«Хех! Уже напрягает прям как родного!»
Я и Фелани неторопясь шли к реке в жиденьком потоке местных, которые несли с собой кто что горазд, но в основном пушнину, выделанную кожу, вязанки сушёных грибов, сушёные фрукты, ягоды и прочую белиберду товарного вида.
Мы всё ближе подходили к реке и уже на околице села я увидел неподалеку от мельницы хлипенький причал, к которому подплывала покачиваясь на воде некая ладья. Ну, по крайней мере для меня – ладья, а на профессиональный взгляд, я фиг его знает как классифицируется эта посудина: большая лодка, длинной не меньше восьми – десяти метров, и шириной метра три, а то и больше, судя по выпуклым бортам в середине. В центре палубы высилась мачта с парусом. От макушки мачты на нос и корму (правда не понятно где что находится у этой посудины) идут растяжки из верёвок, плюс по две на борта. Понятно для чего – что бы мачту не ломило при ходе под парусом, да и нечто вроде шалаша сделать можно если вдруг что при непогоде. По бортам снаружи висели круглые щиты размалёванные разными цветами, но местами уже выцветшими от постоянного воздействия воды и солнца. Некоторые из щитов были изрядно побитые, с глубокими царапинами и зарубками по краям окантовки.
«Ох не просто ради красоты они там висят! Забавно, забавно…»
В сем плавсредстве находилось пятеро бородатых мужчин. Они хмуро взирали на собирающийся на берегу люд, восседая на мешках и ящиках, которыми лодка была загружена почти что до верху. Одеты они, как я сперва подумал, в основном в шкуры, но подойдя ближе увидел кое-где мелькающие подобия кожаных доспехов.
«И как только не упарились.»
Оружие имелось у каждого, но пресловутые мечи наблюдал только у двоих. Неясно только из какого металла оно было изготовлено, потому как незнакомцы носили их в коротких, но широких ножнах. У остальных видны были топоры, луки, кинжалы притороченные к поясам. Один держал в руках копьё. Большой, чёрный сигнальный рог, выделанный серым металлом (может даже серебром!) висел на шее у мощно сложенного мужика, который был самый здоровый из гостей, и кстати являлся обладателем одного из мечей.
«Я предполагал конечно, что в мире средневековья едва ли найдётся человек без столь знаменитого оружия для убийства себе подобных. Но видимо меч здесь оружие не из дешёвых, и является дорогим атрибутом. Слыхали мы и о таком. А тот, что с горном, явно главный. Держится слишком уж вызывающе, да и приказы вон на швартовы отдаёт.»
По неотёсанным брёвнам причала пробежал мужик из местных (судя по комплекции это и был кузнец, уж больно выделялся мускулатурой от местных доходяг) и на лету поймал брошенную с лодки верёвку. Сперва подтянул нос и закрепил, потом операция повторилась с кормой. Как только все приготовления были закончены на причал шагнули трое бородачей, а двое остались в лодке. Один из тройки, тот что с горном, заговорил с кузнецом и спустя пару мгновений они кивнули друг другу, пожав предплечья.
После этого народ, застывший на берегу в ожидании, весело загомонил и выстроился в очередь к причалу.
«Ну, начало не плохое. Значит вроде грабить не должны, а дань так радостно не платят. Судя по мешкам за плечами каждого селянина, думаю это бартер. Они приплыли сюда на обмен, и похоже не в первой. А людей-то немало собралось! И где все были?! Человек сорок наверное наберётся. Детей вон тоже немало крутится тут. Сто процентов даю – есть ещё дома где-то за окраинами села. В тех, что в поселении, столько людей не поместятся однозначно!»
Мы пристроились в очередь и я стал с интересом наблюдать, как происходит у местных меновая торговля.
По одному человеку (если сам тюки прёшь) подходили к лодке. Под бдительным взглядом бородачей, раскладывали товар на досках пристани, потом, как водится торговались и придя к устроившему обе стороны решению происходил обмен. Один из приезжих, тот что поздоровее, напустив грозный вид стоял на входе на пристань и контролировал что бы лишние не ломились в беспорядке. Едва один ступал на берег, следующий человек шёл к лодке и разворачивал свою поклажу. Бородачи тщательно осматривали товар, а потом вели торговый разговор с хозяином добра, заключая сделку. Едва человек получал своё, как подходил другой, и так по кругу. Я так понимаю в процессе разговоров речные торговцы узнавали, что тому нужно и уже непосредственно торговались в каких объемах производить обмен. Дело было не быстрым: местные сперва получали что нужно в первой необходимости, а если у человека оставалось что-то из принесённого с собой, то речные торгаши предлагали обменять ещё свой товар, в нагрузку на остатки.
«Интересно, как эти бедолаги что-то ещё и выменивать умудряются?! Сами хуже бомжей, а каждый что-то принёс на обмен. Ну ладно кузнец вон: пару подков смастерил, кожаный шлем с металлическими наклёпками, увесистый мешочек с чем-то позвякивающим внутри, небольшие ножны с кинжалом, а по форме свёртка под мышкой так и точно меч приволок. Судя по неказистому вооружению бородачей – за меч кузнец сторгуется хорошо. Он вон даже не спешит, знает что у него самый дорогой товар, и то, что ему надо будет – получит без проблем.»
От нечего делать, так как процедура не быстро шла, а стоять мне в лом, я оставил Фелани в очереди, а сам с тюком присел в сторонке на кочку и стал любоваться природой.
Я такого не видел давно! Последний раз на Урал выезжал на пару недель к другу, лет десять назад, вот там природу и видел воочию как есть. А так, в городе какая там природа: парки, клумбы да тополя с каштанами вдоль тротуаров. Вот тебе и вся природа.
Толи дело тут!
С холма я не приметил ни пристань, ни лесополосы по правую руку от посёлка. Густые ели, метров по пять – шесть, жиденькой струйкой росли вдоль берега и где-то там, вдали, превращались в густой лес. Я прикинул на глазок – там дальше, в глубине этого леса, и деревья побольше будут, вон как далеко видно высокие кроны. По левую же сторону берег зарос камышом и мелкими ивами нависающими над берегом, а ещё дальше начиналась холмистая степь, прямо за яблоневым садом.
На горизонте вдруг громыхнуло и блеснула молния. Народ стал торопится.
«Ну и слава богам! А то развели тут „ромашка“ понимаешь ли!»
Как я и ожидал, кузнец на обмен приволок не только подковы. Когда бородач с рогом на шее развернул свёртки, я убедился в этом, так как он порезал палец до крови едва стал привычным движением руки проверять остроту клинков. Весело хмыкнув он облизал кровь и тогда широким жестом пригласил кузнеца выбирать товар. Что интересно, рогоносец даже не торговался, и его компаньоны по бизнесу безропотно выдали кузнецу всё, что тот просил помогая тем кто в лодке указывая пальцем на нужные товары.
Этот бородач с сигнальным рогом определённо был главный в их компании.
