая их, имеет свою цену. Нет, мы не становимся полноценными оборотнями. Вопреки расхожему мнению оборотнем можно только родиться. Мы платим за силу тем, что, когда не контролируем ее, обращаемся в зверей – частично или полностью.
«Какой же силы должен быть источник, чтобы так влиять на трансформацию?» – думал я. Загадка была без ответа. Я взял в руки рублевую монетку и провел по ней пальцем несколько раз, оставляя след своей энергии. Теперь, если бы что-то опять пошло не так, монетка нагрелась бы. «А глаза… либо само пройдет, либо дома исправлю».
Девочка достала мобильник и стала набирать сообщение. Всплески энергии усилились: она явно писала тому, на кого злилась. Либо о том… Монетка начала греться. Тогда я поставил экран между нами, чтобы исключить случайную подпитку. Я ждал, пока она допишет сообщение и немного успокоится. «Когда я занимался сексом с девушкой-источником, у меня слегка изменился облик и то ненадолго. А сейчас я просто сижу рядом с такой, и меня уже потряхивает. Кому может быть нужен источник такой силы и что он делает со всей выпитой энергией?» Девочка вышла на остановке и направилась к метро «Пионерская». Я не пошел за ней. Я не был готов.
Но загадка не давала мне покоя. Примерно неделю я пытался забыть о произошедшем. Потом все же сдался. Я ждал девочку несколько раз на той остановке, где мы встретились, и у «Пионерской». Ее не было. Я начал беспокоиться, что она тут была случайно, по какому-то делу, и, возможно, больше не появится. Но однажды снова ее увидел. Все такую же сильную, и снова опустошенную практически полностью. Я проследил за ней и узнал, где она живет. В тот же день нашел ее в базе. Не в нашей – как я и думал, у нас ее никто не заметил. Искал в обычных человеческих источниках и узнал о ней все, что мне было нужно. Имя, возраст, место учебы, социальные сети…
Я долго следил за ней, соблюдая всевозможные меры предосторожности. Дел в нашем отделе тогда было немного. Одно из них касалось подозрительного убийства в парке «Сосновка» на севере города. Девушка-источник часто там гуляла – на остановке возле этого парка мы и встретились впервые. Так что, прикрываясь тем самым делом, я посвящал свое время наблюдению. Я не совсем понимал ее любовь к этому месту, печально известному загадочными зверскими убийствами и маньяками.
Я намеренно заблокировал в своей памяти настоящее имя девочки. Мне не хотелось, чтобы мои о ней узнали. Одна из подруг однажды назвала ее Лотой. Мне понравилось. С тех пор я решил называть ее только Лотой и никак иначе.
За долгие два с лишним месяца наблюдений я выяснил, что энергию она теряет все время. Ей не удается сохранить ни капли больше, чем нужно для поддержания нормального функционирования организма. Прежде увиденный мной след был похож на заклинание, используемое ведьмами. Это меня озадачило – я не нашел ни единой ведьмы в ее окружении. След не исчезал – значит, через него энергия и уходила. Это был даже не след, а узел, связывающий ее с кем-то. Я следил и за ее подругами: их было пятеро – все самые обычные люди. Только ее лучшая подруга Мария сначала меня насторожила своими попытками заниматься магией вместе с Лотой. Но более нелепых ритуалов мне еще видеть не приходилось, так что к подругам я быстро утратил интерес. Одноклассники отпадали: я начал слежку в середине июля, и ни с кем из них Лота не контактировала. Родственники тоже не вызывали никаких подозрений. От этого загадка стала еще более сложной. Энергию кто-то забирал, притом все время. Чтобы поддерживать такой узел, надо тесно общаться, но все, с кем она более-менее регулярно встречалась, были самыми заурядными людьми.
Мои коллеги – Саша и Женя – узнали о моем странном увлечении последних недель почти сразу. И, конечно же, мнения разделились. Женя считал, что, несмотря на пофигизм начальства и то, что выполнять свои рабочие обязанности я все же успевал, я ищу себе проблемы. Он думал, что нужно либо сообщить об источнике и передать дело тем, кто в этом разбирается, а именно Инквизиции, либо просто оставить девочку в покое. Все же наш отдел занимался существами неразумными или бестелесными, вроде духов или зверей, подвергшихся воздействию магии и превратившихся в монстров, а Инквизиция работала исключительно с высшими существами. Саша поддержал меня, но помогать отказался. Я бы на его месте тоже так сделал. Все-таки у него была беременная жена и все свободное время он проводил с ней.
Идею Жени обратиться в Инквизицию я отверг сразу: девочку скорее всего закрыли бы в одной из тюрем просто, чтобы тот, кто ей питается, сам к ним вышел. Не спорю – метод хороший, но слишком негуманный. На мой взгляд. Инквизиция вообще отличается жестокостью. «Издержки профессии», как говорил Женя, их не оправдывают. Попасть в Инквизицию в качестве свидетеля или подозреваемого означало приобретение пары-тройки увечий и психологической травмы вне зависимости от тяжести преступления и вообще виновности. Да, более жестоких существ, чем обычных людей, стремящихся к власти, этот мир, пожалуй, не видел. Ведь в Инквизицию набирают исключительно людей. «Представителей господствующей расы», как они себя сами с гордостью называют. И чем чище у инквизитора родословная, тем больше карьерных перспектив перед ним. Всех остальных они презирают. Думаю, этим объясняется такое большое количество смертных приговоров и такое разнообразие казней.
