Глаза после этого словно стали чётче, зримее. Они висели посреди темноты, как отдельная живая сущность. И светились. При этом не освещая ничего вокруг, никакого лица. Будто бы здесь были только глаза, без головы и тела.
– Кажется, вы потерялись, – растеряно сообщил я.
– И такое бывает, – философски пророкотал голос.
– Эм, может вам, это, помочь?
Вот зачем я это сказал? Говорить с летающими светящимися глазами неизвестно где – это разве нормально? Сейчас вернусь к Абу, а он признает меня психом и откажется от сделки и пролетели мимо меня мои дивиденды с аренды Бури. Я на такое не подписывался!
Мрак всё так же продолжал окружать меня, раздражая и заставляя сжимать кулаки. Мало мне чувствовать себя слепым котёнком, так решил ещё и помочь неизвестно кому. Тоже мне рыцарь в сияющих доспехах.
– Ты и так обязан мне помогать, Сновидец, – рокот зазвучал весело. Такое веселье бывает у стучащих по доскам ног висельника. В документальном кино видел. И слышал…
– Эм, мне казалось, что вы меня отпустили.
– Я тебя и не держал. Сам пришёл. Видимо что-то случилось, раз уж ко мне решил обратиться после ста лет перерыва.
– Простите, какого-какого перерыва?
Так, ясно. Чем бы не были эти светящиеся глаза, они явно сошли с ума. Сто лет назад не то, что меня не было – отца моего даже в планах не существовало. А дед, вроде как, под стол ходил. Да и не слишком то он, дед в смысле, на меня был похож, судя по фотографиям – никто бы не перепутал. Так что точно меня похитил псих и теперь издевается.
Найти бы фонарик – мигом нашлась бы дорога отсюда.
– Сто или сто двадцать, с вашим временем вечно заморока. Было, конечно, скучновато, но от этого я уже отвык. – Голос зарокотал громче, словно море подкатило к самой дюне и подумывает, а не перелиться ли через неё, чтобы затопить улицу-другую. – Как же мало вы, люди, живёте. Но выбора не было. Так есть. Так что расскажи, что у вас там случилось, раз решил в новой ипостаси заглянуть? От хорошей жизни вы не приходите.
– Всё сломалось, – раздражённо вылетело из меня. Не знаю почему я это сказал, но вдруг накатила тяжесть, захотелось сжать плечи и нахмуриться. От последнего я не стал отказываться.
– В вашей жизни всё время что-то ломается. Починишь. – Рокот явно не испытывал ко мне симпатии.
– А зачем? Мне это не надо. – раздражение так и прыснуло из меня.
– А что тебе надо? – в голосе послышалось любопытство.
– Начать уже жить нормально. Избавиться от чужих долгов, обязательств. Начать получать нормальные деньги, а не это всё, – я обвёл несуществующее пространство с плиточным полом. – А тут всё против: отец заболел, машина сломалась, и сделка сейчас накроется, пока я тут неизвестно где…
– Что ты сказал?
Вроде это было сказано тихо, но дрожь волной прошла по полу и отозвалась болью в позвоночнике от копчика до основания черепа.
– Я сказал – сделка накроется…
– Нет! Машина! – голос загремел и меня сдуло. В прямом смысле: я упал на пол и схватился пальцами за стыки то ли плит, то ли кирпичей. Волосы трепетали на ветру, а тело дрожало, словно лист перед экзаменом…
– А, вы про это. – перекричал я ветер. – Да сломалось в ней что-то… А вам-то что?
Дальше рокот говорить перестал, и я почувствовал острую боль в голове, словно в виски воткнули иглы и начали вращать. Мои мозги стремительно превращались в смузи и готовились вытекать через нос. Стараясь защититься от боли, я рефлекторно оторвал руки от пола и сжал виски, что есть силы. Так, что хрустнула челюсть и сверкнуло оранжевым в глазах.
Боль пропала так же резко, как появилась.
– Выходи, – объявил голос.
Я потряс головой, приходя в себя. Внутри было пусто, глухо и в то же время как-то легко. Словно пламя выжгло густой подлесок и освободило проход движущимся через него людям.