Как и ожидалось кузнец выторговал неплохую цену за свой товар. Он покидал торжище с двумя туго набитыми мешками и тремя сумками по типу седельных.
Очередь дошла наконец до нас и мы прошли по настилу хлипенькой на вид пристани. Охранник сперва тормознул меня, но мама что то ему коротко бросила и он пропустил нас обоих. Фелани суетливо жестами показывала что делать, а я молча раскладывал фитофармацевтику поверх прихваченной предусмотрительной старушкой скатерти, именно в том порядке в котором она указывала. Запах трав просто одурманивал. И вроде бы ничего особого, но торгаши проявили неподдельный интерес в нашему товару. С лодки спрыгнул самый старый на вид из всей их бригады. Присев на корточки он тщательно обнюхал и осмотрел каждый пучок трав, корешков, небольших вязанок с ягодами.
Закончив осмотр он самолично договаривался с Фелани об обмене. Фелани торговалась похлеще пресловутых гномов: взвешенно и до конца. Дедок аж выдохнул когда оба кивнули в знак согласия и нам стали подавать с лодки выменяный товар. Какие то мешочки, свёрток выделанной ткани коричневого цвета, пару предметов кухонной утвари, пару плотных свёртков размером с кирпич, и прочие прелести. От одного из кирпичей пахло специями, аж глаза резало. Всё это я аккуратно складывал в тот же узелок в котором принёс травы, ибо бородачи забрали всё. Пока я паковался, Фелани о чём то беседовала с главным барадачом.
Уже с холма я видел как лодка отчаливает от пристани и держит путь вниз по течению, в сторону степи. Торговый бартер был завершён и люди, довольные каждый по разному, расходились с пристани. Как я и предполагал очень много ушли лесом, а иные направились дружною гурьбою мимо деревни в степь.
Народ торопился. Вот-вот должен был начаться дождь!
Дождь хлынул когда мы уже подходили к дому.
Пройдя внутрь я стал помогать Фелани разбирать покупки. Ничего потрясающего воображение в них не оказалось: зёрна перловой крупы, кукурузные зёрна, мука, пара посудин из глины, пара ступок с пестиком, набор из трёх костяных игл, четыре мотка ниток. Как и ожидалось в одном из «кирпичей» был чёрный перец вперемешку с чем-то вроде паприки, а в другом соль, ну и прочая мелочь.
Не густо как-то. Но так тут живут.
Весь остаток дня мы провели в попытках поговорить друг с другом, хоть немного, жестами. Невозможно же находиться рядом с другим человеком и не общаться. Фелани терпеливо показывала в предметы вокруг и произносила их название, а я, как и подобает приличному ученику, их повторял, стараясь запомнить. Первое слово, что я усвоил помимо «мата» и «дак», это «лин» – что значит «сын». Местное наречие состояло из тягучих буквосочетаний, а твёрдых в стиле «бр» «гр» почти не было. Зато сочетаний твердо – мягких звуков здесь превалировало. Поначалу от такого произношения у меня постоянно горло саднило и сушило, но приходилось привыкать. По другому никак.
Спать мы легли едва в доме стало темно так, что друг друга не разглядеть уже было. Дверь закрывалась на примитивный засов в виде необработанной палки толщиной с руку. Так себе запоры если честно, только разве что от зверья. Костра в доме не было, лучины Фелани не палила, так что пришлось лежать в темноте, погрузившись в думки полные надежд.
«Ну вот. День прошёл, и слава богу! Теперь осталось уснуть, а когда проснусь, у себя дома в квартире, буду вспоминать этот сон (надеюсь очень!) за бутылочкой пивка с сигареткой…»
Уснул я под шум падающих капель дождя, которые нещадно барабанили об камышовую крышу, и тяжёлые мысли с навалившейся тоской по дому, перемешивались с яркими впечатлениями прошедшего дня.
Глава 3
Когда заорал петух, мне жутко захотелось выстрелить ему в голову! Да так, что бы аж куски костей и мозгов раскидало по стенкам сарая, или где эта тварь орала во всё горло!
«Что!?»
Я подорвался и уставился в полумраке на зачатки рассвета которые было видно через узенькое оконце напротив моей кровати. Пернатый снова заорал фальцетом, и я понял, что уснуть снова уже не получится.
«Ничего не изменилось, Серый! Теперь можешь распрощаться с мыслями о том, что это сон, окончательно. Ты теперь Янко Фортхай, сын Фелани Фортхай и эта лачуга – твой новый дом…»
– Ааа, что б вас всех! – выругался я в сердцах и упал на подушку закрыв глаза.
– Янко?! – послышался встревоженный голос Фелани.
– Да тут я, тут! – успокоил я её.
«Ладно! Что мы имеем на данный момент? Развитие в этом мире и времени, (хотя для меня откатись время на сотку лет назад – уже другой мир!) видать только дошла до освоения железа. Слишком мало его в обиходе, а значит дефицит. Торговля – будем считать пока что меновая, но и деньги тут есть наверняка. Может даже ракушками какими-нибудь. Кстати на щитах ладьи имелись характерные боевые отметины. Висели они там не для праздной красоты, а по делу. Походу даже занимаясь торговлей приходится браться за меч. Воюют оружием средневековья: мечи, луки, копья и т. д. И не важно защищались торгаши, либо сами нападали. Сам факт того, что холодное оружие в ходу, говорит уже о многом! Как правило (по всем прочитанным мною книгам) в такие времена развития жизнь сопровождалась убийствами, насилием и грабежом. Кто сильнее, того и тапки! Наверняка существует феодальный строй, а значит есть и аристократия. Версия за уши притянута, уж какие тут можно сделать правильные выводы за день – другой, но будем пока что исходить из этого. А значит, если хочу пожить – нужно осваивать всякое холодное оружие для защиты своего бренного тела. Приоритет? Приоритет конечно!
Дальше, больше. Надо что-то делать с этой нищенской жизнью. А чтобы рулить, нужно знать язык. Нет общения – дела делать без шансов. Приоритет? Конечно да. При чём на уровне с овладением мечом! Одно другому не мешает, но со знанием языка оно полегче будет идти, это факт.
И всё-таки – как я тут оказался? Возможно я умер в той жизни, и теперь вот воскрес в теле этого парня? Но отчего он так похож на меня?! Реинкарнация в прошлого предка? Допустим. Да, это тело немного худее конечно, и осанка сгорбленная, но это и не дивно, учитывая ситуацию. В той жизни, в молодости, я тоже массой не блистал. Таких как я называют «гончие». Ну, ещё тут отросли густой копной волосы на голове. А в остальном это почти такой же я! Глаза только вот не знаю какие цветом – у меня были карие…
Ну вот, уже себя упоминаю в прошедшем времени. Дожился!
А может всё-таки сработала теория параллельных миров? Я там умер во сне, а по совместительству тут покинул мир этот дубликат меня? Но дело в том, что здесь и сейчас я, это «я» тот, которым всегда себя помнил. Хотя тоже такое себе мнение. Вполне возможно, что я сам ДУБЛИКАТ, а Янко был оригиналом.