Инквизиция для меня всегда была примером, как самые благие намерения могут стать причиной крайней жестокости. Этот мир знает множество случаев, когда люди, пытавшиеся сделать его лучше, в конце концов превращались в тиранов и становились еще большим злом, нежели то, с чем они изначально боролись. Так же произошло и здесь. Да, не спорю, если бы они не наказывали тех, кто нападает на людей или нарушает их свободу, нам бы жилось намного хуже, чем сейчас. Однако за все время моей работы в ОРНС я видел немало представителей других рас. И они, по моему скромному мнению, не особо стремились истребить человечество, как считали сотрудники Инквизиции. Но я никогда не горел желанием об этом рассуждать с кем-либо, потому что в этом вопросе я знаю и понимаю далеко не все.
В общем, я решился на небольшой обман, чтобы выведать у Инквизиции ценные сведения, но при этом не сдать им все, как есть. Я отправил запрос в архив со ссылкой на то самое убийство в парке «Сосновка» с просьбой дать заключение по нескольким людям, включая Лоту (пришлось все-таки использовать ее настоящее имя): попадали они или кто-нибудь из их контактов в поле зрение Инквизиции? На запрос мне не ответили. Я даже не удивился этому: такие запросы надо было слать пачками, чтобы получить хоть какую-то отписку. Я каждый день заваливал Инквизицию письмами. Иногда по несколько раз в день. Упорно ссылался на опасность для людей в случае, если убийца не будет пойман (хотя мы уже давно поняли, что послужило причиной смерти, но пока не закрывали это дело, чтобы я мог продолжать шпионить за Лотой). Это продолжалось больше двух недель. Ответа я так и не получил.
Но однажды мне повезло. Сотрудник из другого отдела, Владимир Неверов, собрался ехать в Инквизицию: ему нужно было что-то туда предоставить. Я вызвался сделать это сам. Тот очень удивился моему предложению – ехать к этим хамоватым типам, презирающим нас за то, что «мы продали свою человеческую суть», никто никогда желанием не горел. Он было хотел спросить, с чего вдруг такое рвение, но не стал – побоялся спугнуть.
Инквизиция и чистота крови… вечная тема их напыщенного и горделивого самовосхваления! По их мнению, полукровки вроде нас должны стремиться подавлять свою нечеловеческую половину, но никак не усиливать ее магией. Мы привыкли к их пренебрежению, но Инквизиция никогда не упускала шанса напомнить нам о том, что мы «унижаем нашу расу своими экспериментами».
В приемной в тот день было многолюдно. Все посетители были раздражительней обычного. Секретарша, распределявшая очередь, отсутствовала уже больше часа, хотя ее обед давно закончился. Я осмотрел приемную и понял причину такого небрежного отношения к посетителям – здесь не было никого, кого эти бюрократы хотя бы с натяжкой назвали бы людьми. Тут были в основном наши – сотрудники из разных районов города и области. В углу общались друг с другом ребята из Пскова. Инквизиция, судя по разговору, арестовала одного из их сотрудников, и бедолага оказался здесь. Законы, запрещающие причинение вреда людям, распространялись и на нас – в глазах всего мира мы были, есть и будем людьми, поэтому Инквизиция не имеет права нас судить. И все-таки наших сотрудников периодически за что-то арестовывают. Хоть ничего внятного предъявить не могут и допросы обычно не так жестоки, как это у них обычно принято, но приятного мало.
Возле самого входа у кофейного автомата стояли две ведьмы. По общепринятой классификации, ведьмы, как и целители всех мастей, заклинатели духов и прочие представители магических профессий, все же считались людьми. Но их сила имела неоднозначную природу. Если говорить просто – никто не доказал, что их сила исходит от кровосмешения, но и не опроверг это. А значит, все они – люди. Только в глазах Инквизиции все мы, владеющие магией – полукровки, не заслуживающие права называться таковыми.
Выяснив, на ком заканчивается очередь за талончиком, я сел на край скамейки недалеко от входа. Из неплотно закрытой двери сквозило, но это было даже хорошо. В приемной было ужасно душно. Я достал телефон и открыл страничку Лоты. Уже давно я обдумывал один рискованный шаг, но все никак не решался. Сейчас снова думал об этом, все взвешивал. В очередной раз в голове прокручивал все за и против. В какой-то момент мне стало противно от собственной нерешительности. Надоело просто таращиться на ее страничку, выискивать там что-то. Я открыл раздел «сообщения» и замешкался. Решиться-то я решился, но что мне написать? Что я ей скажу? «Привет! Я тут слежу за тобой уже не первый месяц. Тебя кто-то энергетически опустошает. Ты случайно не знаешь, кто это может быть?» Бред…
Я убрал телефон в карман. Недовольный гул вокруг нарастал. Секретарши все не было. От скуки я начал вслушиваться в доносившиеся разговоры.
Ведьмы переговаривались очень тихо, но я все же смог разобрать их беседу:
– Если это так, то ребенок родится мертвым, – встревоженно заявила девушка в мятом неопрятном платье. У нее были темные волосы, собранные наспех, и странные шрамы на руке, похожие на какое-то слово. – Либо он будет уродом.
