Читать «Мне нравится, что Вы больны не мной. Лучшие стихи и биография» — Марина Цветаева онлайн
Страница 2 из 2
Петр Шмидт
Крейсер «Очаков»
Среди соседей Цветаевых, как и ранее в Нерви, оказались сторонники революции. В их числе и жена Максима Горького Екатерина Павловна Пешкова. Марина Цветаева познакомилась и с ней, с ее маленькой дочкой Катей. Вскоре шестилетняя Катя умерла, и Цветаева написала стихи ее памяти «Мама светло разукрасила гробик…». В кругу Пешковой Марина узнала о революционных идеях, прониклась к ним интересом, который держался у нее почти год – до следующей осени, переезда в Москву. А на лето семья отправилась в Тарусу. Мария Александровна была уже при смерти.
Осенью того же года сестры Цветаевы начали учиться в Москве. Марина по личному выбору отправилась в закрытую частную женскую гимназию В. Н. фон Дервиз, из которой приезжала домой только на выходные. Однако учебный год ей закончить не удалось: в начале весны Марине запретили посещение занятий за неподобающие разговоры – она рассказывала своим одноклассницам об идеях ялтинских знакомых, сочувствовавших революции.
Вообще, по свидетельству сестер, ненависть у Марины Цветаевой к навязываемым нормативам поведения, к клише и стереотипам, к бессмысленной дисциплине была с детства. Она отлично училась, порой взахлеб, но при этом ее регулярно исключали именно из-за бунтарства, из-за нежелания вписываться в систему. (Через много лет с той же самой проблемой столкнулся и ее сын Георгий Эфрон.) В любой из гимназий у Марины Цветаевой появлялись подруги. С некоторыми она сперва тесно сближалась, а затем довольно быстро обрывала отношения, с другими же общалась на протяжении многих лет. Своим подругам она посвящала стихи, и одной из них была Елена Дьяконова (1894–1976) – будущая знаменитая Гала, жена Поля Элюара, муза Сальвадора Дали. Правда, она была одноклассницей не Марины, а Анастасии, по гимназии В. В. Потоцкой.
Максим Горький и Екатерина Пешкова с детьми Максимом и Катей
Женская гимназия фон В. Н. Дервиз
Женская гимназия М. Г. Брюхоненко, 1910 г.
АЦ: «Когда <она> восхитилась одним стихотворением, Марина сказала: «Нравится? Я вам его… посвящу». Это были стихи «Мама в саду», напечатанные в первом Маринином сборнике «Вечерний альбом»».
Осенью 1910 года МЦ поступила в восьмой класс частной гимназии М. Г. Брюхоненко. Но в середине года она покинула и ее – после выхода своей первой книги стихов.
В Париже*
Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска.
Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас,
Везде, везде все пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.
Я здесь одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
А в сердце плачет стих Ростана*,
Как там, в покинутой Москве…
Комментарии
Париж, Сорбонна
В Париже.
Летом 1909 года Марина Цветаева в одиночестве отправилась в Сорбонну, слушать курс лекций по старинной французской литературе.
АЦ: «Мы разъезжаемся на лето. Марина уехала изучать французскую литературу на летние курсы Alliance Francaise. Папа дал ей для устройства в Париже нужные адреса – знакомых у него была полна Европа».
Но из всего творческого наследия Франции в это время ее интересовало лишь одно произведение – пьеса «Орленок» Ростана. Интерес к ней появился у Марины Цветаевой в связи с многолетним увлечением судьбой и биографией Наполеона Бонапарта и его сына – Наполеона II. По воспоминаниям Анастасии, любовь к Наполеонам – отцу и сыну – передалась Марине Цветаевой от матери, которую тоже волновали эти исторические личности.
АЦ: «Поглощенность Марины судьбой Наполеона была так глубока, что она просто не жила своей жизнью. Полдня запершись в своей узенькой комнатке, увешанной гравюрами и портретами, окруженная французскими книгами, она с головой уходила в иную эпоху, жила среди иных имен. Все, что удавалось достать о жизни императора Франции, все превратности его судьбы, было прочтено ею в вечера и ночи неотрывного чтения».