Но если я заменил здесь его, то куда делся настоящий Янко? Отправился так же в другой мир? Или вселился в моё тело, в моём мире? Если так, тогда его ждут бооооольшие потрясения! Мир меча и топора для моих современников вопрос изученный и начитанный, а вот для туземцев техномир – это удар под дых! Тут без вариантов.
А может мы с ним оба являемся всего лишь дубликатами, а оригинал сейчас где-то в другой реальности бороздит просторы космоса!?…
Что-то голова разболелась. В общем, видимо пока придётся смириться, а там посмотрим как дело пойдёт – может и найдутся ответы. Или и того лучше – можно будет всё вернуть назад. Хотя чует моё седалище, что не так всё просто.»
Послышалось шуршание одежды, Фелани куда-то собиралась. Наверное заняться какими-то делами раз уж встала ни свет, ни заря.
«Чем бы она не надумала заниматься – я должен ей помогать. Раз уж я тут завис, то нужно вникать в ситуацию. Начиная с того, как огонь развести, спичек тут явно не производят. И заканчивая добычей, то бишь где и как эти травки запасать для обмену. Не будет их – нечего будет менять, а без этого дела тут походу тяжело. Я ведь мозгом городской, что мне эти костры да ёлки раньше! Цифровые технологии, городской движ!… Руками ведь совсем разучились что-то делать толком! Таких как я, высади в лесу и воробьи заклюют!»
Когда я зевая и потягиваясь вышел на улицу, Фелани суетилась возле костра, готовя еду в котелке.
Ополоснув лицо холодной водой, размашистыми движениями размял суставы рук и ног, отжался раз двадцать (и чуть не сдох в процессе!). Выяснив у неё, что пока она никуда не собирается, я направился со двора. Фелани забеспокоилась было, но я жестами дал понять: всё в порядке, я не надолго! Подмигнув ей, лёгкой трусцой порысил к реке. Пробежка на заре в селе Кукуево, в ином времени, а возможно и мире… Что там дальше по расписанию?
Направившись к реке, я не прекращал думать о насущном.
«Раз уж такие расклады вокруг, надо заняться телом в край! Это в той жизни можно было особо не париться, а тут тонкие – звонкие явно долго не живут. Хотя крестьянам наверное и не надо особо. Им хозяйство вести, землю обрабатывать. Да только я вот ну ни разу не крестьянин. Даже тёще с женой сразу объявил, что по огородам подсобить могу, но батрачить на них с утра до ночи – нет уж, хоть убейте. Воды наносить – извольте. Вскопать и грядки поделать – пожалуйста. Но на этом всё… Ну вот, вспомнил Зайку свою. Эх, накатило-то как!… Так, ну-ка соберись, тряпка! Вот кстати непонятные люди эти местные – земли дуром вокруг, а полей нету толком. И нахрена им тогда мельница? Хотя, возможно дополнительно добирают зерно у барыг с реки, потом и мелят. По дворам глянул мельком, так себе – мелкие огороды да палисадники. А ведь кругом хоть и холмы, но земелька хорошая с виду под посевы. Опять-таки, разведение скота тоже в перспективе не плохо, а скотины кот наплакал по деревне. Такое ощущение, что они тут на кемпинге, чисто погулять вышли. На пару, тройку годков! Однако же такие плодовые деревья за пару лет не вырастить! Выходит, что кто-то, когда-то тут всё-таки жил полноценно? М-да, дела…
Ладно, разберёмся, со временем освоимся. Чай не тупарь – истеричка. Булат ковать конечно не умею, и как научный всезнайка грош мне цена, но зато очень чётко умею делать ЧТО нужно и КАК нужно когда это МНЕ нужно. Вот как-то так! А сейчас мне нужно поправить сие бренное тело, что бы ножки не подламывались при каждом шаге. И ещё: не в придирку, но мне не очень по душе это имя! Ну вот не заходит оно мне и всё тут… Ладно, для местных я буду Янко, а вот для остального мира нужно другое наверно подобрать. Какое ни будь «Ратибор» что ли. А что? Помнится было в старину такое поверье, что имя своё нужно хранить в тайне, ибо это ключ к твоей душе. Вот и отмазка готова!.. Нужно чаще бегать по утру – правильные мысли посещают.»
Как ни странно, но после дождя дорога до реки почти не размокла. Хотя уклон неплохой, и судя по промоинам основная масса воды ушла по ним к реке. И лишь кое-где вода местами задержалась в неглубоких ямках и впадинах в виде луж, да и те вряд ли простоят до обеда. Видать давно земля дождя не видела.
«О, а вот и речка!»
Я не стал бежать к пристани, а взял левее, пробежавшись по яблоневому саду и немного дальше. Тут уже берег реки был более обрывистым, но не высоким и сплошь поросший сочной травой, на которой обильно выпала роса.
Над утреней рекой густым слоем клубился утренний туман. Заливистая, соловьиная трель разлеталась далеко над водой, смешиваясь с пением других ранних пташек. Тут и там то и дело раздавался плеск разгулявшейся рыбы. Первые лучики солнца коснулись макушек деревьев, сделав их похожими на причудливые свечи. Свежий, чистейший воздух дурманил голову, отчего мне хотелось кричать и хохотать как умалишённому. Метрах в пятидесяти вниз по течению раздались приглушённые голоса мужиков, потом последовал всплеск и скрип. Вскоре из-за зарослей показалась лодка, а в ней двое бородатых дядек со снастями. Рыбаки вышли на утренний поклёв.
«Отчего же меня распирает так и душа поёт?! Ведь я лишился по сути всего! Вся моя жизнь осталась где-то там, теперь уже в прошлом. Конечно, если подвернётся вариант вернуться, я наверное вернусь, но… Наверное? Ну вот, я уже сомневаюсь, а захочу ли я? Уже сейчас я себя чувствую духовно более спокойно и умиротворённо чем в своём мире, дома. Да, безусловно есть то, с чем я ни за что не захотел бы расставаться в ТОЙ жизни: это моя семья. Но что случилось – то случилось. Моего мнения никто не спрашивал, а посему моя совесть чиста.»
Не удержавшись, быстро разделся в кустах молодого ивняка, вещи подвесил на обломанных ветках что бы не отсырели, и с лихим гиканьем, голышом занырнул в реку. Когда вынырнул, с фырканьем и смехом помахал присматривающимся рыбакам. Мужики только головами покачали, сетуя и бурча себе под нос, что своими плесканиями всю рыбу распугаю. Однако в этот радостный момент меня это вообще ни капли не волновало! Фыркая, аки бегемот, я громко хохотал и резвился как дитя малое.
По идее, вода должна была быть парная, но на глубине ниже метра от поверхности она резко становится холодной, почти ледяной. Возможно родники в этом месте, а может и сама река такая. Вода была настолько холодной внизу, что моё мужское естество устремилось быстро перебраться поближе к горлу! Но уже спустя пару минут я перестал обращать на этот неприятный факт внимание, наслаждаясь природой вокруг и невероятным чувством истинной свободы.