– Давай мы сначала все выясним, а потом будем думать, что делать, – попыталась успокоить ее собеседница.
– Что тут думать? Если его казнила Инквизиция, значит он точно не человек.
Мне стало скучно их слушать. Ведьмы… Постоянно попадают в какие-то нелепые истории. Как будто отсутствие осторожности и осмотрительности – их родовая черта.
То, о чем говорили псковские коллеги, тоже было неинтересно: кто-то из них неудачно трансформировался и вследствие этого погиб человек. Печально, но, если за новичками не следить и не учить их самоконтролю, то так и случится. Я сам по неопытности чуть не убил маленького мальчика. Саша его спас. И меня тоже. Об этом знаем только мы двое. Он спас невинную жизнь, хотя она и оборвалась днем позже. Мальчик попал под колеса автомобиля. Да… от судьбы не уйдешь.
Воспоминания заставили меня поежиться. Практически все полукровки, имевшие в роду оборотней, проходят через это – когда сила пробуждается, ею сложно управлять. А если учесть, что оборотни относятся к одной из самых эмоциональных рас, нам вдвойне сложнее, ведь магия очень чувствительна к эмоциям. Не говоря уже о том, как легко мы меняем облик и превращаемся в зверей из-за сильных переживаний. Так и было тогда со мной. Я обратился в волка. Полная трансформация очень опасна: помимо того, что в эти моменты мы ведомы животными инстинктами, ослабевает связь с нашим человеческим началом, и есть риск не вернуться в прежний облик. Я не помню точно, что меня так сильно разозлило в тот день, но именно эта злость стала причиной инцидента. Когда я превратился, и этот мальчишка выбежал из-за угла, я накинулся на него. Саше тогда пришлось меня оглушить. Он всегда был для меня примером по части самообладания. Я никогда не видел даже минимальную его трансформацию. Да, мне бы иметь такой самоконтроль. Я практически уверен, что он испытывает те же эмоции, что и я, но умеет их сдерживать. Тот случай очень сблизил нас. Он – как старший брат: хоть и не упускает шанс прочитать нотации, но всегда искренне заботится обо мне. Для нашей работы это особенно важно – я вечно бегу вперед, мне никогда не сидится на месте, а он направляет меня и следит, чтобы я не попал в неприятности.
Мне было интересно, как Саша жил раньше. Всегда ли он был таким? На расспросы о своей личной и прошлой жизни Саша обычно отвечал неохотно и односложно. Так что мне оставалось лишь гадать. Инициация нас сильно меняет, влияет на наш характер, привычки… на все. Кто-то списывает это на возраст, ведь многие из нас проходят инициацию подростками, но у некоторых, включая меня, сила не проявляется долго – и таких попросту не замечают.
Секретарша, наконец, вернулась и с безразличным видом принялась за свою работу. Очередь постепенно начала двигаться. Вот уже и псковских коллег отправили в другой корпус, вот и ведьмы, возмущаясь и пытаясь скандалить о неправомерности сокрытия информации, пошли домой ни с чем. Подошла моя очередь.
– Цель визита? – не отрываясь от компьютера, спросила девушка.
– Передача закрытых дел из ОРНС по Приморскому району в архив Инквизиции.
Девушка подняла глаза и смерила меня взглядом так, будто сомневалась, что такой, как я, и правда может работать в Отделе по работе с низшими существами. Потом молча протянула мне клочок бумаги и снова уставилась в монитор.
На талончике было написано: «В13. Передача дел в архив. Третий этаж, 302 кабинет».
Вопреки моим ожиданиям, в архиве пахло краской, а не книжной пылью. Архив представлял собой огромный лабиринт, в котором мало кто мог свободно ориентироваться. Несмотря на неприязнь к магии, сотрудники Инквизиции частенько прибегали к помощи ведьм. И архив как раз попал под действие их силы. Внутрь могли зайти только те, кто имел специальную метку. Все остальные уперлись бы в экран – это что-то вроде стены, обычно прозрачной, но в данном случае ее сделали просто черной. У входа в архив за столом сидела дама предпенсионного возраста и решала кроссворд. Увидев меня, она улыбнулась и спросила:
– Вам помочь?
– Я принес папки с делами для передачи в архив. ОРНС по Приморскому району, – пробормотал я и даже немного замешкался: мне впервые улыбнулся кто-то из работников Инквизиции.
– Оставьте на столе, пожалуйста. Они все с метками?
– Да, все отмечены. Мы еще на всякий случай их подписали вот здесь, – я указал пальцем на верхний уголок ближайшей папки.
– Вот спасибо! Я так намного быстрее их разложу, – сказала дама и потянула к себе документы.
– Скажите, а это вы на запросы в архив отвечаете? – наудачу спросил я.
– Ну что вы! Я только документы принимаю. А что?
– Я отправлял запросы, но мне не ответили.
– Давно отправляли? – спросила дама и начала рыться в каких-то бумажках.
– Не особо, примерно с не…
– Ой, это не оно?
– Оно самое, – ответил я, нерешительно взяв письмо, отправленное мной три дня назад.
– Не ответят на него. Вы не ждите, – со вздохом сообщила дама.
– Но почему? – спросил я, глядя ей в глаза. – Секретная информация?
– Не знаю. Не в этом дело. Если там что и было у нас, то все сгорело. Помните, пожар где-то с полгода назад?
