Так вот, он уговаривает Настю выйти за него замуж. Коля обращается к папе, он отказал ему: «Это она решает!» Он обратился ко мне: «Борис Тимофеевич, я ее знаю давно, мы вместе служили в Венгрии, помогите!» – просил меня тогда Коля. Ему – 30, Насте – 39. «А как возраст?» – спрашиваю. «К ней возраст не пристает!» – продолжает меня обрабатывать Коля. «А что ты умеешь делать?» «Я техник-строитель, уже работаю на заводе железобетонных изделий».
На мои вопросы о Коле Настенька отвечала уклончиво и со свойственной ей резкостью. Моя попытка не удалась и на повторный вопрос Коли я ему сказал: «Работай сам, это твое и ее дело!» «Хорошо!» – соглашается он.
А затем прошло время и они образовали семью. Настенька стала Несоленихина Анастасия Тимофеевна.
Смена руководства в стране привела и к смене системы управления народным хозяйством. Были ликвидированы советы народного хозяйства всех уровней и снова созданы министерства и ведомства. Управление народным хозяйством централизовано.
Что касается нашего завода, то мы, будучи в составе Северодонецкого химкомбината, вошли в состав Министерства химической промышленности Украины.
По всем признакам мы должны быть отделены от химкомбината и войти в состав Министерства цветной металлургии СССР.
В 1965 году закончено строительство завода. Мягких и я, как директор и главный инженер, принимаем меры по окончанию комплектования завода кадрами, поиску источников сырья, наладке вводимых в работу установок, агрегатов, системы жизнеобеспечения (вода, отопление, газоснабжение, химикаты, уголь для плавки, электроснабжение и др.). Начальники цехов и участков готовят персонал к работе.
В КазНИИэнергетике проводятся опытные плавки всех видов сырья, содержащего германий. Лисичанская зола с низким содержанием германия не дает ожидаемого результата. Сложилась напряженная обстановка с сырьем.
Руководство химкомбината и химической промышленности в интересах поиска сырья в других отраслях, вместо золы углей донецких шахт, предлагает выделить химико-металлургический завод из состава химического комбината и подчинить его Министерству цветной металлургии СССР, где образовался уже Главк редкометаллической промышленности – Главтитанредмет.
Начальником Главка назначен Бородай Василий Васильевич, главным инженером Шабуров Николай Петрович. Костин стал заместителем министра цветной металлургии.
Те же, знакомые люди, ранее работавшие в системе совнархозов. «Им решать судьбу завода!» – думаю я. И я начал искать, после уже новых подходов, точки соприкосновения с этими людьми.
Геннадий Иванович Вилесов, Бушнев Сергей Дмитриевич, Гогин Виктор Федорович все настойчивее поддерживают инициативу завода о выделении его из состава химкомбината в систему Минцветмета СССР.
Мы приступили к пуско-наладочным работам с использованием золы Северодонецкой ТЭЦ (так стала называться Лисичанская ТЭЦ).
Заводоуправление химико-металлургического завода укомплектовано в составе: Мягких Владимир Семенович – директор; Пергунов Борис Тимофеевич – главный инженер; Чернопащенко Борис Михайлович – зам. главного инженера по КИП и А; Пепеляев Борис Иванович – главный механик; Ушкало Иван Антонович – главный энергетик; Захарюгин Владимир Ильич – начальник производственно-технического отдела; Захарченко Борис Павлович – начальник планово-производственного отдела; Иванченко Валентин Данилович – главный бухгалтер; Сергеев Александр Викторович – начальник отдела снабжения; Мартемьянов Александр Михайлович – начальник отдела кадров и первого отдела; Мироненко Николай Лукич – старший инженер по технике безопасности; Разумный Алексей Иванович – начальник административно-хозяйственного отдела и юрбюро.
Заводоуправление разместилось в здании бывшего стройуправления, а ему взамен мы профинансировали строительство здания на другой промплощадке, за пределами нашей.
Производственные структуры были укомплектованы руководством в составе: Антонов Михаил Иванович – начальник пирометаллургического цеха; Бараней Виталий Никитович – зам. начальника пирометаллургического цеха; Головнев Илья Емельянович – механик пирометаллургического цеха; Куценко Юрий Григорьевич – энергетик того же цеха; Горбунов Михаил Николаевич – начальник гидрометаллургического цеха; Донец Владимир Зиновьевич – зам. начальника того же цеха; Ершов Василий Иванович – механик того же цеха; Рекунов Юрий Никанорович – энергетик того же цеха; Харлампиев Иван Григорьевич – начальник центральной заводской лаборатории и ОТК; Трихлеб Владимир Яковлевич – механик транспортного участка.
Секретарем партийной организации был избран Харлампиев Иван Григорьевич, председателем завкома профсоюза – Осмаков Леонид Федорович.
Под руководством этой группы людей коллектив завода проводил пуск завода, освоение его производственной мощности.
С течением времени и обстоятельств происходила смена руководителей и структуры управления.