Я поднялся с пола, больше не чувствуя ветра и вибрации. Глаза голубоватыми огоньками сияли впереди метрах в двадцати.
– Выходи, – повторил голос. Спорить с ним совсем не хотелось.
– Эм, мне направо или налево?
– Они и там, и там.
– Спасибо. – Я слегка поклонился и потом нахмурился. – Подождите. Кто они?
Вместо ответа мне что-то прилетело справа. Прямо в скулу. Судя по боли – крепко сжатый кулак.
– Эй! – возмутился я, но тут прилетело слева.
В живот.
– Что за…
Меня били с обеих сторон и вместо того, чтобы задавать вопросы, пришлось судорожно махать руками, пытаясь отбиться от тех, кого я не видел. Два раза мне это удалось – заблокировать удар в щёку и в бок. Но чаще мне прилетало.
Глаза безучастно изучали меня, появляясь то с одной стороны, то с другой. Либо я крутился, как волчок, пытаясь защититься.
После очередного болезненного тычка во мне проснулась ярость. Да вы совсем обалдели? Я – Сновидец! Я был в своей Лавке! Собирался провести сделку! А какая-то шваль, которая только в темноте и может бить честных людей, взяла меня в оборот?
Внутри груди затрепетало сердце, словно превращаясь в горящий, пока дрожащий на ветру огонёк. Несмотря на это, пламя, поддерживаемое яростью и болью, разрасталось, делая чужие удары менее заметными и почти безболезненными. Словно мои нервы перестали чувствовать боль, оставляя мозгу лишь намёки на касания твёрдых рук, что доставали меня с разных сторон.
А потом, подчиняясь наитию, я перехватил один тычок слева, дёрнул на себя и ударил головой вперёд. Судя по мягкому касанию, попал куда-то в живот или бок. Не отпуская чужую руку и не прекращая движения вперёд, сделал подсечку и толкнул, придавая дополнительный рывок. Противник улетел в сторону.
После мне вмазали по колену сзади, и я упал на одну ногу. Попробовал повернуться, но получил коленом в лицо и упал на спину. Почувствовал, как меня берут за грудки и с размаху бьют головой об пол.
В черепе загудело колоколом, подкатила тошнота, а из глаз посыпались синие искры. И в этих искрах, как в свете диковиной лампы, я увидел своего противника. Этого мне хватило, чтобы выкинуть руки вперёд и ударить по тем местам, где у обычных людей бывают уши, как учил отец.
Только вот надо мной нависал не человек, а существо с огромными фасеточными глазами мухи.
Получив «по ушам», муха даже не шелохнулась, а придавила меня к полу своими лапками, не уступающими по силе рукам накаченного тяжелоатлета. Сбоку, держась лапкой за «глаз», подошла вторая муха и принялась бить меня ногами в бок.
При этом во всё ещё невидимом мне зале стояла полная тишина – я слышал лишь собственное дыхание и звуки ударов.
Боль начала заполонять сознание и из последних сил я решился на запрещённый приём: ударил не зажатой ногой мухе между ног.
Кто бы мог подумать, но это на удивление сработало. Хват мухи ослаб, и я смог вывернуться между ударами второй товарки, откатиться в сторону и даже привстать. Обе мухи встали в боевую позицию, но я уже на них не смотрел.
За ними прямо в темноте висел светлый четырёхугольник. Виднелся только край, словно в безграничном мраке включили рамку света, а внутри неё – ещё один генератор тьмы. В общем – Дверь. Не хватало зелёной таблички «Выход», но я ни секунды не сомневался, что это он. Поэтому я сделал то, чему учат любого профессионального бойца: побежал. Быстро и как можно стремительнее обходя противников.
– Удачи, лузеры! – крикнул я обалдевшим мухам, подбегая к выходу.
Существа замерли в шоке от такого поворота драки. Я же чувствовал не боль от побоев, а лишь радость от того, что вырвался из клинча и что-то вижу, хоть большая часть зала – вроде как это был зал – оставалась в темноте.
