Магнесса вдруг замолкла, меняясь в лице, бледнея. Взгляд карих глаз девушки скользнул по мужчине, сидящем позади подруги, а потом сместился на саму Эвелин и остановился на руке Джеймса, что обнимала талию воительницы. Серебристые линии на коже руки Адель, какими обладали все маги, стали ярче, выдавая вспыхнувший гнев и готовность к бою.
– А это, я так понимаю, – неожиданно холодным тоном сказала магнесса, переводя взгляд на подругу, – тот странный тип, про которого ты говорила.
Эвелин стало неловко за подругу, захотелось извиниться перед Джеймсом и оправдаться самой, но слова замерли. Воительница вспомнила недавнее поведение Кассии и смолчала, мысленно пообещав вести себя приличней, впервые понимая, что её сестра испытывала, когда она, Эвелин, открыто хамила людям.
– Мы благодарны вам за помощь, отец Джеймс, – голос магнессы стал глубже, приобретая язвительные, вкрадчивые интонации на грани угрозы. Слово «мы» Адель выделила. – Я сейчас дам подруге лекарство, которое избавит вас от необходимости сидеть рядом с ней и придерживать за талию.
Магнесса извлекла из своей сумки несколько колбочек и протянула Эвелин. Когда та послушно выпила, то спрятала пустые пузырьки обратно и с вызовом посмотрела прямо служителю в глаза. Неприкрытая агрессия магнессы по отношению к отцу Джеймсу удивила воительницу. Эвелин не понимала причин, да и никогда не думала, что её нежная и милая подруга способна на такое. И снова вспыхнуло желание объяснить служителю, что Адель не такая, что, очевидно, сказалось волнение.
Эвелин почувствовала, как напряглось тело Джеймса, утрачивая расслабленность, как он выпрямился, расправил плечи. Она не сдержалась и повернула голову, глянула через плечо на мужчину. Изумленный выдох сорвался с губ. Его глаза… Теперь иные. В них застыл ответный вызов, холодная ярость и хищный блеск, такой, как бывает у зверя, когда он сталкивается с другим хищником. Блеск, говоривший сопернику, что свою добычу он отпускать не собирается.
Добычу? Стоп! Что? Эвелин окончательно перестала понимать, что происходит. Наверное, просто дурной сон, который начался с той дурацкой записки и всё никак не закончится.
Адель снова выразительно посмотрела на руку мужчины, на что тот лишь сильнее обхватил Эвелин. Джеймс привел лошадь в движение, без слов намекая, что вынужденная остановка закончена. Магнесса ускорила шаг, чтобы не отставать. Мужчина долго молчал, глядя на попытки Адель бодро шагать в платье по лесной глуши, а потом не выдержал и язвительно поинтересовался:
– Почему отправились на помощь к Эвелин пешком? Это очень долго и можно было не успеть, да и как бы вы помогли добраться своей подруге до города к лекарю?
– Адель не дружит с лошадьми, прямо совсем, – посчитала нужным вступиться за подругу женщина и тут же прикусила язык, сожалея. Всё-таки она была похожа на сестру сильнее, чем думала. Тоже говорила за других, когда не просили.
Магнесса не ответила, шла рядом и смотрела только вперед. Больше никто разговоров не возобновлял. У дома Адель Джеймс помог спуститься воительнице.
– Дальше мы сами, – отрезала магнесса и взяла подругу под руку, повела за собой, давая понять, что присутствие служителя больше не требуется.
Эвелин обернулась и бросила благодарный и вместе с тем извиняющийся взгляд на мужчину.
– Спасибо, Джеймс, – женщина улыбнулась.
– Выздоравливай, Эвелин, – тихо проговорил служитель на прощание.
В доме Адель усадила подругу на кровать, сбегала на кухню, поставила кипятиться воду и тут же вернулась, принялась снимать с Эвелин одежду, возмущенно выговаривая:
– Джеймс? Просто Джеймс?! Не отец? Не служитель? Ты с ума сошла? Это вообще что такое?
От её напора воительница растерялась и не сразу нашлась что ответить, но Адель мало интересовали её доводы.
