Страница 2 из 3
Анна лежала в комнате в полной тишине и ждала родителей. Девушка проснулась буквально семь минут назад. То, что они решили ей не сказать о квартире, повергло девушку в шок. Они же прекрасно знают, что у их дочери проблемы с памятью, что она хочет восстановить все стертые воспоминания. Но если родители будут молчать и ничего не говорить, то тогда Анна не сможет ничего вспомнить.
Каждый обрывок в памяти дается девушке тяжело. Напрягать мозг для того, чтобы он вспомнил то, что мимолетно показал, стоит не малых усилий Анне. Если у нее ничего не получается, то она садится на пол, два пальца прижимает к вискам, сильно жмурится, а только потом начинает старательно вырисовывать картинку. Иногда это помогает, а иногда это настолько бесполезно, что Анне хочется выть.
Проблески в памяти случаются редко. За тот период, что девушка была в больнице, она не вспомнила ничего, помимо того, что она попала в жуткую аварию на пешеходном переходе. Но то, что с ней кто-то был, она никак не может вспомнить. Ей все время кажется, что она была одна, никого рядом нет. Анне хочется сейчас перестать о чем-либо думать, просто лежать в кровати и смотреть в белый потолок. Девушка хочет перестать что-либо чувствовать, о чем-либо вспоминать, ведь свою память она не контролирует. Память живет сама по себе. И иногда неполные воспоминания делают ей больно.
До слуха девушки дошло то, что хлопнула входная дверь. Родители вернулись от соседей в одиннадцатом часу. Беверли наверняка уже спит, поэтому их разговору никто не помешает.
Встав с кровати, Анна оценила свой внешний вид в зеркале на твердую шестерочку. Глаза были красные, опухшие от слез, вид какой-то помятый, но в целом очень даже неплохо.
– Мам, пап. – Анна спустилась по лестнице и увидела родителей, которые только что сняли уличную обувь.
– Анна, ты почему не спишь? – спросила миссис Роунт. Состояние дочери оставляло желать лучшего, поэтому девочке стоит побольше спать.
– Я ждала вас.
– Мы вернулись, можешь идти спать. – Миссис Роунт подошла к дочери и поцеловала в щеку.
– Я хотела поговорить.
– О чем?
Мать Анны направилась в гостиную. Отец девушки уже сидел в кресле и смотрел какую-то передачу по телевизору про машины. Сев на диван, миссис Роунт обратила все свое внимание на дочь.
– Беверли сказала, что я жила отдельно от вас, – начала Анна. Девушка подходила к этой теме осторожно. Ей очень хотелось съехать от родителей, жить одной. Да, возможно, девушка не сможет справиться с эмоциями, если вдруг она окажется одна, но в этом месте она не чувствовала себя как дома.
– Да, – коротко ответила мать. «Вот болтливый ребенок!» – подумала она и посмотрела на дочь. – А что не так?
– Я бы… хотела жить одна, там. – Тишина. Тишина нагнетала обстановку, состояние Анны.
– Ты же себя плохо чувствуешь, ты не справишься с порывами эмоций, если они будут, – начала убеждать дочь Сью Роунт. На самом деле женщина больше переживала не за состояние дочери, а за ее память. Ведь, если девушка вспомнит абсолютно все, истерики, ссор и ругани не избежать.
– Мама, я хочу жить одна. Я уже совершеннолетняя, если ты помнишь об этом.
– Уж я-то помню, – пробубнила она.
– Сью, пусть она переедет, если так хочет, – обратился мужчина к своей жене. А затем перевел взгляд на дочь: – Но мы тебя предупреждали.
– Да! Спасибо! – Анна подошла к каждому поочередно и обняла так крепко, как только могла. Ей было очень важно мнение родителей. Без их разрешения девушка не смогла бы уйти, даже если б и знала адрес своей квартиры. Совесть не позволит.
Миссис Роунт тут же поехала на квартиру дочери, даже не смотря настоль поздний час. Открыв входную дверь, женщина прошлась по всем комнатам квартиры и собрала все вещи, которые могли бы напомнить девушке о нем.
Все фотографии, все вещи, все подарки для Анны от него оказались в мусорном пакете. Этот пакет женщина решает спрятать в гараже, куда ее дочь никогда не ходит. Миссис Роунт было очень больно за то, что приходится врать родной кровиночке, родной дочери. Она никогда так не делала, но обстоятельства… они изменились. Нужно постараться огородить дочь от всевозможных воспоминаний.
