Лучезар Ратибора
Ларец Пандоры
Во славу богов Древних.
Во имя ОХЗДС.
– Почему ты пишешь преимущественно в жанре фэнтези?
– Я описываю свою настоящую реальность. Просто для большинства это фэнтези.
Из переписки
«Час Разрушителя будет близок. В те дни людям будет явлена Большая Книга Мудрости, немногие будут собраны для спасения. Это – час испытаний. Бесстрашные выживут, смелых не постигнет погибель. Великий Бог Вечности, подобно всем, кто даёт испытания человеку, в Дни Погибели будет милосердным к нашим детям. Человек, чтобы повзрослеть должен пострадать, но этому своё время. Большая жатва не будет направлена только на меньших из людей. Ведь сын вора стал Вашим писцом».
«Разрушения и воссоздания Земли было не единожды, но дважды. Во время великого уничтожения Земли Бог сделал дракона из неба. Дракон был страшен и хлестал хвостом, он дышал огнём и раскалёнными углями, и великая катастрофа настигла человечество. Тело дракона имело ярко-красное свечение, а сзади был хвост дыма. Он выбросил золы и горячих камней, приход его вызвал гром и молнии, а моря вышли из своих берегов, разливаясь повсюду…»
Манускрипт Колбрина1
Пролог
Пилли-Чималли, Хранитель Книги Ночи, стоял перед храмом на краю обрыва и смотрел на бушующее море Вадж-Ур2 внизу. С утра был небольшой шторм и ливень. Сейчас холодный порывистый ветер немного стих и отогнал чёрные тучи со сверкающими молниями ближе к горизонту, где они и громыхали. Небо было серое, полностью затянутое тучами, моросил мелкий нудный дождик. Это на весь день, ведь наступили первые дни осени, на дворе стоял месяц далиос3.
Храм древнего тёмного молчаливого бога Ръял-Йехху находился в нескольких часах от города Посидония. Старый храм, много сотен лет он простоял, неся знания и силу человечеству от Древних богов, но сегодня настанет и его конец. Хранитель знал участь храма, знал и свою судьбу, но не боялся, не жалел и не собирался скрываться. Произойдёт то, что должно произойти: время древних тёмных богов прошло, и их жрецы должны покинуть лик земли. Час пробил довольно давно, Земля успела сделать тысячу оборотов вокруг своей звезды. Наступила эпоха молодых богов, они постепенно воцарялись на своих владениях, жрецы и воины новых культов разрушали старые храмы и святые места, капища и дольмены, убивали всех приверженцев и жрецов древних богов либо заставляли обратиться в свою веру. У древних тёмных богов – у титанов – было не так много классических храмов с крытой кровлей, для них ближе были лёгкие постройки на природе, пещеры, берега рек, леса – древние боги были ближе к Природе, они были Природой.
Шёл пятидесятый год с момента основания города Посидония. В этом же году только недавно закончили постройку Храма Геры – из молодых богинь олимпийского клана. Молодые боги набрали силу, полностью взяв власть в свои руки. Место служения тёмному молчаливому богу из Древних Ръял-Йехху было одним из последних на полуострове. Через пару часов сюда придёт отряд гоплитов4, чтобы исполнить своё грязное дело. Меня и оставшихся немногих жрецов убьют – пускай, подумал Пилли-Чималли, стирая дождевые капли с лица подолом своей чёрной хламиды. Магия старых богов ушла, чарами остановить атаку уже не получится. Древние тёмные боги, уступив свой трон согласно цикличности Великого Плана, тоже ушли: кто-то отправился к своим форпостам к далёким звёздам, кто-то исчез в небытие-метастазисе до своего часа пробуждения, кто-то перешёл в стан молодых богов в служение, лишь бы остаться при деле и хоть при каких-то ресурсах. Не осталось богов, кто бы дал великую силу вызвать землетрясение и сжечь небесным огнём всё пространство на стадион5 перед собой. С воинами будут жрецы, которые хотят заполучить знания тёмных богов. А вот этого нельзя допустить, задача Хранителя – не дать Книге Ночи попасть не в те руки, лучше полное уничтожение.
Йохуалли Амоксатли, она же Книга Ночи, она же Книга Тёмных Древних – это собрание пророчеств, магических заклинаний, формул и мафозов6 невероятной силы. Только Хранитель мог касаться и читать её, писать в ней, добавляя новые символы, только он мог передавать сакральные знания из неё напрямую другим служителям. Такова была обязанность Пилли-Чималли, которую он выполнял уже много сотен лет. Он умирал, входил в новую рождающуюся душу и тело, быстро вспоминал себя и продолжал свою службу.
Пилли-Чималли вернулся в храм, мысленно воззвал к Ръял-Йехху с просьбой принять служителя в свои чертоги после жертвенной смерти.
– Я продолжу служить тебе и исполнять свой долг и в других мирах, – прошептал Хранитель.
Он отдал распоряжение оставшимся четырём жрецам быть начеку, ведь скоро прибудут враги. Жрецы взяли ксифосы7 в руки и встали возле входа. Ждать пришлось недолго: вскоре снаружи послышались шаги, крики, шум возни и борьбы. Жрецы когда-то были сильными магами, покуда шла помощь от их тёмных богов, но не ныне. А в бою с мечом они были далеко не лучшими противниками, в схватке с гоплитами для них всё закончилось быстро.
Пилли-Чималли стоял у алтаря и прислушивался к звукам у входа. Крепко взял двумя руками Книгу Ночи, в этот миг в храм вбежали воины с окровавленными мечами, за ними вошёл жрец Геры с жезлом в руках. Он приказал гоплитам:
– Вот она, эта Книга, взять её! Жреца убить!
Воины бросились к Хранителю, а тот громко произнёс семь слов, призывая силу и мощь семи слоёв Огня:
– Фаш Аташ Соэра Роун Шанам Игна Фах!
Вокруг служителя Древних вспыхнула большая красная огненная сфера, откинув нападавших назад. Жрец Геры начал что-то шептать, направив свой жезл на сферу. Хранитель улыбнулся – нет, это последнее заклинание в этой жизни, и его не перебить никакой молодой магией.
Второй раз заклинание взорвало пространство своей силой, и внутри красной сферы вспыхнула оранжевая огненная. Третий раз прочитал заклинание Хранитель – жёлтый огненный круг высветился под оранжевым, четвёртое повторение – зелёное пламя накрыло очередным слоем подданного Древних. Пятое прочтение – голубой огонь, шестой раз – яркое синее пламя. Жрец Геры потел напрасно, скорее всего понимая своё бессилие против этой формулы огня, но упорно продолжал своё дело.
Седьмой раз Хранитель почти прокричал формулу огня, и фиолетовая маленькая сфера накрыла его тело, оно было совсем близко, даже немного обжигало. Хранитель исполнил свой долг, он с облегчением вздохнул. Тут семь огненных сфер с громким хлопком сжались в одно радужное пламя и охватили Пилли-Чималли и Книгу Ночи в его руках. Служителю было больно, но совсем недолго, буквально пару-тройку секунд – радужное пламя очень быстро испепелило его полностью и тут же исчезло, в воздухе не осталось даже дыма и запаха горелой плоти, а на месте, где стоял Хранитель, лежала лишь маленькая кучка белого пепла.