– Ты должна держаться от него подальше! Он разобьет тебе сердце! – эмоционально продолжила магнесса.
– Какое сердце? Что ты такое говоришь? – выпалила Эвелин. Растерянность перешла в искреннее изумление.
– О твоих чувствах, которые написаны у тебя на лице, когда ты смотришь на него! Я всё видела! Дорога была длинной! – Адель злилась, что было странно само по себе, не говоря уже про речи, которые та вела, ставя Эвелин в тупик.
– Ты пьяна что ли? Какие чувства? Адель! Это уже несмешно! Я знаю его всего два дня!
– Для того чтобы полюбить человека всем сердцем, необязательно знать его годы, порой хватает одного только взгляда, – уже спокойнее проговорила магнесса и взглянула в глаза Эвелин. – Хватает одного мгновения…
Губы воительницы тронула улыбка. Вспомнился мальчик из прошлого и влюбленное сияние его глаз, предназначенное ей. Наверное, и правда такое бывает.
– Сейчас я уже и не уверена, что моё решение встрять в твои отношения с Рокфорсом было верным, – продолжила ворчать Адель, ловко обрабатывая рану подруги. – Рокфорс хоть и подлец, но мужчина, а не юнец, отдавшийся во власть религии!
– Перестань! Я запрещаю говорить тебе на эту тему! – разозлилась Эвелин и сжала запястье подруги, отодвигая от своего раненого плеча.
– На какую именно? Про Рокфорса или отца Джеймса? – Адель смело выдержала грозный взгляд воительницы и чуть задрала голову, показывая, что не собирается сдаваться.
– На обе! – отрезала Эвелин, а когда услышала надменный смешок, то добавила уже с прямой угрозой в голосе: – Я совершенно серьезно. Если ты хочешь продолжить общение и нашу дружбу, то больше не будешь поднимать эту тему.
Адель побледнела, карие глаза изумленно распахнулись.
– Ты променяешь меня на пацана? – её голос дрогнул от ужаса.
Это стало последней каплей в полном безумии дня. Эвелин вскочила с кровати, теряя и без того пошатнувшееся самообладание.
– Что ты несешь?! Чокнутая! – закричала воительница. – Ты моя подруга! А он… а он… Он человек, который нравится моей сестре и за которого она твердо намерена выйти замуж! Просто случайный знакомый! – горло сдавил спазм, уговаривая поддаться слабости и заплакать. Снова. Эвелин схватила остатки своей одежды. – Да пошли вы все!
Она не сделала и пары шагов, как Адель обхватила её и прижалась к спине.
– Прости меня, – зашептала магнесса. – Я так сильно испугалась, когда прибежала Лесли… – она заплакала. – Её шерсть была в крови… Я подумала, что тебя уби-и-или… Что бы я тогда делала без тебя? – она шумно всхлипнула. – Не уходи-и-и-и… Я больше не буду говорить о нем… о них обоих.
Хоть злость всё ещё клокотала внутри, Эвелин выдавила из себя «хорошо» и вернулась на место. Адель уселась рядом, смиренно потупив взор, и продолжила перевязку.
– Ты надела браслет, – сказала Эвелин, чтобы развеять воцарившееся напряжение от их первой ссоры.
Магнесса посмотрела на свой широкий браслет, украшенный причудливыми волнистыми узорами, и презрительно скривилась.
– Без него я способна показывать лишь фокусы, боевая магия мне доступна только с посохом, коим эта проклятая штука и является.
– Он достаточно красивый. Почему не любишь его?
– Это как оковы… ошейник, понимаешь?
Эвелин не понимала.
– У воина есть меч, у мага – посох. Что не так?
– Не сравнивай! Магии не нужны проводники. Стихия подчиняется воле только человека с даром. А получается без браслета, который становится посохом, мы лишь подделка… Я хочу управлять водой, как это делает Магистр!
– О-у-у-у, – весело протянула Эвелин. – Да ты у нас амбициозная девочка! Загнула так загнула. Захотела величие Магистра.
– А почему нет? – проворчала Адель. – Да и не девочка я уже давно. Я старше тебя. Люди с даром живут дольше обычных, поэтому я так молодо выгляжу.