В моей семье тоже идет рост деловой активности: ребята учатся успешно в 8-м и 7-м классах, они уже довольно взрослые ребята. Галина Дмитриевна прочно вписалась в работу по обслуживанию вычислительных машин.
Прошедшим летом мы на своей машине совершили путешествие на Кавказ. Очень интересный маршрут мы освоили: Северодонецк – Луганск – Лутугино – Красный Луч – Ростов – Новороссийск – Геленджик – Архипо-Осиповка – Джубга – Туапсе – Сочи – Гагра – озеро Рица и обратно.
Отдых наш в основном проходил в Джубге, там на берегу хороший пляж и хорошие условия для обеспечения.
Нашим домом была наша машина. Мы очень здорово использовали пляж, а он там, не то, что в Сочи, широкий, просторный и уютный.
Дети по-настоящему освоили море, плавали, много купались, мы с Галой тоже «отвели душу» морскими благами. Готовили еду прямо у машины, у нас все для этого было. Такого отдыха, как в Джубге, я больше не помню. Что-то было, но другим!
По возвращении домой я увидел, что коллектив завода продолжал работу по освоению полученного в его руки завода. «Значит есть интерес быстрого освоения, получить план по товару и иметь достижения!» – так у меня сложилось впечатление о работе после отпуска.
Новый год, 1966-й, мы встретили в коллективе завода. Было много людей. Наш коллектив стал большим. Наблюдая за присутствующими, я думал: «Как сильно судьба этих людей зависит от моего умения, моего желания. Я должен „зажечь“ каждого из них „огнем“ успеха в нашем деле, сделать их жизнь интересной, сделать их специалистами нового дела, так нужного Родине!»
Новогодний вечер 31 декабря 1965 года по встрече 1966 года прошел прекрасно. Особенно в памяти песни, танцы, шутки, смех людей, вступающих в новую жизнь, в жизнь в составе уже оформившегося коллектива химико-металлургического завода.
Я очень доволен. Битва за серьезное начало в новом деле выиграна! Завод построен и сдан в пуско-наладку.
XXXVI
Мне не приходилось с таким трудом проводить пусковую работу в таких тяжелых условиях, как сложились при пуске химико-металлургического завода в Северодонецке. Главная трудность – отсутствие сырья, гарантирующего получение готового продукта, германиевого концентрата, предусмотренного проектом.
На заводе полным ходом идет пуско-наладка с использованием золы Северодонецкой ТЭЦ, получаемой после сжигания углей шахт треста «Лисичанскуголь». Содержание германия в золе в 3—4 раза ниже проектного. Проплав такой золы дает очень низкое содержание германия в возгонах, из которых невозможно получить конечный продукт.
По моей инициативе и мной лично подготовлены и оформлены документы Министерства химической промышленности УССР, Министерства цветной металлургии СССР и Совета Министров СССР о выделении завода из состава Северодонецкого химкомбината.
И в соответствии с распоряжением Совета Министров СССР завод был выделен из состава химкомбината в марте 1966 года.
Вскоре, по мною подготовленному документу, Совет Министров Украины присвоил нашему заводу имя: «Северодонецкий химико-металлургический завод».
С июня 1966 года приказом Главтитанредмет86) назначены директором СХМЗ Мягких Владимир Семенович и главным инженером Пергунов Борис Тимофеевич. Теперь мы полностью отошли от комбината на самостоятельный уровень развития.
Это важное событие стало источником обеспечения сырьем, проведения целого комплекса научно-исследовательских работ по технологии получения германия из первичного сырья – из аргиллитов, наращивания мощностей производства.
По ранее принятому решению зам. министра Костина с моим участием подготовлены, согласованы документы по поставке аргиллитов на наш завод.
Мы принимаем меры по подготовке их разгрузки. Изучены подъездные пути, определено место для разгрузки. Это очень важная деталь, которая определила надежность поставки сырья.
Разработано задание на проектирование склада аргиллитов и Гиредмет по этому заданию срочно проектирует механизированный склад с отдельным железнодорожным тупиком и портальным краном.
И все эти работы ведутся под моим постоянным контролем и моим непосредственном участии в разработке и проведении организационно-технических мероприятий.
В ноябре 1966 года первый корабль из порта Корсаков (Сахалин) привез в порт Жданов (Украина) первую партию аргиллитов весом 5000 тонн, а из порта Жданов груз поступал в тупик нашего завода, и думпкары (вагоны) освобождались прямой выгрузкой «вручную» на землю в районе компрессорной станции.
На выгрузку были направлены все рабочие и ИТР. Начальники цехов на разгрузке выполняют роль бригадиров. Лопата, отбойный молоток – средства для разгрузки. Бульдозер – средство для создания гурта (в виде горы).
Директор сидит в кабинете, поддерживает связь с «внешним миром» (станции железнодорожные, порт и др.) Я, как «диспетчер», непосредственно руковожу разгрузкой.
Радости моей нет предела. Я, судя по содержанию германия в аргиллитах, уже видел качество возгонов (продукт после плавки) и конечный продукт – германиевый концентрат. И мои предвидения оправдались.
