Страница 2 из 3
Слишком невозможно.
– Корабль? – выдавил он.
– Ну а что, чёрт побери, ещё?! Самолёт? Трактор? – Антон Павлович недобро усмехнулся и тут же помрачнел. – Да, корабль. Прошёл мимо ворот. Без помех. Как ни в чём не бывало! Как к себе домой!
Не был нормально идентифицирован. Никто о нём не доложил! Сейчас на месте работает опергруппа. Пока местные ничего не знают. Пока. Но если мы в ближайшее время не разберёмся, что произошло, это вылезет наружу, и тогда шапки полетят у всех.
Он сжал сигарету так, что табак внутри хрустнул.
– Значит так. Спускаешься на А2, разговариваешь с Мариной и Денисом, смотришь журнал. Проверяешь всё, что они нажимали, всё, что пришло, всё, что система успела зафиксировать. Если они тупят – отстраняешь их к чёртовой матери и работаешь сам! Мне нужен ответ. Хоть какой-то. Почему борт прошёл, почему пошли отказы! Это сбой, ошибка, вмешательство? Или что-то, чего я пока не понимаю!
Антон Павлович подался вперёд.
– И чтобы без результата не возвращался, ясно?
– Ясно, – сказал Максим и услышал собственный голос, который показался ему чужим.
– Что-что?
– Ясно, Антон Павлович! Сказал Максим громче.
Он развернулся и направился к двери.
– И ещё, Соболев...
Максим обернулся.
– Любая мелочь. Любая. Хоть одна кривая запись, хоть один символ не там, где надо. Немедленно докладывай!
– Понял.
– Иди.
Максим вылетел в коридор. Бабикова смотрела ему вслед с таким сочувствием, будто он был смертельно болен. Он максимально быстро проскочил к лифту и влетел в кабину.
Лифт полз мучительно медленно. Максим смотрел на цифры на табло и пытался собрать голову в единое целое.
Не получалось.
Мысли были липкие, путанные, и каждая возвращалась к одному: корабль прошёл через ворота.
Такого не бывало.
Не на его памяти.
Не на памяти старших.
Не в инструкциях.
Не даже в рассказах охранника – дяди Коли.
Теоретически всё предусматривалось. Практически – нет. Сама суть их работы строилась на том, что судно проходит мимо транзитом, заранее об этом информируя и присылая соответствующий сертификат, а не входит в планетарную атмосферу и уж тем более не садится в области!
Максим ущипнул себя за бедро.
Больно.
Значит, не сон.
– Отлично, – пробормотал он. – Просто отлично.
Если это не сбой и не какая-то системная галлюцинация, значит, произошло то, для чего у них вообще нет готового протокола, а если протокол и есть, то не у него в голове. И не у Марины с Денисом.
Двери разъехались.
А2.
Максим вышел из кабины и услышал шум ещё до того, как свернул к отделу. У входа в координаторную толпились люди из других подразделений. Кто-то перешёптывался, кто-то спорил, кто-то просто пришёл поглазеть. Любая аномалия в ЦИА мгновенно превращалась в тему для всеобщего обсуждения, а тут даже не аномалия – нонсенс!
Максим плечом протиснулся мимо любопытных.
– Пропустите, – рявкнул он.
Люди неохотно расступились.
Только лишних ушей и глаз ему сейчас не хватало!
Внутри отдела – ожидаемый бардак. Кто-то бегал между столами, кто-то хватался за голову. Принтер стрекотал без остановки. В воздухе стоял запах мокрой одежды, дешёвого дезодоранта и кофе.
Максим быстро дошёл до своего рабочего места, швырнул куртку на спинку кресла, включил компьютер и сел. Экран долго не включался. Как будто кто-то не хотел его пускать, но после того, как он в сердцах шибанул кулаком по столу, монитор, наконец, загорелся, и появился экран блокировки. Максим ввёл пароль, после чего навёл курсор на иконку программы и открыл «Гейт».
Похолодел.
За последние часы в журнале накопилось столько записей, сколько не бывало и за неделю плотной нагрузки. И почти все – с отметкой отказ.
Он наклонился ближе.
Открыл одну запись.
Потом вторую.
Третью.
Один и тот же источник. Похожая структура.
И почти в каждой строке – чушь собачья!