– Создатель! Вот это откровение! Черт возьми, как много я всего не знаю о тебе. Признавайся, какие тайны ещё хранит твоя прелестная головка?
Адель смутилась и замолчала, сделала вид, что очень занята уборкой микстур и мазей после обработки раненой.
– Я пойду приготовлю нам с тобой что-нибудь на ужин, а ты отдыхай, – произнесла она после паузы и направилась к двери.
– Лесли…
Магнесса закатила глаза к потолку и проворчала:
– Я посмотрю, не ранена ли она, накормлю и закрою в сарае.
– Спасибо, – улыбнулась воительница.
***
– Просыпайся, дорогая, завтрак уже готов, – мелодично проворковала Адель, заглядывая в комнату.
– Уже? – сонно буркнула Эвелин и попыталась приподнять голову с подушки. Безрезультатно. – Черт! Чем ты меня там поишь в своих колбочках?
– Восстановительным зельем, оно обладает и снотворным эффектом, – ответила магнесса уже с кухни.
– Значит, надо прекращать его пить, у меня дела… мне нужно найти любителя юных дев и веревок…
– О чем ты? – встрепенулась Адель, снова заглядывая в спальню и с тревогой смотря на подругу.
– Забудь… Неважно. Скажи лучше, чем там так вкусно пахнет?
– Оладьи.
– О-о-о-о…
Эвелин сползла с кровати, кое-как выпрямилась, завернулась в одеяло и прошлепала босыми ногами в кухню. Травяной чай, разлитый по чашкам и источающий легкий пряный аромат, будоражил. Пышные румяные оладьи манили. Блюдце с вареньем радовало душу. Ваза с цветами добавляла уют. И кресло, которое всегда ждало её. И всё это приготовила не она сама. Идеальное утро.
Адель с умилением наблюдала, как ест подруга, периодически подкладывая ей в тарелку добавки. Эвелин блаженно улыбалась, чувствуя себя словно заново рожденной.
– Я, когда бываю у тебя дома, отдыхаю душой. В такие дни мне кажется, что я вернулась домой к маме, – с теплотой в голосе проговорила воительница. – Спасибо.
Искренний комплимент не обрадовал магнессу, улыбка сошла с её лица, и Эвелин поспешила спросить:
– Я что-то сказала не так?
– Нет, – встрепенулась девушка, – все нормально, я рада.
Эвелин неопределенно пожала плечами, не желая портить утро домыслами, съела ещё парочку оладий и сыто откинулась на спинку кресла.
– Вот теперь можно возвращаться, – лениво проговорила воительница.
– Как возвращаться? Тебя вчера ранили! Тебе нужно несколько дней покоя! Оставайся.
– Я – кайми. У нас довольно быстро восстанавливается тело после физического урона. К тому же я намерена взять с собой твои дивные микстуры, – при виде того, как сникла Адель, женщина добавила: – Я бы очень хотела остаться, но у меня срочные дела, которые, увы, нельзя отложить.
Во дворе залаяла Лесли. Подруги переглянулись.
– Ждешь кого-то? – удивленно спросила Эвелин.
– Нет, – ответила девушка и недовольно поджала губы.
Адель взяла с полки свой браслет и надела на руку, подошла к окну.
– Что он здесь забыл? – зло пробормотала магнесса.
Эвелин приковыляла к подруге и тоже глянула в окно. Во дворе дома стоял Джеймс и гладил бегающую возле него собаку. Губы воительницы против воли растянулись в радостной улыбке. Служитель заметил женщину в окне, учтиво кивнул, приветствуя. Эвелин могла поклясться, что уголок его рта дрогнул, сдерживая ответную улыбку.
Воительница плотнее завернулась в одеяло, быстро окинула себя взглядом, внимательно следя, чтобы ничего не выглядывало более дозволенного, прошла к двери, вышла наружу.
– Я подумал, что ты захочешь вернуться домой, – сразу сказал Джеймс, отбрасывая обмен приветствиями, – поэтому привел с собой твою Ласточку.
– Спасибо, – искренне поблагодарила она.