После «уборки» миссис Роунт выходит из квартиры и идет к машине. Уже позже она убрала мешок в гараж и пошла в комнату своей дочки.
Анна сидела за своим письменным столом и что-то печатала на компьютере. Женщина не могла разглядеть, что писала ее дочь, но она и не хотела ничего замечать, личная жизнь дочки не должна касаться матери хотя бы в личных переписках. Хоть что-то у Анны должно быть личное.
– Анна, я пришла отдать тебе ключи от твоей квартиры и сказать, что ты можешь в нее переехать, когда захочешь.
Анна улыбнулась, закрыла крышку ноутбука и, подойдя к маме, крепко ее обняла.
– Спасибо, мам. Для меня это очень важно.
– Я понимаю, поэтому вручаю ключи. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была рядом, но раз ты хочешь съехать, я препятствовать не буду.
– Мам, я хочу еще вернуться на свою работу.
– Но ты же можешь не помнить языки, как ты будешь работать? Тем более врач сказал, что напрягать мозг не стоит.
– Я могу повторить и тогда все вспомню, а с мозгом у меня все хорошо. Не буду много работать, если тебе станет от этого легче.
– Да, станет.
– Ну, вот и договорились. – Анна улыбнулась маме, поцеловала ее в щеку и забрала ключи от квартиры. – Какой адрес?
– Отец тебя завтра отвезет.
– Отлично!
Анна начинала потихоньку собирать вещи, когда ее мама вышла. Она была счастлива, что сделает новый шаг в своей, так скажем, новой жизни. Анна начнет заново работать, будет жить одна, устроит личную жизнь. Но это все она должна выполнить сама, без помощи родителей. Завтра она сходит на свою работу, узнает, работает она еще или нет, пройдет пару тестов по языкам, чтобы вспомнить грамматику, и только потом займется обустройством гнездышка.
На следующее утро отец отвез Анну на квартиру. Мистер Роунт занес вещи в квартиру, поцеловал в щеку и оставил одну. Девушка встала в холле, и перед глазами появилось воспоминание.
Зайдя в квартиру, девушка сняла сапоги и прошла в гостиную. Сев на диван, она услышала, как в кухне кто-то находился и гремел посудой.
– Привет! Я так устала за сегодня. Были у нас сегодня переговоры с румынами, я приготовила презентацию на их языке. Так вымоталась. – Девушка вздохнула.
– Откуда у вас в издательстве переговоры? – спросил парень, который находился на кухне.
– Они хотели издать какую-то книгу, но это были какие-то влиятельные люди, поэтому им пришлось делать презентацию, где я рассказываю о нашем издательстве. В итоге они согласились, и босс вручил мне книгу, которую нужно перевести.
– Я почти закончил с ужином, поэтому скоро поедим и посмотрим какой-нибудь фильм, – ответил юноша.
Юноша. Кто он? Голос. У Анны есть лишь его голос, глубоко засевший в подсознании. Как она выяснит кто это, если даже не знает, как он выглядит? А стоит ли его искать? Конечно же стоит! Он знает ее, она, видимо, знала его. Если Анна его все-таки найдет, то он сможет прояснить всю ситуацию, сложившуюся у них.
Анна заглянула в холодильник и увидела йогурт и какую-то булочку. Проверив срок годности (все было в порядке), девушка выложила это все на стол и принялась искать какие-нибудь хлопья. Девушка обнаружила мюсли в ящике. Достав тарелку, Анна принялась высыпать мюсли в тарелку, следом йогурт. Перемешав, она села за стол и принялась поедать мюсли с йогуртом и булочку.
Анна выяснила, где работала до аварии и поехала по этому адресу. Неизвестно что будет, когда девушка явится на работу. Вспомнят ли ее? Примут ли назад? И вообще сможет ли девушка вновь работать, ведь людей, работающих там, она совершенно не помнит?
Она остановилась возле высокого здания и посмотрела наверх. Оно было высоким, с панорамными окнами.
Войдя внутрь, Анна направилась на ресепшн. За ним находилась молодая девушка, одетая в серый костюм.
– Здравствуйте.
Незнакомка подняла взгляд на прибывшую и пришла в шок. Оглядев красавицу с ног до головы, она воскликнула:
– Анна!
Выйдя из-за стойки, девушка обняла Анну и поцеловала в обе щеки.