МЦ: «…люблю только Ростана и Наполеона I и Наполеона II – и какое горе, что я не мужчина и не тогда жила, чтобы пойти с Первым на св. Елену и с Вторым в Шенбрунн».
А. Манжо. Наполеон, Мария-Луиза и римский король
Вернувшись в Россию, Марина Цветаева начала переводить пьесу «Орленок» на русский и занималась этим почти весь учебный год.
АЦ: «Ревниво оберегала она и само дело перевода от случайных глаз и слухов. Сейчас для нее не существовало ничего, кроме «Орленка» и ее работы над ним. Она выписывала из Парижа, через магазин Готье на Кузнецком все, что можно было достать по биографии Наполеона, тома, тома, тома. Стены ее комнатки были увешаны его портретами и гравюрами Римского короля, герцога Рейхштадтского. Марина любила первую жену Наполеона, смуглую Жозефину, и ненавидела мать «Орленка», вторую жену Наполеона – «белобрысую» австриячку Марию-Луизу, для которой, чтоб иметь сына, он должен был оставить любимую, но бесплодную Жозефину. ‹…› Словно о себе она тосковала, с такой страстью вжилась она в судьбу Наполеона!»
По воспоминаниям Анастасии, Марина делала вид, что идет в гимназию, а сама пряталась на чердаке и, дождавшись, когда отец уедет из дома, возвращалась обратно в комнату – работать над «Орленком», читать книги про Наполеона.
АЦ: «Любимейший из героев, Наполеон II воплощался силой любви и таланта, труда и восхищенного сердца, – в тетрадь. Перевоплощался из французского языка – в русский. Все более кованный, с каждым днем зревший стих наполнял ее волнением. Встав, она шла ко мне: «Кончила акт! Послушай…» Она ценила мое одобрение ее труду и восхищение героем, который был не моим, а ее кумиром, которого я не оспаривала».
Работа над переводом была для Марины Цветаевой не просто творчеством, а способом выразить свою любовь к персонажу. Неудивительно, что она показывала черновики своего перевода только самым близким людям – Анастасии и старшему другу, поэту-символисту Льву Кобылинскому, писавшему под псевдонимом Эллис. Именно он через несколько месяцев ввел гимназистку Марину в круг символистов, устроил ее первые публичные чтения стихов. А тогда он и Анастасия были свидетелями первой серьезной переводческой работы Марины Цветаевой. Перевод «Орленка» (по словам Анастасии – практически законченный) не сохранился – он был уничтожен или спрятан неизвестно где, когда Марина Цветаева узнала о другом русском переводе этой пьесы, сделанном Татьяной Щепкиной-Куперник.
«А в сердце плачет стих Ростана…»
Эдмон Евгений Алекс Ростан (1868–1918) – французский поэт и драматург, автор двенадцати пьес. Работал в жанре неоромантизма. Все пьесы Ростана были написаны в стихах. Наибольший успех имела комедия «Сирано де Бержерак», за создание которой автор был награжден орденом Почетного легиона и членством во Французской академии. При жизни драматурга его произведения ставились как во Франции, так и за рубежом, в переводах. В России успешнее всего шли постановки «Принцесса Греза» и «Сирано де Бержерак» (оба перевода выполнены Татьяной Щепкиной-Куперник, равно как и «Орленок»). На протяжении ХХ века «Сирано де Бержерак» экранизировался 10 раз – во Франции, СССР и США, он и поныне считается самым успешным и популярным произведением Ростана.
«Орленок» (фр. «Aiglon») – драма Ростана, написанная в 1900 году. Главный герой – сын Наполеона. Так как императора французов в стихах часто сравнивали с орлом, соответственно, его сын имел прозвище Орленок. По мнению самого Ростана, данная пьеса не содержит какой-либо политической агитации, революционных (или антиреволюционных) призывов: «Это всего лишь история больного ребенка».