Надо было уйти в дом и переодеться, но она стояла и смотрела на него. На Джеймсе сегодня снова не было одеяния служителя. Обычная одежда. Обычная? Нет. Отлично сидящая, подобранная со вкусом, элегантная. Темная. Придавала таинственности и серьезности. Ему шло.
В его глазах сияли искорки веселья и восхищения. Его взгляд скользил по её растрепанным волосам, по заспанному лицу, по фигуре, которую она завернула в большое одеяло, по босым ступням, выглядывающим из-под висящей ткани. Когда Эвелин вдруг чихнула, он не сдержался и открыто улыбнулся.
– Подожди меня, я сейчас, – немного оторопело сказала воительница, на секунду залюбовавшись его улыбкой.
Джеймс спохватился, подошел и отдал ей сумку.
– Твои вещи, – пояснил он. – Кассия беспокоилась о тебе: она тоже видела, как ты вчера умчалась – поэтому мне пришлось рассказать о произошедшем. А с утра, когда забирал Ласточку, попросил собрать тебе вещей. Те, что были на тебе вчера, наверняка пришли в негодность.
– Спасибо, – снова сказала Эвелин, благодарно улыбнулась и взяла сумку.
Дома её встретил раздраженный взгляд Адель.
– Почему не предупредила, что он тебя заберет? – упрекнула её подруга.
– Я и сама не знала, – ответила Эвелин, не обращая внимания на тон Адель. – Но он молодец! Предусмотрел! Пешком это был бы бесконечно долгий путь. И вещей принес!
Проходя мимо зеркала, воительница мельком глянула на себя. Да уж… Красавица. Лицо в каких-то ссадинах, которые прилетели ей вчера при падении с лошади. Волосы спутались и выглядели крайне неряшливо. Да и сама кожа была бледнее обычного, сказывалась большая потеря крови. Где-то внутри стал прогрызаться червячок сожаления. Хотелось предстать перед Джеймсом в более лицеприятном виде.
– Какая разница, – тихо сказала сама себе Эвелин и поковыляла в спальню одеваться.
Магнесса хоть всем видом и выражала своё недовольство, но снарядила её сумкой с лекарствами и дала подробные указания, когда какие пить, вышла провожать.
– Вам разве не нужно быть в обители и читать проповедь? – язвительно спросила магнесса вместо приветствия.
– Нужно, – невозмутимо сказал он.
– Так что же вы здесь забыли?
– Эвелин, – ответил Джеймс, смотря магнессе прямо в глаза.
Обстановка стремительно накалялась, приводя в недоумение воительницу. Адель и Джеймс не знают друг друга, из-за чего тогда такая взаимная неприязнь? Грубость подруги и странные ответы служителя… Вот уж точно полные безумия дни…
– Я поеду, – произнесла Эвелин, прерывая их гляделки.
Адель опомнилась, подошла и крепко обняла.
– Береги себя, – прошептала магнесса. – Мой дом всегда открыт для тебя.
– Аналогично, – Эвелин неуклюже похлопала её по спине, не любила открытое проявления чувств, особенно при свидетелях.
Джеймс помог Эвелин забраться на Ласточку, потом подошел к своей лошади и легко вскочил в седло. Воительница напоследок махнула рукой подруге, позвала Лесли и направилась в сторону Кравина.
Обычно она за городом перемещалась на лошади быстро, но утро было чудесным, на душе легко и радостно – это состояние хотелось продлить.
– А разве можно оставлять обитель с утра? – спросила она у ехавшего рядом Джеймса.
– Обычно нет. Но у меня было важное дело, и пастор Демьян отпустил меня, – он повернул к ней голову. – Тебе значительно лучше, я рад.
– Да. Всё зелья Адель, – довольно улыбнулась Эвелин, – не знаю, чтобы я без неё делала. Она мой личный ангел-хранитель. – Джеймс криво усмехнулся, но сразу же спохватился и стал невозмутимым. Эвелин успела заметить, захотелось оправдать подругу. – Она обычно так себя не ведет. Наверное, сказалось волнение. Адель очень легкая в общении и отзывчивая. Думаю, со временем вы подружитесь.
– Это вряд ли, – скептически произнес служитель.
– Джеймс… – позвала она его через некоторое время.