Вдоволь насладившись купанием и поплавав от души, с замёрзшими ногами я подплыл к нависающей толстой ветви ивы, ухватился, подтянулся маленько, нелепо помогая себе ногами, и уже по стволу вылез на обрывистый берег. Вытирался естественно рубахой, банных полотенец не предусмотрено комплектацией попаданца! Тут со стороны реки подул ветерок, шевеля длинные лозы ивы с продолговатыми листочками и слегка холодя моё худощавое тело, отчего кожа вмиг стала «гусиной». Не затягивая, я быстро оделся и снова припустил трусцой, но теперь уже в горку. Хоть грязи и не было, но поскользнуться на сырой земле мне всё-таки довелось, да так, что аж сердце ёкнуло. Один раз даже пришлось показать чудеса акробатики и гимнастики вместе взятых, дабы удержаться на ногах.
До дома я не добежал, а скорее дополз, ибо отдышка была просто сумасшедшая. Тяжело дыша, словно загнанная лошадь, я зашёл во двор и присел на скамеечке.
– Фууух! Хорошо-то как!
Фелани, помешивая ложкой в котелке, озабоченно смотрела на меня время от времени, словно боялась, что её сын снова сляжет или просто исчезнет.
«Не переживай, мать. Всё чики – бомбони! Вскоре ты не узнаешь своего Янко, так как я намерен прокачать этот сухостой. В разумных пределах естественно!
Волей, не волей – но жить нам походу вдвоём придётся. Если не сойдёмся характерами – ну тогда извини, подамся в мир. Как бы там ни было, но по сути – я другой. Так что если чего не так, уйду однозначно. Куда? Да хоть вон с теми же торгашами с реки. Наймусь в работники, и уйду с ними. Вариантов не много – либо самому уходить долю искать, либо попробовать с ними, авось выгорит. Хотя бы до города какого-нибудь да подбросят. Если таковой конечно тут есть вообще. А уж там не пропадём – грузчики они везде нужны. Эта профессия древняя как мир! Даже древнее пресловутых жриц любви. Только ленивый сидит сиднем. Это я усвоил ещё в своём мире. Я честно сказать далеко не трудоголик, наверное даже сказал бы с хорошим оттенком лени! Но далеко и не лымарь какой. Когда понимаю что надо, значит надо!
Конечно есть риск, что речные барыги убить могут, или даже продать в рабы, но это маловероятно. Дядьки они стрёмные, спору нет. Но не их это профиль, есть у меня такая чуйка. Да и для ихнего бизнеса слава работорговцев – это плохо.
Так, надо срочно с кузнецом поговорить, он с ними вон как налегке общался. Но без знания языка, как ты это сделаешь?! Вариант один – больше проводить время в общении с Фелани и с остальными жителями этой странной деревеньки. Учиться поначалу конечно же у неё, но и о других людях не стоит забывать. Кстати, она довольно терпелива и с пониманием относится к проблеме. Уж не знаю как бы я повёл себя на её месте, но походу дела она смирилась с фактом, что её сын только снаружи её, а душа у него другая. Хотя тоже, как сказать! Я же не знаю каков был настоящий Янко по сути своей. Может такой же!? Всё может быть в этой вселенной, и факт на лицо.»
Позавтракав жидкой овсяной кашей с мёдом (уж где она его только достала?) и добрым ломтём хлеба, я запил всё это дело сладким травяным отваром. Еда приободрила и толкала на подвиги! Пока Фелани перебирала да развешивала на бичеве по дому травы – муравы на сушку, моей помощи ей в этом деле не потребовалось, и я решил занялся сооружением инвентаря для прокачки туловища.
Из пары камней, верёвки и палки, сделал себе первым делом штангу. Правда с балансом пришлось попотеть, но я справился. Через угол дома, под крышей наискось, просунул брёвнышко чуть потоньше руки, а край, что выглядывал из-под крыши, сошёл за турник для подтягивания. Теперь и внутри дома тоже можно это делать в углу, если вдруг дождь будет. Фелани сперва переполошилась, когда я начал совать бревно под крышу, но увидев, что кровля в целости и сохранности, да к тому же я как мог объяснил зачем мне это надо, она успокоилась. Из нескольких поставленных в ряд пеньков, что нашлись во дворе на завалинке, и подогнав высоту мелкими подкопами грунта, устроил лежак для жима лёжа. Ну и приволок пару каменюк, что сойдут вместо гантелей.
«Всё, спорт инвентарь готов! Дело за малым.»
Так и потекли день за днём, складываясь уже в недели. Кстати их тут было четыре, по девять дней каждая. Хотя по суткам выходило вроде так же, как и на Земле. Как вскользь обмолвилась Фелани – лето здесь долгое и насыщенное, а зима затяжная, с холодными дождями и снегами. Весна и осень дождливые. Особенно осень!
Такой расклад для меня был необычен! Странно конечно у них тут всё, непривычно. Однако как есть. Я не задавал вопросов по поводу где мы и какой сейчас год. Узнаю сам, со временем. Признаюсь, попервой было жуть как интересно расспросить, но что толку, если словарный запас мой скуден да беден. И даже когда она начнёт объяснять что да как, я всё равно ничего не пойму, пока не освою речь.
Прожив некоторое время в этой деревне, я заметил, что Фелани пользуется у местных большим уважением. Они постоянно кланялись ей при встрече, либо когда приходили к нам в дом за какими-нибудь лекарствами из трав. Всегда разговаривали с ней почтительно и всячески выказывали особенный тон в общении с ней.
Как оказалось, она действительно мясо ела очень редко, не любила его просто. Но с тех пор как я появился в доме, теперь она охотно принимала оплату, или в дар, мясо любого роду. И жизнь у меня стала чуть веселее и сытнее.
Особо заняться зачастую было нечем, поэтому я сосредоточился на том, что бы добиться результатов в разговорном языке. Мне кровь из носу надо было научиться говорить и понимать на местном. Столько хотелось узнать, о стольком расспросить Фелани про окружающий мир, но всё оставалось только моими хотелками без знания речи.
Не скажу что всё шло гладко, скорее даже наоборот – туго. Поначалу, казавшийся лёгким на слух в произношении язык, оказался куда как более… неудобен что ли! Слишком много было схожих произношений и буквосочетаний, отчего казалось, будто говоривший просто повторяет набор одних и тех же слов, чередуя их в разном порядке. Но потом я начал улавливать в чём суть. Главное чётко отделять слова после тягучих окончаний и так же глухие твёрдые. К примеру «нахкаамата» и «нахаа матха» разные слова, но в разговорной речи трудно уловить этот момент из-за особенностей этого странного наречия.
Но видят боги, я старался. Я до поздна сидел за домом и тихо «кудахтал» слова (а по другому с этим языком и не скажешь!) себе под нос.