Фиг с ним, я просто прыгнул к двери, коснулся рукой её контура и… завис в воздухе.
– Так зачем ты пришёл? – спросил рокот.
– Да чтобы уйти! – выкрикнул я, пытаясь вырваться из хватки невидимой руки. Она крепко держала меня за шиворот, и я чувствовал, как с меня слезает костюм и выбивается рубашка из брюк.
– Что ж. Ты опоздал, – ответили глаза всё также рокоча далёким морем. – Но ты можешь попробовать. Снова. Когда починишь машину. Иначе тебе каюк, Сновидец.
Очень оптимистичное пожелание. А у меня были планы. Надо внести изменения в расписание – всё это я хотел сказать, но не смог.
– Почини машину и возвращайся ко мне. Будем возвращать тебе память. – Голос словно становился дальше, уходя за горизонт. – Иначе ты не справишься со своей задачей. А времени снова в обрез. Любите вы всё доводить до крайности, а мне потом разгребать.
– Да кто ты? О чём ты?
– Задача всё та же, что и тысячу лет назад, Сновидец. Строить свой Путь, сохранить людям сны.
– Зачем? Мы и так спим.
Голос замолчал, переваривая мой ответ.
– Это будет сложнее, чем я надеялся. Постарайся не говорить этого больше никому.
– Почему?
– Потому что это плохо закончится. Для всех. – голос пророкотал вдогонку: – А теперь вали, дел у тебя много.
Невидимая рука, крепко державшая меня за шиворот, вдруг жёстко засунула меня в светлый контур выхода, выкидывая в очередную неприкрытую темноту.
Летя через неосязаемое пространство, я думал: «Сейчас бы домой, покушать…» Да только до обеда было ещё далеко. Зато до проблем рукой подать.
И они первым делом прыгнули мне в лицо, когда я открыл глаза.
– Сделки не будет, – сообщил Абрафо, смотря на меня пустыми прозрачными глазами.
Стоило на секундочку выйти, как все передумали. И что теперь со всем этим счастьем делать?
– Сделки не будет, – тихо повторил мой друг и склонился надо мной, закрывая собой свет.
Глава 7
Силуэт Абрафо нависал надо мной, как стервятник, нашедший свежую падаль. Тень скрывала лицо друга. В воздухе пахло пылью, деревом и озоном. Справа похрустывали Буря и её огромное, съехавшее в сторону колесо.
Руки Аба дрожали и тянулись ко мне.
«Сейчас снова будут бить», – обречённо подумал я, ощущая внутри себя пустоту. Я попытался поднять руки, но они меня не слушались. Как и память, которая не давала чёткого ответа, почему же бить будут «снова», а не просто так.
Аб схватил меня за грудки, и я дёрнулся, пытаясь уйти от удара. Заноза деревянного пола кольнула затылок.
– Живой?
– В смысле? – просипел я в ответ и приоткрыл один глаз. – Бить не будешь?
– Зачем? – Абрафо от удивления отпустил меня, и я упал затылком на пол – друг успел меня приподнять.
– Это модное увлечение сегодняшнего дня – бить Сновидца, – прошептал я, садясь на полу. Аб придерживал меня, чтобы я снова не упал.
– Ты явно хорошо долбанулся головой об пол, – криво усмехнувшись ответил Абрафо и поправил свою чёлку. – С каких это пор ты такой эмоциональный, что падаешь в обморок? Или ты только у нас на фабрике изображаешь себя храбрым и спокойным?
Я аккуратно огляделся. Производственное помещение. Струится свет из окна, а пыль медленно кружит в его лучах. Машина снов болезненно гудит на холостых оборотах, а центральное колесо, гигантская шестерёнка, стоит рядом с Бурей, уперевшись в балку под потолком.
– Всё-таки оно реально огромное, – проследил за моим взглядом Аб. – Но что произошло?
– Понятия не имею, – придерживая руку у виска ответил я другу. – Сколько я был в отключке?
– Десяток минут, может чуть больше. Я только успел отцу набрать, спросить, что делать в такой ситуации.
– И что он?