– М-м-м…
– А как так вышло, что ты решил посвятить свою жизнь Создателю? Веление души?
– Скорее поворот судьбы, – ответил мужчина, а после небольшой паузы добавил: – Хотя в какой-то мере и веление души, но не в общепринятом смысле этого выражения. – У неё были ещё вопросы, но он не дал их озвучить, перевел тему: – Моя жизнь скучна и неинтересна. Твоя же наполнена яркими красками. Расскажи, каково это – быть воительницей, кайми?
– Круто, – сразу же ответила она.
– Просто круто? – он удивился простоте её ответа, явно ожидая глубокие философские размышления.
– Да. Просто круто, – повторила Эвелин.
Они одновременно посмотрели друг на друга. Его изумленный взгляд и её веселый пересеклись. Эвелин засмеялась первой, Джеймс подхватил.
– Эвелин, ты лишаешь мой образ таинственности, – сквозь слезы смеха проговорил мужчина, стараясь успокоиться.
– Прости, – всё ещё посмеиваясь, сказала женщина, – ты выглядел забавно, не сдержалась.
– И всё же, что самое крутое в твоем рискованном деле?
– Власть, – не раздумывая ответила она. – Над собственным телом, над собственной жизнью, да и над чужой, если потребуется. Уверенность, что со всем справишься, – Эвелин снова глянула на него. – А что самое крутое в твоем призвании?
Ответил Джеймс не сразу, очевидно, тщательно обдумывая что сказать.
– Наверное, тоже власть. Но иная. Над помыслами. Над людскими сердцами. Над мотивами. Возможность повлиять.
– Выходит, мы похожи. Нам обоим нравится власть и уверенность, – заключила она.
Когда до неё дошел смысл собственных слов, ей стало жарко. Мысли опять потекли в грешном направлении. Она разозлилась на саму себя. У неё никогда такого не было. Что не так с этим отцом Джеймсом? И что не так с её реакцией на него? Эвелин резко повернула голову в его сторону, злясь и на него тоже. Выражение его глаз не смогла понять. Посчитал ли её слова двусмысленными, или она одна настолько испорченная, что ей везде кажутся намеки?
– Расскажи что-нибудь из забавного в своих путешествиях? – попросил вдруг он.
– О-о-о-о, – обрадовалась Эвелин. Можно отвлечься от собственной глупости. – У меня много таких историй.
– Отлично!
– Самая любимая история эта… Я тогда ещё путешествовала вместе с двумя другими девчонками-кайми, и мы…
Глава 7
Дорога до Кравина прошла незаметно. Стены полюбившегося города впервые вызвали у Эвелин выдох сожаления. С ними вернулось то, что разделяло её и мужчину рядом. Он снова стал отцом Джеймсом, человеком, который нравился её сестре.
Эвелин попрощалась с Джеймсом у таверны и поднялась к себе, собиралась сесть и ещё раз перечитать отчеты комиссара о прошлой жертве, но взгляд так не вовремя зацепился за разлегшуюся на прикроватном коврике Лесли. Яркая шерсть собаки приобрела земляной окрас от залипшей там грязи. Застрявшие веточки торчали колючими иголочками, некоторые, особо крупные, Лесли пыталась сама вытащить зубами. Эвелин с обреченным вздохом бросила извиняющийся взгляд на дело об убийстве и проворчала, обращаясь к Лесли:
– Пошли, подруга, будем приводить тебя в порядок. Заодно и меня. А то распугивать начнем народ не воинским духом, а запахом и внешним видом.
Лесли радостно подпрыгнула и закрутилась у ног хозяйки, схватилась зубами за край рукава и потянула в сторону ванной. Эвелин засмеялась и послушно поплелась, слегка прихрамывая.
– Чего раньше молчала, что хотела помыться? – весело спросила женщина. – Видишь, хозяйка утратила разум в последние дни? Так помоги! Напомни о себе… Пойдем…
В знак согласия собака несколько раз гавкнула и снова уцепилась за рукав, поторапливая.
Водные процедуры плавно перешли в вычесывание колтунов. Лесли не очень любила подобное, но терпела, лишь иногда недовольно ерзала, когда хозяйка слишком сильно тянула за шерсть.