– Боже мой, милая моя, ты жива!
– Мы знакомы же, ведь так? – спросила Анна, делая шаг назад.
– Ты не помнишь меня?
– Нет. После аварии у меня потерялась память.
– Меня зовут Кейт Ли.
Анна нахмурилась и облокотилась на стойку. Перед глазами начинают крутиться десятки разных картинок, где были Анна и Кейт. Вот они сидят в кафе и обедают, вот они пьют шампанское за повышение какой-то девчонки.
– Я.. я вспомнила тебя, – произнесла Анна после минутного молчания.
– Это же отлично!
– Да уж. Я честно не знаю, зачем пришла сюда, но думала, что найду здесь что-нибудь, может, устроюсь на работу.
– Мистер Бонг согласится тебя взять обратно. Он любил тебя, когда ты здесь работала.
– Ты скажешь, где он находится?
– Мистер Бонг? – Анна кивнула. – Конечно.
Кейт повела Анну к лифту. Вызвав его, Кейт сказала охраннику, чтобы тот отвел ее к начальнику.
– Я тебя покину пока что, мне нужно просто работать. – Кейт сжала плечо Анны, поцеловала в щеку и ушла к себе на место.
Охранник, высокий и широкоплечий мужчина, когда открылся лифт, пропустил девушку первой, а потом вошел следом и нажал на нужную кнопку с номером этажа.
Лифт быстро вознес их на нужный этаж. Отворились створки лифта, Анна вышла из кабины и пошла следом за охранником. Тот остановился возле двери, кивнул секретарше и постучал.
Дверь открылась, и оттуда вышел мужчина. Он был уже в возрасте, одетый в коричневый костюм. Завидев девушку, мужчина уставился на нее во все глаза.
– Анна! Дорогая! – Он налетел на нее, крепко обнял и поцеловал в обе щеки. – Солнце мое, ты какими судьбами сюда заглянула?
Мужчина отпустил охранника, и он с Анной вошел в кабинет. Сев на диван, мистер Бонг налил девушке воды и дал ей стакан. Та отпила глоток холодной воды и только потом заговорила.
– Я не знаю. Я пришла сюда в надежде на то, что смогу снова здесь работать.
– Снова? Солнце мое, ты и так здесь работаешь.
– В смысле?
– Около месяца назад нам позвонили и сообщили, что ты попала в жуткую аварию. Все мы были, как ты понимаешь, в большом шоке, даже навещали тебя в больнице некоторые. В итоге я решил, что пока не буду тебя увольнять, думал, что ты восстановишься и явишься сюда.
– Меня кто-то навещал?
– Ты была без сознания.
– Ладно, хорошо. Я хотела бы снова приняться за работу, мистер Бонг.
– Конечно, Анна. Твой кабинет ждет тебя.
– Мой кабинет?
– Да, – с подозрением ответил босс. – Ты не помнишь?
– Я потеряла память.
– Боже, Анна, ангел мой!
Ангел. Одно слово. Чертово слово, которое заставило Анну вспомнить. Вспомнить его.
Анна упала на пол, а воспоминания все терзали голову. Лица незнакомца Анна так и не увидела, а вот голос снова преследовал ее, произнося слово: «Ангел».
– Анна, что с тобой? – перепуганный до смерти босс тут же помог девушке встать. Она была вся в слезах.
– Все в порядке. – Она не понимала, почему плачет. Видимо, потому что воспоминания давили на нее, заставляли напрягать и без того нагруженный мозг.
– Я же вижу, что что-то не так. Мне позвонить твоей маме?
– Не стоит, все хорошо.
– Точно? Может ты поедешь домой, а завтра приступишь? – обеспокоенно спросил босс, до сих пор придерживая девушку за локоть.
– Да, думаю так будет лучше. – Анна медленным шагом направилась к выходу.
Воспоминания выбили ее из колеи. Одно лишь обычное слово так сильно ее подкосило. Так еще и при боссе. Но Анна просто так это дело не оставит. Она будет искать парня с таким голосом. Она уверена, что он где-то рядом, что она его скоро отыщет.
Уже дома Анна заварила себе зеленый чай и написала матери, что им нужно поговорить.
Девушка с детства понимала, что от матери ничего утаивать нельзя. Теперь поэтому она считает, что мать должна быть в курсе парня, который ей все время является и слышится.
Через час мать была на месте. Она поднялась к дочери в квартиру. Анна встретила ее с серьезным видом.