В очередной день, позанимавшись часок полтора бодибилдингом за домом и тихо ведя беседу с самим собой, осваивая язык, я услышал как меня зовёт Фелани:
– Янко! Ханке мана, Янко!
Утирая честной пот и тяжело дыша после физических упражнений, я улыбаясь вышел к ней.
«Наверное снова за травами идёт! Вон и мешок свёрнутый в руках, и бурдюк с водой.»
Я ходил уже с ней в такие походы, и в принципе ничего особенного, работа не сложная, но нельзя упускать такую возможность освоить более тщательно сие занятие. Мало ли что!? Тут антибиотиков с пенициллином наверняка хрен найдёшь. А знать, что из отваров принять и как их сделать, и главное какие где собрать ингридиенты для него – может и жизнь спасти от банального гриппа какой-нибудь местной разновидности. Да и что мне делать-то тут?! Инструмента нету никакого, так хоть бы изгородь сваял, или стулья какие.
Моё предложение пойти вместе она приняла сразу же и с большой радостью. Позвав меня, Фелани изначально просто хотела предупредить, что уходит за травами в этот раз далеко. Но раз уж я сам напросился, она не отказалась от помощи.
«Ну да, тут любая мать будет рада. Для меня-то она никогда полноценной матерью не станет, а вот я для неё – родной сын! Кровинушка мамина! Вот и радуется старуха… Хотя отмечу, что она немного приободрилась по сравнению с первой нашей встречи.
В планах вообще то было наведаться к кузнецу, попробовать поговорить полноценно. Ну да ничего. Сперва то, что надо для семьи сейчас, а остальное потерпит. Не горит.»
Оказывается, невдалеке от села, если идти в противоположную сторону от реки, пропетляв между взгорками да рощицами, ты выходил в низину, где на запад разросся редкий, и казалось бесконечный, смешанный лес. Первые его жиденькие посадки я узрел когда прошли от околицы километра три – четыре и спустились в низину. Шли не спеша, но надо отдать должное Фелани она шагала уверенно и без перерывов, несмотря на свою хромоту.
Ландшафт вокруг был прост и не казался чем-то неземным: трава, холмы, кустарник, небольшие рощицы, да одинокие, развесистые дубы в три обхвата. Никаких тебе цветков-хищников ядовитого цвета, ни гигантских деревьев высотой достающие до облаков и листьями с человека, ничего подобного. Обычная местность матушки Земли.
Чем дальше мы уходили от деревни, тем чаще стал примечать мельком всякое зверьё, как знакомое мне, так и в первый раз мною увиденное: нечто вроде суслика, пару антилоп (или оленей!) с зеленоватыми пятнышками, зайца даже увидел. А один раз, у огромного дуба на границе очередной рощи, рыли землю целый выводок диких свиней. Суровый папа-хряк с внушительными клыками внимательно следил за нами, пока молодняк и самки искали жёлуди. До нас было далеко и поэтому особого беспокойства семейство пятачковых не проявило. Так что дикого зверья в наших краях хватало, а уж дичи не стреляной сколько!… Меня это обилие непуганой живности вокруг удивило. Охотничий люд обитал в окрестностях, я видел их на пристани каждый раз когда приезжали торгаши. Но то ли они охотились в глубине лесов, то ли не сильно усердствовали в этом деле, держа баланс экосистемы. Зная народ в той, прошлой жизни – тут бы уже давно всех повыбили!
Лесок закончился как и полагается – неожиданно. Деревья мало по малу мельчали, и в конце концов резко расступились в стороны сходя на нет, и дальше дорожка спускалась на узкую равнину, поросшую исключительно высокой травой и кустарником, без единого деревца. Ширина этой приграничной с дремучим лесом полосы была примерно с километр, может чуть больше. А дальше, за ней, густой тенью начинались заросли леса.
«Прям тайга какая-то! Конца края нет этим лесам!» – удивлялся я.
Всё это время я на ходу живенько общался с мамой-Фелани, выспрашивая и тыча пальцем: «А как называется это? А как вон то? А как «дуб» на местном? А как «кабан»? Надо отдать должное, старушка проявляла чуткость и терпение, переводя и объясняя как произносить тот или иной звук и букву. Когда особо тупил, то она легонько била посохом по голове и тяжело вздыхала.
Едва мы пересекли луговую полосу и снова вошли в лес, разговаривать много не получалось – началась работа!
Присматриваясь к травам, какие она собирала и увязывала в аккуратные пучки, я узнавал название и тут же помогал дёргать. Выдернув первый куст – получил палкой по бедру. Оказывается нужно аккуратно подрезать стебель, а на некоторых просто обобрать листву или сорвать макушку. Ножик для подрезки имелся один и потому я взялся подрезать и обдирать, а Фелани вязала в пучки и кидала в мешок, попутно указывая пальцем какую траву ей надо, каких ягод оборвать, а какие не трогать. Что бы я понимал, подрезать или обрывать, она показывала жестами и произносила слово. Вскоре я приноровился и стал понимать что такое «пушту», и что такое «керку». В общем дело спорилось, как говорится.
Набив мешок за пару часов, мы присели отдохнуть и перекусить под ветвями какого-то неизвестного мне дерева (похож на клён листьями, но ствол изгибался под невероятными углами). Фелани улыбалась и выглядела довольной. С трудом, но она объяснила, что раньше она тратила на сбор почти пол дня и приходила в деревню лишь под вечер. А тут, с моим энтузиазмом, управились за пару часов.
«Профит!» – усмехаясь ей подумал я.
Как вдруг раздался рёв!
Стая птиц, тренькающих в ветвях над нашими головами, хором сорвались в небо. В лесу звук имеет свойство теряться, и неясно с какой стороны он доносится и как далеко его источник. Меня проняло до пят и сердце казалось сейчас выскочит из груди, а Фелани стала бледной и задрожала как осиновый лист.
– Кто это? – взволнованно спросил я.
Она шикнула на меня и приложив палец к губам стала суетливо собераться. Без дальнейших вопросов я подхватил мешок, маленький бурдюк с водой и озираясь по сторонам засеменил следом. Рёв повторился и теперь он казалось был ближе и протяжней. Я готов был подхватить на руки бабулю, и ломиться сквозь подлесок словно лось! Где-то за спиной раздался треск веток, но к тому времени мы уже были на опушке, и спешно пересекали лысую полосу.
Почти достигнув лесополосы на другой стороне, мы немного сбавили ход. Я хотел сделать привал, что бы дать Фелани отдохнуть, но она только рукой махнула в сторону деревни. Уходили не оглядываясь, хотя любопытство толкало обернуться, что бы посмотреть, что за зверина там такая? Но Фелани строго на строго запретила оглядываться. Пришлось подчиниться.
Домой добрались уже без приключений и уставшая Фелани прилегла отдохнуть, а я по её просьбе занялся раскладкой сбора на просушку на улице, прямо под клонившимся к горизонту солнцем.