Будто кто-то пытался передать нормальный сертификат через несуществующий язык – символы плыли, индексы не читались. Часть полей не совпадала друг с другом. В некоторых местах вместо идентификаторов шли бессмысленные наборы знаков.
Максим выругался сквозь зубы.
Вариантов было немного, и ни один ему не нравился. Либо «Гейт» сошёл с ума, хотя за годы работы такого не случалось, либо на «той стороне» возникла проблема с передачей. Либо – и это уже совсем не радовало – передавали с нарушением протокола.
Он быстро сверил адрес отправителя.
Один и тот же.
Значит, это не несколько разных бортов. Это один источник, который колотил систему снова и снова, получая отказ за отказом.
Если борт получил отказ, но при этом всё равно прошёл через атмосферу и сел, значит, либо отказ до него не дошёл, либо он уже не мог изменить курс, либо наплевал на него.
Последняя мысль была самой дикой.
Максим откатился от стола, встал и оглядел зал.
Нужны были Марина и Денис.
Марина сидела в дальнем ряду, вцепившись в наушники так, будто они удерживали её от истерики. Тушь размазана, под глазами тёмные круги, на столе мятые фантики, грязная кружка, какие-то бумажки, всё вперемешку.
Максим подошёл к ней.
– Марина?
Она сорвала наушники и уставилась на него красными глазами.
– Что?!
– Мне нужен порядок событий. Коротко. Что у вас произошло?
– У нас? – она нервно рассмеялась, и смех тут же сорвался. – У нас, Соболев, всё прекрасно! Просто всё покатилось к чёрту! Как-то так!
– Марина
– Что Марина? Я уже всё сказала вашему драгоценному Антону Павловичу! Первый отказ система выдала сама, потом пришла отмена с той стороны, потом всё повторилось. Я открываю «Гейт» – там всё как попало. Делаю повторный запрос – приходит какая-то ахинея! И так по кругу! Думаешь, это я во всём виновата?
Голос у неё задрожал.
– Я этого не говорил, – попытался утихомирить коллегу Максим, удерживая её от срыва.
Не получилось.
– Да пошло оно всё! – Марина смахнула со стола фантики, и те посыпались на пол. – Если ему хочется найти виноватых, пусть ищет в другом месте!
Максим на секунду прикрыл глаза.
Сейчас было важно выяснить, что именно произошло и как, а не слушать истерику.
– Отказы приходят до сих пор, так?
Марина кивнула.
– Автоматом.
Он посмотрел на монитор. Прямо у него на глазах в журнале появилась новая запись.
– Где Денис?
– За кофе ходил. То ли за восьмым, то ли за десятым. Сбилась со счёту.
В этот момент в проходе появился Денис – в руке гранёный стакан, рубашка помята, взгляд стеклянный. Выглядел он так, будто сутки не спал. Скорее всего, так и было.
Максим направился к нему.
– Денис?
Тот поднял глаза, моргнул и посмотрел на него так, будто не сразу узнал.
– Макс? А ты... Чёрт, тебя тоже дёрнули?
– Рассказывай.
Денис опустился в кресло, поставил стакан рядом с клавиатурой и открыл журнал.
– Да всё как обычно было, потом пришёл отказ. Я сертификат открываю, а там чушь какая-то. Делаю повторный запрос. Ответ приходит почти сразу, но сертификат другой. Открываю – снова чушь. Подумал, что передача глючит, решил подождать, а потом посыпалось всё подряд. Один и тот же источник, одна и та же хрень, только с разными сертификатами.
Он щёлкнул мышью.
На экране всплыло окошко данных.
– Смотри. Адрес отправителя не меняется. Значит, либо с нашей стороны «Гейт» бредит, либо у них сбоит передача. Других идей у меня нет.
– Вручную пробовал считывать?
– А то! То же самое.
– Что в логах?
– Как обычно всё.
– А если это не сбой?
Денис долго молчал, потом клацнул мышкой в пустоту, повернул голову и посмотрел на коллегу.
– Макс! Ну это же тогда вторжение!
Повисла короткая пауза. То, что высказал Денис, было сравнимо, разве что, с фантастикой, но Максим признался себе в том, что в отдалённом уголке сознания думает о том же.
Он снова посмотрел на экран.
Записи шли.
Отказы приходили один за другим.
– Модель точно одна? – спросил Максим.