– Что случилось? – спросила миссис Роунт, проходя в гостиную.
– Мам, мне уже который день является парень, – начала Анна.
Сью, которая наливала себе стакан воды, задержала руку с графином на весу над стаканом. Вода уже выливалась за края, когда она могла что-то выговорить.
– Что за парень? – спросила женщина, вытирая воду со столешницы тряпкой.
– Я не знаю. Я не вижу его лица, лишь слышу голос.
– И зачем ты мне это рассказываешь?
– Как зачем? Я думала, ты знаешь кто. Вдруг у меня был парень.
От слов дочери миссис Роунт разволновалась. «А если дочь все-таки что-то да вспомнит?» – подумала женщина и повернулась к ней.
– Послушай, Анна, это всего лишь голос. Ты даже не видишь его лица! Вдруг это просто твое воображение?
– Нет, мам, я уверена, что он существует. Мне просто нужно разобраться в этом, узнать, кто он таков.
– Нет. Заниматься ты этим не будешь, – строго сказала мать. – Ты не должна забивать голову ненужной информацией. Не стоит лишний раз перегружать свой мозг.
Анна прекрасно понимала волнение матери, но девушка для себя все решила. Она готова ко всем сложностям, которые встретят ее на пути. Матери об этом знать не обязательно. Уж лучше пусть она тихо сидит дома и думает, что дочка здорова и все хорошо, чем каждые пять минут дергаться от звонков на телефон или от стуков в дверь.
– Хорошо, мам, я не буду лишний раз напрягать свой мозг.
– Умница, – миссис Роунт поцеловала дочку в лоб и улыбнулась ей. – Поверь, все, что я делаю, я делаю лишь для твоего блага.
– Я все понимаю, мам. Просто ты не понимаешь, как это мешает, когда перед глазами встают картинки, где есть какой-то мне неизвестный парень, говорящий слово «ангел». И причем это слово… оно как будто родное. Такое чувство, что я слышала его где-то, а где – не помню. – Анна пожала плечами и посмотрела на маму.
Миссис Роунт старается сдержаться, чтобы ничего не рассказать дочери, но это стоит ей больших усилий. Сью не выдерживает и выбегает из квартиры, а за тем и из самого дома.
Анна стояла в полнейшем шоке и не понимала, что сейчас произошло. В мыслях у девушки начали закрадываться мысли, что, может быть, матери нельзя особо сильно доверять, что, может быть, миссис Роунт что-то скрывает или недоговаривает.
Самое страшное – это понимать, что мама, самый родной человек, тебя обманывает.
Стефан проснулся в крайне возбужденном состоянии. Сегодня Джоан должна показать ему в дом, в котором они жили вместе до аварии. Парню очень хотелось на него посмотреть. Возможно в квартире, в которой они жили, он сможет почувствовать себя в своей тарелке, почувствовать себя . дома
Встав с кровати, молодой человек оделся и спустился вниз. В кухне сидели его родители и завтракали. Они не торопились на свою работу. Каждый молча сидел и поедал свои кушанья.
– Доброе утро, – сказал Стефан, заходя к ним.
– Стефан. – Вивиан встала изо стола, поцеловала сына в щеку и достала тарелку. – Садись, сейчас положу тебе омлет.
– Я бы не отказался от хлопьев, мам.
– Хлопья так хлопья.
Женщина достала глубокую тарелку, насыпала хлопьев и залила молоком. Поставив перед сыном тарелку, она села обратно. Томас Грин закончил завтракать, встал, поставил тарелку в посудомоечную машину и, попрощавшись, вышел.
Вивиан тяжело вздохнула и сделала глоток уже остывшего кофе.
– Мам, что у вас происходит? – проглотив, спросил Стефан.
– Ничего.
– Я же вижу, что вы стали холоднее друг к другу.
– Лично я к нему тепло отношусь.
– А отец?
– Давай мы сами как-нибудь разберемся? – не выдержав давления, гаркнула миссис Грин.
Ее дети часто донимают расспросами о взаимоотношениях с мужем. Ей бы самой знать, что происходит у них. Мистер Грин стал меньше обращать на нее внимания, меньше проводил время дома. Все это доставляло Вивиан боль, но поделать с этим ничего не могла. Поговорить с Томасом? А будет ли этот разговор продуктивен? Решит ли это их проблему? Хочет ли она знать правду? Женщина не выдержит развода. Ее сердце разобьется, словно ваза, упавшая на пол. Маловероятно, что кто-то сможет склеить его.
