Наталия Денисенко
Волшебные приключения Канхи и Радхики
Он может всё, он всех пленил.
Он демонов убил
И властью сердца покорил
Всех, кто его любил!
Глава 1
Канха бежал по сухой летней тропинке прямо в лес. Он знал, что друзья все там и давно ждут его. Над ним склонялись цветущие деревья, а птицы замирали на ветках, глядя на милого кудрявого мальчика в жёлтых дхоти (штанах) и с пером павлина на голове.
И вот впереди поляна. Маленькие пастушки встрепенулись, увидав прибывшего, и побросали свои игры.
– Канха! – закричали все сразу.
– Наконец-то! – сказал слегка обиженный за долгое ожидание его старший брат.
Канха отёр вспотевший лоб краешком своей одежды и, ещё не отдышавшись, воскликнул:
– Они идут! Прячьтесь!
Все ждали этой команды и со скоростью белки прыгнули по кустам. Судама, худенький и самый высокий, встал за ашоковое дерево. Баларама и Канха вскарабкались по стволу на толстые ветви, притаившись среди больших вытянутых листьев и розовых цветов. Стайка разноцветных бабочек вспорхнула и разлетелась в разные стороны. Все прислушались. Стали слышны девичьи голоса, и вот на тропинке, по которой прибежал наш пастушок, показались девочки. Они задорно о чём-то спорили и не замечали ничего странного вокруг, хотя на земле ещё виднелись следы бегущего Канхи, да и птицы прекратили свой щебет.
Девочек было девять. Мальчики их хорошо знали, впереди шла царевна Радха, а рядом Лалита, Вишакха, Чампакалата и другие.
– Говорю вам, он, конечно, очень озорной мальчик, но он не станет бить горшки со сливками. Просто не станет! – Радха нахмурила свой круглый лоб и отбросила каштановые кудряшки волос назад.
Канха находился прямо над ней и старался не дышать. Сейчас нельзя было продолжать задуманное, хотелось дослушать разговор.
Вчера, когда он с друзьями залез в коровник, чтобы полакомиться сливками, которые женщины взбивали прямо там, на веранде, его толкнул неизвестно откуда взявшийся чёрный теленок, и мальчик упал на горшок, разбив его, и вся вкуснятина вылилась на пол. Грохоту было! Пастушки убежали, сверкая пятками и оставляя на полу следы.
– Канха не такой хулиган, как про него говорят.
– Но ведь он тебя всё время обижает! – воскликнула, покраснев, Лалита. – А ты опять его защищаешь! – она всплеснула руками.
Канха поднял руку – это был сигнал действовать по плану. Пастушки передали его по цепи друг другу всё дальше и дальше от поляны, и последний из мальчиков, который был в засаде в кустах, наконец, снял с попугая, привязанного на верёвочке к толстой ветке, накидку. Птица вскрикнула от радости и перешла на человеческий язык:
– Радха! Радха! Радхарани!
Девочки переглянулись, улыбки расцвели на изумлённых личиках, они не задумываясь поставили свою ношу на тропинку, ещё хранившую следы мальчишек, и бросились к тому месту, где был попугай.
Пастушки ловко перебежали в другие укрытия, оставив птицу девочкам.
Попугай был очень большой и ярко-зелёный. Он перетаптывался на месте, радуясь, что оказался в центре всеобщего внимания.
На лапке была привязана записка.
– Тут сказано, что его зовут Шукха! – восторженно воскликнула Радха.
– Радха, бери его. Он кричал твоё имя! Значит, он твой! – потребовала Лалита.
– Интересно, кто его здесь привязал? – задумались девочки. Радха видела в прошлом году на ярмарке, как носят больших попугаев фокусники, и так же, обернув правую руку накидкой, протянула ему. Попугай с охотой поставил на неё свои лапки. Вишакха отвязала от ветки верёвку и понесла её следом. Они вернулись к своей тропе, где их ждали пустые горшки из-под свежих взбитых их матерями сливок.
– О нет! – закричали все одна за другой.
– Это всё Канха! – закричала Лалита, заглядывая в пустые горшки.
– Негодники! Они съели всё, что мы несли в храм! Теперь наши мамы очень расстроятся! – затрещали девочки, подбирая посуду.
А Радха подумала, слегка улыбаясь: «Значит, это он подарил мне попугая! Канха!» А вслух сказала:
– Зато у нас теперь есть Шукха!
А Шукха, услышав своё имя, гордо закричал:
– Радха! Радха!