Точно. И как я забыл? Весь архив сгорел. Не выдержали даже несгораемые ящики. Все было уничтожено подчистую. Еще одна загадка, которая мучила меня долгое время.
– Спасибо за помощь! – сказал я и попрощался.
Пока я ехал обратно в офис, у меня в голове крутились слова ведьмы о мертвом ребенке. Никак не мог избавиться от этих мыслей. Думая об их разговоре, я как-то незаметно для самого себя достал из кармана телефон, открыл социальную сеть и написал сообщение: «Привет, Лота! Снова играешь со смертью?» И отправил его. Только после отправки я опомнился и вытаращил глаза на экранчик телефона, не веря, что написал такую глупость. Отменить нельзя. Я в ужасе смотрел, как она появилась в сети и прочитала сообщение. Я убрал телефон в карман не дожидаясь ответа. «Ну и идиот», – думал я.
Как можно было написать такое? Но на удивление все неплохо получилось. Я заинтриговал ее, и мы начали переписываться. Я прикинулся студентом юридического факультета СПбГУ, того самого вуза, куда она хотела поступать после школы. Пошутил, что я оборотень. Она мне поверила. Ну, точнее, сделала вид, что поверила. Общаться не перестала.
Все эти мысли кружились в голове, пока я был в пути на работу. Дождь и мерзкий ледяной ветер периодически выдергивали меня из этих воспоминаний. А я все думал о том, что ждет меня в офисе? Точнее – кто? Странная девушка, которую нашли на той же остановке, где я когда-то встретил Лоту. И, если верить Саше, у нее тот же энергетический след. Пульс бешено стучал. Я был готов перейти с шага на бег от нетерпения.
Саша сообщил мне обо всем утром. Сказал, что у «Сосновки» на автобусной остановке сидела девушка, босая, одетая в шорты и футболку. На нее обратили внимание наши, потому что от девушки шли непонятные волны энергии. Никто не смог их идентифицировать. Девушка ни на что не реагировала, пребывала в состоянии, напоминающем кататонию, не отвечала даже на боль. Ее временно поместили в изолированный бокс в подвале нашего отдела. Скорее всего, она будет передана Инквизиции, так как никто не смог установить ее расу. Я начал упрашивать Сашу потянуть время, пока я доберусь до офиса.
В тот день Саша задал мне вопрос, который я помню до сих пор. Вопрос, на который я ответил неправильно. Он спросил тогда: «Валя, ты уверен, что тебе это нужно? Вероятно, она опасна. Я тебя поддерживаю, ты это знаешь. Но я нутром чую, это может закончиться плохо». Я ответил: «Я абсолютно уверен. Я хочу все выяснить. Пожалуйста, доверься мне». И он доверился. Он уговорил главу нашего отдела дать нам время допросить это существо. Было нелегко, но он сделал это ради меня и моего желания спасти девочку.
Сейчас я часто прокручиваю в голове тот звонок. Я бы так хотел вернуться в прошлое и сказать: «Саша, передайте ее Инквизиции. Я не буду рисковать». Я бы так хотел…
Глава 2. Незаконченная тень
Я тихонько приоткрыл дверь, и она неприятно скрипнула. В маленькой комнатушке был ужасно затхлый воздух. Девушка, сидящая на краю кровати, словно меня не заметила. Это меня не удивило. Уже больше месяца она просто сидела. Никакой реакции на что бы то ни было мы не отметили.
Ее спутавшиеся, грязные темно-каштановые волосы липли ко лбу и щекам, глаза светло-серого цвета покраснели, как при длительной бессоннице, а бледные потрескавшиеся губы были слегка приоткрыты. От нее пахло потом. Когда я ее увидел впервые, то подумал о психическом расстройстве, но она не была больна. Просто девушка не была жива. То есть у нее билось сердце (хоть и очень медленно), работали легкие, впрочем, как и остальные органы. Однако это не значило, что она жива. Странное создание напоминало пустую оболочку или марионетку – словом, что-то, чем должны управлять извне, потому что само оно не имеет собственной воли, желаний и мыслей.
Когда ее только привезли, девушка находилась в некоем подобии тюрьмы. Однако, убедившись в том, что она не жива и не опасна, ее перевели в комнату на первом этаже. Почти комнату – это была на скорую руку переоборудованная кладовка. Оттуда вынесли весь хлам, поставили кровать (хотя существо ни разу не ложилось спать, сотрудники решили, что так будет лучше) и врезали в дверь замок. Дни шли. Я терялся в догадках. Женя как-то предположил, что ее поведение очень схоже с поведением теней.
Тени – существа, обитающие только за Порогом, потому что они не в состоянии выносить солнечный свет. «Порогом» принято называть пространство между нашей реальностью и тем местом, где обитают другие расы. Это некий переход между двумя мирами и место, где можно видеть происходящее в обоих реальностях, но никак не влиять на них. Хотя ходят слухи, что сильные существа могут создавать настолько мощные энергетические потоки, что их можно почувствовать в нашем мире или даже увидеть смутный силуэт того, кто находится по ту сторону. Тени, как сказано в нашем справочнике, написанном человеком, вроде как, побывавшим за Порогом и видевшим другой мир, – это сгустки энергии, оставшиеся после смерти существ, имевших большой энергетический потенциал при жизни. Их можно назвать двойниками своих создателей – они выглядят так же, имеют частичный доступ к воспоминаниям, но не обладают ни эмоциями, ни чувствами, ни собственной волей. По версии автора, тени – самые опасные существа, которые обитают по ту сторону. Их ареал – сумеречная зона, накрытая специальным куполом, и потому там царит вечная ночь. Будучи социальными существами, они следуют приказам правителя, которого назначают им другие расы. Все войны с участием теней заканчивались ужасными последствиями, огромным количеством смертей и вымиранием целых народов. Тени не задают вопросов, не испытывают жалости и сострадания.