Жрец Геры зло и разочарованно смотрел на ушедшего Хранителя и Книгу Ушедших, точнее на то, что от них осталось.
– Сжечь здесь всё!!! – яростно бросил он приказ воинам.
Глава 1
Размахнись, рука! Раззудись, плечо! Удар – противник принимает на круглый щит, бьёт снизу – первый отбивает долом меча. Богатыри ростом под два метра махались на ратном поле с зелёной травой. Было видно, что удары наносились хоть и неслабо, но не в полную силу. У противников были почти одинаковые мечи-каролинги, характерные для вооружения скандинавских воинов девятого-десятого века нашей эры. Простые и функциональные, длина чуть больше девяноста сантиметров, вес немногим более килограмма, что давало манёвренность в бою и позволяло свободно владеть щитом. Огромные двуручные мечи не по времени для этих викингов – они появятся в более позднюю эпоху рыцарства.
Первый вой8 был в остроконечном шлеме с носовой частью и защитным цепным кожухом. У второго был похожий шлем, только шею закрывала прикреплённая к заднику стальная лента, а спереди лицо дополнительно закрывали стальные «очки». Оба шлема держались за счёт кожаного хлястика – чтобы «харя не треснула», а точнее, чтобы от первого же удара по шлему тот не улетел в неведомые дали, оставив хозяина без защиты. В левой руке викинги держали круглые щиты, у одного он был просто чёрным однотонным, а у второго испещрён защитными рунами. Один был в кольчуге, а второй в обычной меховой безрукавке на голое тело – ну лень было надевать Артёму кольчугу в жару под тридцать градусов, а конец мая выдался непривычно знойным. Тут на работе «бронник» так натаскаешься, что ради учебного боя натягивать на себя шесть килограмм стальных колец уже как-то не хочется. Конечно, когда будет реконструкторский бой, воспроизведение одной из известных исторических битв – там, безусловно, Артём наденет всё как положено. Там, может быть, и члены другого клуба будут – для большей достоверности и массовки, Михалыч вроде договаривался о подобной сходке.
Думаю, уже можно познакомиться с нашими богатырями: Артём и Коля – члены подмосковного клуба исторической реконструкции «Риддар», что в вольном переводе с исландского незамысловато означает «Витязь». Клуб, как вы, наверное, уже поняли, занимался воссозданием материальной культуры и воинских искусств эпохи раннего скандинавского средневековья. Его участники дополнительно, кому было интересно, изучали ещё гальдр, скальдическое искусство и рунику, поскольку основатель «Риддара» – Магнус, он же Михалыч – был глубоко в теме. Собственно, под его чутким руководством и происходило обучение руническому искусству и магии.
Коля пытался изо всех сил постичь магическую науку Северной Традиции. Может быть, не очень получалось в силу изначально невысоких природных способностей к восприятию тонких энергий, но стараний ему было не занимать. Именно его щит был изрезан священными знаками. Артём же не особо интересовался всей этой мистикой, не то что бы он не верил в магию и богов —верил, даже иногда возносил краткую молитву-обращение Всеотцу-Годьядару, особенно во время опасных операций на службе. Но к магии нужен хоть какой-то интерес и способности, а лучше и то и другое, считал Артём. А он как-то не верил в колдовство для себя, поскольку до настоящего дня не вспыхивала его душа от вида и звучания рун и вис скальдов. Честно говоря, его и сама эпоха викингов не слишком привлекала. Ну викинги, ну наёмники, чаще разбойники, и что? Да, их воинский дух и традиции достойны уважения, кто-то готов и к почитанию оных. Скандинавы с радостью и воодушевлением шли на схватку, потому что их ждали чертоги Отца Дружин в случае славной погибели с оружием в руках. Но чем хуже те же самураи? Тоже воины, тоже суровый дух и традиции, а пренебрежением к жизни могли переплюнуть и суровых северных ратников. Так что Артёма интересовала в первую очередь возможность потренироваться с мечом, пообщаться в кругу товарищей на природе, да и голова немного отдыхает от работы, тут можно расслабиться.
В клуб Артём попал по зазыву старого приятеля Коли, с которым сейчас и махался в тренировочном спарринге, отрабатывая атаки и уходы, так потихоньку и втянулся. Для антуража заказал себе меч, кольчугу и шлем у кузнеца. Щит сделал сам, с подсказок товарищей по клубу. Опыта в подобном рукоделии у него не было – всё детство прошло в тренировках и соревнованиях по рукопашному бою – но щит удался.
Вои завершили схватку, пожали с улыбкой друг другу руки, сняли шлемы и утёрли лоб, и так солнце припекает, а тут ещё физические нагрузки.
– Жарища та ещё! – фыркая, сказал Коля.
– Что есть, то есть, – согласился Артём. – В настоящем бою с твоей кольчугой ты бы выдохся через минуту, и можно было бы тебя валить.
– Я и так выдохся, – пожаловался Николай.
Артём со смехом легонько постучал по выпирающему пузу приятеля.
– Может быть, дело не только в жаре и кольчуге?
Коля втянул живот и постарался дышать неглубоко. В отличие от него, у Артёма можно было даже разглядеть кубики на животе, если внимательно приглядеться. Впрочем, разница в объёме талии легко объяснялась разным характером работы товарищей: Николай, будучи менеджером-продажником, сидел в основное рабочее время на телефоне в офисе, а Артём служил в Росгвардии в ОМОНе и тренировался ежедневно.
– Может, махнём на Амерьевский карьер? Тут ехать пять минут. Освежимся, потом я тебя подкину до дома, – предложил Артём.
Николай, несмотря на неплохие заработки, машиной так и не обзавёлся, путешествуя на такси или общественном транспорте. Особенно он нахваливал электрички, которые не опаздывают в отличие от машин, застрявших в пробке. Артём тихо посмеивался, глядя на довольное в такие моменты бородатое лицо приятеля, и вспоминал подмосковную электричку в июльскую жару в час пик: потные вонючие люди, набившиеся под завязку в железные банки, которые раскалились на солнце, из-за чего температура в салоне поднялась ещё на несколько градусов. Толчея, амбре, нехватка кислорода, капли пота, стекающие по лицу и подмышкам, вызывающие яростный зуд и желание почесаться, а ты даже не можешь этого нормально сделать, потому что зажат со всех сторон. И любые попытки почесаться обычно заканчиваются тем, что твоя рука оказывается на необъятной груди впереди сидящей дамы или натыкается на щуплую жопку очкастого интеллигента в пиджаке, который упёрся тебе чем-то твёрдым в бедро. Развернуть голову и посмотреть, что же там такое упирается, не представлялось возможным. Тогда ты плюёшь на эти попытки и ярко представляешь, что это дипломат интеллигента. Ведь правда, что картина вполне себе логичная, а образ завершённый: интеллигент, очки, пиджак и дипломат. «Правда же?..» – кричит сознание самому себе. Нет, думал Артём, на хер, в сраку, в задницу, к чёрту на кулички эту электричку. Лучше опоздать, сидя в своём любимом джипе под кондиционером, чем снова нырять в эту клоаку. Не зря же он рисковал и рискует жизнью, чтобы позволить себе некоторые вольности и приятности существования. А борода, конечно, у Николая роскошная, увы, бойцу Росгвардии такая не положена по Уставу.