Из бухты Тетюхе (Дальний восток) с 1930 года возят цинковый концентрат по морю. Даже в годы войны поставка этого сырья продолжалась в Константиновку Донецкой области. Этот аналог был главным аргументом при моей защите в высших инстанциях маршрута перевозки аргиллитов по Индийскому океану, через Суэцкий канал и в наши порты – Жданов или Новороссийск.
Такая подробность об этом не случайна. Инициатива, да если она подкреплена логикой, определяет успех любого дела, даже самого рискованного и сложного.
А переработку такого сырья, я был уверен, мы освоим, для чего в комплексе НИР87) работало на заводе 12 научно-исследовательских институтов России, Украины, Казахстана и Прибалтики.
Затраты на науку составляли до 5 процентов себестоимости германия в концентрате.
Поддержка была со стороны ряда руководителей ведомств страны: Минцветмета (Костин); Госплана СССР (Перцев); Минморфлота СССР, Минуглепрома СССР, Госгортехнадзора и ряда других.
От науки сильную поддержку моей инициативе оказывали академик Николай Петрович Сажин, доктор технических наук, заслуженный деятель науки и техники РСФСР профессор Иван Васильевич Шманенков, доктор технических наук, член-корреспондент академии наук СССР Борис Андреевич Сахаров, доктор технических наук Эллин Петрович Бочкарев, кандидат технических наук Наталия Матвеевна Эльхонес, кандидаты технических наук Юрий Иванович Скворцов, Азик Вульфович Тонконогий и другие.
Но были и противники, хотя их противность не всегда можно было и прочитать: Грибов, Шабуров, Епихин, да и сам Ломако, которые нет-нет да и ставили завод и, соответственно, нас, руководителей, в «тупики», которые разрешались с трудом, и только логикой и под давлением развивающегося успеха, резкого увеличения производства германия со сравнительно низкой себестоимостью.
Были роптания и дома, на заводе, опасаясь за себя, ради того, чтобы защититься в случае неудач.
К таким, к сожалению, относились и мои «земляки» Антонов и Ушкало, Харлампиев, Захарченко, которые сетовали: «А где технология, а как с себестоимостью, а надо ли было привозить без эксперимента, что с нами будет, если не получится?!»
На все эти сомнения и скептические реплики я отвечал твердо: «Все получится, для этого мы все есть и у нас всё есть!»
Но в этой «полемике» сомнений я узревал слабость одних и приверженность делу у других. Захарюгин, Окрошидзе, Павлюткин, Копыльченко, Донец, Ковалевский, Каут, Гавриш, Кислов, Бараней верили в успех дела, хотя и по-разному, и в разное время.
Мы с директором, вдвоем, обсуждали такие ситуации. Я его просил об одном: «Не мешать мне в производстве и в кадрах, если возникнет необходимость в перестановках. Нужно повышать требовательность, долой ложную доброту, так как требовательность и есть доброта, ибо она определяет успех, так как остальное всё есть!»
После разгрузки аргиллитов я очень спокойно предупредил руководителей о недопустимости простоев по вине персонала, о культуре производства, строгости учета нашего продукта.
После продуманной системы подачи сырья в технологию, доработки технологических инструкций, инструкций по технике безопасности, правил обращения с сопутствующими материалами (нитрон, кислоты, известь и др.), я дал указание: по разработанному графику приступить к переработке аргиллитов.
Надо вспомнить и о наших семейных делах: так занят производством, что порой и о себе забывал; в квартире стояло два телефонных аппарата; вынужден был на работу звонить или слушать доклады о ходе дел и по ночам.
Трудно было, а мне нравилась эта трудность. Интересно было, мне 42, в расцвете сил, энергия била «ключом»!
Источником дальнейшего вдохновения стали факты создания первого в СССР германиевого завода, получение оригинального для переработки сырья, решение государственной комиссии о приеме завода в эксплуатацию.
Вот в таком отличном настроении мы провели отпуск: Галина Дмитриевна, я и наши дети.
По маршруту Северодонецк – Запорожье – Симферополь – Ялта – Алупка – Южный берег Крыма – Севастополь – Днепропетровск – Москва и обратно было совершено это интересное путешествие.
Посещение исторических памяток: Сапун-горы, Воронцовский дворец, Бахчисарай, Артек и другие произвели сильное впечатление не только детям, но и нам.
После приезда и осмотра той, аристократической части Крыма, мы переехали на Евпаторийское побережье: Евпатория, Саки и, наконец, Николаевка.
Захолустное местечко, но со спокойным, немноголюдным пляжем, море рядом, прямо слышны удары волн о берег из машины. Загораем, отдыхаем и много-много плаваем.
Наши ребята уже вполне взрослые отроки, уже, под руководством мамы, давно овладевшие мастерством плавания, преодолевают дистанции далеко за буйки.
Припомнилась одна симпатичная история с рыбой. На берегу, недалеко от нас, стояла рыболовецкая бригада, сетями ловившая рыбу. Я пошел в ту бригаду и купил большую рыбу паламиду (разновидность ставриды) и наша мама приготовила из нее уху. «Та уха из паламиды была вкуснее ухи из той глазовской щуки!» – вспоминает Галина Дмитриевна.