Отчасти Женя был прав в схожести поведения девушки с тем, как обычно ведут себя тени. Однако она имела вполне реальное тело и явный энергетический узел, питавший, судя по всему, ее энергией и поддерживающий жизнь.
Я зашел в комнату и тихонько прикрыл за собой дверь. По правилам это запрещено: дверь всегда должна быть открытой, а за ней всегда должен кто-то быть. Но я не хотел, чтобы нам мешали.
Идея использования телепатических амулетов пришла мне в голову внезапно. Я не был уверен, что существо осознает происходящее вокруг, и имеет способность что-то запомнить, но я хотел узнать наверняка. В случае удачи я был бы единственным, кто узнал от нее хоть что-то. Это «что-то» могло касаться Лоты.
Амулеты – это два серебряных, висящих на шнурках диска с нанесенными на них символами телепатии. Мы их использовали для работы со свидетелями, когда те были настолько в шоке, что не могли связно описать увиденное, и во время слежки – для постоянной мгновенной связи между сотрудниками. Некоторые втихую использовали амулеты в каких-то личных целях, но я, если честно, даже знать не хочу, в каких именно.
Я надел один из амулетов на шею. Второй взял в руку и шагнул к девушке. Сердце колотилось с бешеной скоростью, ладони вспотели. От возбуждения мне казалось, что земля под ногами немного качается. Я не представлял, что это существо сможет сделать, если получит доступ к моим мыслям, и боялся. Помедлив в нерешительности, я осторожно надел на девушку амулет.
Я медленно опустился на пол, продолжая смотреть в глаза существу. И… ничего не произошло. Было ощущение, будто я повесил амулет на спинку стула, – в ее голове не было ни единой мысли. Я вздохнул, достал блокнот, в котором вел все записи по экспериментам с этим созданием, и с грустью вычеркнул последний пункт из списка. Я исчерпал все идеи. Больше пробовать было нечего.
Мне вдруг вспомнился сегодняшний день: как я проснулся, собрался на работу, о чем думал по пути, как искал документацию и брал амулеты в хранилище, как… Тут я вздрогнул. Воспоминания были больше похожи на видения, очень яркие и четкие. Я словно смотрел фильм от первого лица. Когда я взглянул на девушку, меня прошиб холодный пот. Я буквально остолбенел. Существо, не подававшие до этого дня никаких признаков мыслительной деятельности и не контактировавшее ни с кем, смотрело прямо мне в глаза. Я не мог заставить себя встать или хотя бы отвести взгляд. Оно выглядело так, словно пробуждалось ото сна, постепенно осознавая себя. Его губы слегка дернулись, еле заметно приподнялась бровь, и все это время оно с интересом и жадностью глядело в мои глаза.
Воспоминания нахлынули. День за днем, месяц за месяцем… Существо буквально выпивало их из меня. Этот взгляд… Казалось, что он пригвоздил меня к холодному бетонному полу. Паника внутри меня нарастала. В глазах все начало расплываться. Я был на грани обморока. «Какой же я дурак! Я должен был взять с собой кого-то!», – подумал я, и эта мысль прозвучала в голове так четко и громко, что мне показалось, будто я сказал это вслух.
Я уже ничего не видел – перед глазами была белая пелена. Только какие-то нечеткие цветные пятна указывали на то, что я здесь не один. Вскоре и пятна исчезли. Я погрузился в свое прошлое – и оно было уже больше сном, чем воспоминанием. «Я отключился? Я не чувствую собственного тела…» Ужас овладел мной. Я изо всех сил старался вернуться в тело, снова обрести над ним контроль и убежать… бежать так далеко, как только возможно, и никогда не приближаться к этому существу.
Образы, которые я видел, были похожи на сновидения, но вскоре они стали яркими и отчетливыми, так что я чувствовал все, как в реальности, – запахи, прикосновения к предметам, даже собственную усталость. Сцены менялись: вот я уже вижу свою квартиру, вот я жарю себе яичницу на завтрак, вот я разговариваю с Катей из канцелярии, вот я с ней же целуюсь… Воспоминания словно утекали из моего сознания. Я пытался вспомнить, что за воспоминание я видел минуту назад, но мне это давалось с трудом. Мысли тоже начали рассыпаться. Я уже не мог сконцентрироваться. Существо выпивало мою память…
***
Женя сидел на подоконнике и курил уже не первую сигарету. Его бесформенный светло-оранжевый свитер настолько пропитался табаком, что казалось, будто этот запах стал частью его самого. Синие, выстиранные до белых полос на швах, джинсы соответствовали образу человека, никогда не забивавшего голову вопросами своего внешнего вида. Он курил, глядя в окно, и временами украдкой поглядывал на дверь кабинета.