Абрафо отвёл взгляд. Его лицо выглядело очень бледным и даже напуганным. Он нервно облизнул губы.
– Он сказал приводить тебя в чувство любыми способами. И он сказал…
Нас прервал громкий стук в дверь. Металлическая дверь загрохотала, словно ещё несколько колёс Машины решило прокатиться по металлическим листам.
– Мастер Сновидец! Что случилось? Пустите! – надрывался с той стороны дядя Нестор. В его привычном хрипении скользили визгливые нотки, как у сирены тревоги.
Аб помог мне встать с пола, и мы пошли к двери. Буквально за шаг до неё я придержал друга за локоть:
– Твой отец передумал.
Я не спрашивал, я утверждал. Абрафо покачал головой. Он выглядел таким несчастным, что мне захотелось его пожалеть.
– Я понимаю.
– Нет, не понимаешь, – резко ответил он, и тише, видимо, чтобы дядя Нестор не услышал, дополнил: – Он не против сделки в целом. Но сейчас она отменяется. Из-за Машины!
– Я же говорю, что понимаю, – медленно, с расстановкой ответил я. – Кому нужна сломанная Машина.
– Да не в этом проблема! – он снова повысил голос, что даже дядя Нестор за дверью перестал колотить.
Пришлось ему крикнуть:
– Идём, дядя Нестор. Минутку. – И тихо прошипел Абу: – Да что ты несешь? В чём тогда?
– Сделка. – Он заговорил сбивчиво, словно бежал и запыхался. На щеках выступили красные пятна. – Она нужна не столько отцу, сколько мне. Это проверка. От отца. Смогу ли. Иначе мне не видать… – он замолчал. – Ты понимаешь. Наверное, лучше, чем кто-либо.
Понимал. Нужно доказать, что достоин того, чего желаешь. Отличие было лишь в том, что я хотел отказаться от семейного бизнеса, стать простым наёмным работником без лишнего геморроя, а он – собирался доказать, что способен перенять и сохранить бизнес.
– Я могу что-то сделать? – Я достал ключ и собрался открывать дверь.
– Нам нужно починить машину.
– Нам? Починить? – Меня разобрал смех. – Это моя Лавка и мой косяк.
В том, что налажал именно я, почему-то сомнений не было. Перед глазами вдруг появились синие огоньки-глаза, подмигнули, о чём-то напоминая.
– Это же нужно и мне, помнишь? – Абрафо схватил меня за плечи и посмотрел в глаза. Его лицо было очень серьёзным. – И да, починить. Самим. Ибо машины во все времена ломались. Но их всегда стремились восстановить, пока не поздно.
– А когда будет поздно?
И не дожидаясь Аба, сам ответил:
– Когда она полностью остановится. – Я кивнул Абрафо. – Погнали, быстро.
Я резко распахнул дверь и крикнул почти в ухо дяди Нестора, который видимо пытался слушать нас через дверь:
– Ремкомплект, быстро! И генератор!
Дядя Нестор отпрыгнул на пол шага назад, несколько раз открыл и закрыл рот, сглотнул и, отсалютовав по-морскому, помчался на склад. Уже через несколько секунд вдалеке загремела железная тележка для грузов. Мы же с Абрафо скинули пиджаки и принялись осматривать машину.
Главное колесо сошло и, уперевшись в балку, висело между конструкцией Бури и полом. Гудел центральный вал – ремень генератора всё пытался раскрутить махину, да только вот не получалось.
– Надо остановить генератор, пока окончательно не разорвало ось, – крикнул я и полез смотреть ближе.
– Управляющая панель в порядке. Наверное. Как вы ориентируетесь в этих рычагах? – Аб осматривал и ощупывал управляющий ящик. Да, ящик – что делать, если это просто коробка с кучей торчащих рукояток и парой аналоговых, ещё со стрелками, приборов.
– Мы и не ориентируемся, – со стоном ответил я, стараясь снять ремень с вала, да тот крепко застрял. – Мы просто знаем, что нужно делать. Точнее, отец знал, что делать.