Все рассмеялись и пошли назад, то и дело дотрагиваясь до его зелёных пёрышек и гладя его. Скоро кончился лес и начался холм Варшана, где были дома пастухов и ремесленников, и немного побольше остальных и поизысканнее был дворец Радхи. Белые стены были украшены вставками из розовых мраморных блоков, лестница, тоже розовая, с прожилками, украшена резьбой по камню на поручнях, арочные окна и балконы обрамлены узорами, а подчеркивали всю эту роскошь круглые резные курильницы с ароматами трав, отпугивающих насекомых, и тонкие невесомые занавеси, которые развевались от лёгкого сквозняка и, цепляясь, вальяжно повисали на лианах цветущих снаружи глициний, роняющих свои сиреневые цветки.
Девочки подошли к ступеням и поставили на них посуду, размышляя, что же делать.
Но тут Радха увидела свою маму Киртиду, сидящую в тени деревьев за рукоделием вместе с бабушкой. Радха пошла к ним. Девочки остались стоять, ожидая указаний.
Мама Радхи, смуглая и красивая женщина, обернулась на звук её ножных колокольчиков с улыбкой и ласково сказала:
– О, милая моя, ты вернулась? Ого! Какой попугай! Откуда он?
– Мама, это всё Канха! Он съел все сливки, что вы нам дали отнести в храм, но он подарил Шукху!
Мама с бабушкой переглянулись и рассмеялись. Сердиться на Канху они не могли. С малых лет он является прославленным героем всех местных рассказов и давно уже завоевал не только уши жителей, но и их добрые сердца.
– Придётся попозже ещё раз сделать подношение, – промолвила мама и отпустила дочку.
Радха побежала с подругами в свой любимый уголок в саду – под огромный куст махрового белого жасмина. Там у неё был небольшой сундук, расписанный синими птицами и звёздами. Она посадила Шукху на ветку и привязала к ней конец верёвки. Девочки подошли ближе и стали его трогать. Радха открыла сундук и достала большое покрывало. Вишакха постелила его под кустом, и Радха, достав игрушки, стала играть с подругами, то и дело вовлекая в игру попугая.
Глава 2
Тем временем Канха пас телят недалеко от той поляны, где произошёл этот случай с попугаем. Сильно гонять телят не приходилось, так как они всегда ходили сами за пастушком и его друзьями. А стоило ему заиграть на своей флейте, то сбегались послушать и молодые олени, слетались птицы, даже ветви плодовых деревьев, казалось, склоняли свои дары к его ногам. Так душевно лилась мелодия, так очаровательно улыбался мальчик.
Вот и сейчас, расположившись на отдых под тенью раскидистого баньяна, он сочинял новую весёлую мелодию, наигрывая фрагменты и соединяя между собой. Друзья кто сидел, кто лежал на траве, кто тихонько переговаривался с товарищем. Минута-другая – и вновь вспыхнуло желание играть, затевая что-то интересное. Баларама воскликнул:
– Давай кто первый! – и хлопнул рыжего телёнка по задней части. Телёнок подпрыгнул и, поняв, что от него требуется, бросился бежать, а Баларама за ним. Вслед все пастушки тоже наперегонки со своими телятами. Канха спрятал флейту за пояс и оглянулся: ни одного телёнка не осталось. И тут из-за кустов появился какой-то новый телёнок. Он был весь чёрный, не считая огненно-рыжего пятна на лбу.
– Ты кто такой? – спросил с удивлением Канха, но желание поиграть с друзьями оказалось сильнее выяснения причины его появления, и мальчик хлопнул его по спине с криком и гуканьем. И они побежали. Телёнок бежал впереди, а Канха всё хотел схватить его за хвостик. Вот они догнали пастушков с телятами, а скорость чёрного теленка всё нарастала! Мальчишки уже повалились в траву, телята остановились, Баларама выкрикнул брату:
– Канха! Давай лови его!
Телёнок тем временем стал расти в размерах и извергать ноздрями пламя.
– Баларам, это демон Ватсасура! – крикнул Канха и тут же яро схватил телёнка за хвост. Продолжая движение по инерции, стал раскручивать его вокруг себя. Всё сильнее вращал и сильнее и, когда почувствовал, что демон готов вот-вот вырваться, отпустил, разжав пальцы. Чёрный демон, уже размером с большого слона, полетел и с множественным треском ломающихся ветвей грохнулся на могучее дерево капиттха. Ватсасура испустил дух, дерево же со стоном рухнуло под тяжестью своей ноши.
Наступила тишина, которая длилась несколько секунд, и тут шквал восторженных криков наполнил лес:
– Ура! Канха победил демона! Ура! Джай Канха! – кричали мальчики, сбегаясь к своему другу, чтобы посмотреть на него и вместе порадоваться.