На покрытом толстым слоем пыли столе Жени стопками лежали неразобранные бумаги и недоделанные отчеты. На нем, под ним и вокруг него валялись пустые сигаретные пачки, бумажки от жевательных резинок и какие-то чеки.
Полной противоположностью был стол Саши. Все документы, с которыми он работал, лежали на углу ровной стопкой, а остальные бумаги занимали место в шкафу. Не сказать, что порядок был идеальный, но близкий к совершенству. На столе стояла фотография светловолосой девушки с короткой стрижкой и милыми веснушками – ничего примечательного, но ее улыбка, такая простая и искренняя, притягивала внимание. Рядом был маленький белый конверт со снимком УЗИ: Саша хотел и его вставить в рамочку, но жена попросила этого не делать – боялась, что ребенка могут сглазить. Сашу тогда очень умилила эта предосторожность, ведь он-то как раз знал о том, что такое сглаз на самом деле и что для него не нужны ни УЗИ, ни фотография. Однако просьбу выполнил.
При первом взгляде на Сашу казалось, что он абсолютно невозмутим. Особенно благодаря контрасту с поведением Жени. Они находились всего в паре метров друг от друга, но в смысле характеров их разделяла пропасть. Женя не находил себе места от волнения, а Саша спокойно сидел и печатал комментарии к заключению юристов. И все же его вид не соответствовал тому, что на самом деле творилось в его голове. Он нервничал не меньше Жени. Оба чувствовали, что происходит что-то неладное, ужасное, но они пообещали, что не пойдут проверять, пока не пройдет час с момента ухода Валентина. Не прошло еще и тридцати минут, как они ощутили – что-то пошло не по плану. Каждый мысленно убеждал себя, что это только кажется и там, внизу, в бывшей кладовке, у их коллеги все хорошо. А если кто-нибудь из них туда ворвется, то помешает ему сделать то ради чего он, рискуя нарваться на выговор и серьезный штраф, обманом достал амулеты и пошел испытывать свою теорию наедине с существом, природу которого так никто и не разгадал.
Стол Валентина находился между Женей и Сашей и напоминал скорее Женино рабочее место. Только пыли на нем не было – Валя ее терпеть не мог. Особый шарм творческому беспорядку придавали три небольших кактуса, стоявшие на краю стола. Раньше их было четыре. Но после случая, когда дело, которое Валя вел около пяти месяцев и практически закрыл, было передано в другой отдел, их стало меньше. Один кактус был бесцеремонно запущен в ухмыляющегося Петра Росова, пришедшего забрать у Вали все материалы. Никто не пострадал, если не брать в расчет искалеченное растение, отправленное в мусорную корзину днем позже.
Неопределенность раздражала напарников. Саша поглядывал на часы каждые две минуты. Женя, докурив очередную сигарету, расхаживал туда-сюда по кабинету.
– Не маячь, – спокойно попросил Саша.
Женя набрал воздуха в грудь, чтобы громко возразить, но в результате не произнес ни слова. Он сел за стол и безразлично посмотрел на пару упавших листов, которые случайно задел локтем. Поковырявшись в кипе бумаг, он хотел было вытащить что-то с самого низа стопки, но передумал. Затем резко встал и подошел к Саше.
– Я иду туда, – громче, чем планировал, сказал Женя, – Я чувствую, там что-то случилось.
– Он просил не вмешиваться, – ответил Саша подчеркнуто спокойно.
– А если оно его убьет?
Саша на пару секунд замер. Он старательно избегал мыслей о смерти, увечьях или иных других возможных плачевных последствиях того, что задумал Валя. Он не хотел и не был готов это услышать. Однако ничего не ответил и продолжил печатать.
Женя в ярости ударил по столу кулаками.
– Мне плевать, что он сказал! Ты что, не чувствуешь?! – закричал Женя, но, увидев, что кожа на тыльной стороне правой руки темнеет и на ней появляется грубая коричневая шерсть, отпрянул назад.
Саша с беспокойством посмотрел на него. Он уже собрался прочитать очередную лекцию о самоконтроле и неприемлемости такого поведения, как дернулся и замер. Его будто ударило током. Женя тоже ощутил всплеск энергии.
Парни переглянулись и ринулись со всех ног на первый этаж офисного блока №1. В коридорах было немноголюдно. Сотрудники ОРНС, уже привычные к тому, что кто-то бежит по коридорам так, словно за ним черти гонятся, равнодушно отскакивали в сторону.
Преодолев четыре лестничных пролета за несколько секунд и пробежав по длинному коридору, они вломились в дверь камеры. Увиденное их шокировало. Из всех возможных вариантов развития событий случилось то, что они не могли предвидеть. Саша и Женя переводили полные ужаса глаза с существа на Валентина и обратно. Они не представляли, что им делать.
***
Меня все еще ужасно трясло, хотя после осмотров медсестры, врача и моих друзей заключение было одно – отделался легким испугом. Я продолжал перебирать в голове воспоминания, пытался восстановить цепь событий, чтобы убедиться, что ни одно из их них не пропало. Я не понимаю, что это было и как Саша и Женя услышали меня. А звал ли я на помощь? Что вообще со мной произошло?
Саша сидел на краю моей кушетки, Женя стоял у стены. Руки у него были в перчатках. «Перенервничал», – подумал я. Они оба смотрели на меня с тревогой и ужасом.