С нами в дороге и на отдыхе моя любимая гитара и мы продолжаем совершенствовать наше песенное мастерство.
К сожалению, мы прекратили музыкальное образование еще в Новосибирске из-за здоровья Зигфрида, при отъезде продали пианино и две скрипки. Но взамен мы с мамой домашним воспитанием овладения песней добились увлечения ребятами этого искусства.
Оба прекрасно поют, у обоих есть гитары. На гитаре преуспевает Зигфрид, владеет нотной грамотой. Евгений прекрасно поет, да не то слово: его исполнение романсов отличается тончайшим мелодичным исполнением в баритонном звучании.
Мы разучили старинный цыганский романс:
Очи черные, очи жгучие,
А такая русская народная песня в исполнении Зигфрида и сегодня тревожит слух силой его голоса.
Ах ты, душечка, красна девица,
Мы пойдем с тобой, разгуляемся.
Мы пойдем с тобой, разгуляемся
Вдоль по бережку Волги-матушки.
Мы пойдем с тобой в зеленой лужок,
И нарвем цветов да совьем венок!
У нас уже с годами сложилась технология путешествий: сначала объезжать изучаемый район, а затем отдыхать.
Так было и на сей раз. Николаевка хорошо нас оздоровила: и море, и купание в нем, и здоровый морской воздух, рядом степь крымская, богатая степным свежим воздухом. Все это в купе было для нас так нужно, так как впереди нас ждали тяжелые, но нужные нагрузки.
Ребятам уже: Зигфриду – 15, Жене – 14 лет. Они прекрасно понимают, что впереди 9-й и 8-й классы, что надо хорошо учиться, чтобы претендовать для поступления в вуз.
Отдых в Николаевке закончился и мы едем в Москву по трассе Симферополь – Москва.
Запорожье – Днепропетровск – Харьков – Белгород – за один день преодолели такую дистанцию. Где-то под Курском делаем ночлег с полной выкладкой, т.е. с ужином и сном в машине. Мы хорошо отдохнули, а завтра – вперед!
Вот и Москва, останавливаемся в мотеле «Варшава», сдаем машину в ремонт, а сами едем в Москву городским транспортом.
В семью Петра Макаровича едем по новому адресу, они живут прямо у Ново-Девичьего кладбища, на углу улицы Пироговской. Тети Поли и Пети в живых уже нет. Домна Ивановна, Люда, Нина и Зигфрид каждый в своих делах: Людмила уже работает, у нее своя семья; Нина тоже работает, Зигфрид учится в институте. Домна Ивановна на пенсии.
При наблюдении за ними при нашей встрече у меня возникли новые размышления о роли личности в семье: «Был Петя, в семье все „кипело“, шумело, развивалось, дышало добром и весельем. Не стало его и как-то все стало серым, скучным и не интересным. Или грусть за ним, „душила“ интерес к жизни?!»
В последующие годы мы все реже стали встречаться, хотя в Москве я бывал и бываю до сих пор довольно часто. «Не стало его, Пети, моего незабываемого друга, и я потерял интерес в контакте с его наследниками!»
Такое мнение у меня о роли личности в семье, о роли главы семейства: «Глава в семье должен быть, иначе все будет плохо!»
Мы возвратились в мотель, переночевали и утром следующего дня выехали домой. По уже «накатанной» опытом дороге мы через сутки возвратились в Северодонецк.
После получения первой партии нашего продукта из аргиллитов я с небольшой пробой его поехал в Москву для показа всем, кто принимал участие в решении вопросов обеспечения завода сырьем.
Костин Владимир Николаевич: «Так это же двуокись германия, Борис Тимофеевич, мы такой продукт с Николаем Петровичем получили в 1941 году в Одессе в количестве 140 граммов с очень длинной очисткой промпродуктов!»
Звонок к Сажину и по его команде я еду к нему, в Гиредмет, со своей пробой концентрата.
Николай Петрович – первооткрыватель германия еще в 1941 году перед войной в виде двуокиси, с интересом и волнением рассматривает порошок на листе бумаги: «Так это же двуокись, Борис Тимофеевич! Ты же получил двуокись прямо из первичного сырья, это же революция в технологии получения германия! Без предварительного обогащения – это очень здорово!» – восхищался академик Сажин, рассматривая мой презент.
Он пригласил к себе своих сотрудников: Эльхонес, Скворцова и других и с восхищением показал им привезенную пробу.
Они, сотрудники, знали о результатах опробования аргиллитов, но привезенный натуральный продукт все равно всех интересовал.
«Наташа, все работы, связанные с получением германия из первичного сырья (он имел в виду аргиллиты, алевролиты, лигниты, сланцы и др.) должны проводиться под научным руководством Пергунова, готовьте его на соискание ученой степени!» – делает такой мощный реверанс в мою сторону великий ученый по редким металлам академик Сажин Николай Петрович.
На этой, неожиданной для меня, ноте закончилась эта встреча.