Эдмон Ростан
Э. Бийе. Наполеон II, герцог Рейхштадтский
Наполеон II (Франсуа Жозеф Шарль Бонапарт) (1811–1832) – единственный законный сын Наполеона Бонапарта, рожденный от брака с Марией-Луизой, дочерью австрийского императора. Сразу после рождения был объявлен римским королем, однако же никогда не правил. В 1814 году, после падения Наполеона I, Мария-Луиза увезла сына в Австрию, и детство римского короля прошло в замке Шенбрунн, под Веной. Мальчика называли сыном эрцгерцогини, дали титул герцога Рейхштадтского и именовали по-немецки – Франц. Хотя всю сознательную жизнь Наполеон II прожил в Шенбрунне, французские бонапартисты следили за его судьбой, рассчитывая использовать сына императора в своих интересах. В 12 лет мальчика записали на военную службу, и хоть он интересовался военным делом, но воплотить мечты не мог, поскольку с детства отличался болезненностью. Умер Наполеон II в 21 год от туберкулеза.
Ricordo di Tivoli[3]*
Мальчик к губам приложил осторожно свирель,
Девочка, плача, головку на грудь уронила…
– Грустно и мило! –
Скорбно склоняется к детям столетняя ель.
Темная ель в этой жизни видала так много
Слишком красивых, с большими глазами, детей.
Нет путей
Им в нашей жизни. Их счастье, их радость –
у Бога.
Море синеет вдали, как огромный сапфир,
Детские крики доносятся с дальней лужайки,
В воздухе – чайки…
Мальчик играет, а девочке в друге весь мир…
Ясно читая в грядущем, их ель осенила,
Мощная, мудрая, много видавшая ель!
Плачет свирель…
Девочка, плача, головку на грудь уронила.
Комментарии
Я. Ф. Хаккерт. Вилла Мецената над Тибурскими водопадами
Крысолов, уводящий детей
Тиволи.
Город неподалеку от Рима. До бомбардировок Второй мировой войны – одно из самых живописных мест в Италии. Здесь расположены античная вилла римского императора Адриана, замок папы римского Пия II, вилла д’Эсте – с фонтанами и садами эпохи Возрождения.
Берлин, лето 1910.
Лето 1910 года сестры Цветаевы провели в Германии. Сперва они остановились в Берлине, затем жили под Дрезденом, в семье одного пастора. На одном из светских мероприятий, куда их пригласили, перед гостями выступала профессиональная сказочница – очень пожилая деревенская жительница, знавшая множество старинных легенд и экспрессивно их исполнявшая. Возможно, под впечатлением услышанного позже Марина Цветаева создала свою поэму «Крысолов», сюжет которой построен именно на старинной немецкой легенде XIII века: в городе Гамельне расплодились крысы, но дудочник своей музыкой избавил от них город, а когда магистрат отказался выплатить вознаграждение, с помощью колдовства увел за собой всех городских детей, сгинувших безвозвратно.
Rouge ет bleue[4]
Девочка в красном и девочка в синем*
Вместе гуляли в саду.
– «Знаешь, Алина, мы платьица скинем,
Будем купаться в пруду?»
Пальчиком тонким грозя,
Строго ответила девочка в синем:
– «Мама сказала – нельзя».
* * *
Девушка в красном и девушка в синем
Вечером шли вдоль межи.
– «Хочешь, Алина, все бросим, все кинем,
Хочешь, уедем? Скажи!»
Вздохом сквозь вешний туман
Грустно ответила девушка в синем:
– «Полно! ведь жизнь – не роман»…
* * *
Женщина в красном и женщина в синем
Шли по аллее вдвоем.
– «Видишь, Алина, мы блекнем, мы стынем
Пленницы в счастье своем»…
С полуулыбкой из тьмы
Горько ответила женщина в синем:
– «Что же? Ведь женщины мы!»