Встав изо стола, Вивиан оставила все и покинула кухню, а затем и сам дом. Сев в машину, она подождала, пока придет Джоан, и отправилась вместе с ней по адресу, который женщине дал знакомый. Место хорошее и вполне сойдет за семейной гнездышко ее сына.
Стефан позавтракал, запустил посудомоечную машину и пошел в комнату. Чтобы не думать о родителях, парень принялся разбирать свои вещи. Вдруг что-то из найденного окажется полезным и поможет вспомнить хоть что-нибудь нужное.
После долгих поисков Стефан обнаружил несколько книг и тетрадок по изучению иностранных языков. Среди них были по французскому и итальянскому. В памяти начали всплывать фразы, слова, разговоры на них.
– Неужели я знаю эти языки? – сам себя спросил парень и открыл книгу по итальянскому.
Там были заметки на клейких цветных листочках, всякие разные заполнения на пустых строчках. Прочитав пару страниц, Стефан начал постепенно вспоминать, что не могло не радовать его. За месяц, проведенный в больнице, ему никто не сообщил о том, что он полиглот. Хотя сам парень не интересовался своей жизнью до аварии. Сам факт того, что около шести лет его жизни вычеркнуты из памяти, напугал его. Знать хотелось не особо их. Тем более с каждым разом открывались все новые и новые факты жизни, что это пугало не меньше. Вдруг откроется то, что он совсем не хочет вспоминать? Потом уже он это вычеркнуть не сможет. Процесс будет необратим.
Только Стефан хотел открыть тетрадь по французскому, как на весь дом раздался звонок.
Кто-то пришел.
Стефан спустился на первый этаж и открыл входную дверь. На пороге стояла девушка. Она была жутко раздраженной, но, когда увидела своего младшего брата, широко улыбнулась и налетела с объятиями.
– Я так рада тебя видеть! – воскликнула она, не разжимая объятий.
– Знаешь, Моника, ты меня сейчас задушишь, – прохрипел Стефан, когда сестра его слишком сильно сжала.
Девушка цокнула и отпустила брата. Пройдя в гостиную, она села в кресло и облокотилась на спинку. Стефан сел рядом с ней на диван. Он не мог налюбоваться ею. Парень помнил ее такой молодой и жизнерадостной. Сейчас перед ним сидела действительно старшая сестра, ставшая женой и матерью.
– Я так устала ехать из Батон-Ружа в Новый Орлеан, – простонала Моника.
Прикрыв глаза, девушка постаралась расслабиться, но когда вспомнила, что дома ее ждут дочь и муж, чертыхнулась.
– Какими судьбами?
– Я хотела приехать вчера, но у меня не получилось. Были дела дома. Мама мне всю плешь проела, поэтому я все бросила и приехала сюда сегодня. Где она?
– На работу поехала. Не знаю, когда будет дома.
– Замечательно! Мне бы сегодня уже уехать обратно.
Моника соскучилась по брату, безумно была рада видеть его, но она так любила своих мужа и дочь, что не могла находиться вдали от них. Ребенку всего два года. Каждый раз она вытворяла все новые и новые вещи, которые Монике хотелось бы запечатлеть не только на пленку, но и на память.
– Слушай, откуда у меня тетради по изучению языков?
– Шутишь? Ты учил их. Еще недавно свободно разговаривал на каждом из них.
– Правда? – удивился парень.
– Non ti ricordi? – удивленно спросила Моника. [итал. Ты разве не помнишь?]
– Non ricordo circa sei anni della mia vita. – неожиданно даже для самого себя ответил Стефан сестре на итальянском. [итал. Я не помню около шести лет своей жизни.]
– Ты начал учить языки еще задолго до совершеннолетия, Стефан, – уже на родном английском сказала девушка немного испуганно. Неужели у парня отшибло больше шести лет? – Ты с детства говорил, что хочешь много выучить.
– И пригодились мне они?
– Насколько я знаю, ты работаешь в издательстве. Переводчиком.
Моника обеспокоенно посмотрела на брата. Ей не нравилось, что такие пробелы в памяти у него были.
– Родители мне ничего про это не сказали.
– Видимо тебе нужно просто подойти к ним и спросить, – предположила сестра, вставая. – Ладно, Стефан, я поехала, передавай привет родакам.