– Я бы с удовольствием, – ответил Коля. – Но давай сначала послушаем Михалыча, он сегодня будет рассказывать лекцию про энтеогены в Северной Традиции. Не думаю, что это займёт более получаса.
– Энто… Чего?
– Энтеогены! – рассмеялся Николай. – Это различные растения с психоактивными веществами.
Тут Николай постучал по своему животу:
– Кто-то слишком мало тренируется.
А потом легонько одним пальцем постучал по лбу Артёма:
– А кто-то слишком мало читает!
Артём смахнул руку приятеля.
– Я и так достаточно знаю для своей работы.
– Ну-ну! Пойдём, в здании прохладнее, чем на улице. Вдруг что-то интересное для себя откроешь?
– Всё те же старые наркоманские темы. Поиск дури, которая ещё не запрещена, под прикрытием магических практик – что ещё нового там можно узнать? – проворчал Артём, но всё же направился с Николаем к зданию на опушке леса.
Магнус, ныне солидный дядька лет пятидесяти с густой чёрной бородой с проседью, скандинавской культурой увлекался с молодости. Чем-то его привлекали северные воины, их быт, уклад и волшебный алфавит. Знаний по этой теме, правда, в те годы было маловато. Это уже позже открылись занавесы, появилась всемирная сеть, и информация хлынула бесконечным потоком как в англоязычном, так и в русском варианте. Вместе с ценными правдивыми знаниями приплывало, само собой, много фекалий. Но изголодавшиеся рунологи, к коим себя относил и Михалыч, были рады любым сведениям, любым зацепкам и дверцам в неизведанное.
Будучи кузнецом по профессии, Магнус выковал себе меч и топорик, собрал кольчугу, сделал шлем и щит и начал искать единомышленников. «Кто ищет, тот найдёт» – гласит известная поговорка, и действительно нашёл: в Москве и Подмосковье оказалось немало людей, интересующихся культурой викингов. Так начались встречи, участие в фестивалях, пошли заказы на изготовление оружия и доспехов. И вскоре к Магнусу, несмотря на немалую цену – всё-таки индивидуальная работа на заказ и дорогие материалы – выстроилась целая очередь желающих получить настоящий меч викинга или кольчугу.
А лет пять назад Михалыч купил небольшой участок у леса с заброшенным каменным домиком. Домик достроил, привёл в порядок, соорудил там собственную кузню и организовал свой клуб исторической реконструкции, уже известный нам «Риддар», куда пару лет назад пришёл «размять кости» Артём, да так и остался, исправно появляясь раз в неделю.
В одноэтажном доме было несколько комнат: кузница, санузел с оттоком канализации – не канонично, зато удобно, большая кухня с печью и огромным деревянным столом на двадцать человек. Ещё одна просторная комната исполняла роль гостиной, в ней располагались два дивана и несколько кресел, в случае внезапной непогоды реконструкторы спасались в ней, пили настои трав, кто не за рулём – те баловались тёмным элем и медовухой. Пивные напитки, естественно, были сварены вручную одним из участников клуба, за что тот и был прозван Фьяларом9. Его настоящего имени мало кто помнил. Впрочем, для клуба реконструкторов и поклонников магии Северной Традиции социальные имена не столь важны. Ведь здесь словно другой мир, иной быт, иная жизнь, буквально параллельное измерение по сравнению с социальным суетным существованием. Люди приходили и окунались в эту волшебную атмосферу, откидывая свои гражданские маски и надевая те, что ближе к их истинной личине. Поэтому если при знакомстве с девушкой она представляется как Вигдис, не спешите спрашивать её «настоящее имя». Потому что вполне возможно, что именно Вигдис – её истинно настоящее имя, которое она выбрала сознательно, а не которое ей подарили родители – без просмотра её гороскопа и натальной карты, без изучения смыслового и числового значения имени, а просто потому что в честь бабушки. И здесь, в этом волшебном пространстве клуба викингов, вы будете общаться именно с Вигдис, «богиней войны», которая при необходимости может и в репу дать, и своим коротким мечом яйца отрезать насильнику, с Вигдис, покровительницей которой выступает сама Фрейя в лике Вальфрейи, а не с робкой и застенчивой Машей, работающей бухгалтером, не поднимая головы от цифр.
Медовуха, кстати, отменная, цены отличные. Фьялар по-прежнему варит свой мёд. Если что, обращайтесь.
В этой же гостиной Магнус сподобился установить обычную школьную доску, на которой писал для наглядности во время своих добровольных бесплатных лекций. Сюда и пришли Николай с Артёмом, один с восторженным любопытным взглядом, а второй – со скучающим и безысходным. Вы видели такие взгляды у мужей, когда они вместе с жёнами ходят по торговому центру – как бы не очень хочется, но выбора нет. В каменном доме при закрытых окнах действительно было значительно прохладнее, чем на улице. Дополнительно окна были закрыты ставнями, кроме одного крайнего, света от него было достаточно.
В гостиной уже сидели несколько человек и негромко переговаривались.
– Я смотрю, у нас сегодня пополнение! – громовым басом воскликнул Михалыч и встал из-за стола. – Неужто даже из неверующих кто-то заглянул? Точно, это же Артём!
Артём почувствовал себя слегка неловко из-за обращённого на него внимания всех присутствующих, поэтому скуксил морду и сделал неопределённый жест руками, желая, чтобы лекция скорее началась и закончилась.
– Ну, раз даже Артём к нам заглянул, – продолжил основатель клуба, – тогда точно можно начинать. Надеюсь, что всем будет интересно.
В лекции Михалыч в первую очередь осветил тему растений, что применялись эрилями, шаманами и сейдконами Северной Традиции для обострения сверхчувственного восприятия, для осознанных сновидений и шаманских путешествий по тонким мирам. Даже написал мелом рецепты приготовления настойки из полыни обыкновенной и из полыни горькой: точную дозировку, сроки и условия настаивания. Предупредил о возможности передозировки и необходимости индивидуально и постепенно подбирать порцию. Конечно же, не обошлось без описания знаменитой настойки мухоморов, которую использовали берсерки для обретения великой медвежьей силы, применение данного зелья было сродни оборотничеству: викинги могли оставаться внешне людьми, но их тонкие тела, свойства, качества и умения становились, как у воинственного разъярённого медведя. Они не просто думали, что они медведь, или под влиянием мухоморов им начинало казаться, что они медведи. Нет, они становились медведями, они чувствовали себя дикими зверьми, ощущали, были ими. Поэтому в старинных источниках сохранились такие свидетельства очевидцев о нечеловеческой силе и выносливости берсерков.
Ещё Михалыч подробно рассказал о применении мухоморов для внетелесных путешествий, или для осознанных сновидений. Тут он смаковал каждую мелочь и деталь, подкрепляя их отдельными примерами и нюансами. Видимо, сам имел богатый опыт применения.
Вкратце Магнус пробежался по растениям иных магических систем и народностей: дурман, белена, калея закатечичи, смолевка кавская, кактус пейотль, шалфей, психотрия зелёная, лиана айяуаска и африканские бобы энтада. Вот здесь откровенно зевающему Артёму стало интересно, он проснулся и взбодрился. Потому что, во-первых, это не магия, а практически фитотерапия. Во-вторых, насколько он помнил по законодательству, среди перечисленных энтеогенов запрещённых не было. В-третьих, Михалыч рассказал, что могут быть если не осознанные сны (для этого надо дорасти и иметь определённый практический опыт данного направления), то вещие сны точно. А пару вопросов Артёму хотелось задать из чисто спортивного и эгоистично-корыстного интереса, кто же победит в Чемпионате высшей лиги по футболу. Поэтому боец не поленился и бережно несколько раз сфотографировал написанные на доске названия и рецепты.