Комментарии
«Девочка в красном и девочка в синем…»
Рефрен стихотворения является отсылкой к образам, созданным другим поэтом, мнение которого в это время было для Марины Цветаевой очень важным. Девушка в черном и Девушка в белом – героини текстов Эллиса, одного из первых и главных слушателей ее юношеских стихов.
Эллис (Лев Львович Кобылинский) (1879–1947) – поэт-символист, переводчик, литературовед. Родился в Москве, там же прошли его детство и юность. Отец Кобылинского, ученый-литературовед Лев Поливанов, был директором частной мужской гимназии – одной из самых прогрессивных на тот момент. В ней учились Максимилиан Волошин, Андрей Белый, Валерий Брюсов, Сергей Эфрон. Эллис с детства писал стихи, изучал теорию литературы, философию. Учась на юридическом факультете Московского университета, создавал работы по теории символизма. Переводил на русский Эдгара По, Шарля Бодлера. Вместе с Андреем Белым создал поэтический кружок «Аргонавты», а в 1904 году принял участие в создании и выпусках журнала «Весы» – главного печатного органа символистов. В 1909 году Эллис, Андрей Белый и музыкальный теоретик Эмилий Метнер создали издательство «Мусагет». Его редакция быстро обрела черты клуба: в ней проходили чтения, творческие вечера, диспуты. А Марина Цветаева осенью 1909 года, еще будучи гимназисткой, стала появляться в московских литературных кругах. У взрослеющих сестер Цветаевых завелись новые знакомые, и в числе первых – дантист Лидия Александровна Тамбурер, о которой Марина Цветаева позже писала в эссе, посвященных Максимилиану Волошину и отцовскому музею. Лидии Тамбурер было дано прозвище Драконна, она расположила к себе и сестер, и их отца Ивана Владимировича, и как раз на одном из литературных вечеров, куда они пришли с Мариной Цветаевой, появился и Эллис.
Эллис (Лев Кобылинский)
АЦ: «Эллис сразу отметил в Марине истинного поэта. ‹…› слушал ее стихи, восхищался. Хвалил ее перевод «Орленка» (сам будучи известным переводчиком). С первого дня учуял и ее нрав, ни с чем не мирящийся».
Кобылинский стал для сестер старшим и очень близким другом, часто бывал в доме у Цветаевых в Трехпрудном переулке. Он вел с сестрами долгие разговоры о литературе, рассказывал о символистах, знакомил их со стихами своих соратников – Волошина, Белого и Брюсова.
ВЦ: «Отец благоволил Эллису, как человеку одаренному, образованному. Для Марины и Аси Эллис стал просто Чародеем. Артистичностью своей природы, искренностью, блеском таланта он подчинил души обеих сестер: вдохновенные экспромты его вели их в манящий мир бурной фантастики, приучили чувствовать пульс поэтического творчества».
У сестер, привыкших давать близким прозвища, для Эллиса было выбрано имя Чародей. Кобылинский любил мистификации, увлекался модным на тот момент спиритизмом. Для Марины и Анастасии, не так давно похоронивших мать и достаточно скептически относившихся к религии, разговоры о потустороннем стали отдушиной. Эллис не только приучал их к хорошей литературе, но и создавал для них своеобразную сказку-игру, помогающую справиться с болью.
АЦ: «Жил Эллис в бедности, без определенного заработка, от стихов к статье, делал переводы, не имел быта. Комната в номерах «Дон» на Смоленском рынке и хождение днем – по редакциям, вечером – по домам друзей, где его встречали радостно, как желанного гостя, слушали последние стихи и вместе с ним уносились в дебри мечтаний и споров о роли символизма, романтизма. ‹…›…он обладал едким умом и блестящей речью, завораживающей самых разнородных людей. И был у него еще один талант, ‹…› …талант превращения, перевоплощения такой силы и такой мгновенности, которая не под стать и самому искусному актеру, всегда связанному принудительностью роли данного часа, несвободою выбора».