– Я хочу посмотреть на это, – сказал я дрожащим голосом, как только медсестра вышла из медпункта.
– Нет, – спокойно ответил Саша, – Не сейчас. Мы теперь не можем передать это Инквизиции, но и тебя мы туда точно больше не пустим.
Женя кивнул. Он нервно почесывал руки – ему было явно жарко в перчатках. Не понимаю, почему он их нацепил. У нас-то он бы никого этим не шокировал.
– Мы должны понять, что это, – настаивал я.
– Да, должны. Но ты сейчас пойдешь домой и не вернешься сюда, пока я не разрешу. Ты официально на больничном.
– Но как же я…
– Этот разговор на сегодня окончен.
Сашин холодный тон мог бы сойти за гнев или проявление разочарования, но я знал его уже много лет, и поэтому легко понял. Он сказал: «Я хочу поступить так, как будет лучше для тебя. И ты мне подчинишься».
Я недовольно кивнул. Спорить было бесполезно. Он всегда оказывается прав. Из сложившейся ситуации не было выхода. Между нами, мной и тем существом теперь была связь. Да, она не ощущалась, не имела меток или следов, но она была. Это значило, что, убив существо, мы вполне могли убить и меня. Кроме того, мы до конца не поняли, что именно оно сделало.
– Хорошо, я пойду домой, – сказал я. – Но могу я хотя бы предложить идею?
– Я тебя слушаю, – все так же холодно отвечал Саша.
– Мы должны перевезти это. Если кто-то увидит, что с ним стало, у нас будут неприятности.
– Ты издеваешься? Мы просто выкрадем эту… это существо и спрячем у кого-то дома? Как ты себе это представляешь? О нем все знают. Его не только ты навещал, – слишком громко возмутился Женя.
Саша шикнул на него и быстро оглянулся на дверь. Я вздрогнул при мысли, что кто-то чужой увидит это существо.
– Может, оно уже изменилось обратно? – спросил Женя. – Давай глянем.
Саша посмотрел на него с недоверием и погрузился в размышления.
– Вот как мы сделаем, – сказал он, наконец. – Я и Женя сходим и посмотрим. Если оно выглядит так же, то перевезем его в твой гараж, – обратился он к Жене.
Женя не ожидал такого предложения и удивленно обернулся на Сашу, не протестуя, но и не одобряя его идею.
– У тебя стоят те же блоки, что и у нас в здании, – продолжал Саша.
– Да, минусы эмоциональности, – почти беззвучно сказал Женя, нервно почесывая руку.
– Доложим, что везем существо в Инквизицию. Договоренности беру на себя. Валя, ты сможешь заняться бумагами, чтобы к завтрашнему дню все выглядело правдоподобно?
– Да, но есть проблема. Для перевозки нам нужен спецтранспорт. Где мы его возьмем? И не отследят ли его?
– Нет. Я подключу Галю и Катю. Они отвезут на спецтранспорте пустой опечатанный контейнер. Тем самым мы сымитируем перевоз существа в Инквизицию. Женя, ты помнишь, как делается клетка? Мы поставим экраны на мою машину, создадим внутри клетку и перевезем существо в твой гараж.
– А если в Инквизиции откроют контейнер? Что тогда? – спросил я.
– За столько лет ни разу не открывали, и сейчас точно не полезут. Все существа, которых отправляют в контейнерах в Инквизицию, – опасные твари, подлежащие уничтожению. Их сжигают прямо так, не доставая.
Все притихли, обдумывая план, который предложил Саша.
– Галя и Катя не сдадут? – спросил я.
– Галя точно не сдаст, а Катя… Тут уж только ты поручиться сможешь.
Я нервно сглотнул. При мысли о Кате грудь наливалась свинцом. Мы так плохо расстались, а точнее – я с ней расстался. Я знал, что она поможет и не сдаст, но я знал и то, что ей это будет нелегко.
Саша посмотрел на меня вопросительно. Я молча кивнул и отвернулся.
– У нас шанс 50/50. И это только в случае, если существо будет вести себя смирно.
– Мы его свяжем. Плюс твой фокус с ожившей резиной будет нам в помощь. Если оно скинет с себя все, что мы на него навешаем, может дать нам шанс связать его снова.
Я вздохнул. Мне казалось, что все происходящее не может быть реальностью. Мы переглянулись. Саша удостоверился, что вопросов и замечаний ни у кого нет, поднялся и уже собрался выйти из медпункта, как вдруг вспомнив кое-что важное, развернулся и спросил:
– Валь, у тебя есть здесь запасная одежда?
***
Саша и Женя стояли перед дверью бывшей кладовки в нерешительности. Они не колебались, когда вбежали туда пару часов назад. Но теперь… Казалось, существо за дверью поджидает их. Женя, не выдержав напряжения, схватился за ключ и вознамерился вставить его в замок. Ключ выскользнул и упал на пол. Саша невозмутимо поднял его и, поколебавшись пару секунд, отпер замок и резко открыл дверь.
Существо по-прежнему сидело на краю кровати, но взгляд у него был теперь заинтересованный. Оно с любопытством смотрело на посетителей. Изменился не только взгляд, но и сами глаза, лицо, все тело. Разорванная на спине и груди футболка лохмотьями свисала с рук, на которых все еще были надеты рукава. Шортам досталось сильнее. Не выдержали ни штанины, ни пояс. Нижнее белье постигла та же участь.