– Канха, что-то мне есть хочется, как будто это я, а не ты убил демона! – застонал Баларама, поглаживая круглый животик.
– Не переживай, брат, все проголодались, давайте пировать!
Канха посмотрел на ребят, все опять закричали:
– Джай Канха! – это уже в подтверждение предложенного.
– Давайте перейдём к цветущей сливе, она такая прекрасная! Самое место для отдыха! – предложил Судама и повёл к нежно-цветущему деревцу, вокруг которого жужжали суетливые пчёлы. Кто-то сбегал к реке и принёс воды, остальные развернули свои узелки, приготовленные их мамами, и предложили Канхе первому всё попробовать.
Канха с удовольствием положил себе в рот шарик ароматного розового сандеша, закрыл глаза и стал с блаженством жевать. Все кинулись на съестное и вскоре лежали, объевшись и разглядывая цветы и небо, прорывающееся своей ясной голубизной сквозь заросли леса. Через несколько минут Канха подпрыгнул с сияющей улыбкой и воскликнул:
– Айда в прятки, друзья!
И ребята так же бодро подскочили и бросились врассыпную.
– Баларам, ты водишь! – закричал на бегу Канха, так как он был самый объевшийся и встал медленнее всех.
Ребята проиграли до сумерек и потом, погудев в рожки и собрав своё стадо, устало пошли через лес к себе во Вриндаван. Канха по пути наигрывал новую уже сложившуюся мелодию, давая друзьям почувствовать себя самыми счастливыми, как будто этот день будет длиться вечность!
Мама Канхи Яшода и мама Баларамы Рохини, закончив свои ежедневные хлопоты, связанные с поддержанием порядка в доме и приготовлением масла и других молочных продуктов, всегда ходили встречать своих сыновей, и к ним присоединялись другие женщины-мамы. Вместе они шли по селению и задушевно пели о любви к Богу, до того момента, как нежный и проникновенный звук флейты не возвещал им о возвращающихся пастушках.
Вот и сегодня они, собравшись, пошли встречать сыновей, услышали музыку, и сердца их наполнились радостью встречи. Дети подбежали к ним и обняли. Яшода прижала к себе Канху, и время для неё остановилось. Так было всегда, когда сын обнимал её. Ощущение, что сам Господь держит её в объятиях. Она чувствовала себя по-настоящему мамой именно в такие моменты. И, как бывало всегда, она заглянула ему в глаза и сказала:
– Сыночек, ты цел?
И он с чувством полного удовлетворения ответил:
– Конечно, мамочка! – и чмокнул её в щёку.
Глава 3
Он не понимал, почему все переполошились в это утро: девушки, мамины помощницы, большой компанией готовили что-то очень сладко пахнущее на кухне, папины друзья собирались во дворе с какими-то дарами, всё было украшено гирляндами бархатцев и благоухало ароматами. Канха спрыгнул с постели и стал будить брата.
– Баларам, Баларамчик! Скажи, что здесь происходит?
Брат потянулся, поднялся и сонно сказал:
– А? Что происходит? – он явно тоже не знал.
Канха побежал скорее во двор, но никто ему не отвечал, все только улыбались. Он сбегал, окунулся в реке и вернулся, кидая на ходу кусочки печенья обезьянам. Он хотел подманить их и спросить, может, они знают, что происходит? Когда он зашёл в дом, мама позвала его в свою комнату. За ним увязалась мартышка, шустро подбирающая крошки. Баларама с Судамой и Шридамой были тоже здесь. Что-то явно затевалось, ведь гости всё шли и шли с самого утра. Канха хотел спросить маму, но чудная обезьянка отвлекала его и заставляла смеяться.
– Сыночек, не вертись, я тебя наряжаю, – потребовала мама, закрепляя в его волосах перо павлина.
И тут в комнату зашла Радха с тарелкой ладду в руках, а за ней её мать Киртида, тоже с угощениями, которые они приготовили специально для этого случая.
– Канха, угощайся, пожалуйста. – Радхика протянула ему серебряную тарелочку сладостей: – И вы, мальчики, – добавила она, только сейчас увидев в комнате ещё детей.
Все налетели на угощение, а Канха спросил:
– Что происходит?
– С днём рождения, милый! – воскликнула мама и расцеловала его румяные щёчки. Канха расширил глаза:
– Здорово! А я и не знал!
– Мы специально тебе не говорили, чтобы сделать сюрприз!