Лекция закончилась. Она продлилась даже чуть больше часа благодаря возникающим у участников вопросам по личному применению и эффектам травок, на которые Магнус словоохотливо отвечал. Присутствующие поблагодарили преподавателя, попрощались с ним и начали разъезжаться по своим делам. Коля и Артём также поблагодарили Михалыча за интересную лекцию.
– Признаюсь, Михалыч, удивил: сегодня обошлось без всякой мистики и чертовщины, – сказал с уважением Артём. – Искреннее спасибо. Практически чистая народная медицина, очень хочу попробовать.
Михалыч с прищуром взглянул на Артёма.
– А попробуй! Только потом расскажи. Хоть и ничтожен шанс, что человек с твоей чувствительностью вляпается во что-то серьёзное в астральных путешествиях, но всё же будь осторожен. Если начнутся какие-то кошмары и атаки, сразу звони, я на связи.
Артём удивился подобному предупреждению, но быстро про него забыл, не приняв слишком глубоко к сердцу. Какие могут быть опасности во сне? Это же сон! Поверхностно прочитав пару книжек Юнга и Фрейда во время учёбы в юридическом, наш страж правопорядка был искренне убеждён, что сон – это такая совместная работа сознания с бессознательным. А наше бессознательное, думал Артём, и так всё знает, и если с помощью травяных настоев можно вытащить из своего бессознательного ответы на интересующие вопросы – это же отлично. И нет здесь ничего запрещённого и криминального, как и нет ничего магического. А заканчивал Артём юридический факультет заочно, еле успевая приезжать из своих боевых командировок. Безбожно списывал, договаривался и подкупал кого только можно – ему нужна была корочка для возможных будущих звёзд на погонах. Хотя конкретно в тот момент он находился в таких войсках, где нет ни погон, ни звёзд, и вообще лучше, чтобы никто не знал о твоём существовании. Но мало ли где он будет служить в будущем.
Приятели рванули на карьер, освежились, поплавали наперегонки, забрызгали кучку молодых девчонок, заодно забрызгали и других посетителей пляжа – в такую жару на берегу было не протолкнуться. Потом Артём закинул Колю в его родной Щёлково и поехал домой на север Москвы.
Глава 2
Наш парень с малых лет интересовался боевыми искусствами. Как раз распался Союз, видеокассеты и распечатанные на фотобумаге плакаты героев боевиков ворвались на постсоветское пространство. Артём до дыр засматривал фильмы с Брюсом Ли, Джеки Чаном, Шварценеггером, брюссельским балеруном10 и подкачанным итальянским евреем11. Отец, старший прапорщик ВВС в должности завхоза, видя страсть сына, потащил его на армейский рукопашный бой к знакомому тренеру Александру Васильевичу. Тот параллельно вёл секцию самбо. Артём плевался и упирался, ему хотелось заниматься экзотическими карате или кунг-фу, ведь в фильмах адепты именно этих боевых искусств выступали этакими супергероями. А тут отец его притащил на старый советский рукопашный бой – ну скукотища же! Это же прошлый век! Слава бате, что тот мог не только по-доброму отдать сына на спортивную секцию, а ещё был способен крепко навалять люлей в случае непослушания. Артём вошёл в зал, почти полностью застеленный борцовским ковром, и, наблюдая парней в разноцветных доги, оно же «кимоно» для непосвящённых, скривил рожу. Доги были разноцветными, потому что кто что сумел достать в эпоху дефицита. Таких всё равно было меньшинство, большинство же были в футболках, шортах или трико. Батя увидел недовольную мину Артёма, поднёс к его носу пудовый кулак и спросил:
– Чувствуешь, чем пахнет, сынок?
Артём обречённо вздохнул.
– Чувствую, бать, чувствую…
– Пиздюлями для тебя пахнет! Не будешь тренироваться – буду наказывать.
Артёму тогда было десять лет. Отец подвёл его к Александру Васильевичу, невысокому, но коренастому лысому мужику с небольшим животиком и сломанным правым ухом. Мужчины пожали друг другу руки.
– Здравия желаю, товарищ прапорщик, – с улыбкой неожиданно мягким баритоном сказал Александр Васильевич.
– Здравия желаю, Александр Васильевич! Вот, своего охламона к тебе привёл. Возьмёшься тренировать?
Александр Васильевич пытливо, пронизывающе и изучающе посмотрел в глаза Артёму, даже будто не в глаза, а в самое нутро, в самую душу. Наверное, что-то там увидел своим цепким педагогическим взглядом. Артёму стало тяжко, очень хотелось отвести глаза, но он удержался от искушения.
– Возьму, если будет ходить, – резюмировал тренер по рукопашке. Похоже, некоторые сомнения парня в эффективности армейского рукопашного боя по сравнению с мифическим карате не укрылись от зорких глаз тренера.
– За это уже я ручаюсь, – ответил батя, крепко сжимая кулак за спиной. – Будет ходить.
Тренер протянул руку Артёму, тот с волнением пожал.
– Меня зовут Артём, Александр Васильевич.
– Будем знакомы, Артём. А меня зови просто – «тренер».
С тех пор Артём так и звал его – Тренер. Именно так, с большой буквы. Потому что с того дня половина его жизни проходила под руководством мудрого наставника.
– Требования просты, Артём: попервой три раза в неделю двухчасовая тренировка, начало в шесть вечера. Приходи заранее, чтобы успеть переодеться. Без опозданий и прогулов. Ребята сами здесь убираются, моют и подметают. Начнёшь тренироваться, тебя впишут в график дежурств. Уяснил?
– Да, тренер!
– Тогда всё, жду тебя завтра.
Всего пару тренировок спустя Артём переменил своё презрительно-недоверчивое отношение к рукопашному бою на восхищённо-уважительное. Он выжимался так, что еле уползал с тренировки. Хотя это были стандартные нагрузки для единоборцев: кросс в пять километров, разминка, отработка в парах ударов руками, пинков, бросков или болевых приёмов – в зависимости от задач занятий, работа несколько раундов на снарядах, ОФП (общая физическая подготовка), заминка. А поставленные с новичком в учебно-тренировочной отработке мальцы, которые были и младше по возрасту, и меньше габаритами, легко с ним разделывались. Он просто был бессилен что-либо противопоставить. Артём пытался бить руками – его перебивали ударами ног, он пытался бить ногами – противник делал подсечку или проход в ноги с броском, после чего у Артёма в глазах сверкали звёзды. Тогда он попытался бороться, давя своей массой – ему просто сделали болевой залом на кисть, и он сам, к своему величайшему стыду, сдался. Потому что иначе кисть могла и сломаться, ощущение было явственное.
Вот тут-то и пришло первое осознание ценности приёмов борьбы и болевых замков в настоящей схватке. Да, возможно, это не так зрелищно, как танцевальные «вандаммовские» пируэты, прыжки и вертушки. Зато чётко, быстро и эффективно.