Эллис познакомил сестер Цветаевых с еще одним важным для них человеком – своим другом Владимиром Оттоновичем Нилендером. По свидетельству Анастасии, Нилендер, адресат тогдашней лирики Марины, был посредником Эллиса, когда тот решил сделать Марине предложение о замужестве. Но та ответила отказом.
АЦ: «Марина была крайне смущена неожиданностью предложения стать женой! «Чародея» нашего! Что она, конечно, готовилась сказать (или уже сказала) «нет» – я знала. Марина – жена! Как он мог подумать!»
Через некоторое время после неудачного сватовства отношения между Эллисом и сестрами стали менее близкими. В 1911 году Кобылинский навсегда покинул Россию. Он жил в Швейцарии, изучал антропософию, позже проникся идеями католицизма и закончил свои дни членом ордена иезуитов. Когда осенью 1911 года Анастасия Цветаева и ее жених Борис Трухачев были проездом в Германии, Кобылинский встречался с ними, рассказывал об антропософской школе Рудольфа Штейгера. Но эта тема не входила в круг интересов Анастасии.
АЦ: «Из Эллиса исчез нацело сказочник, танцор, лукавец, исчез поэт!»
Тройственный союз
У нас за робостью лица
Скрывается иное.
Мы непокорные сердца.
Мы молоды. Нас трое*.
Мы за уроком так тихи,
Так пламенны в манеже.
У нас похожие стихи
И сны одни и те же.
Служить свободе – наш девиз,
И кончить, как герои.
Мы тенью Шиллера клялись.
Мы молоды. Нас трое.
Комментарии
Владимир Нилендер
«Нас трое».
Речь идет о самой Марине Цветаевой, ее сестре Анастасии и о Владимире Нилендере.
Владимир Оттонович Нилендер (1883–1965) – филолог, переводчик, ученик Ивана Владимировича Цветаева, один из основателей советского музейного и библиотечного дела. Родился в Смоленске. Учился в Санкт-Петербургском морском кадетском корпусе, однако его не закончил. Переехав в Москву, сперва учился в университете на юридическом факультете, затем – на историко-филологическом (не мог его закончить из-за нехватки средств). Серьезно интересовался античной литературой, начал тесное общение с Иваном Владимировичем Цветаевым. В 1909 году Нилендер познакомился с его дочерьми.
АЦ: «<Нилендер>…был приветлив, нервно-оживлен, его жесты были гибки и внезапны, лицо бледное, брови над желтыми глазами подымались треугольниками, и весь он был из каких-то всплесков, движений, вспыхиваний, улыбок, глубоких, длинных, появляющихся там, где у другого был бы смех. Смеха не помню. Но была странная обаятельная манера еле уловимой насмешливости надо всем и над собой тоже. Что-то было родное в нем».
В декабре 1909 года Нилендер привез Марине Цветаевой письмо, в котором его друг Лев Кобылинский предлагал ей замужество. Когда та отказала Кобылинскому, через несколько дней, по свидетельству Анастасии, аналогичное предложение она получила и от самого Нилендера. Ответ был вновь отрицательным.
АЦ: «Марина же не хочет этого рода чувств, она признает только дружбу – или преклонение. Она же ни за что не согласится на замужество, это ей так чуждо…»
Но хоть Владимир Нилендер и не стал мужем Марины Цветаевой, он был адресатом ее лирики, всей ее первой книги стихов – «Вечернего альбома».
АЦ: «…мы купили темно-синий кожаный альбом, книжку с золотым обрезом, назвали ее «Вечерний альбом» и записали в нем все, что помнилось о том нашем вечере, из сказанного – им или нами: из наших бесед после него. Альбом мы надписали ему».
Тексты, вошедшие в этот рукописный сборник, стали основой для первой книги Цветаевой с одноименным названием.
«Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь». В 1910 году Марина Цветаева впервые опубликовала свои стихи, в одном из альманахов издательства «Мусагет». И в тот же год вышла первая ее книга «Вечерний альбом».
АЦ: «В те месяцы крепли Маринины начинавшиеся литературные знакомства. ‹…› Она, кончив работу по составлению своего первого сборника стихов «Вечерний альбом», сдала его в печать. ‹…› Она назвала его так – в память того маленького синего кожаного альбомчика, который мы накануне наступившего 1910 года отвезли в «Дон»[5], Владимиру Оттоновичу Нилендеру. В нем было три раздела: Детство – Любовь – Только тени. Он должен был выйти на толстой, шершавой, чуть кремовой бумаге, в темно-зеленой обложке, с темно-золотыми буквами заглавия. Среднего, широкого формата».
На момент выхода своей первой книги Марина Цветаева была еще гимназисткой, ученицей восьмого класса, в котором готовили будущих преподавателей, классных дам. И хоть она училась в гимназии Брюхоненко, отличавшейся достаточно либеральными нравами, публикация собственных стихов и выпуск книг были запрещены. После выхода дебютного сборника Цветаева бросила учебу.
«Волшебный фонарь». Москва, 1910 г.
В 1912 году вышел второй сборник Цветаевой «Волшебный фонарь».
АЦ: «…маленький томик в картонном чехле, страницы – петитом, и бархатная обложка – «Волшебный фонарь». Цвета моей обложки не помню, было издано из разных цветов – малиновых, синих, зеленых. Походили они на молитвенник».
Рецензируя вторую книгу Цветаевой, критики сравнивали ее с первой, подчеркивая схожесть настроения, лирических образов, находили в текстах самоповторы и ставили их в упрек автору.
Душа и имя
Пока огнями смеется бал,
Душа не уснет в покое.
Но имя Бог мне иное дал:
Морское оно, морское!*
В круженье вальса, под нежный вздох
Забыть не могу тоски я.
Мечты иные мне подал Бог:
Морские они, морские!
Поет огнями манящий зал,
Поет и зовет, сверкая.
Но душу Бог мне иную дал:
Морская она, морская!
Комментарии
Шторм. Открытка, 1910 г.
«…имя Бог мне иное дал: // Морское оно, морское!»
По словам Анастасии и Марины Цветаевых, их мать Мария Александровна, ожидавшая своего первого ребенка, была уверена, что родится мальчик, и подобрала для первенца имя Александр, в честь своего отца. Заранее подобранного имени для девочки у Цветаевых не было. По одной из версий, Марина была выбрана по созвучию с Марией – именем матери и бабушки. Во всяком случае, в семье ее звали Маруся, сокращенно Муся.
Имя Марина образовано от латинского marinus (морской). Марина Цветаева с детства знала о значении своего имени и о своей любви к морю, об ассоциативных связях между морем и именем упоминала в очерке «Мой Пушкин». Там море, морская стихия символизирует поэзию, ритм волн – стихотворные ритмы. Для Марины Цветаевой море – символ свободы творчества, морская стихия сродни вдохновению.
Конькобежцы
Асе и Борису*
Башлык откинула на плечи*:
Смешно кататься в башлыке!
Смеется, – разве на катке
Бывают роковые встречи?
Смеясь над «встречей роковой»,
Светло сверкают два алмаза,
Два широко раскрытых глаза
Из-под опушки меховой.
Все удается, все фигуры!
Ах, эта музыка и лед!
И как легко ее ведет
Ее товарищ белокурый.
Уж двадцать пять кругов подряд
Они летят по синей глади*.
Ах, из-под шапки эти пряди!
Ах, исподлобья этот взгляд!
* * *
Поникли узенькие плечи
Ее, что мчалась налегке.
Ошиблась, Ася: на катке
Бывают роковые встречи!
Комментарии
Борис Трухачев
Анастасия Цветаева и Борис Трухачев. Коктебель, 1911 г.
Асе и Борису.