Уход за любимицей принес в душу воительницы покой. Шерсть собаки уже не требовала расчесывания, но Эвелин продолжала водить щеткой по бокам Лесли. Это помогало думать. Две незамужние девушки. Цветы в руках. Аккуратно уложенные тела, принесенные с места убийства. Хорошо бы найти это место.
Рука Эвелин с щеткой замерла. Воительница выругалась, злясь на себя. Похоже, пока она пыталась перестать думать о новом служителе, не думала вообще. Как она упустила это из виду? Надо найти само место преступления! Времени прошло ещё немного, след не должен затеряться.
Эвелин слегка толкнула собаку и поднялась сама.
– Пошли Лесли. У тебя есть работа.
Внизу она встретила нарядно одетую Кассию. Сестра тепло улыбнулась, быстро окидывая взглядом.
– Я знала, что с тобой ничего не случится, но отец Джеймс так волновался, что мне невольно передалось его беспокойство, – сказала девушка.
Из уст Джеймса было прямо противоположное умозаключение, но версии сестры воительница верила больше. Кассия, правда, редко интересовалась, что происходило с сестрой. Эвелин легко могла исчезнуть на несколько дней, и Кассия никогда не волновалась и не начинала её искать. Слепо верила в благополучный исход любого похода воительницы, словно та была бессмертной.
– Куда опять так вырядилась? В обитель? – женщина с подозрением посмотрела на Кассию. – Служба закончилась вроде, если судить по времени.
– Знаю, – ответила Кассия и расплылась в счастливой улыбке, – но отец Патрик разрешил мне приходить в обитель в любое время. Он сказал, что всегда рад помощникам. Так что теперь я буду каждый день помогать служителям. Представляешь? Буду работать в церкви и делать благое дело.
– Благое? – Эвелин насмешливо приподняла одну бровь и ехидно хмыкнула.
– Да! – Кассия озорно подмигнула сестре. – И буду целыми днями рядом с Джеймсом. Будет шанс узнать его получше. Да и он увидит, какая я старательная и хозяйственная. Вот, кстати, несу ему обед. Правда, чтобы не вызывать подозрений, поделю его между остальными служителями. Хотя искренне надеюсь, что отец Арнон и отец Патрик уйдут домой пораньше. Всё, я побежала, пожелай мне удачи.
– С твоим настроем она тебе не нужна, – иронично сказала Эвелин, скрывая вспыхнувшее раздражение. – В кого ты такая пробивная?
– Угадай, – засмеялась Кассия, поудобнее перехватила корзину, что держала в руках, и бодро зашагала в сторону церкви.
Эвелин качнула головой, стряхивая подступающее негодование, запрещая себе думать о ерунде, наняла свободный экипаж и поехала до старой части города. Тряска добавила раздражение. Проклятое устройство. Верхом или пешком в тысячи раз приятней, для неё, по крайней мере, но ушибленной ноге нужно было время.
Она остановила экипаж, не доезжая до места целый квартал. Нужно пройтись пешком и отметить с какого места начинает виднеться тот самый дом, где нашли тело. Заброшенные участки города никогда по-настоящему не бывали заброшенными. На самом деле это магнит для подростков, которые мнили себя смелыми авантюристами, а также искали мистику, выдумывали духов и героически испытывали друг друга на выдержку и храбрость. Найти «смельчаков», которые в тот день были неподалеку, значит найти зацепку, свидетелей.
Но помимо искателей приключений подобные дома зачастую являлись пристанищем бездомных пьяниц. Скорее всего, разбитая бутылка, найденная возле тела, была как раз одного из гуляк. Убийства по пьяни часто случались, но не в этот раз. Слишком… «красиво» что ли было. Продумано. Пьяница бы просто придушил или зарезал, да и бросил труп там, где убил. У Эвелин вырвался смешок. Бросил бы труп, но никак не бутылку.
Итак, надо найти ещё и владельца разбитой бутылки. Очевидно, он был первым, кто обнаружил труп. Комиссар, скорее всего, повесил бы убийство девушки на этого бедолагу, чтобы успокоить общественность и не привлекать внимание столичных властей. С одной стороны, Эвелин была бы рада такому раскладу. Это усыпило бы бдительность настоящего убийцы, позволяя подобраться поближе. А с другой стороны, и пьянчужке неплохо – в тюрьме нормально кормили – отдохнул бы.