Иногда Тренер проводил беседы с подопечными. Пытался внушить, что передаваемые им знания – это оружие, зачастую смертельное, что не стоит применять его во зло, а только ради защиты и правого дела. Ещё Тренер пытался донести разницу между спортивной схваткой и реальным боем. Есть армейский рукопашный бой как вид спорта, он действительно жёсткий, многое разрешено, практически без правил. Но всё же в нём есть регламент и ограничения, в рамках которых и нужно победить соперника. В реальном бою стоит иная задача – вообще как можно быстрее вывести противника из строя или даже убить, а вот здесь нужны другие приёмы. После такой беседы ученики отправлялись тренировать силу хвата пальцев, чтобы суметь выдавить глаза или вырвать кадык при необходимости. Учились бить в кадык, по болевым точкам, по ушам, в колено боковым ударом, учились использовать любое доступное под рукой оружие.
– В реальном бою, ребята, – любил повторять Тренер, – вы будете бить руками, только если с вами рядом совсем ничего нет, пустыня. И то, в пустыне в первую очередь постарайтесь бросить песок в глаза врагу, а потом уже бить руками и ногами. Во всех остальных случаях используйте то, что под рукой. Есть ручка – тыкаем в глаз или в ухо. Есть палка – бьём палкой по чувствительным точкам, выполняем болевой приём и ломаем конечность – кисть или голеностоп. Пинаем по яйцам, хватаем за яйца и стараемся оторвать. Нет ручки, палки – вытаскиваем при возможности шнурок из кроссовок и душим противника.
Некоторые пикантные подробности вызывали улыбку и с трудом сдерживаемый смех у пацанов. Но всё же они понимали, что эти навыки и очевидные, казалось бы, секреты могут однажды спасти им жизнь. А некоторые из тех, кто не понимал – в силу малолетства или недальновидности – спустя несколько лет понимали на практике, когда осознавали, что успевали убить противника не задумываясь, на автомате. Потому что истину глаголал один инструктор Главного Разведывательного Управления К. Хохряков: «В критической ситуации ты не поднимешься до уровня своих ожиданий, а упадёшь до уровня своей подготовки».
Артём втянулся. Вскоре он догнал по уровню разрядников, начал тренироваться шесть раз в неделю. Через год сам выполнил второй разряд, через три года кандидата в мастера спорта, через пять лет стал победителем Первенства России по юношам, а в восемнадцать лет стал первым на России по юниорам и получил заветного Мастера Спорта.
Тут пришло время и призыва в армию. Тренер предлагал пойти в спортроту, у него были связи, Артёма с радостью взяли бы. Батя предлагал помочь поступить в военное училище, но Артём вопреки всем пошёл на срочку. На тот момент он не хотел быть офицером, не видел себя и в качестве тренера, а послужить хотелось. Сто восемьдесят восемь сантиметров роста, девяносто пять килограмм веса, здоровый, мастер спорта по рукопашному бою – в военкомате предлагали пойти в военно-воздушные войска, или пограничники, либо в спецназ внутренних войск. Парень выбрал последний вариант. Сложно сказать, почему. Может быть, воздушный десант ему казался слишком пафосным. Так или иначе принял присягу, надел оливковый берет и отправился воевать на Северный Кавказ. Повезло, выжил, ранений не было. Прибавились холод и сталь во взгляде и умение убивать.
Отцы-командиры предлагали остаться контрактником, или поступать от них учиться дальше на офицера, или хотя бы окончить школу прапорщиков. Но никак не хотелось новоиспеченному дембелю учиться таким, «официальным» способом. Ещё этому способствовали иные предложения. Талантами и опытом Артёма заинтересовались не только командиры Вооружённых Сил, но и некоторые другие структуры. В общем, Артёму предложили работать в одной из коммерческих негосударственных военных кампаний, иначе говоря – стать наёмником и выполнять задачи от государства в местах и ситуациях, где не нужен след официальных органов. Платили там более чем хорошо, а риск был соответственно высоким. Так дембель перебрался в ряды наёмников и участвовал в ряде операций в Африке, в Сирии, на территориях ранее братских республик в Европе. Много чего пережил. Неплохо заработал, получил небольшое ранение в левое плечо, обошёлся малой кровью, пуля прошла навылет. Параллельно получил высшее образование. И на тридцать пятом году перебрался в относительно тихую службу в ОМОН, который потом влился в ряды Росгвардии.
Артём даже застал ещё то время, когда при приёме на работу в ментовский спецназ опытные бойцы проводили спарринг с новобранцем. Официально это потом запретили, а неофициально статус-кво сохранился. Сначала сдача непростых нормативов, потом три раунда по три минуты рукопашного боя. Каждый раунд – свежий боец, можно использовать удары, пинки, броски, заломы. Хотя болевые приёмы не очень удобно проводить в перчатках, но и с этим можно было бы справиться. Только Артём не собирался выпендриваться и пытаться вырубать противников. Честно и образцово показал себя середнячком, продемонстрировал выносливость и выдержку, что от него и требовалось как от кандидата на службу.
С тех пор вот уже почти пять лет Артём работал в московском ОМОНе Росгвардии в режиме сутки через трое, дослужился до звания старшего лейтенанта, в свободное время тренировался, отдыхая головой с реконструкторами. И со своей пассией Василисой, или просто Васькой, как он её чаще называл. Честно говоря, наш боец, да и не только он, плевался от вливания ментовского спецназа в ряды Национальной Гвардии. Их по-прежнему постоянно привлекала полиция для выполнения своих задач, только раньше это делалось по одному приказу, а теперь это осуществлялось в результате долгой бумажной волокиты с межведомственным взаимодействием. Раньше были премии, финансирование, доплаты, лучшее современное вооружение, а ныне это всё скатилось до уровня внутренних войск МВД, основной костяк которых и составлял нынешнюю Росгвардию. Артём был на должности командира отделения, благодаря высшему образованию и офицерским звёздочкам. Хотя вообще он предпочёл бы должность рядового бойца: меньше ответственности и головной боли. С каждым годом спецназовец чаще подумывал о переходе с оперативной активной работы на более спокойную – например, тем же инструктором рукопашного боя. В своих грёзах через пару-тройку лет Артём уже просто обучал бойцов ОМОНа из разных подразделений эффективным навыкам выведения противника из строя. Ещё пару-тройку лет, не больше, думал он иногда по утрам, когда глядел на пробивающиеся в щетине седые волосы.
***
Через пару дней после лекции Михалыча о растениях силы Артём вечерком сел дома за ноутбук и забил в поисковике «энтеогены купить». В домашних условиях он предпочитал выходить в сеть с ноутбука, считая мобильные версии сайтов во многом ограниченными. Отчасти он был прав.
Вообще, этот вечер Артём предпочёл бы провести с Василисой, по которой успел соскучиться, но сегодня у неё по работе был завал, поэтому никак. А работала Васька персональным тренером в одном из фитнес-клубов Москвы. График у неё был плотный, только два выходных в неделю, у Артёма – плавающий сутки/трое. Ещё у Василисы был десятилетний сын Эдгар, который жил то у неё в Отрадном, то у её мамы в Кузьминках, учась в частной школе с физико-математическим уклоном на Курской. Папаша Эдгара семь лет назад растворился в горизонте, устав от семейной жизни и бытовых проблем. Забота о сыне тоже отнимала немало времени у матери-одиночки. Поэтому у пары получалось встречаться один раз в неделю, иногда, когда сходились звезды, – два раза в неделю. А Артёму хотелось чаще, да и вообще он как-то прикипел к девушке. Начинал раздумывать, а не рискнуть ли своей свободой и эгоизмом и попробовать съехаться с дамой сердца. Наверное, годы давали о себе знать. В конце года ему уже исполнится тридцать девять, а постоянных отношений до сего момента и не случилось. Раньше в его жизни были только спорт, война, служба и разные мелкие интрижки, чаще одноразовые.