– Это так радостно! Значит, все пришли ко мне? – Канха незаметно стал скармливать ладду мартышке. Мама всё-таки заметила это и рассмеялась:
– Сыночек, когда ты был маленький, то всё время носился с обезьянками. Ты кормил их маслом из украденных тобой с кухни горшков, ты постоянно что-то протягивал им и думал, что никто этого не замечает. Радхика маленькая первая указала, что ты кормишь «янку». Она ещё не выговаривала слово «обезьянку», и было очень забавно. А сейчас ты уже подрос и всё равно кормишь втихаря этих «янку». – Яшода продолжала наслаждаться ситуацией, а Радхика, покраснев, тоже засмеялась.
– Мама, некоторые из этих «янку» мои преданные друзья, – сказал очень серьёзно, нахмурившись, Канха. Мартышка поняла, что сейчас мама её прогонит, потому что та взяла полотенце, и бросилась наутёк через открытые окна.
– Идёмте к гостям! – провозгласила мама Яшода, и они всей компанией пошли праздновать. Гостей пришло много: из Вриндавана и Матхуры. В дар принесли мёд, масло ги, манговое варенье, привели несколько телят и коров. Все пировали и пели пастушьи песни, играя на музыкальных инструментах. Все то приходили, то удалялись по делам, и всех Яшода одаривала спелыми фруктами и молоком. Всё продолжалось до самой ночи. А потом, провожаемые звуками вины (струнный музыкальный инструмент) бабушки Паталы, разошлись по домам. Коров и телят привели пастухи, и они пошли в свои коровники на отдых. Мама Яшода и её помощницы пошли за ними, чтобы подоить на ночь.
Глава 4
Однажды утром Канха, как всегда, поднялся самый первый. Баларама спал на соседней кровати и бурчал что-то во сне. Канха поднял свалившуюся подушку брата и осторожно положил рядом с ним. Он очень любил брата и старался не задирать его. Балараме же всегда доставалось из-за него от родителей. Что бы ни натворил Канха, всегда думали на Балараму. Канха поэтому старался хотя бы дома слишком не шалить.
Мальчик надел свои лимонного цвета дхоти, обувь и побежал в лес. Ещё было темно, и только нежное розовое зарево чуть-чуть коснулось горизонта. Он бежал, ощущая лёгкость и радость, чувствуя, как любит всё происходящее вокруг и будет любить ещё сильнее. На голову ему сыпались сонные лепестки вишен и слив. Вот лес расступился, давая место широкой ленте реки. Канха поклонился водам Ямуны и прыгнул. Прохладная вода поглотила его целиком, а потом вытолкнула на поверхность, играя лёгкими волнами. Мальчик поплыл вперёд до склоняющейся старой ивы. Её ветви гладили Ямуну и играли своими листьями в её водах. Канха ухватился за эти ветви-руки и ловко подтянулся на большую ветку. Там у него было припасено полотенце. Он вытер лицо и улыбнулся отражающемуся в реке красноватому отсвету восхода. Потом, лихо спрыгнув на землю, побежал назад.
Когда он поднимался по ступеням, навстречу вышел его отец, также одетый в дхоти и с полотенцем в руках.
– Доброе утро, папа! – воскликнул Канха, сложив руки в намасте и кланяясь отцу.
– Доброе утро, сын! – папа обнял мальчика, наклонившись, и поцеловал в макушку.
Отец пошёл к реке. Канха побежал к маме. Её комната была такой нарядной! Она вся утопала в цветах, стоящих на полу в расписных вазах, шёлковые тонкие занавеси были покрыты золотистыми узорами, несколько пуфов и большая кровать расшиты тонкими кружевами. Мама поймала вбежавшего Канху, выскочив на него сбоку, обняла и давай целовать и щекотать.
Заливистый смех Канхи разбудил Балараму и всех остальных.
– Давай я тебя одену, – сказала она, принявшись доставать для сына из большой корзины сухое дхоти и пояс.
Когда он был переодет, она вернулась и, открыв сундук с украшениями, принялась наряжать его.
Сначала она надела ему золотые браслеты на ноги, затем на руки, потом взяла гребень и стала расчёсывать его вздымающиеся в разных направлениях непослушные чёрные кудри. Взяла светло-оранжевый тюрбан, чтобы водрузить ему на голову, но Канха стал умолять её:
– Мамочка, пожалуйста, давай сегодня без него! Я мучаюсь в нем! – Его нежное личико приняло страдальческий вид. Глаза выражали горе и озорство одновременно.
– Нет, мой милый птенчик! Тебе придётся надеть этот великолепный головной убор.