Борис – Борис Сергеевич Трухачев (1893–1919), первый муж Анастасии Цветаевой, обозначаемый ею в воспоминаниях Б.С.Т. Они познакомились на катке, зимой 1910–1911 гг.
АЦ: «…золотые трубы взлетают ко рту солдат, и ритм начинающей колдовать мелодии трогает наши коньки. Борис замечает, что я на норвежских (одна – из всех женщин катка, – да будет благословенно наше право лететь!). ‹…› Как мы неслись! Ни с кем за все годы мои на катке я не знала такой быстроты! Ни с чем не сравнимое упоение. ‹…› А весна подходила, грозя превратить лед катка – в снег и воду, вырвать из-под ног почву наших фантастических встреч».
Черкес в башлыке. 1834 г.
Юрий Денисов. На катке. 1910-е гг.
Сблизились они летом 1911 года на даче Волошиных в Коктебеле. Осенью Анастасия Цветаева оказалась в положении. Скрывая это от многих, и в первую очередь от Ивана Владимировича Цветаева, уже серьезно больного, они с Трухачевым порознь выехали за границу, однако вместе там пробыли недолго: Борис вернулся в Россию, Анастасия осталась. Весной 1912 года Анастасия в Париже встретилась с Мариной Цветаевой и Сергеем Эфроном, бывшими в свадебном путешествии. 9 августа 1912 года у Анастасии Цветаевой родился сын Андрей (меньше чем через месяц, 5 сентября 1912 года, Марина Цветаева родила старшего ребенка, дочь Ариадну). Брак Анастасии и Бориса продлился совсем недолго. В 1915 году они развелись, оставшись при этом в хороших отношениях. Впоследствии Анастасия поддерживала дружбу с его второй женой, а после вдовой – актрисой Марией Ивановной Кузнецовой. В 1919 году, во время Гражданской войны, выехав из голодающей Москвы на юг России, Борис Трухачев скончался от тифа на руках у своих первой и второй жен.
«Башлык откинула на плечи…»
Башлык – капюшон с длинными лентами или полосками ткани, которыми он завязывался под подбородком. Мог быть изготовлен как из плотной материи, так и из меха. Носился вместе с шубой или с пальто.
«Уж двадцать пять кругов подряд // Они летят по синей глади».
В России начала ХХ века катание на коньках было на самом пике популярности. Именно на катках зимой (летом – на теннисном корте) собиралась тогдашняя «золотая» молодежь, здесь назначались свидания, соединялись пары, разбивались сердца. Многие отечественные литераторы, чья молодость пришлась именно на этот период, с нежностью вспоминали атмосферу тех катков.
Хилдинг Ньюман. Каток. 1911 г.
Марина Цветаева, несмотря на свою близорукость, ограничивающую занятия большинством видов спорта, любила кататься на коньках. Впервые она встала на лед, будучи пансионеркой швейцарского Лаказа.
АЦ: «Маруся боролась со льдом и коньками отважно, хоть и без увлечения, – все, что ее отрывало от книги, скорее мешало ей. Но я на коньках была в отчаянии: я падала и вновь падала, ноги меня не держали, это была – мука. Наконец я замерзла так, что от боли в руках и ногах заплакала громко, навзрыд».
В. Я. Брюсову*
Улыбнись в мое «окно»,
Иль к шутам меня причисли, –
Не изменишь, все равно!
«Острых чувств» и «нужных мыслей»*
Мне от Бога не дано.
Нужно петь, что все темно,
Что над миром сны нависли…
– Так теперь заведено. –
Этих чувств и этих мыслей
Мне от Бога не дано!
Комментарии
В. Я. Брюсову.
Валерий Яковлевич Брюсов (1873–1924) – поэт, драматург, историк, литературовед, основоположник русского символизма. Был главным редактором журнала «Весы» – главного печатного органа символистов. На момент выхода первого сборника Марины Цветаевой он являлся бесспорным авторитетом, чья популярность уступала лишь славе Бальмонта.