Поисковик услужливо выдал несколько сайтов с упомянутыми Магнусом травками. Но велико было удивление Артёма, когда он не смог зайти на эти сайты – всплывало окно, что сайт заблокирован за бла-бла-бла, эту ересь от Роскомнадзора никто никогда внимательно не читает. Странно, что закрыли доступ, вроде бы прямого запрета на эти субстанции нет, думал старлей. Ну да ладно. Открылся старый добрый браузер Tor, через которые все эти сайты были доступны. Артём заказал бобы энтада и порошок калея закатечичи, оплатил онлайн, вбил адрес ближайшего почтового отделения. Отправка из Москвы, так что в течение недели точно должно прийти, осталось дождаться.
А пока шла посылка, Артём всё-таки сумел встретиться со своей ненаглядной. Придя утром с суток, он набрал Василисе, через пару гудков та взяла трубку.
– Здравствуй, моя дорогая Васька!
– Привет-привет! Ты разве сегодня не с суток? Не спишь?
– Если честно, вырубаюсь на ходу. Но очень хотел тебя услышать, да и увидеть уже хочется. Я соскучился.
– Я тоже соскучилась, Артём. Всё как-то мало времени, то работа, то тут родительское собрание у Эдгара было, нельзя было пропустить, – ответила Василиса.
– Неужели нахулиганил? Вроде бы он у тебя «ботан» в хорошем смысле этого слова.
– Нет, он у меня приличный мальчик. Может быть, даже слишком. Но собрание в школе – это такое священнодействие, которое нельзя пропустить и на котором талдычат одно и то же.
По тону Василисы Артём прямо видел, как она закатывает глаза в священном негодовании.
– Василиса моя ненаглядная, ты в четверг вроде бы выходная? Очень надеюсь, что будешь свободна.
– Не совсем выходная, но в три часа дня освобожусь. И дальше буду свободна, как раз в эти дни Эдгар гостит у мамы.
– Тогда заеду после обеда к тебе на работу, к трём буду на месте, хорошо? Хочу с тобой поговорить.
– Гм. Звучит как-то очень серьёзно, как будто что-то случилось, – слегка заволновалась девушка.
– Ничего плохого, только хорошее. Тогда договорились, приеду. Целую, очень хочу тебя увидеть.
– Целую.
Артём действительно очень соскучился. И вроде бы он уже решился на разговор: хотел предложить Василисе начать жить вместе. Встречались они уже почти год, более-менее друг друга узнали. Артём хотел быть с ней. Он уже на этом этапе пошёл на большую для себя жертву: оборвал все старые одноразовые легкомысленные связи, не ходил налево, хотя плоть требовала; спасали терпение, самоконтроль и осознание своих истинных желаний: он просто не хотел себя делить с другими, кроме Василисы. Для Артёма это было новое чувство, и оно ему нравилось.
А в среду, накануне встречи Артёма и Василисы, прибыла заветная посылка. Артём в предвкушении добежал до почты. Дома вскрыл небольшую коробку: порошок в пакетике, плотно запакован, замотан скотчем, сто грамм, как заказывал, это калея закатечичи. И ещё там лежали два больших боба коричневого цвета и круглой формы, диаметром около шести сантиметров – бобы энтада. Артём потёр руки и пошёл искать в яндексе инструкцию по применению. Ага, есть: заваривать и пить как чай. Листья калеи – столовую ложку на полчашки кипятка. Предупреждение – очень горький, может стошнить. Ну это мелочи, бывалому вояке в жизни приходилось пить всякую гадость, несмертельно. Бобы рекомендовалось почистить, измельчить и употребить полграмма на небольшую чашку за час до сна.
Артём решил начать с бобов. Очистил их с некоторым трудом от твёрдой кожуры, внутреннюю мякоть закинул в кофемолку. Хотя слово «мякоть» тут плохо применимо: белая субстанция была жёсткой, как пластик, только хрупкая. Получилось её разломить на несколько мелких частей, чтобы поместить под нож блендера. Вжух! И второй боб летит следом. Красота! Из двух бобов получилось около двадцати грамм взвеси. Молочно-белый порошок Артём сложил в пакет с зип-лок12, предварительно с пол чайной ложки отсыпав на дно своей кружки. По инструкции следовало отмерить полграмма порошка, но столь мелких ювелирных весов у холостяка в хозяйстве отродясь не водилось. Залил он всё это дело кипятком, немного настоял, выпил маленькими глотками. На вкус настой бобов оказался никаким, без вкуса, будто многократно заваренный зелёный чай из пакетика. Артём пожал плечами – лучше без вкуса, чем тошнотворный вкус – и пошёл почитать, перед тем как лечь спать, что-нибудь про вещие и осознанные сны. Хватило его буквально на пару статей, из которых он мало чего понял. Что-что, а читать боец не любил. Можно было насчитать не более десятка книг, которые он прочитал за жизнь, и то большая часть из них была изучена в школе из-под отцовской палки.
«Артём поднимался от берега по каменистой тропинке. Он слышал шум моря и крики чаек позади, в ноздри бил долетающий запах рыбы и свежести, которые приносил северный бриз. Этот запах был самым лучшим, самым родным. Рослый мужчина с русо-рыжей густой бородой жадно втягивал этот воздух, стараясь не упустить момент и успеть надышаться. Чуть дальше впереди виднелся чёрный непроходимый лес, за которым возвышались полускрытые в утреннем тумане скалистые горы со снежными шапками на пиках.
Артёма не удивляла ни его борода, ни его пребывание возле моря, ни то, что его звали Ульвар. Он просто был одновременно Артёмом и Ульваром, у него одновременно и гармонично удерживались в голове две памяти. Он не думал, не размышлял, а просто знал и помнил. А направлялся он к дому, стоящему возле леса. Дом был выполнен в классическом стиле эпохи викингов, и характерные особенности постройки избы своими чертами выдавали в нём исландское происхождение. Да, ты в Исландии, подкинула память Ульвару. Основу дома по всему периметру составляла каменная кладка примерно с человеческий рост, на камень опиралась треугольная деревянная крыша. Вся кровля с трубой и часть каменки были покрыты дёрном. Входная дверь была только с одной стороны, с торца здания; два небольших оконца довершали целостный образ.
Кое-чему всё-таки Артём удивлялся, несмотря на отсутствие критичности восприятия: это краски и запахи. Всё чувствовалось и ощущалось в десятки раз острее и ярче, чем обычно. Он разглядывал траву, он видел мелких кузнечиков не нагибаясь, он видел каждую травинку в отдельности, стоило только приглядеться. И среди всех этих ощущений самым сильным, главным и важнейшим стержнем пролегало чувство возвращения домой.