Расстелив холстину стал доставать пучки и ровненько раскладывать. Были тут знакомые мне травы, такие как чабрец, мята, мелкая полевая ромашка, молодая крапива и даже макушки конопли. А были и совсем незнакомые, с фиолетовыми листьями в виде пятиконечной звезды которые к тому же в тени слегка люминесцировали; имелся и некий стебель с бурыми листками – треугольниками; а вот ещё странного вида просто стебель, завитый как бараний рог; и многие другие, которые и описать то сложно, а не то что бы понять, что это за растение и для чего оно нужное.
«Некоторые виды трав странно выглядят, на Земле таких не встречалось. Но ничего не отменяло тот факт, что в нашем мире просто некоторые растения со временем исчезли, как и многие животные виды, или, что скорее всего – я их просто не видел.»
Следующие четыре дня мы в лес ни ногой. Я конечно же расспрашивал Фелани, кто это был там в лесу? С горем пополам мне удалось выяснить, что это была зверюга похожая на медведя, только больше раза в полтора, и судя по её описанию, имела склад тела немного другой. Словно у больших хищников семейства кошачьих. Короче в итоге, как я понял – это нечто типа тигра, только с медвежьей головой.
«Ну ты даёшь, мать. У нас из оружия был только ножичек для травок, ёпт!»
Когда я посетовал на такую беспечность старушки, она совершенно спокойно ответила, что мне не стоит волноваться. Зверь этот редкий и его появление в здешних местах скорее исключение, чем правило.
Я твёрдо решил перед следующим походом в лес обзавестись хоть каким-то оружием. Не думаю что я справлюсь и с пистолетом против такого зверя, но не хотелось бы по глупости стать мясом для сией твари не попытавшись даже отбиться. А оружие где можно раздобыть?… Правильно – у кузнеца.
«Всё-таки дорога мне к нему. А, чёрт! Ну почему мне не свезло попасть в новый мир хоть с какими-то знаниями речи!? Это не справедливо!… Хотя, кому я жалуюсь? Спокойствие. Только спокойствие, терпение и время. Не раскисаем!»
День за днём улетало это самое время в новом для меня мире. Я сперва считать их пытался, дни эти. Даже пресловутые зарубки ставил на деревце, но так чтобы Фелани не видела. Хотя всё чаще забывал сделать очередную, и в итоге пришлось бросить это дело. Но на вскидку, я тут уже примерно полтора месяца по местному, ну плюс – минус. Почти каждый вечер, если позволяла погода, я залазил на раскидистое дерево, под которым расположился домишко Фелани и её маленький дворик, и вглядывался в звёзды. Ведь где-то там, в бескрайней вселенной, возможно плавает шарик под названием Земля, где живёт моя семья и близкие… Где мой сын и жена.
В какой-то момент накатило так, что я стал подумывать о самоубийстве. Может тогда я вернусь в свой мир и своё тело?… А если нет? Может и правда самоубийцы попадают в место под названием Ад? Сейчас я уже не был атеистом, и верил, что всё таки есть некто, или нечто. У местных вон все двери изрисованы какими-то рунами да узорами, и как я понял – богами этот мир не обделён.
«Эх!…»
Вскоре мы снова стали ходить по ягоды, собирали кору дуба на ближних холмах и жёлуди. В лесу по-над рекой, что правее от деревни, тоже росли некоторые полезные травы и мы разумно решили пока не рисковать ходить в тот дремучий лес за холмы. Местные объяснили, что когда эта зверюга появляется в тех местах, то с пару недель туда лучше ни ногой.
Я через день изнурял себя тренировками, и Фелани только дивилась как меняется её сын. На кашах, фруктах и местной дичи, тело стало преображаться. Появилась кое-какая мышца, и теперь я был не худой, а жилистый. Для набора массы нужно мясо поболее чем птица пару раз в неделю. И этот вопрос надо решать. Хотелось бы с местными охотниками научиться зверьё бить. Разбавить рацион так сказать, да и делу обучиться. В травах я уже понемногу научился разбираться, и мог теперь заживляющую мазь сварганить чуть ли не на коленке, или от температуры отварчик замутить. Но не более того.
В целом же, пожив здесь я заметил, что в поселении не так уж плохи дела. Просто отчего-то люди одевались весьма скудно, и мало кого заботил их внешний вид. А уж подворья и подавно. Но у многих имелось дома малое хозяйство. Одни рыбачили, другие охотились, третьи занимались сбором грибов да ягод. Чуйка мне подсказывала, что всё не просто с этими людьми. Да тут любой крестьянин уже развернулся бы от души!
В общем – думы думались, дела шли!
Методом проб и ошибок приноровился ставить силки на мелкое зверьё. Там и делать по сути нечего – палка да петля. А вот найти тропку, замаскировать это дело, да успеть добычу вытащить вперёд хищника – это уже похлопотнее будет.
Раз поймал лису! Она жалобно так кричала когда я подходил к ней с ножом, что отчего-то рука не поднялась её добить. Ну вот ей богу, как дитя малое плакала!… Пришлось отпустить шельму. Ток вот пока распутывал её, она умудрилась пару раз цапнуть меня за руку. Уколов от бешенства тут не делают, и я всерьёз переживал по этому поводу. Но Фелани, пожурив меня за бестолковость, сделала компресс из сборных трав и рука зажила за неделю, только маленькие шрамы остались от зубов.
Так меня и закрутила бытовуха новой жизни. Помогал чем мог названной матери, а та в свою очередь терпеливо преподавала мне местный язык. Понемногу стал общаться и с остальным людом. Они как-то странно относились ко мне, с некоторым почтением и лёгким поклоном. Такое отношение меня обескураживало, а их выпученные глаза на мои ответные поклоны, ставили меня в тупик ещё больше. Поинтересовался у Фелани почему так? Ну ладно она, лекарь-знахарь у них деревне, оно понятно. А я чего? Но старушка лишь рукой махнула, мол не бери в голову.
Ну и ладно. Как хотят, так пусть и будет.
Теперь я постоянно ходил на пристань к заплывавшим торгашам. Язык на уровне разговорного худо – бедно освоил. С сильным, ярко выраженным акцентом, но освоил. Стал на пристань ходить сам, без Фелани. А чего там? Что брать, я и сам уже знал! Изобилием разнообразия тут не пахло и подавно. Стандартный набор круп, кое-какой посуды, да остального по мелочи. Что странно – денег не видел! Старушка обмолвилась как-то, что вообще денежная тема у них есть. Но здесь она оказалась бесполезна почему-то, и бартер вышел на передний план. Странно, сам понимаю, но так уж тут у них сложилось, и как тут чего – не мне решать.
В общем за всей этой движухой незаметно летели дни, недели, и вскоре появились первые, едва уловимые признаки наступающей осени.
Приноровиться к тому, что здесь четыре месяца в сезоне, вышло не сразу, сказывалась привычка думать своими мерками и считать.