– Да, конечно.
Моника обняла брата и вышла из дома.
Стефан взял свои тетради и поднялся к себе в комнату. Парень нацелился все разузнать, как придут родители. Он больше не мог так. Стефан копался у себя в памяти, стараясь вспомнить хоть что-нибудь, но ничего не получалось. Юноша не мог вспомнить, как работал в издательстве, как учил языки.
Разговор с сестрой на итальянском языке поверг Стефана в шок. Даже не задумываясь, он выпалил ответ на ее вопрос. Это означало лишь одно – мозг помнил языки, но почему-то картинки не давал воспроизвести. Придется садится за учебники и повторять, чтобы укрепить все.
Спустя некоторое время пришла Джоан. Как только Стефан открыл дверь, девушка потрясла ключами от квартиры, широко улыбаясь. Стефан улыбнулся в ответ и пропустил подругу внутрь.
– Подожди меня тут, я пойду переоденусь, – сказал парень и вбежал вверх по лестнице на второй этаж.
В предвкушении Стефан натянул толстовку и джинсы. Расчесав шевелюру, парень спустился.
– Я готов.
– Отлично!
Джоан встала с кресла, на котором сидела до прихода парня.
– Пройдемся пешком? Тут недалеко.
– Конечно.
Стефан закрыл дом на ключ и спустился с крыльца. Он шел рядом с Джоан и думал о том, как поменялась его жизнь.
Так как последнее, что помнит Стефан, – учебу в школе, ему кажется немного странным наличие невесты, взрослая жизнь, работа. Это все очень странно и довольно резко для него. Сердце подсказывало ему, что не стоит доверять кому-либо. Полагаться нужно на себя, свое сердце и на постепенно возвращающуюся память.
– Чем занимался до моего прихода? – спросила Джоан, осторожно взяв парня за руку.
– Разбирал вещи.
– Что-нибудь интересное нашел?
– Оказывается, я знал несколько языков.
– Это не сюрприз, – с улыбкой отвечает Джоан. – Ты с детства был полиглотом. Если тебе нравилась какая-то страна, ты тут же начинал учить их язык, изучать культуру.
Девушка прекрасно помнила, как Стефан смотрел картинки стран в книге, которую подарили ей на день рождения. Стефана настолько сильно нравились достопримечательности, красоты страны, что он не мог удержаться от того, чтобы не посетить эту страну, не поизучать язык. Родители парня не понимали, откуда у их сына такая тяга к познаниям. Причем давалось ему абсолютно легко изучение языков.
– Ты можешь мне еще что-нибудь рассказать? – спросил Стефан. Ему нравилось слушать о себе.
– Например?
– Я умею готовить?
– Готовка – явно не твое, – смеясь, ответила Джоан. – Я помню, как ты решил приготовить пасту.
Новый приступ смеха накатил на девушку. От воспоминаний ей просто хотелось хохотать до слез.
– В итоге получились не макароны, а какой-то комок теста! Я вообще не понимаю, как так можно было их сварить.
Джоан снова засмеялась, а Стефан улыбнулся. Полезно иметь человека, который помнит даже самые нелепые и мимолетные моменты с тобой. Такого человека нужно ценить, оберегать и уважать.
Они добрались до места назначения. Джоан открыла входную дверь в квартиру и пропустила молодого человека вперед. Стефан осторожно прошел внутрь и оглядел гостиную, в которую попал из прихожей.
Вся мебель была покрыта небольшим слоем пыли, словно здесь не было никого несколько недель. На комоде в гостиной стояли три фоторамки с фотографиями, на которых запечатлены Джоан и Стефан, весело улыбающиеся в камеру.
Стефан взял фоторамку и провел пальцем по изображению Джоан на фотографии.
– Это мы с тобой гуляли в парке, – тихо сказала девушка, войдя в гостиную. – Нам было очень весело. Ты попросил какого-то прохожего нас сфотографировать. И он поймал такой кадр, где ты роняешь мороженое мне на футболку, а я стою с шокированным лицом.
Стефан улыбнулся, но не сказал ни слова. Этот момент не всплыл в памяти.
Поставив рамку на место, Стефан глубоко вдохнул. Здесь он не чувствовал себя как дома, кошки все равно скребли внутри. Чего-то как будто не хватало.
– Стефан? – после недолгого молчания позвала его Джоан.
– Я хотел бы осмотреться.