– Ну почему? – захныкал Канха, надувая губки.
– Потому что солнце напечёт твою голову! А ещё потому, что твой отец Нанда Махарадж. У тебя, как и у него, особый статус среди людей. Ты должен носить…
– Это гнездо? – засмеялся Канха.
Яшода глянула на тюрбан в её руках, и ей на мгновенье показалось (нет, она точно увидела) птичье гнездо. Она ахнула, и Канха успел убежать в зал. Отец уже вернулся, от него пахло свежестью и здоровьем.
– Канха, твои туфли в лесу примеряли мартышки, ты знаешь? – он, смеясь, положил перед сыном его малиновые сандалии.
– Ха-ха, папа, спасибо, что спас их! – Канха надел обувь и вместе с отцом сел завтракать. Тут не спеша пришёл и сел рядом с поклонами брат. Мама решила попозже нарядить непослушного сына и пошла подавать завтрак. Позавтракав, мальчики ринулись было бежать, но мать, опередив их, махнула подругам, и они мастерски водрузили на головы сорванцов тюрбаны. Тем расхотелось убегать, и они повесив плечи пошли назад к маме Яшоде, убирающей посуду.
– Что? Гнёзда на головах? – засмеялась она и добавила: – Пойдёмте, дам вам узелки-лакомки, до вечера ведь уходите.
– И перо Канхи, мама! – напомнил брат.
– Да, и перо! – объявила Яшода и, взяв на окне приготовленное сине-зелёное перо павлина, подошла к сыну. Присев перед ним, она осторожно вставила пёрышко между складок головного убора, скрепив жемчужной брошкой.
Канха заулыбался и обнял маму.
– Не превращай тюрбан в гнездо, мой милый волшебник! – сказала она и, поцеловав обоих сыновей, отпустила на новые приключения.
Выйдя на дорогу Вриндавана, они встретили других мальчиков с телятами и все вместе вприпрыжку отправились в лес.
Там они устроили игры в демона-телёнка и героя, кувыркаясь и подпрыгивая, они приставляли ко лбу палки, как рога, и, грозно мыча, носились друг за другом.
Девочки же с утра помогали матерям вести хозяйство. Конечно, взбивать масло им ещё не давали, слишком тяжело, но зато нянчить младших сестер и братьев, помогать по кухне и во дворце приходилось всем, даже Радхе, но ближе к полудню их отпустили гулять. Девочки собрались, как и прежде, на ступенях, и когда к ним присоединилась Радха, все вместе пошли к реке.
– Радха, как там попугай? – спросила Вишакха.
– Он такой забавный! – Радха прищурила глаза и продолжила:
– Вчера говорил на своём попугайном языке, тараторил, я не могла его успокоить: и пела ему, и танцевала, и зёрен дала, но он зёрна проглотил и вновь заголосил!
– И что? Как успокоила? – спросила Лалита.
– Пришла мама и накрыла его клетку тканью. И объяснила, что только так он будет спать.
– И что? Он уснул? – спросили девочки, ловко перепрыгивая через упавшее дерево.
– Да! Сразу же так тихо стало. И я уснула.
– Значит, он так любит спать, – деловито произнесла Вишакха.
– А сегодня я ему клетку открыла и за лапку привязала. Мама сказала, что скоро он привыкнет к дому и кормушке и можно будет не привязывать.
– Улетит! – Вишакха скривила губы.
Вскоре они дошли до песчаного пологого берега Ямуны, где им разрешено было купаться, и, оставив на траве обувь и захваченные из дому игрушки, зашли, поклонившись, в воду. Солнце палило беспощадно, и было так отрадно нырять с головой в эту прохладную стихию. Они брызгались и визжали. Это было очень весело!
Канха сидел недалеко от них и любовался их задорным весельем. Мальчики уже накупались и лежали рядом под деревом. Телята только-только вошли в воду и радостно пили в лучах солнца. Пастушки наблюдали за уточками, прятавшимися рядом в тростнике.
Канха вдруг вспомнил, что здесь, рядом с Ямуной, есть небольшое озеро. Он захотел пойти посмотреть на него. Озеро называлось Кали (перевод: время). Оно было тёмное и мрачное. На его берегах растения поднимали повыше свои листья, чтобы не коснуться никоим образом воды. Животные покинули это место. Даже насекомые, казалось, сгинули. Канха стал разглядывать гладь воды и вдруг увидел, что в центре озера стало что-то подниматься и шевелиться, так что волны расходились в разные стороны. Что-то тёмное разливалось вокруг. Мальчик пригляделся и понял, что это большой змей, извергающий свой яд в воды Кали. Канха молниеносно подскочил к Балараме, показывая на озеро:
– Баларам, там змей! Он может всех погубить! Я с ним расправлюсь!