МЦ: «Кто так властвовал над живыми людьми и судьбами, как Брюсов? Бальмонт? К нему влеклись. Блок? Им болели. Вячеслав? Ему внимали. Сологуб? О нем гадали. И всех – заслушивались. Брюсова же – Слушались. Нечто от каменного гостя было в его появлениях на пирах молодой поэзии-Жуана. Вино оледеневало в стаканах. Под дланью Брюсова гнулись, не любя, и иго его было тяжко. «Маг», «Чародей», – ни о зачаровывающем Бальмонте, ни о магическом Блоке, ни о рожденном чернокнижнике Вячеславе, ни о ненашем Сологубе, – только о Брюсове, об этом бесстрастном мастере строк» (Герой труда).
«Не изменишь, все равно! //«Острых чувств» и «нужных мыслей»…»
Это стихотворение – ответ Цветаевой на критику Брюсова, который весьма холодно отнесся к ее творчеству. Она, гимназистка и начинающий поэт, вступила в открытую конфронтацию с мэтром.
МЦ: «Говорить чисто, все покушение Брюсова на поэзию – покушение с негодными средствами. У него не было данных стать поэтом (данные – рождение), он им стал. Преодоление невозможного. Kraftsprobe. А избрание сáмого себе обратного: поэзии (почему не естественных наук? не математики? не археологии?) – не что иное, как единственный выход силы: самоборство.
И, уточняя: Брюсов не с рифмой сражался, а со своей нерасположенностью к ней. Поэзия, как поприще для самоборения» (Герой труда).
Валерий Брюсов
В 1911 году Марина Цветаева приняла участие во Всероссийском конкурсе поэтов, председателем жюри которого был сам Брюсов. Работы отправлялись анонимно. По воспоминаниям Анастасии, Брюсов отдал стихам Марины Цветаевой первое место, но, узнав авторство, произнес: «Первый приз не получил никто, а первый из вторых призов получила Марина Цветаева». Золотую медаль за эту победу она, по воспоминаниям сестры, носила на браслете, как подвеску, выказывая свое пренебрежение.
«Макс Волошин первый был…»
Макс Волошин первый был*,
Нежно Майенку любил*,
Предприимчивый Бальмонт*
Звал с собой за горизонт*,
Вячеслав Иванов сам*
Пел над люлькой по часам:
Баю-баюшки-баю,
Баю Майенку мою.
Комментарии
Максимилиан Волошин
Максимилиан Волошин. Коктебель, 1914 г.
«Макс Волошин первый был…»
МЦ: «…голова Зевеса на могучих плечах, а на дремучих, невероятного завива кудрях, узенький полынный веночек, насущная необходимость, принимаемая дураками за стилизацию, равно как его белый парусиновый балахон, о котором так долго и жарко спорили (особенно дамы), есть ли или нет под ним штаны…» (Живое о живом).
Максимилиан Александрович Волошин (1877–1932) – поэт, прозаик, живописец, теоретик символизма. Родился в Киеве, в семье юриста. Вскоре его родители разошлись, и мать, Елена Оттобальдовна, уехала на юг с двумя детьми (у Максимилиана была старшая сестра Надя, она умерла ребенком). Волошины жили в Севастополе и Таганроге. Потом (Нади к тому моменту уже не стало) Елена Оттобальдовна с сыном переехали в Москву, через несколько лет вернулись на юг. Волошин заканчивал свое гимназическое обучение в Феодосии, живя на съемных квартирах. В 1893 году Елена Оттобальдовна купила участок земли неподалеку от Феодосии, в поселке Коктебель. Именно здесь через несколько лет образуется так называемая «киммерийская школа художников»: Айвазовский, Богаевский и другие, чей дар ничуть не уступал обитателям «нового Барбизона», существовавшего в Тарусе. Одним из основоположников «киммерийской школы» станет и сам Максимилиан Волошин, с детства занимавшийся не только стихосложением, но и живописью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.