Нет, ну представьте – шестнадцать месяцев в году! Неделя, в моем понимании, как оказалось здесь отсутствовала. Здесь в деревне дни считались просто так, по порядку. Месяц состоял из тридцати шести дней, вот и всё. Никаких семидневных недель тут не было. И без разницы – вторник ли, или среда на дворе. Как хотите так и понимайте. Хочешь отдохнуть? Скажи себе что завтра суббота, и вуаля – у тебя наступил выходной! Просто и без затей. Как остальные живут в «большом мире», понятия не имею. Но в этой деревеньке, это работало прекрасно. Один понедельник и пять суббот – легко!
Другое дело, что лентяйничать тут без вариантов, иначе тупо нечего будет жрать и одевать. Ткацких мастерских тут не ваяли, и все шили себе одежду сами, некоторые вообще в шкурах ходили, другие материю выменивали у торгашей с лодки. А вот кстати у них она наверняка с «большой земли», и обходилась весьма не дёшево. Уж рукодельную ткань от станочной я отличал. Хотя местные и шкуры носили, не брезговали, но скорее всего они были подспорьем, потому как на них был спрос тех же плавающих барыг, и за добротную пушнину можно было выменять немало. Другое дело скажи её добыть и выделать, вот это да.
Вообще, немного пообжившись я понял, что резковато сделал выводы по жизни и быту поселения. Ну тут уж простите, сыграли роль привычные мне стандарты прошлой жизни. Безусловно, в моём мире и времени такие поселения считались убогим захолустьем, в котором кроме стариков да алкашей никто не живёт.
По чуть подтянув язык, и кое как общаясь с местными вокруг, я всё больше понимал, что на такое житие – бытие посёлка, имеются свои причины.
Учитывая все странности что я видел и узнавал, меня всё больше начинает интересовать один вопрос!.. Что это в конце – концов за мир?!
Глава 4
Уже месяца три примерно прошло с тех пор, как я оказался в непонятном и новом для меня мире, времени, или измерении. Бог его знает, как ещё сказать. Более точно дать определение не берусь. Так-то здесь те же люди, одно солнце, одна луна и небо голубое. Та же сила тяжести как и на Земле, и воздух как там, в моей прошлой жизни, только в разы чище. Сложно что-то сказать конкретно, но возможно я в далёком прошлом, где то на заре средневековых времён, просто перенёсся в тело дальнего своего предка. Возможно и так. Теперь я уже не знаю наверняка – где выдумка, а где явь. Ещё не так давно я и думать не мог, что со мной может случиться «перенос». Однако поди ж ты!
Мало по малу я начал более-менее сносно говорить на местном языке. Во многом благодаря Фелани, её святой терпимости, ну и суете жизни в этом богом забытом поселении. Там слово, тут жест, где-то кивок, в сердцах плевок, так и учимся живём.
Менялы регулярно приплывали за это время. Были и те, что приходили раньше, были и другие, новые, уже полноценные торговцы. У них-то и выменял кузнец (уж не знаю на что) груду старых, побитых жизнью клинков, железные части лат и дырявые шлемы. В общем металлолом.
«Ну вот, а я всё думал – откуда он металл берёт? Мастеру пришлось нанимать двух крепких парней, что бы дотащить кучу металла до кузни.
Выбрав погожий денёк, отправился я наконец-то к кузнецу. Естественно предполагал, что особого разговора не будет, но так же понимал, что общаться надо чаще с окружающими людьми, что бы быстрее научиться разговаривать на их языке. С Фелани уже вроде бы всё нормально выходило, но очень часто больше на интуиции друг друга понимаем.
Его дом найти в десятке дворов не сложно – в лучших традициях над ним стоял дым очага и над окрестностями раздавался металлический лязг кувалды, ударяющей по наковальне.
Дом мастера был сложен подобротней чем у остальных. Сразу отметил, что наполовину он состоит из глиняных блоков обложенных камнем-пластушкой, а часть из бревна, и имелась такая же, как у остальных камышовая крыша. К самому дому пристроена мастерская из той же глины, но тут уже крыша черепичная – уродливая, сделанная на скорую руку и кое-как, но смотрелась не в пример лучше, чем крыши из камыша и прочей растительности. На обоих зданиях добротные двери и окна с остеклением из непонятного, мутного материала.
«А кузнец не простой так видать. И домишко слажен, и черепицу на кузню кинул. Почему другие так не делают? Вопрос…»
Когда я вошёл в кузню, мастер был занят. Он раз за разом долбил заготовку на наковальне. В одной руке молот, в другой – щипцы нехилого калибра. Искры то и дело разлетались в стороны. Кусок металла, раскалённый до красна, нехило так пылал жаром, но мужик явно привык к этому.
– Добра вам в дом! – как полагается по местным обычаям поздоровался я с дядькой, махнув ему рукой в приветственном жесте.
Удивлённо (как мне показалось) он повернулся и взглянул на меня. Быстро окинул хмурым взглядом с ног до головы, словно осматривал одну из своих заготовок.
Кивнул:
– И Вам добра. – он ткнул молотом на лавку за небольшим столом, что стоял тут же.
«Понял, сэнсэй занят!» – мысленно ухмыльнулся я.
Провозившись ещё минут пять – десять (от звона думал у меня голова лопнет!) мастер удовлетворённо крякнул, осматривая свою работу, и отложил инструмент. После, выглянув зачем-то во двор, плотно прикрыл тяжёлую на вид дверь, и повернулся ко мне.
– А я всё жду и думаю – когда же ты появишься?
Я чуть с лавки не свалился…
«Чувак на чистом русском говорит!»
«Так значит, всё-таки на Земле! Но в далёком прошлом?! А с другой стороны – там диалект другой вроде как должен быть. Чай поди не тупые, начитаны! Но у него явно произношение моего времени! Что за хрень тут творится!?»
– Ты говоришь на русском? Как… Откуда!? В каком мы сейчас году? – не произвольно выпалил я, подобрав челюсть со стола.
Кузнец хмуро посмотрел на меня и шикнул:
– Тихо ты! Галдишь сильно.
Он махнул рукой, приглашая пройти за ним через дверь, что связывала дом и мастерскую.
Домишко изнутри выглядел у кузнеца куда солидней, чем местные лачуги. Видно, что мастер любит порядок и аккуратность. Во многих вещах у него я узнавал контуры своего времени и мира. Из своей прошлой жизни. Особенно мебель! С дизайном мебели у местных просто полный абзац.
Я подождал пока он умоется и скинет фартук.
Снизив голос до полушёпота я раздражённо негодовал:
– Да ты с ума сошел?!… Я ни хрена не понимаю что происходит вокруг, и как я тут оказался! Больше трёх месяцев брожу по этому Кукуево и думаю, что я один тут такой! А тут ты…
Я готов был накинуться на него с кулаками и по одной волосине выдергать ему к чертям собачьим всю бороду!