– Да. В ошибочных сертификатах ерунда какая-то, их я трактовать не рискнул. Может, если их прочитать...
– Не надо, – отрезал Максим. – А то такого натрактуем...
Максим сжал спинку стула.
– Прекрасно... – проворчал он.
Денис криво усмехнулся. Он потянулся к стакану, отпил кофе и поморщился.
Максим отошёл на шаг.
Картина складывалась следующим образом: неизвестный борт шлёт искажённые данные, получает автоматические отказы, после чего всё равно оказывается на Земле. Либо он не смог пройти мимо по какой-то чрезвычайно важной причине, либо и не собирался. Либо в момент запроса оборудование на борту вышло из строя
Если он сел намеренно – это один разговор.
Если ввиду обстоятельств – другой...
А если произошла авария...
Эту мысль Максим оборвал насильно. Этого ещё не хватало! Это же тогда караул какой-то, получается!
А что, если опергруппа что-то нашла?
Что, если произошёл контакт, а они даже не знают об этом?
Что, если это не авария никакая, а действительно вторжение! Что тогда?!
– Соболев!
Максим обернулся так резко, словно услышал звук выстрела. У двери стоял сотрудник из административного крыла. Бледный цвет его лица не предвещал ничего хорошего.
– Антон Павлович вызывает. Срочно.
Желудок сделал сальто.
Вот и всё... кончилось время на поиски проблемы, а он так ничего и не узнал! И что он скажет?!
Максим ещё раз посмотрел на экран. На Марину. На Дениса. На новые строки отказов. Информации было мало. Уверенности вообще ноль. Но идти всё равно надо было.
– Если что-то изменится – сразу ко мне, – бросил он.
– Например, что? – устало спросил Денис.
Максим не ответил.
Он быстро вышел в коридор и направился к лифту.
**
Пока лифт ехал, Максим пытался придумать, что именно скажет Антону Павловичу.
Ничего внятного в голову не приходило.
«У нас либо сбой, либо не сбой» ...
«Данные битые» ...
«Отказы идут автоматом» ...
«Я не понимаю, как это вообще возможно» ...
Звучало жалко.
Он прислонился затылком к холодной стене кабины и на секунду прикрыл глаза. Мозг всё ещё пытался спастись от ужасной мысли, но она не отпускала: система не сработала.
А вместе с системой – и они.
В том числе он.
Даже если смена была не его.
Даже если вызвали в выходной.
Он всё равно был частью всего этого. Теперь всё пошло наперекосяк, и ему за это отвечать.
От объяснений толку мало.
Нужен был результат.
Лифт дёрнулся, замедлился. Двери разъехались в стороны. Максим вышел из кабины и ощутил, как у него пересохло во рту. До кабинета Антона Павловича оставалось всего ничего. Несколько шагов по коридору мимо Бабиковой, ощущая спиной, как она провожает его испуганными глазами. Мимо закрытых дверей, за которыми уже наверняка всё знали, мимо людей, которые ждали от него новостей. Новостей, которые бы решили проблему. Но таких новостей у Максима не было.
Антон Павлович стоял, прислонившись плечом к шкафу, и читал книжку. Вернее, делал вид, что читал, а может, и в самом деле увлёкся. Когда Максим вошёл в кабинет, внимания он на него не обратил никакого. Максим ничуть не расстроился, ведь за время поездки на лифте он так и не придумал, что доложить начальству. Когда Антон Павлович отвлёкся от чтения и жестом руки пригласил подчинённого сесть, Максим мельком взглянул на него и понял, что на нём лица нет. В этот самый момент полученная в отделе информация вылетела у него из головы начисто. Попроси его сейчас кто-нибудь назвать своё имя, он бы сказал, что забыл.
Антон Павлович перелистнул страницу, несколько раз хмыкнул, качнул головой, а один раз даже рассмеялся. Только смех этот был совсем недружелюбным. Горький такой безрадостный смешочек, от которого Максиму стало дурно. Начальник поставил книжку на полку и повернулся к Максиму лицом. Он завёл руки за спину и начал расхаживать по кабинету взад-вперёд. Ходил он долго, а когда, наконец, остановился, то замер у стола, нависнув огромным шкафом над подчинённым, глядя на него с задумчивым выражением лица.
– “Человек он умный, но чтобы умно поступать – одного ума мало”[1].