Женщина усмехнулась и вспомнила свою первую встречу с Хадвином, которая состоялась через металлические прутья, и душевный разговор со взаимным обменом угроз. Да уж… Было дело… Сейчас толстяку толком нечего предъявить ей. Но и сама Эвелин теперь старалась сильно не нарываться. Опыт всё-таки хорошая штука. Ну а последующие монетные договоренности и вовсе сделали её с комиссаром почти «друзьями».
Эвелин запомнила номер дома, с угла которого хорошо просматривалось нужное ей крыльцо, и двинулась дальше. Сейчас сидеть в засаде и ждать, пока появятся какие-нибудь любопытные детишечки, не было смысла. Белый день. Все приключения начинались с наступлением сумерек. Неоспоримый факт.
Воительница остановилась возле того места, где лежало тело, подозвала Лесли и указала рукой на землю.
– Ищи!
Собака наклонила голову и стала принюхиваться, медленно перемещаясь вдоль участка земли, где лежала убитая девушка.
– Ищи! – повторила Эвелин, отходя чуть в сторону, не желая мешать.
Лесли ещё немного покрутилась у последнего места упокоения жертвы, а потом потрусила в сторону дома и завернула за угол, там и остановилась. Эвелин поспешила следом. Собака замерла, указывая носом на землю, на которой ничего не было. Сейчас ничего не было. Эвелин догадалась, что Лесли взяла след преступника и тот, очевидно, что-то отсюда забрал.
– Молодец, – похвалила ей воительница, – ищи! Вперед!
Лесли снова вернулась к крыльцу и замерла над участком, где раньше лежала жертва. Убийца что-то забрал и принес сюда? Вряд ли это было тело. Может, цветок? В принципе, логично. Не будет же он нести тело, а с ним и цветы. Тем более что вложенная в руку роза не была смятой, выглядела так, словно её бережно срезали с куста. Значит, цветок тоже часть плана? У него есть особый смысл? Это что-то, что пытается передать в своем послании убийца?
– Давай, девочка! Ищи!
Лесли побежала дальше, периодически останавливаясь и принюхиваясь. Как подозревала Эвелин, в этих местах мог останавливаться, отдыхать и убийца.
Собака привела её к разрушенной части городской стены, за которой начинался лес. Проем был небольшим, но достаточным для того, чтобы пройти самому и протащить тело.
Эвелин в очередной раз удивилась бесхозяйственности главы города. Центральные районы и улицы Кравина в порядке, идеально вычищены и сделаны, а здесь дыра, прямо в стене, которой наверняка много лет и через которую может пролезть не только любитель мертвых дев, но и обнаглевший от вседозволенности монстр. Когда-нибудь так и случится. Целый город ходячей еды и любезно оставленная брешь для входа – как можно пройти мимо?
Лесли пробежалась вдоль стены в сторону жилых кварталов, потом вернулась к прорехе в стене, проскользнула в лес и прибежала обратно.
– Убил в лесу, а вернулся потом по улицам города, – вслух проговорила себе Эвелин, пытаясь определиться. В этом месте развилка для Лесли. Можно пойти по раннему следу, который наверняка приведет её к месту преступления, а можно проследовать по пути отступления.
Воительница махнула рукой и подтолкнула собаку, указывая направление.
– Ищи!
Их перемещение было недолгим. Лесли потеряла след сразу, как начались жилые кварталы. Собака растерянно бегала по улице в попытке уловить в многообразии запахов нужный ей. Эвелин расстроенно скривилась. Хорош, подлец! Она и сама бы так поступила, затерялась среди людей. Эти районы очень густонаселены. Какие тут только типы не ошивались.
Воительница подозвала собаку и вернулась с ней к проему в стене, направила по более старому следу. Но и тут их путь был недолгим, всего с десяток метров. У одного из деревьев Лесли замерла и тоненько заскулила.