Аб подскочил ближе и помог мне. Ремень соскочил и ударил нас по рукам. Главное колесо застонало и чуть сдвинулось.
– Ой, счас пришибёт, – протянул я, отходя назад.
Шестерёнка качнулась в сторону, но зацепилось одним из зубцов за балку и встало, словно необычная распорка.
– Отец знал. А ты? – спросил Абрафо, вытирая пот со лба. В помещении было прохладно, но вид падающего гиганта резко повышал температуру тела.
Теперь мы осматривали конвейерную линию и остальные механизмы. Гремя тележкой, в комнату вбежал дядя Нестор. Он привёз запасной генератор, а также инструменты с материалами. Не спрашивая нас, он достал здоровенный деревяный молоток, какие-то мотки кожаных ремней и начал обматывать и прибивать полоски к главному колесу. Консервация – всплыло из памяти название процедуры.
– Скажем так, – после того, как мы чуть поправили механизм конвейера и выровняли полотно – больше здесь ничего не пострадало. – Я знаю об управлении в целом. Как и ты – мы это проходили по учёбе в прошлом году, да и на практике.
– Чувствую здесь какое-то небольшое «но», – Аб взял с тележки разводной ключ, которым можно было бы раскрутить не только главный вал, но и несколько вагонов поезда.
– «Но» присутствует, – мне становилось легче от того, что я могу с кем-то поговорить. – Общее управление позволяет выпускать готовые сны, следить за состоянием Машины в целом. Это неплохо подходит таким фабрикам, как у твоего отца: есть поток, налаженная система, людям нравится продукт. Нам же, особенно последние годы, приходилось искать свои ниши, проводить эксперименты.
– Мы тоже экспериментируем, – чуть обидевшись сказал Аб. – Вон, целый отдел этим занимается. Знал бы ты, сколько денег они потребляют. Ты бы смог отстроить целую фабрику, может даже выкупить у кого-то пару новых машин. В основном правда эти фантазёры улучшают эргономику и передаточные числа в шестерёнках, но и новые сны тоже в их зоне ответственности.
– И скорее всего у них похожая система, – кивнул я на наш агрегат. – Куча кнопочек, которые КАКИМ-ТО образом нужно нажать, чтобы реализовать то, что придумал дизайнер. А вот от того, как именно это всё нажать и будет зависеть качество сна и его особенности. У нас папа с мамой работали в тандеме: она придумывала, а он – собирал. Получалась классика, даже у вас есть линия наших снов.
Здесь я замолчал. Внутри защемило. От того, что даже такой маленький семейный бизнес не выдержал. Сломался, как эта машина. Или наоборот: сломалась семья, а вслед за ней – Машина.
Абрафо положил мне руку на плечо. Я, не глядя на него, кивнул, потёр глаза, скрывая слёзы, перевёл тему:
– Так, теперь нам нужно сделать самое неприятное – заглянуть внутрь вот того блока.
Мой палец указывал на окрашенный противно-красным цветом ящик тонкой механики. Отец иногда хлопал по нему рукой и говорил:
– Если Большая Шестерёнка – это сердце Машины Снов, то это – её душа.
Вот теперь нужно было проверить, на месте ли эта душа. Я коснулся крышки.
– Дементий? – раздался строгий голос.
Повернувшись к дверям, я увидел рослую крупную женщину. У неё была высокая, удлиняющая её до шпалы, причёска из бледно-серых волос, а брови – подведены угольно-чёрным. Алые губы на морщинистом лице выглядели вызывающе, как кровавая рана на бледном теле. Одета она была в белое длинное пальто, в котором ходила круглый год – летом она мёрзла, а зимой – мучалась от жары.
Но независимо от погоды она строго следила, чтобы на складе и в отчётности нашей небольшой Лавки был порядок. Мадам Пакхус для коллег и Валентина Павловна для близких, собственной персоной.
– Рад вас видеть, – вежливо поздоровался я. Она всегда вызывала во мне приступ страха, словно прямо сейчас бросится и вопьётся кровавым ртом мне в шею.