– А?
– Такой вот совет дал мне Фёдор Михайлович. Да-а уж. И как же мне после таких советов вообще работу продолжать? Когда чёрт-те что творится, надо ведь умно поступать, а как оно есть умно, Максим? Как можно умно поступить в ситуации, с которой никогда ни ты, ни твои друзья или коллеги не сталкивались? Как можно умно поступить, когда нет ни умных решений, ни глупых. Когда их нет вообще! А? Так ещё ж, чтоб умно поступать, одного ума мало!
– Я…– Максим сглотнул. – Не знаю, Антон Павлович!
Антон Павлович состроил гримасу и громко цокнул языком.
– То-то и оно, Максим. То-то и оно.
Начальник уселся в кресло, потёр ладонью наморщенный лоб и посмотрел на пачку сигарет, сверху которой лежала одна помятая сигаретка.
– С-сука, курить-то как хочется, – прошептал Антон Павлович. Казалось, он начисто забыл о том, что перед ним сидит подчинённый, которого он сам вызвал и от которого ждал хоть каких-нибудь вестей, потому как на всех других фронтах была тишина. А тишина в таких ситуациях нервирует так, что хоть на стенку лезь или вопи благим матом, да толку-то? Перед мысленным взором Антона Павловича расплывчатым мутным пятном появилась Варя, а рядом с ней мангал, а на мангале шашлычок. Запах сочного жирного мяса, маринада, рядом лежит трубка с табаком, да ещё каким! Импортным! Это не опилки из сигарет. Настоящий табак! От которого вяжет во рту и лёгкие опускаются в желудок. И пиво. Пенное, крепкое, вкусное! Пузырьки ещё в нём со дна так вверх поднимаются и лопаются, лопаются, лопаются…
Антон Павлович перестал чесать лоб и уставился перед собой. Увидел он бледное лицо Соболева, который глядел себе под ноги и явно о чём-то беспокоился. Антон Павлович прочистил горло. Максим при этом вздрогнул.
– Ну, чего там, Максим? Докладывай.
Максим кашлянул, посмотрел в глаза начальнику и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Он почесал затылок, с затылка рука скатилась на шею, там и осталась.
– Ну? Переспросил Антон Павлович, ожидая.
Перед мысленным взором снова дача, солнышко, всё тот же шашлычок, только уже поджаренный, кресло-качалка и любимая жёнушка, которая, наверное, вот-вот позвонит, а он и не придумал даже, что ей сказать. Не придумал, как объяснить ситуацию. Да Бог с ней, с ситуацией, Варе о ней знать и не стоит. Но вот как сказать, что вечером они никуда не едут и придётся все выходные проторчать дома? И это-то почти под конец дачного сезона, когда работы непочатый край. Антон Павлович на мгновение представил, как услышит воркование Варюши по телефону, после чего сообщит ей безрадостную новость и воркование это перерастёт в жуткое карканье, от которого захочется сжаться, закрыть уши руками и сбежать. Ещё ж и дома влетит. Ну вот как быть? Как? Ладно, инопланетяне, корабль космический – с этим ещё можно как-то справиться, но жена ж потом неделю пилить будет!
Зазвонил телефон.
Антон Павлович схватил трубку и поднёс её к уху. Сие действие было абсолютно автоматическим, и пожалел он об этом уже после того, как ответил на звонок.
– Алло!
Лицо Антона Павловича сначала напряглось, потом помрачнело, а спустя ещё несколько секунд Максим увидел на нём все возможные реакции. У Антона Павловича глаза вылезли из орбит, потом поползли на лоб, от тяжёлого дыхания вздулись ноздри, усы растопорщились, на щеках выступили желваки.
– Что?! Завопил начальник. – Как?! Пусть стоит там! Скажи, сейчас буду!
Антон Павлович бросил трубку, и телефон жалобно звякнул. Он схватил пачку сигарет, смахнув с неё одинокую сигаретку, рванул к выходу, но у самой двери остановился.
– Так, Соболев, быстро за мной!
Едва Антон Павлович произнёс последнее слово, как пулей вылетел из кабинета и помчался по коридору. Максиму ничего не оставалось, кроме как броситься вслед.