Я стал соискателем ученой степени. Появилась у меня новая, сложная работа, которую я вынужден делать уже будучи главным инженером, а раньше не получалось.
Получили план производства на 1967 год, предусматривающий выход СХМЗ из планово-убыточного предпрятия в прибыльное со списанием всех кредитов по пусковой смете.
Поставка аргиллитов из опытной превл\ратилась в плановую, а германий в виде концентрата из аргиллитов стал номенклатурой Госплана СССР и стоял отдельной строчкой в народнохозяйственном плане СССР на год и пятилетие.
Материально, как и все сотрудники завода, я сильно окреп. Повышены оклады, выплачивается премия, выплачиваются вознаграждения за новаторство, экономию энергоресурсов и др.
Товарищеские встречи по праздникам, у Мягких, продолжаются и доставляют приятное удовольствие: песни шутки, смех. Отдыхали единомышленники, верные товарищи по общему делу и, по-моему, это было очень приятным да и нужным делом.
К каждой такой встрече Владимир Семенович приходил с новой песней, вот, например, «Лада»:
Под железный звон кольчуги,
С Н-Тагилом, папой и Настенькой идет переписка. Коля и Настя осваивают новое для себя явление – семейная жизнь. Зигфрид и Зина также в натянутых отношениях. Девочки учатся в школе.
Со стороны хулиганствующих элементов в школе и на улице к моим ребятам делаются попытки запугивания, террора ради подчинения. Посоветовавшись с директором школы и дома, я решил, что на террор надо отвечать тем же.
Мы с ребятами провели подготовку к отражению нападок. После нескольких избиений зарвавшегося хамья мы почувствовали, что хамье боится нас.
Позже Зигфрид был командиром комсомольского оперотряда города и достаточно узнал о преступном мире. Научился принимать меры. А меры были жесткими.
Сила моих ребят пригодилась им, они могли и останавливать тех, кто пытается к ним применить насилие.
Параллельно они оба посещают занятия в стрелковом клубе «Спартак», участвуют в соревнованиях (городских и областных) и получили высокие разряды (I и II) по стрельбе из пистолета.
Галина Дмитриевна, наша мама, уверенно чувствует себя на работе и спокойно справляется со своими мальчиками.
А нас трое, достаточно взрослых и не простых мальчиков. И она легко справляется с нами. Спасибо тебе, мама!
В Уразово тоже шли дела нормально: Дмитрий Иванович и Ольга Игнатьевна чувствуют себя хорошо, семья Мити развивается, Таня и Зина с нами в постоянном контакте.
Зина живет в Северодонецке, она уже замужем, у нее двое детей. Вася Тарануха, ее муж, поддерживает с нами дружеские отношения. Семьей они иногда бывают у нас. Они благодарны нам за наше участие в их свадьбе еще в 1963 году.
Новый год, 1967-й, мы встречаем очень хорошо. За три года трудного пути по освоению жизни в Северодонецке прошли не даром. Мы достигли высоких результатов и прочно укрепились и материально, и морально.
XXXVII
С первых дней нового, 1967, года завод начал поставку своей продукции потребителям. Это было очень важно!
Но, к сожалению, в течение пускового периода 1966 года выявилось несоответствие некоторых руководителей.
Начальник пирометаллургического цеха Антонов очень плохо руководил своим персоналом. Занимаясь пуско-наладкой, он упустил трудовую и производственную дисциплину в коллективе, люди были не озадачены текущими и перспективными делами. Начальник цеха мог целыми часами находиться у какого-нибудь агрегата, а люди в это время быть не загруженными и просто сидеть без дела. Такое отношение к дисциплине привело к простоям оборудования, плохой его наладке, к плохому ремонту, пререканиям с руководителями участков и смен.
Заместители Антонова также потеряли чувство ответственности за свою работу.
Сложилась ситуация «самотека» в цехе, приведшая к упущению в работе.
Мои неоднократные напоминания: «Михаил Иванович, займись людьми!» не пробуждали необходимой реакции на улучшение руководства.
Я вспомнил разговор со Свечниковым еще в Новосибирске на тему: «За что сняли Антонова с должности начальника цеха?» Свечников, работавший тогда главным инженером п/я 80, сказал: «Он хороший специалист, но руководить цехом не может, отсутствует у него организационная смелость, мнется, стесняется, не хочет выглядеть плохим!»
При слушании моей информации в Главке о ходе еще в прошлом году пуско-наладки руководство Главка и представители бригад пусконаладчиков Гиредмета и КазНИИэнергетики твердо требовали усиления руководства пирометаллургическим цехом. Руководитель бригада Наумов прямо сказал: «В этом цехе нет порядка, потому он и простаивает, там нет элементарной дисциплины!»
Мне трудно было защититься, надо мной повис «дамоклов меч!»
Дома, на заводе, после разговора с директором при сдержанном поведении и просьбой «поработать» с Антоновым, я пригласил его к себе.