Эвелин стала осматривать место преступления. Следы от обуви, явно женской, указывали на сопротивление и попытки вырваться. Воительница присела рассмотреть, коснулась взрыхленной земли. Воссоздать картину в воображении было просто.
Лесли снова заскулила и царапнула лапой ствол дерева. Эвелин подняла голову кверху.
– Твою ж ты мать… – вырвалось у воительницы.
На высоте уровня глаз человека ствол дерева был перевязан довольно толстой веревкой, которая не давала упасть уже завявшей красной розе, прикрепленной к шершавой поверхности коры…
***
Сообщать о найденном месте преступления Эвелин не спешила, ей ни к чему снующие здесь люди комиссара. Сперва надо присмотреться к завсегдатаям этого района. Прогулявшись ещё немного по округе и помучив Лесли попытками выследить перемещения преступника, воительница вернулась к примеченному ранее месту и поудобнее расположилась, приготовившись к долгому ожиданию. С её позиции хорошо просматривался нужный дом, а заодно и близлежащая округа. Чтобы Лесли раньше времени не выдала её, Эвелин приказала быть рядом и для верности положила свою руку на спину собаки.
Несколько часов ожидания не утомляли, так как были привычны обоим: и человеку, и собаке – порой приходилось долго поджидать свою цель. Лесли и вовсе задремала, подскакивая, только когда на улице появлялся какой-нибудь прохожий. Эвелин же надеялась, что отсиживаться здесь придется не каждый день.
Удача была на её стороне. Едва солнце начало прятаться, появились четверо подростков, на вид лет четырнадцати. Три парня и девчонка. Эвелин криво усмехнулась. Да, время самое подходящее. Полумрак уже будоражил воображение, добавляя остроты неприятному заброшенному месту, но при этом не нервировал родителей, ведь ещё не слишком поздно и неудобные вопросы задаваться не будут. Хотя, если судить по внешнему виду подростков, они из таких семей, где родители не сразу заметят отсутствие своих чад.
Подростки расположились неподалеку от дома, где нашли тело, достали принесенную с собой бутылочку, явно собираясь вкусить взрослой жизни. Подкрасться к ним не получится, поэтому Эвелин вышла из-за укрытия, на ходу громко предупреждая:
– Бежать нет смысла, мой пес вас догонит.
Но, к её удивлению, никто и не собирался этого делать. Они лишь поднялись с земли и молча ждали приближения воительницы.
– Я хотела поговорить, – сказала Эвелин.
Один из парней вышел вперед, дерзко тряхнул своей темной кудрявой шевелюрой, скрестил руки на груди, посмотрел смело в глаза.
– Один золотой, – четко проговорил юноша.
Эвелин от такой наглости аж задохнулась на мгновение.
– А не многовато? Я запросто могу тебе шею свернуть и мне за это даже ничего не будет, поэтому давай договариваться по-хорошему, – ядовито сказала воительница.
– Вам же нужно узнать, не видели ли мы чего в день убийства, а это стоит монет, – дерзко ответил он, тщательно скрывая свой страх. Остальные в его компании стали аккуратно пятиться назад на случай, если незнакомка и правда захочет узнать информацию силой.
– Пять серебряных, – предложила Эвелин.
– Мало. Прошлый раз нам больше дали.
– Кто-то ещё спрашивал?
– Это тоже стоит монет.
Эвелин возмущённо фыркнула. Ну и молодежь пошла! Ни страха, ни совести!
– Двадцать серебряных, или я узнаю информацию по-другому. И поверьте, вам не понравится.
– Крис, – прошептала стоящая сзади девчонка, дергая его за рукав. Выразительно посмотрела в его глаза, когда он обернулся. Парень недовольно скривился, но заговорил:
– Монеты вперед. – Он подождал, пока Эвелин отсчитает кругляшки, проверил каждую и спрятал к себе в карман. – В тот день мы сюда не приходили, – при виде того, как вспыхнули от злости глаза женщины, Крис поспешил добавить: – Но накануне ночью здесь был Мик со своей компашкой.
– Где найти?
– Первая улица от пристани, восьмой дом справа. Не ошибетесь. Да и спросить можно у прохожих. Мика все знают.
– Кто ещё спрашивал про это?