– Хых, – усмехнулся кузнец. – Да, чувство незабываемое. Я как услышал тебя первый раз, сам ошалел. Вспоминаю когда сам тут оказался – как вчера было! Когда почти пару год назад здесь очутился, чуть умом не двинулся… Ладно, теперь присядь, я кваску плесну.
Кузнец откупорил кадушку в углу, в нос сразу ударил кисловатый запах брожения. Нацедив по кружке напитка, присели за стол.
– Год спрашиваешь какой? – наконец заговорил он. – Год семьсот пятый от Перелома, месяц – жатвень, по нашему примерно как сентябрь, 27 день. Здесь, – он обвёл рукой комнату, но я понял что он имел ввиду, – время не важно. День идёт ко дню. Местные только месяцы считают, и дальше чем пару недель – для них не существует.
– Погоди, погоди! – подался я вперёд. – Что значит от «Перелома»? Какой это год?… Это же прошлое, так?!
Собеседник сделал большой глоток.
– Или не так? – почуяв неладное настороженно переспросил я.
– Многого я тебе не расскажу – потому как сам не знаю. Скажу сразу – это не Земля, и мы ни в каком ни в прошлом. Это совсем другой мир! Не могу сказать планета или нет, но мир не наш.
«Вот же…! Ну вот чувствовал, что что-то не так! А ведь всё как на земле: трава, зверьё всяко разное, природа, воздух и небо с луной. Но в глубине души сидел червячок и точил мысль сомнения. Особенно после того, как походил на сборы трав с Фелани. Ладно, послушаем дальше. Дела всё чудесатее и чудесатее.»
– Я тут примерно год уже. Зовут меня Михаил Олегович Плетнёв. По местному теперь Михан Здравый.
Я удивленно повёл бровью.
– Тут не принято так долго называть своё имя, если ты не аристократ. – пожал плечами он. – Когда воскрес, тут неподалёку в лесу, думал с ума сойду. Шарился по окрестностям, жрал корешки да ягоды, жил в землянке по первой. Простуду подхватил, думал помру в своей лачуге. Но благо меня нашли местные селяне, приютили. Я не стал им говорить откуда я тут появился, а они и не особо спрашивали в виду того, что языка-то я не знал! В общем не прогнали, не убили, ну думаю и то ладно. А ведь в той жизни я был геологом, и диалектов много знал таких, что не каждый лингвист знает. А тут… – Мишка задумался на секунду, словно в себя ушёл, потом встрепенулся и вздохнул.
«Год на подножном корме? М-да уж, не свезло тебе земеля!»
– Имея небольшие навыки, путём проб и ошибок научился кузнечному делу. Правда с ресурсами тяжеловато, но так я и не в промышленных масштабах. Местные как узнали что ковать могу, так от радости всем селом дом поставили и кузню.
– Ты уж извини меня, но на супер строителей и хозяйственников они вообще не тянут. Кто они такие? Такое ощущение, что они находятся в апатии. Живут потому, что умереть боязно.
– Заметил значит? – он дёрнул щекой и как-то странно на меня посмотрел, не радостно совсем. – На то причина есть, ты уж не сомневайся. По слухам, я просто не выпытывал сам понимаешь, но вроде как выселили сюда их из-за болезни какой-то.
«Хм, да что вы говорите!?»
– Ладно, – махнул я рукой. – Давай о них потом. Ты-то как тут оказался? Я имею ввиду, что совсем не помню, что случилось со мной в том мире.
– Счастливчик. – он вздрогнул. – Убили меня там, на Земле. Застрелили браконьеры. Я по роду работы много где там был, много где приходилось бродить в изысканиях. Вот и набрёл однажды. У них пять лодок красной икры набито, и весь берег в рыбе. Не в то время, не в том месте, чисто случайность. Или судьба, теперь уж даже не знаю. В общем грохнули меня не долго думая, прям на месте. Когда тут очнулся, в лесу за холмами, тоже думал что на Земле. Тяжко поначалу было. Раз чуть волки не сожрали, а они тут раза в два больше земных. Короче пришлось повыживать. Как оклыгал чуть да освоился, стал строить планы перебраться в какой-нибудь город, там людей побольше и кузнец всегда пригодится.
– И что пошло не так? Почему ты всё ещё тут?
– Что пошло не так? – он хмуро рассматривал кружку. – Да всё! Едва я стал подходить к ближайшему крупному поселению как понял, что живут здесь не только люди.
А вот тут уже я навострил уши:
– А точнее?
– Посёлок грабила и жгла шайка отродий, очень похожая на персонажей из наших фэнтези фильмов – гоблины! Крепкие, но невысокие существа, и не такие зелёные, как их нам показывали киношники да в играх рисовали. Уродливые морды, непропорциональные формы тела. И глаза, – он сглотнул. – Взгляд как у акулы. Смотрят на тебя как на кусок вожделенного мяса, не более.
«Не понял!? Какие б#я гоблины? Издевается шутки ради? Эдакая „вписка новичка“!?»
– А Пендольфа там не было?
Михан оторвал глаза от кружки и уставился на меня из-под лобья.
– Ну серьёзно! Тебе сколько – лет сорок пять?! А всё подколочки кидаешь, в надежде развести человека и поржать? Гоблины, пф…
Михаил сжал губы в тонкую полоску и чуть привстав с места надвинулся на меня своими габаритами:
– Я по твоему похож на шутника? Тебе очень повезло, что я разговариваю сейчас с тобой! Когда я здесь очутился, мне никто ничего не рассказал, до всего доходил сам. Жизнь тут не сахар уж поверь мне, и на бестолковые шутки тратить время нахрен надо! Я не приверженец сказок про гномов, эльфов и кого бы там ни было из этой братии. И я совсем не спятил, как ты мог подумать! – тут он выдохнул, словно придя в себя, и сел назад. – Кстати, как тебя зовут-то? А то сразу с болтовнёй этой…
– Сергей.
– Не из Калуги случаем?
– Извини, но нет. Ростов.
– Эх! Не сфортило, – взмахнул он рукой от досады. – Так вот Серый – те твари, были по виду как в нашем мире их показывают в кино. Выглядят они по крайней мере как гоблины: большой нос, узловатые в суставах конечности, здоровая башка, мерзкий голос. Только у нас-то они карликами представляются, а тут далеко не все. Говорить, что они были не в тряпках с палками наперевес – думаю лишнее. По глазам вижу, что понимаешь о чём говорю, но просто не можешь поверить. Точнее не хочешь. Понимаю. – он кивнул. – Вооружены в общем эти твари, кем бы они тут не были, будь здоров! Не хуже рэйдэров с реки.
– Это те торговцы так называются?
– Да.
– Делааааа…
– Угу, ещё какие, – поддакнул кузнец.
– Так чего не пошёл другой дорогой? Что он, этот городишко, один на всю округу что ль?
– Естественно не один. Но дёргаться в дальнюю дорогу одному опасно. Народу тогда с собой эти твари уводили много, многих просто убили. Некоторых даже порубили на куски и в мешки сложили, забрали тоже. Человечину жрут, больше чем уверен.