«Из-за твоей плохой работы меня нужно снимать с должности. Если меня снимут, так вы же без меня подохните с голоду! Ты это понимаешь, Миша? Я тебе предлагаю перейти в мое подчинение и работать главным технологом, где не нужно будет общаться с людьми!» – жестко, но по-человечески я говорю ему.
«Тебя, Борис Тимофеевич, снимать нельзя, дело провалится, а я также не согласен уходить из цеха!» «Ты заставляешь меня снять тебя, ты это понимаешь?» Он на такой взрывной вопрос отвечать отказался, сидел молча! Я ему тогда сказал: «Если будет еще хотя бы один простой, и по нему не будет принято организационных мер по наказанию виновников, я приму меры к тебе!» Мы расстались с неоконченным решением вопроса.
Я установил самый пристальный контроль за работой цеха: всё есть: и сырье, и люди, и материально-техническое обеспечение!
В цехе постоянно «сидят» начальник ПТО Захарюгин, зам. главного инженера Чернопащенко, главный механик Пепеляев, главный энергетик Ушкало. А из цеха идут противодействия: «Зачем такое внимание и сами справимся!» А порядка нет, полный хаос исполнительности, качества работы.
«Только он, только Антонов мешает в работе», – твердят мне и парторг, и председатель завкома.
Вся система в апогее, в кульминации! Я должен решать! Иначе моя затяжка будет мешать выполнению государственного плана.
И вот 31 декабря 1966 года, при моем запрете покидать цех в случае простоя, мне уже ночью звонит начальник смены и докладывает: «Борис Тимофеевич, мы стоим!» «Антонов знает об этом?» «Да!»
Я звоню ему домой: «В чем дело?» «Борис Тимофеевич, у меня праздничный новогодний стол!» – отвечает. «Михаил Иванович, если 2 января в 8.00 циклонная плавка будет стоять, я сниму тебя с работы!» И положил трубку.
До утра 2 января мне никто ничего не докладывал. Я думал, что цех работает. Но, увы! Он стоял, плавка не работала, хотя уже шло выполнение плана и я должен докладывать, как мы начали новый год.
Я приехал на завод рано, у меня уже была на обслуживании машина, и увидел беспредел в работе цеха!
Дал указание начальнику смены передать Михаилу Ивановичу, чтобы по прибытии на работу сразу явился ко мне. А сам думал: «Он думает, что дружба наша остановит меня от рокового решения, да он что не понимает, что ли?!»
«С новым годом, Борис Тимофеевич!» – приветствует меня Антонов. Я встал из-за стола, подошел к нему, крепко пожал руку и сел на свое место.
Мы молчали, долго. Потом я: «Или ты останешься со мной, или я сейчас же готовлю приказ о снятии тебя! Пиши заявление об освобождении тебя по собственному желанию или по состоянию здоровья!»
Он писать заявление отказался: «Я буду работать на своем месте до выхода приказа», – сказал он. Мы расстались.
Приказ был подготовлен, и в 9.00 у директора я, парторг, председатель завкома и начальник отдела кадров (Захарченко, Осмаков и Мартемьянов) рассматриваем вопрос о снятии Антонова и назначении нового начальника цеха.
Все в один голос: «Снять Антонова, иначе будет плохо!» «А кого назначить?» – все ко мне. Мое предложение о назначении Баранея не получило поддержки.
«Рано, слаб, как руководитель, а в цехе нужен сильный организатор!» – все в один голос, в том числе и директор.
Я молчу. Осмаков: «Борис Тимофеевич, я предлагаю назначить начальником цеха Шевченко Петра Иосифовича, он работает мастером по ремонту электрооборудования в цехе Антонова!»
«Да вы, что с ума сошли, что ли?! – я резко возразил. «Это самый сложный цех не только у нас, но и на площадке комбината, а по технологии нет равных ему и в Союзе!» – продолжал я. Цех, действительно, был сложным, уж я-то знал, какие цехи в Минсредмаше. «Я же бывший проектировщик!»
Все молчат. «Бараней, и Каут замом! – настаиваю я. – Я Баранея подтяну, думаю, что он тоже поймет важность дисциплины!»
Захарченко и Осмаков, уже оба, требуют от директора назначения Шевченко.
Директор Мягких всегда, в отличие от меня, поддерживал общественные организации, даже боялся их. У него уже наблюдается увлечение алкоголем.
Я подумал: «Боится что ли вот этих негодяев, ни черта не знают, а требовать могут!»
Да, партийная власть тогда была сильна: «Формировать мнение и обо мне тоже могут и докладывать в свои инстанции!»
После этого требования директор дал указание начальнику отдела кадров оформить приказ в редакции главного инженера о снятии Антонова и приказ о назначении Шевченко.
Я, сидя в своем кабинете, думал: «Ради интересов дела жертвую близким мне человеком, а получаю что-то не понятное!»
«Можно!» – слышу. Я молча кивнул. Осмаков: «Борис Тимофеевич, вы не возмущайтесь моим настойчивым предложением, ведь все рабочие говорят о том, что в цехе нет порядка, а Шевченко порядок наведет. Я даю головку «на отрез!». «Не нужен мне твой «отрез», разговор окончен и ты оставь меня, ты свободен!»