Они вышли к лифту. Антон Павлович нажал на кнопку вызова и посмотрел на табло сверху. Лифт стоял двумя этажами ниже. Не прошло и нескольких секунд, как мужчина застучал кулаком по кнопке, будто это могло хоть как-то помочь. Примерно через минуту двери лифта раскрылись, ожидающие вошли в кабину и поехали наверх.
На улице снова распогодилось. Наклоняя к земле деревья, жутко выл ветер, в лицо летели капли дождя, опавшие листья и травинки. Едва они оказались снаружи, как Антон Павлович рванул в сторону КПП, да так, что Максим едва за ним успевал. Ещё с порога было видно, что за шлагбаумом стоит чёрная Волга Филатова. Когда они приблизились к машине, Антон Павлович бухнулся на переднее сиденье, Максим устроился на заднем. Шлагбаум поднялся, машина въехала на стоянку и остановилась на свободном месте. По крыше стучали горошины усиливающегося дождя, мелькнула молния, громкой трелью заголосил гром.
– Кто?! Серёга, кто?! Кричал Антон Павлович, глядя на Филатова.
– Они, – ответил Сергей.
Максим заглянул в зеркало заднего вида и увидел в нём Сергея. Челюсть у него отвисла. Лицо Филатова было всё в царапинах, синяках и порезах. Губа разбита, левый глаз опух и налился кровью.
– Вот с-суки! Я им покажу кузькину мать! Запричитал Антон Павлович, размахивая кулаками. – Кем они себя возомнили?! Прилетели хрен знает откуда и решили, что всё им, чёрт подери, можно?! Да я им такое покажу! Тако-о-е устро-о-ою! Голос у Антона Павловича стал настолько громким и раскатистым, что заглушал звуки мотора автомобиля и стук дождя по крыше.
– Антон Павлович, – перебил начальника Сергей в то время как тот продолжал разбрасываться угрозами.
– Итить твою, Серёга! Ну что ты заладил! Антон Палыч да Антон Палыч! Сколько раз уже тебе говорил? По имени меня называй! По и-ме-ни!
Сергей дождался, когда в машине наступит тишина и сказал:
– Это сделала опергруппа.
Если у Максима при виде Филатова отвисла челюсть, то теперь она буквально отвалилась. В машине воцарилось гробовое молчание, а нарастающее напряжение чувствовалось с каждым мгновением всё сильнее.
– Повтори, – загробным голосом попросил Антон Павлович, глядя на Филатова.
– Вот это, – Филатов покрутил указательным пальцем у лица, – сделала опергруппа. Дело, значит, обстоит так: корабль сел на опушке леса. Оттуда никто не выходил. Стоит с маскировкой. Мы знаем, что он там только благодаря приборам. На месте работает ЧВК[2]“Шмель” по вызову из центра управления напрямую. Когда мы прибыли со второй группой, они уже были там. По прибытии группа сразу присоединилась к первой, но…
– Ну что “но”, Серёга? Что, “но”? Говори уже! Нетерпеливо заворчал начальник.
– Но как только они оказались у корабля, что-то пошло не так. Все стали странно себя вести. Первая группа напала на вторую, двое накинулись на меня с кулаками, за палки и камни похватались. Один нож достал и за мной рванул. Думал, всё, уже не уйду. Повезло, однако. Тот на грязи поскользнулся, а там их всех взяли.
Если позволите, Антон Павлович. Что-то там нечисто. Не так что-то с этим кораблём. Не может быть такого, чтобы адекватные, здравомыслящие люди в один миг превратились в убийц. Дурман какой-то. Может, излучение. Опасно там быть. Опасно.
– А Шмель? Спросил Антон Павлович.
– Все в полном порядке. Никто из них к кораблю не приближался. По крайней мере, когда я там был.
– Понятно.
Максим не мог поверить своим ушам. Мало того, что за столько лет работы в ЦИА никаких кораблей не приземлялось, так ещё и случаев нападения не было. Подумать только, люди сошли с ума! В машине снова воцарилось молчание, и длилось оно до тех пор, пока Антон Павлович не заговорил снова.
– Значит так. Филатов, ты давай в медпункт, пусть Светлана тебя осмотрит. Если надо, швы тебе наложит, повязки сделает, раны обработает. Короче, в порядок тебя приведёт! Потом ко мне в кабинет.
– Есть.
Антон Павлович повернулся на сиденье и посмотрел на Максима.
– А ты, Максим, давай за мной.