После чего он бросился в воду и поплыл к змею. Баларама с пастушками так кричали, созывая телят, что девочки их услышали и тоже прибежали. Все собрались возле мрачного озера, наблюдая за плывущим Канхой.
Что-то невероятное творилось на воде: большой многоголовый змей извивался, сматываясь кольцами и выплёвывая яд. Канха, доплыв до колец большого змея, попытался залезть на него сверху, но тут же соскользнул в отравленные воды. Змей стал топить его, ударяя своими кольцами. Канха пошёл ко дну. «Я должен сразить его!» – думал мальчик и, вывернувшись из-под огромного тяжёлого тела змея, стал выбираться на поверхность. Змей продолжал бить его кольцами своего хвоста, но Канха, продолжая получая удары, старался выбираться всё ближе и ближе к поверхности, и вот, наконец, он смог глотнуть воздуха и начал живо карабкаться ему на головы, ловко изворачиваясь от набрасываемых на него колец. Вот оно! Он, наконец, наверху и давай бить по головам змея пятками! Он подпрыгивал, пританцовывая, и бил, бил, бил беспощадно. Звук его ударов каким-то чудесным образом отражался от крутых берегов и превращался в боевую музыку! Канха творил свой божественный танец на капюшонах змея Калии на глазах у всех своих друзей. И вдруг змей сдался: вместо извергаемого яда из пастей многоголового змея хлынула кровь. Тут же со всех сторон в воде появились многочисленные жёны змея Калии.
– О доблестный Канха! – взмолились они. – Ты, должно быть, сам Всевышний Господь, раз сумел покорить самого ядовитого короля змей Калию. Пожалуйста, смилуйся над нашим мужем, не убивай его! Он понял свою ошибку и больше не будет отравлять это озеро, только не убивай его, о великий Канха! Ты сам Нараяна! Просим о твоей милости!
Тогда Канха перестал плясать, и змей смиренно перенёс его на берег.
– Убирайся в своё подземное царство и больше не показывайся в этом лесном озере Кала! – приказал Канха, хмуря брови и повелительно указав на змея пальцем.
Змей поклонился мальчику, и все увидели, что на его капюшонах появились следы от танцующих стоп Канхи.
Дети захлопали в ладоши и закричали:
– Джай! Победитель Канха! Джай!
Тут же вода в озере начала светлеть и очищаться, как будто змей Калия засосал весь свой яд обратно.
– Смотрите! Смотрите! – закричали девочки, указывая на что-то шевелящееся в траве. Это семейство черепах спешило занять лучшее местечко в озере.
– Черепахи! – обрадовались дети.
Тут же прилетела пара диких уток и опустилась на воду как ни в чем не бывало, хотя это место было покинуто много лет. Природа как будто выдохнула, устало расправляя свои листья и опуская стебли в успокаивающиеся воды.
Канха зачерпнул ладонью воды и первым выпил. Потом вдруг закатил глаза и упал под ноги брату. Радха вскрикнула, подбежала, склонилась над мальчиком, и тут же её слеза капнула на его щеку.
Канха открыл один глаз и заулыбался, глядя в её карие блестящие испуганные глаза.
– Канха, так нельзя! – топнула Радхарани ножкой и, развернувшись, гордо ушла, сопровождаемая возмущёнными подругами.
Мальчики окружили Канху и стали трепать его за плечи, как бы проверяя, как он, крепок?
– Айда обедать! – вспомнил он, и приключение со змеем Калией стало историей, которую ещё долго потом рассказывали дети своим мамам, а мамы папам и бабушкам с дедушками.
Радха пошла с подругами домой, чтобы тоже пообедать. Она забежала по ступеням в дом, потом скорее в зал и увидела, что все уже едят: бабушка, дедушка, мама и отец. Радха улыбнулась всем и села на своё место рядом с матерью. Её тарелочки с едой принесла помощница и поставила перед ней. Радха на секундочку вспомнила улыбку Канхи и, почувствовав аромат масленых лепёшек, скорее взяла одну, согнула черпачком и, захватив немного тушёных овощей, отправила в рот. Когда наелась, заметила, что все тоже поели и сидят разговаривают.
– Мама, отец! Что сегодня было! – Радха решительно начала свой рассказ, и её невозможно было прервать, глядя на её восторженные глаза и слушая речь, полную восклицаний.