Осмаков ушел, а я остался в раздумье.
Мартемьянов принес два проекта приказов: о снятии Антонова я завизировал сразу, а о назначении воздержался и вызвал Шевченко к себе.
Мартемьянов: «Борис Тимофеевич, что делать дальше?» «Получи подпись директора и ознакомь Антонова с приказом, а потом ко мне!» Мартемьянов ушел.
Вошел Шевченко. Стройный красивый молодой человек 32—35 лет. «Борис Тимофеевич, я знаю, зачем» – скромно говорит. «Садитесь», – сухо пригласил я его. «Расскажи что-нибудь о себе, что ты умеешь делать?! – вопрошаю к нему. «Я – техник, работал электриком на комбинате, у вас – мастер-электрик». «Мало, что и говорить!» – у мня в голове.
Я изложил суть его задачи на ближайший период: дисциплина, порядок. «В технологию вмешиваться не надо, это за мной, я найду, кому этим заниматься, ваш цех будет курировать Антонов, как зам. начальника ПТО». «Хорошо!» – согласился Шевченко.
Мы расстались на короткой, но ясной ноте.
В приказе ставлю добавку и.о. (исполняющий обязанности) и визирую приказ.
Мартемьянов оформил оба приказа, и Шевченко приступил к своей новой работе после его представления мной на совещании ИТР цеха. Это было утром, я со своими специалистами пришел на оперативку цеха и представил Шевченко, как начальника цеха.
Он сразу же при мне дал хорошее направление ИТР цеха: дисциплина, порядок и предупредил, что нарушение его установок наказуемо, а все указания будут оформляться Баранеем в журнале распоряжений.
Я пригласил Антонова и предложил ему должность зам. начальника производственно-технического отдела, а заниматься ему поручаю технологией и, в частности, курированием, пока, пироцеха. Он согласился, не высказав ни возмущения, ни возражения. Тут же было определено ему рабочее место в ПТО.
Я пригласил Захарюгина, сообщил ему об этом решении и представил ему Антонова, как его зама.
Эта мера с перестановкой преобразила площадку предприятия: никто не болтается, все при деле, не сидят у рабочих мест.
«Видимо, руководители приняли меры для повышения производственной дисциплины!» – констатирую свои наблюдения таким выводом.
Для усиления этой позиции я пригласил к себе всех своих главных специалистов и сообщил им, что мы вошли в систему выполнения государственного плана, всем нам нужно подтянуть себя: «Нужно ликвидировать все „хвосты“, продумать свое конкретное участие в делах цехов, а упущения будут оцениваться, как плохая работа».
«Это что – угроза, Борис Тимофеевич?! – спрашивает Пепеляев. «Это – предупреждение!» – отвечаю.
Я рассказал, как относятся, пока плохо, к нам в Главке, требуют отчетности за простои оборудования и т. д.
«Главк нам что, это меня не касается!» – дерзит Пепеляев.
«Что ты сказал, Борис Иванович? – в гневе произнес я. – Ради наведения порядка в нашем деле я пожертвовал очень сильной фигурой и мне близким человеком, и потому на „вызов“ Пепеляева скажу вам: приведите себя в порядок, ваши дела, ваши мысли, моя требовательность будет очень высокая, до крайних мер в случае нарушений и неисполнения поручений!»
«А у нас людей нет, Борис Тимофеевич, все в цехах!» – восклицает Ушкало.
«Ваши дела должны идти через начальника цеха персоналу по вашей специализации; я сторонник сильного цеха, чтобы было меньше помех в работе!» – заключил я наш встречу.
Мои предвидения и действия себя оправдали: в очень короткое время на заводе восстановились производственная дисциплина, культура производства, соблюдение правил техники безопасности и промсанитарии. Главные специалисты работают по своим должностным инструкциям, утвержденным главным инженером завода.
Дела у нас идут хорошо, мы справляемся с плановыми поставками нашего продукта на Днестровский титаномагниевый завод, на завод чистых металлов (Светловск) и на Красноярский аффинажный завод.
Показатели в работе хорошие, коллектив завода регулярно получает премии. Мы участвуем во всех видах соревнования между предприятиями, в том числе и по городу.
На фоне производственных сложностей семейные дела слегка от меня отошли в деталях.
Я много езжу в Москву, Харьков, Донецк и др.; бываю в научных организациях и учебных институтах. Мне пришлось оформить свои отношения с Алчевским горно-металлургическим институтом по сдаче кандидатского минимума по политэкономии и иностранному языку. Определился я и со сдачей кандминимума по спецглавам в Гиредмете.
Дел много, а интереса к ним не меньше. Проблемы германия, завода меня полностью поглощают. Организована техническая библиотека, для нее заказываю периодику и монографии по редкометальным дисциплинам, по технологии в основном.
Чернопащенко нашел себе более «теплое» место в Крыму и его дядя, Чернопащенко Николай Евграфович, рекомендовал его туда начальником управления по наладке системы вентиляции. «Доволен?» – спрашиваю. «Да не знаю». Я без тени сожаления подписал ему заявление. «Не выдержал нагрузки, а работа-то у него интересная была!» – про себя подумал.