Воин открыл деревянную дверь и вошёл внутрь. В доме царил полумрак, тусклого света от двух маленьких окон явно не хватало для полноценного освещения. Весь дом был поделен перегородкой посередине на две большие комнаты. На глиняном полу из камней был сооружён внушительных размеров прямоугольный очаг, сверху которого горел костёр. Дрова тихонько потрескивали, пожираемые пламенем. А вот и хозяйки, к кому он так долго шёл, и плыл, и полз, и летел. Слева от очага располагался длинный стол с широкими лавками по бокам. На этих лавках сидели три женщины в длинных платьях из грубой ткани, завязки на поясе и платок на голове были в цвет платья. Женщины пряли. В чёрном одеянии самая старшая, чьи седые волосы выбивались из-под платка, крутила веретено и наматывала на него шерстяную нить, которую выпрядала из большого куска шерсти. А шерсть держала женщина помладше, в тёмно-сером платье. Самая молодая, в светло-сером платье, вышивала какой-то узор на ткани.
Ульвар-Артём подошёл к ним, низко поклонился, дотронувшись сначала правой рукой до сердца, а потом до пола.
– Благоденствия вам и процветания в вашем мире, Вещие Сёстры! Приветствую вас!
Старшая прервала своё занятие, взглянула на пришедшего своим чёрным оком. И сказала, обращаясь к сёстрам:
– Адкалланди, Фрамтид! Смотрите-ка, это же Ульвар! Долго же ты пропадал! Мы, конечно, почти не заметили, – тут она подмигнула одним глазом. – Но для человеческого века тебя долго не было.
– Здравия тебе, Ульвар, – в один голос сказали Адкалланди и Фрамтид.
– Рада тебя видеть, – продолжила средняя сестра. – Расскажи, где так долго был? Хотя… Лучше покажи.
Ульвар недоумённо пожал плечами. Он был блаженно рад видеть Вещих Сестёр, рад, что его приняли. Но сейчас вопрос не совсем был понятен.
– Сестра Адкалланди, как же мне показать? – развёл руками Артём-Ульвар.
Средняя сестра хитро улыбалась, лукаво поглядывая то на воина, то на старшую сестру Сидасту.
– Иди сюда поближе, так и покажешь.
Ульвар подошёл ближе, и Адкалланди дотронулась сначала до области живота, а потом до лба гостя.
– Ага, вижу, вот оно! Нахватал, конечно, всякого, ну и опыт заодно приобрёл. Видишь, дорос немного, чтобы и нас повидать. Вой – он и в новой жизни вой. Так и сейчас путь твой в борьбе и схватке. Истинный сын Севера будет таким во все века, во все времена…
Тут старшая Сидаста прервала сестру.
– Мы тоже рады тебя видеть, Ульвар. Всё у тебя продвигается хорошо, но ждёт тебя впереди одно нелёгкое испытание. Сам узнаешь, сам постигнешь, сейчас мало времени объяснять, тебе уже почти пора возвращаться. Вот, держи, передай Магнусу, ему точно пригодится к соревнованиям. Пусть освятит именем Сигдира.
Сидаста дала мужчине деревянный кругляш с вырезанной на нём рунической свастикой. Артём был удивлён, что Сёстры знают про Михалыча, про какие-то соревнования. Но времени расспрашивать действительно не было. А ещё ему очень не хотелось покидать это уютное родное место и возвращаться в обычный мир. Не хотелось совсем, до боли, до слёз.
Ульвар поклонился Сёстрам.
– Сидаста, Адкалланди, Фрамтид. Вещие Сёстры, моя сердечная благодарность вам. Надеюсь на вашу щедрость и благосклонность в прядении».
Артём проснулся и выпрыгнул из кровати.
– Охренеть! – заорал он так, что, скорее всего, услышали все соседи. – Вот это сон, вот это реалистичность!
Он даже посмотрел на левую руку, чтобы проверить, нет ли там деревянного талисмана – свастики не было. Но в ладони явственно ощущались размеры амулета и вес, будто он пару секунд назад лежал в руке. Артём даже пошарил по кровати – а вдруг выронил? Нет, не нашёл. Тогда он скорее открыл тетрадку и зарисовал запомнившийся образ, а рядом записал: «Именем Сигдира – для Михалыча».
Глава 3
Стрелки на часах только перевалили за десять. За Василисой в клуб к трём дня. Если поторопиться, то можно и к Михалычу прежде успеть смотаться, про сон рассказать. Артём взял с прикроватной тумбочки мобильник и набрал основателю клуба реконструкторов.
– Алло, Михалыч? Надеюсь, не разбудил?
– Приветствую, Артём, – слегка удивлённый звонку ответил Магнус. – Нет, не разбудил, я ранняя пташка. Что-то случилось?
– Случилось! – радостно завопил омоновец. – Ты не поверишь! Я бы сам не поверил, расскажи мне кто! Я тут травку закинул из твоего перечня – бобы энтада. Сон мне приснился волшебный. В общем, надо тебя срочно увидеть. При встрече и расскажу про сон, передать тут тебе кое-что просили.
– Заинтриговал, дружище. Так подъезжай!
– А ты где, на работе или в клубе?
– На работе в клубе, – усмехнулся кузнец Магнус, – в кузне железки варю.
– Понял! Я мигом, скоро буду, – ответил Артём и отключил трубу.
Все основные пробки были чуть раньше по времени, сейчас, после десяти утра, поток машин стал менее плотным. Да и то большинство машин двигались в сторону Москвы, а направление в область было свободным. Так что из своей квартиры в Медведково Артём долетел до Щёлково за пятнадцать минут. Ну за двадцать, если учесть, что по пути он заскочил в KFC и взял себе дабл-баскет с колой, которые успел употребить на ходу до приезда к Михалычу.
Артём подъехал, дошёл до кузницы, откуда раздавались удары молота, громко позвал Михалыча. Работа прекратилась, и вышел Магнус с очками из синего стекла на голове. На нём был фартук из чёрной кожи, на ногах высокие «гриндера». Мужчины пожали руки.
– Здравия тебе, Михалыч!
– И тебе не хворать, старлей. Не томи, сказывай, что тебе приснилось. Я уже всю голову сломал в догадках.
Артём улыбался во всё лицо в радостном предвкушении, от сна у него осталось ощущение счастья. И он верил, что Магнусу послание понравится.
– Был мне, значит, сон. Как будто я в Исландии, причём в древней. Меня звали Ульвар, дом там был на берегу моря, а в доме три сестры. Я к ним обращался «Вещие сёстры».
Тут Магнус изменился в лице, челюсть у него отвисла.
– И все сёстры разного возраста… – продолжил Артём, но тут Михалыч уже не выдержал и горячо перебил его.
– А звали их Урд, Верданди и Скульд?!
– Погоди, Михалыч, не перебивай… Нет, не так звали. Они друг друга по именам называли тоже. Дай вспомнить… Ага, есть. Старшая Сидаста, средняя Адкалланди и младшая Фрамтид. Они сидели и пряли.
– Артём! Это же чудо небывалое! Ты разве не понимаешь, что это были сами норны?
– Норны? Гм, напомни, кто это?
– Это древние богини из Йотунхейма, прядущие нить судеб всех существ, и богов тоже! Это же всем известно.
– Михалыч, ты же знаешь, что я не очень интересуюсь всей этой мифологией. В общем, мы там мило побеседовали во сне. И старшая дала мне деревянную плашку, а на ней свастика вырезана. И сказала, чтобы я Магнусу, то есть тебе, передал. Чтобы ты освятил именем Сигдира, мол, это тебе поможет на соревнованиях.