– И грозный змей Калия уполз в подземный мир навсегда! – так закончила она свой рассказ, хлопнув в ладоши для красоты передачи момента.
– Это потрясающе! – воскликнула бабушка. Она поправила свою небесного цвета накидку из тонкой ткани на плечах, и браслеты звякнули друг о друга как финальная нота.
– Как такой маленький мальчик может совершать такие подвиги? – удивилась, как всегда, мама Киртида и посмотрела на папу.
– Это не простой мальчик-пастушок, ты же знаешь, дорогая, – ответил с нежностью в голосе отец.
– Вспомни, как он в младенчестве победил грозного демона ветра, Тринаварту, который поднял его на большую высоту, желая убить, но маленький Канха опрокинул его и сбросил на землю, придавив его своим увеличивающимся невероятным весом, хотя Яшода его до этого и после легко поднимала.
Мама кивнула:
– Всё равно в голове не укладывается!
– А помнишь, Киртида, как он убил страшную демоницу Путану, которую послал царь Камса, чтобы убить всех младенцев? Она хотела накормить Канху ядовитым молоком, но тот высосал с молоком из неё жизнь! – напомнила бабушка.
– Да… – только и вымолвила Киртида.
Дедушка кашлянул и добавил:
– А помнишь, Нанда приходил и рассказывал, как Канху мать привязала к тяжёлой большой ступе, когда он ещё ходить не умел, чтобы сбегать на кухню, а он опрокинул её и потащил до двух деревьев, ступа застряла меж ними, деревья рухнули, а оттуда два светящихся гандхарва (небесных музыканта) вышли и давай благодарить Канху. Как они его тогда назвали? Помните? – дедушка с лукавой улыбкой переводил взгляд с отца на мать и бабушку, но, так как они молчали, он сам сказал:
– Они назвали его «Господь Нараяна»! То бишь сам Господь! Нараяна!
Все замолчали, задумавшись, а Радха сказала:
– Меня всегда восхищала его история с фруктами. Когда Канхе был год, он увидел, как мать меняет у торговки рис на фрукты, и пошёл в дом, взял пригоршню риса и вернулся к торговке, сидящей в тени под деревом. Он подошёл такой неуверенной походкой, он же маленький, – Радха встала, растопырив руки в разные стороны и, покачиваясь, показала походку малыша, потом села и продолжила:
– Он раскрыл свою ладонь, протянув ей. Ладошка крошечная, удержать толком не может, меж пальчиков просыпалось. Всё, что осталось, – несколько зёрнышек, он протянул ей, расстроившись и заплакав, видя, что так мало может дать. Торговка, добрая душа, взяла у него дар, поклонилась и дала столько персиков, абрикосов и слив, сколько он мог унести. Малыш довольный пошёл к маме, а торговка обернулась к своей корзине и обомлела, ведь все фрукты в её корзине превратились в драгоценности.
– Да, это волшебные истории самого удивительного мальчика на свете! – согласилась мама Киртида и погладила Радху по голове.
Радха встала и прислушалась:
– Кажется, девочки меня зовут. Я пойду. Спасибо большое! – сказала она и побежала в сад.
Там собрались Вишакха, Лалита и ещё несколько девочек. Все вместе они побежали в сад, под куст цветущего жасмина. Радха с Вишакхой постелили в тени покрывало, и все расположились для игр, вытаскивая из сундука кукол. Они долго играли в королей и королевен, в пастушков и пастушек, пока не услышали, как возвращается стадо коров с пастбища. Их вымя было переполнено молоком, они мычали, прося подоить их.
– Девочки, мне пора, наверное. Темнеет, – сказала уставшая Вишакха и стала собирать свои игрушки.
– Да, пора всем по домам, – подтвердили девочки. Все собрались, и Радха пошла их проводить до дороги.
– До завтра, подруги!
– До завтра! Пока! – все помахали напоследок, и Радха повернулась, чтобы идти домой, но тут заметила какое-то движение за деревьями у дороги. Девочки уже ушли. «Но ничего, сама посмотрю», – подумала она и шагнула в лес. Птицы щебечут, лучи заходящего солнца освещают всё вокруг коралловым светом, бросая длинные тени на траву. Опять какое-то движение чуть дальше, в лесу. «Меня как будто заманивают в лес», – подумала девочка и остановилась в нерешительности. И вдруг она услышала прекрасную музыку, льющуюся издалека. Она как заворожённая пошла на эти чарующие звуки, потом побежала. Ей казалось, что она летит на звук. Музыка была нежная, грустная и такая прекрасная, что невозможно было оставаться на месте. Она бежала в своём развевающемся голубом платьице, похожая на порхающего мотылька, и с каждым мигом становилась всё радостнее и счастливее.