Ребята закончили 9-й и 8-й классы, мы в преддверии дум о поступлении на учебу в вуз. Зигфрид в основном на отлично идет в школе, Евгений тоже не отстает. «Как хороши они у меня!» – любуюсь я своими сыночками.
На отдыхе и дома мы продолжаем дружить с гитарами и песней. И это нам удается!
Наша мама повышает свое мастерство, хорошо работает, хорошо и зарабатывает. А главное старательно ведет домашнее хозяйство. В доме все есть, все ухожены. Сама приобретает довольно серьезные вещи – гарнитуры, например, спальный, столовый, кабинетный. «Где и как?» – я даже не знаю.
Вскоре с завода уходит на комбинат Евдокия Сергеевна Ушкало. «Ей-то чего не хватает? – думаю. – Работай, да работай замом у Харлампиева. Ан, нет!»
Я уже окреп и мог легко найти замену. У меня хорошие контакты с руководством соседних предприятий, зарплата самая высокая у наших рабочих и ИТР, так что в кадрах проблемы не предполагалось.
«Да и зачем я их с далеких мест пригласил, вполне можно было бы обойтись кадрами по месту. Меньше было бы „родства“, а больше порядка!» – определил я свою позицию к «своим» специалистам.
В октябре прошло на нашем заводе Всесоюзное совещание по германию. Мне пришлось быть хозяином этого совещания: гостиницы «Северский Донец» и «Мир», общежития комбината для проживания, малый конференц-зал Дворца химиков были арендованы мной для проведения заседаний.
Все расходы по проведению этого форума оплатил завод.
Носовский, Эльхонес, Берков, Скворцов, Казанский, Матюшев, Горлов, Тонконогий, Вышенский, Балфанбаев, Кожахметов, Шманенков, Собинякова, Цаболов, представители смежных отраслей были представлены на этом совещании.
Оно продлилось три дня. Докладов было много, интересно прошли они со стенографией и изданием специального сборника докладов и рекомендаций по дальнейшему разрешению германиевой проблемы.
Мой доклад был интересен тем, что впервые в мировой практике на СХМЗ получали германий из первичного сырья (аргиллитов) и шла плановая поставка нашего продукта трем потребителям, которые весь монокристалл германия направляли в оборонку, точнее, в электронную промышленностью.
В ходе совещания у меня дома побывали Скворцов, Балфанбаев. Мне нравились эти парни. После совещания в ресторане «Северский Донец» мы провели банкет, где у меня с особым интересом прошло собеседование с Наталией Матвеевной Эльхонес о моей диссертационной работе и с Собиняковой.
Собинякова (имя и отчество не помню, а жаль!) доктор технических наук, специалист в области сырья редких металлов, правнучка Кутузова (и внешне похожа на своего великого пращура) рассказала много интересного о жизни Кутузова (о том, как его забыли на последнем этапе его жизни), родословной династии Кутузовых, затерялись Кутузовы в женских наследиях.
Интересно было и то, что через Эльхонес Николай Петрович Сажин поздравил меня с началом моей соискательской работой, трудовыми успехами завода.
Профессор, доктор Иван Васильевич Шманенков в беседе со мной нацелил мой поиск на защиту докторской диссертации. «Все для этого у вас есть, дело за вами!» – заключил он. После этого совещания почувствовал, что я сделал «прорыв» в научную элиту, в совершенствовании своего профессионального мастерства. Начинается признание моих достижений и развития популярности.
Это бесит моих оппонентов, Грибова особенно. Я не любил его бахвальства и упрекал его в этом. А он все-таки зам. начальника Главка. Он и дома бывал у меня, как гость, где опять-таки я его сильно «помял» за его нападки на завод, а значит, и на меня.
В этом году на нашем заводе побывал и начальник Главка Бородай Василий Васильевич в сопровождении начальника отдела полупроводников Главка Епихина Юрия Васильевича. Бородай на меня произвел плохое впечатление своим ограниченным подходом ко всему, о чем бы он ни говорил. «Это не Белов, не Вилесов, не Гогин, не Бушнев, это что-то другое, слабенькое!» – подумал я.
На самом деле, у меня была возможность сравнивать личности и я делал это.
Наша мама, Галина Дмитриевна, уже работник отдела автоматизированных систем управления на химкомбинате. Ей пришлось пройти практику эксплуатации счетной техники от механических машин до электронных. Дела у нее идут хорошо.
Ну а песни? Я подарил на одной из наших товарищеских встреч:
Я іду багряним садом,
Туман ляга на лист опалий.
Дети оба очень ответственно ведут себя в школе: Зигфрид – в 10-м, Евгений – в 9-м. А что дальше? Как серьезна проблема с их развитием.
У меня контакты с Рубежанским филиалом Харьковского политехнического института. Стороженко Розкин, Мартыненко ведут работу на заводе по жидкостной экстракции. Стороженко мне нравится, мы сближаемся, встречаемся семьями. Интересно!