Перед Сашей и Женей был Валентин, то есть его точная копия, сидящая в разорванной женской одежде и с любопытством смотрящая на них.
– Ты нас слышишь? – спросил Саша, переступая порог комнаты.
– Да, – ответило существо, идеально повторив голос Вали, его интонацию и даже мимику.
– Кто ты? – стараясь не повышать голос, спросил Саша.
– Теперь я Валентин Камской.
– Теперь?
– Да.
– А кем был раньше?
– Никем.
– Ведь ты имел лицо и тело девушки. Кто это был?
– Никто. Я не был кем-то. Я не был закончен.
Саша сделал шаг назад. Почему-то от этих слов ему стало страшно.
Глава 3. Отражение
Документы, которые Саша просил подготовить, лежали передо мной. Их оставалось только подписать и поставить печати. Я справился очень быстро, но много времени потратил на исправление сделанной мной же ошибки, хотя я славился своей внимательностью. Однако после всего, что сегодня произошло, меня это не очень удивило.
В кои-то веки я был рад тому, что в нашем отделе творится такой бардак. Никто ни за кем не следил, и дела не закрывались годами. Всем было плевать. Это давало нам определенную свободу действий. Но, несмотря на это, я хотел, чтобы ни единая бумажка, ни одно действие не вызвали подозрений.
В голове крутился неприятный разговор с Катей. Она все допытывалась, что у нас произошло. Мне так хотелось ей рассказать. Я знал, что она все еще любила меня и могла бы выслушать и помочь больше, чем просто съездить на спецтранспорте к зданию Инквизиции и обратно. От этого мне было больно. Я не любил ее. Возможно, никогда не любил по-настоящему. Но я не мог разделить с ней эту тайну, не мог сделать ее соучастницей и подвергнуть опасности.
Помимо беседы с Катей меня нервировала неизвестность. Я не знал, добрались ли ребята до места, все ли у них хорошо. Я ужасно злился на себя из-за того, что дал им так легко не допустить меня к перевозке этого существа. Страх перед ним и перед неизвестностью, которую собой олицетворяло это создание, все еще присутствовал. Но я знал, что теперь оно двигается, разговаривает и осознает происходящее вокруг. Это давало слабую надежду на то, что я смогу приблизиться к решению своей загадки.
Ожидание звонка выматывало. Я встал из-за стола и подошел к шкафу. Открыв дверцу, я иронично заметил, что, если бы кто-то увидел эти фотографии Лоты, ее подруг, семьи и знакомых, то точно решил бы, что я психопат или маньяк. Я всматривался в снимки, пытаясь найти что-то, чего не заметил раньше. Какую-то мелочь, деталь…
Телефон завибрировал. Пришло новое сообщение. От Лоты. «Привет! Почему не отвечаешь?». Я был не в настроении переписываться с ней. Но, убрав телефон в карман, тут же снова его достал. «Лучше уж отвлекусь на разговор с ней, чем буду ходить из угла в угол и переживать», – подумал я.
– Привет! Горю на работе, – напечатал я.
– Мне такой сон странный снился. Будто за мной ходит какой-то странный мальчик лет семи-восьми. Он такой жуткий был – волосы седые и глаза черного цвета. Ужас просто.
– Прекрати всякую ерунду смотреть на ночь.
– Да не страшные эти фильмы. Я вообще в монстров не верю.
– Тогда не жалуйся.
– Ну и не буду. Кстати, эта придурошная опять мне истерики устраивает.
– Таня?
– Ага.
– Повод? – спросил я и не успел прочитать ее ответ.
Телефон звонил. Это был Женя.
– Вы доехали? – беспокоился я.
– Да. И даже без происшествий. Он делал все, что мы ему говорили. Вообще никаких признаков враждебности. Мы его заперли. Саша сейчас дополнительные щиты ставит.
– Я хочу с ним поговорить.
– Ну… Сами с Сашей это решайте, ладно?
Я тихонько выругался.
– Что ты говоришь?
– Ничего, – ответил я, – что будем делать дальше?
– Я думаю…
В трубке послышался шум, а после – раздался Сашин голос:
– Валя, ты все закончил?
– Да, осталось подписи и печати собрать и можно сдавать в архив.
– Тогда поезжай домой. И не забудь – ты на больничном.
– Зачем? Оно ведь уже не здесь.
– Мы не знаем, что оно с тобой сделало. Пока просто сиди дома. Я завтра попробую выбить пропуск в библиотеку Инквизиции. Думаю, я смогу что-то найти. Они собирали информацию о других расах, Пороге и той стороне столетиями. Если можешь что-то делать по работе из дома, возьми с собой документы сейчас и уезжай.
В очередной раз я отметил, насколько Саша умеет трезво мыслить в стрессовых ситуациях. Он не обсуждал решения с нами – просто раздавал команды. Да, мы часто были не согласны с ним, но со временем привыкли не спорить, а просто делать так, как он скажет. В большинстве случаев он оказывался прав.
– Хорошо. Сейчас соберусь и уеду.
– Никуда не выходи и ни с кем не контактируй. Ни под каким предлогом.
– А как же еда?
– Мы с Женей тебе все будем привозить.