Михалыч стоял, словно громом поражённый. Несмотря на годы практики в Северной Традиции, на опыты осознанных сновидений, с помощью энтеогенов или без, к нему в сон боги не являлись. Спроси сейчас Михалыча, и он бы честно ответил, что да, ему завидно, что Артём, далёкий от Традиции, первый раз закинулся бобами энтада и сразу же увидел норн. И не просто увидел, а пообщался и что-то от них получил. И это был совсем не простой сон, а реальное путешествие в другой мир.
– Вот, держи, – протянул Артём рисунок со свастикой. – Я как проснулся, сразу зарисовал, пока не забыл.
Магнус бережно взял листок, внимательно его рассмотрел. Потом спросил у бойца:
– Серьёзно из сна послание? Ты точно не шутишь? Ниоткуда не срисовал?
– Серьёзно! Какой резон тебе врать? А ты на соревнования что ли собрался? Не знал, что спортом увлекаешься. Куда тебя потянуло – в пауэрлифтинг или тяжёлую атлетику?
– Для начала я хочу тебя сердечно поблагодарить за переданное послание. Это очень серьёзно и необычно, хоть ты и думаешь по легкомыслию, что это всего лишь сон.
– Да не за что, Михалыч, – по-доброму улыбнувшись, ответил Артём, – я только рад помочь.
– А к соревнованиям готовлюсь, только не по спорту, а в кузнечном ремесле. В Бывалино каждый год проходит фестиваль кузнечного мастерства. Там бывают соревнования на месте, где надо на время что-то срочно выковать, кто быстрее и лучше – тот победил. Тьфу на такое, не люблю второпях. Работа кузнеца сродни магии, сродни зачатию и порождению существа, это таинство, которое творится по определённым правилам, в нужном настрое, со специальными словами и благословением богов. Тогда из-под молота выходит волшебное чудо. А скоро только кошки родятся. В общем, там можно выставить свою заранее исполненную работу просто как рекламу своего умения и профессионализма, а можно её и на оценку жюри предоставить. Вот к этому и готовлюсь.
– Ничего себе! Я и не знал, да и никто из клуба об этом не упоминал. Хотя с твоим мастерством тебя должна ожидать победа или хотя бы призовое место.
– Никто и не знает, я пока храню тайну. И тебя прошу никому не рассказывать до соревнований. Насчет победы – рано говорить, посмотрим… Время покажет. Я впервые буду выставляться. Скажем так: с переданной через тебя свастикой шансы значительно возрастают и вселяют надежду на успех.
– А что будешь выставлять? Уже выковал?
Михалыч посмотрел на Артёма в раздумьях, стоит ли ему показывать свою работу или нет, потом махнул рукой.
– Пойдём! Раз всё равно знаешь, некоторым образом к этому причастен, то покажу.
Артём прошёл за Михалычем в ещё не остывшую кузницу. В дальней стене была широченная дверь на замке, вот туда-то они и направились. Кузнец раскрыл замок и пропустил Артёма первым. Тот аж ахнул от восхищения.
– Вот это красотищщща! Никогда такого не видывал! Как живой!
В этом просторном чулане стоял выкованный дракон. Сквозь крошечное оконце под потолком свет падал на дракона и переливался радужными оттенками под цвет металла. Скульптура была немаленькой – чуть выше Артёма, с распростёртыми крыльями, стояла на задних лапах, а длинный хвост с пикой на конце оборачивался вокруг тела и заканчивал свой изгиб перед статуей. Дракон мерцал и сверкал на свету. Казалось, тронь его – и оживёт!
– Михалыч! Ты просто профи, моё почтение, – наклонил голову гвардеец. – Красивый, ладный, без изъянов. И переливается-то как!
Магнус зарделся от искренней похвалы. И, надо сказать, заслуженной.
– Это от того, что я разные сплавы добавлял и с присадками экспериментировал.
– Тяжёлый, небось?
– Под два центнера.
– Нехило! Как нужно будет везти на выставку, звони, не стесняйся. Если буду не на службе, подсоблю.
Артёму надо было бежать, чтобы успеть к Василисе в Отрадное, где она в пешей доступности от дома работала в элитном заведении телостроительства. Поэтому он поскорее попрощался с кузнецом.
– До встречи, Артём! Ещё раз за это благодарствую, – махнул он листком с руновязью. – Ты это, поаккуратнее всё-таки со снами. Там не всё так просто, это не только подсознание, это другой мир со своими опасностями.
Гвардеец только улыбнулся и махнул на прощание рукой. И скорей помчался к Василисе.
Пунктуальный Артём был возле входа в фитнес-клуб на своём «паджерике»13 ровно в три. Заглушил двигатель и расслабился. Сейчас Василиса закончила тренировку, скорее всего заскочит в душ, переоденется, в общем, минут через тридцать можно зайти в заведение и встретить любимую. Вывеска с огромными красными буквами на чёрном фоне «СуперФит» (или что-то вроде того) сразу привлекала внимание. С наступлением сумерек включалась люминесценция, и буквы светились, становясь видными издалека. Тут же у входа стоял рекламный переносной щит с обещанием чудесных акций и результатов. Всё как всегда: везде замануха, чтобы минимум усилий и максимум эффекта. Мечта всего мира – жрать в три горла и не толстеть – не умрёт никогда. Хотя, – одёрнул свои мысли старлей, – все эти пилинги, обёртывания, похудения, диеты, солярии, наращивания, заботы о внешности характерны лишь для некоторой части населения. Для тех, у кого есть свободное время и деньги. И этот процент населения значительно возрос за прошедший век. То, что раньше было доступно только барскому сословию и высшему купечеству, сейчас является также головной болью и строкой в графе расходов челяди, холопов, быдла. Уровень жизни возрос, а люди всё равно недовольны в большей своей массе. Раньше девка Дуняша из крепостных была рада пожрать что-нибудь с барского стола, была счастлива сексуально потешиться с конюхом на сеновале. И горя не знала, что у неё, оказывается, нет искусственного загара, зато есть пара прыщей, манда не депилирована, морщины живые и настоящие с богатой мимикой вместо воскоподобной маски, не знала, не ведала, что ещё сиськи можно сделать побольше и потвёрже. А теперь у продавщицы с редким именем Беата это всё записано в волшебной книжице грёз золотой гелевой ручкой. Так больше шансов на сбычу мечт, если они записаны именно золотой гелевой ручкой. Это истина истинная, ведь не может врать бложик Мадам Лулу, великой потомственной славянской ведьмы и шаманки Всея Руси.
Артём оторвался от размышлений и взглянул на наручные часы «Восток». Пора идти. Зайдя в клуб, поздоровался с девочками на рецепции. Одну он знал точно, вроде Дашка. А остальные новенькие, текучка огромная. То ли условия не ахти, то ли молодые студентки, которые чаще всего и работают на подобных должностях администратора, пока ещё наивно верят, что достойны гораздо большего и постоянно ищут другую работу, пробуют. Некоторых внутреннее чутьё не подводит, и они действительно находят лучшее место в жизни. И это не мамина шея. Некоторые так и довольствуются обменом шила на мыло. Если ты не достигаешь того, что любишь, придётся любить то, что достиг.