– Отойдите от «души», молодой человек, – она резкими, чуть дёрганными шагами устремилась ко мне с Абрафо. – Посторонних прошу покинуть помещение. Нестор, почему не следите за безопасностью? Если Мастер Григорий временно недоступен, это не значит, что можно нарушать режим на объекте.
– Мадам, это же Дементий. Какой он посторонний? – хрипло прогудел дядя Нестор. – Плюс у нас тут неполадки. Мастер и его гость помогают.
– Неполадки? – Мадам Пакхус словно только сейчас заметила, что произошло и замерла, приоткрыв рот. Выглядело это жутко. – Да как так?!
Она всплеснула руками и затараторила:
– Нам доверили следить за наследием семейства Сновидцев, но стоило главе семьи приболеть, как сразу всё сломали? Что же скажет мастер Григорий, когда вернётся!
– Я с ним поговорю. Как смогу, – сказал я, чем привлёк её пристальное внимание.
– Дементий, я всё понимаю, вы сын, вы наследник. Но вас не было столько лет и теперь вы решили вдруг явиться! Мало того – сразу сломать? Как вы можете себя так вести?
– Эм, – не нашёлся, чем ответить я.
– Молчите? Вот и молчите, и уходите! Нам надо привести всё в порядок, пока мастер Григорий не вернулся!
– Он никуда не пойдёт, – холодно, очень холодно сказал Абрафо. От его слов все в помещении замерли. – Он владелец компании, её наследник. По стечению обстоятельств именно он засёк момент поломки. И принял действия для спасения Машины. Вы же своим вмешательством создаёте риск того, что она встанет. Навсегда. Уверены, что мастер Сновидец это оценит?
Валентина Павловна ловила воздух ртом, изучая Аба. Не найдясь, что сказать, она спросила:
– А вы, собственно, кто, молодой человек?
– Абрафо Пинч, друг и партнёр вашего начальника – Дементия Сновидца, – он кивнул в мою сторону.
– С каких это пор Дементий – начальник? – Пакхус упёрла руки в бока.
– С тех самых, мадам Пакхус, – тихо и печально сказал я, – как отец находится в бессознательном состоянии. Врачи борются за его жизнь, но сейчас, пока он не с нами, за судьбу лавки отвечаю я.
И оставив Пакхус осмыслять услышанное, пошёл к красному ящику. К «душе». Взяв отвёртку, я открутил два фиксирующих болта, откинул петли и поднял крышку.
– Попали, – простонал я.
Аб заглянул внутрь и присвистнул: половина шестерёнок и шестерёночек сошли со своих мест и бешено крутились. Часть не задевали друг друга, а часть тёрлись боковыми поверхностями так, что от металла и дерева шёл дымок.
– Ничего себе, у вас сохранились деревянные. Я такие только в музее видел.
Машина Сновидцев, наша Буря, по современным меркам в принципе являлась музеем: как в плане возраста используемых деталей, так и в плане эффективности. Ну кто сейчас ходит в пыльные музеи, чтобы посмотреть на то, что давно устарело? Лишь горстка странных гиков.
Пришлось быстро снизить обороты, чтобы не испортить механизм в конец. А ведь это нужно было сделать сразу – у Пинчей я до этого додумался моментально после обморока директора, а здесь, у себя дома, отвлёкся.
Но проблема этим не решалась. Если большое колесо мы ещё сможем сами с помощью крана вернуть на место, то здесь нам нужен будет спец по тонкой механике.
И дезинсектор – внутри «души» висела паутина и болталось несколько мух. Я брезгливо зацепил их, почувствовал липкость паутины на пальцах и стряхнул её на пол вместе с жужжащими из последних сил тварями. Почему-то сегодня они вызывали у меня особое раздражение.
– Главное, что работает, – попытался утешить меня Аб.
– Ага, – рассеяно ответил я, разглядывая центральную шестерёнку внутри «души».
Она отличалась от других цветом, имела синеватый оттенок и какой-то рисунок на боковой поверхности. Только вот было сложно понять, что же там нарисовано изначально – она всегда крутилась, без остановки и отдыха. Но в движении получалось что-то вроде молнии, бегущей по кругу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