И вот она увидела, как на небольшой поляне в кругу цветущих деревьев стоит он. Его голова чуть наклонена, тело тоже, и одна нога согнута. Павлинье перо в волосах покачивается от движения ветерка. Глаза прикрыты, губы, чуть касаясь флейты, рождают эти прекрасные звуки, очаровывающие всё вокруг.
– Канха! – шепотом восклицает маленькая царевна и опускается на траву. «Так красиво льётся музыка! Никогда отсюда не уйду!» Из леса прилетает большой синий павлин и ходит рядом с музыкантом. Пара молодых оленей вышла на поляну, навострив уши. Но вот мелодия закончилась, и с небес на исполнителя посыпались цветы.
Он убрал свою флейту за пояс и, улыбаясь, посмотрел вокруг. Радха встала в нерешительности, а Канха подошёл к ней и спросил:
– Тебе понравилась моя мелодия?
– Очень красиво! И нежно! Ты прекрасно играешь, Канха! – воскликнула девочка.
– Спасибо, Радха! – он улыбался, и глаза светились счастьем.
– Мне надо домой! – вспомнила она.
– Пойдём, я тебя провожу, – сказал он, и они пошли назад, к её дому.
– Канха, спасибо тебе за попугая! Он чудесный! – поблагодарила царевна.
– Здорово, что он тебе понравился! Он привяжется к тебе очень скоро, можешь его не привязывать. Он не улетит. А если полетает немного, то вернётся. Он такой, – сказал Канха.
Они подошли к ступеням её дворца.
– Сегодня, когда ты бился со змеем, я думала, что сейчас, вот сейчас он одолеет тебя. Он был такой страшный, такой огромный! Канха, а ты не погиб, ты справился с этим злом, как и со всеми предыдущими! Ты герой! – Радха была очень довольна, что смогла увидеться с ним и поговорить. И она хотела сделать для него что-то хорошее и вдруг придумала что.
– Не уходи, пожалуйста. Подожди меня чуть-чуть, – она побежала на кухню, схватила там горшочек жирных вкусных сливок и скорее назад.
– Это тебе, герой!
Канха обрадовался, взял горшочек, зачерпнул немного и мазнул вздёрнутый носик подруги. Потом развернулся и с криком «спасибо!» побежал через лес домой.
Глава 5
На следующее утро Канху выпустили гулять, надев на него, помимо всех прочих украшений, чудесную цветочную гирлянду в честь того, что он победил ядовитого гигантского змея Калию. Гирлянда была из лохматых оранжевых бархатцев и нежного белого жасмина. Мама Яшода очень просила его больше ни с кем не сражаться, она очень переживала за него. Она приказала Балараме со всей ответственностью приглядывать за Канхой. Но Баларама знал: если братишка захочет, то никто не сможет его ни отговорить, ни остановить. Поэтому его задачей было успокоить маму и просто быть всегда рядом с непослушным Канхой.
И вот теперь они гнали своих телят вместе с другими мальчиками туда, куда желал Канха, а именно поближе к деревне Радхи.
Тут на небольшом склоне расположились они на пикник и, отведав чудесных маминых вкусностей, стали поджидать девочек, наблюдая за смешными маленькими колибри, пьющими из цветов дерева курупиты, похожих на розовые лотосы. Цветы были крупнее этих пташек и позволяли не только пить нектар, но и купаться в лужицах росы в своих лепестках, похожих на чаши. Синие, тёмно-красные и зелёные пичуги зависали в воздухе над цветами, так быстро махая крылышками, что они теряли всякое очертание и казалось, что крыльев вовсе нет. Тонкими длинными клювиками, похожими на соломинки, они пили нектар, то и дело прогоняя друг друга, занимая всё пространство возле бутона.
– Канха! Вон кто-то вышел! – воскликнул Баларама, указывая на дорогу, поворачивающую от деревни к лесу, где они сидели в засаде.
– Да, это Радхарани с девчонками! – Канха обрадовался и предложил:
– А давайте залезем на дерево и закидаем их фруктами? – Он быстро осмотрел друзей, которым явно нужно было приключение, так же как и ему. Они в нём прямо нуждались!
– Сейчас фрукты не растут, Канха! – вздохнул кто-то из мальчиков.
– Полезли! – не унимался наш герой, и через несколько секунд все были на деревьях. Это были шёлковые деревья. На них очень легко залезть, много толстых ветвей, отходящих от ствола близко к земле. И когда они затаились и огляделись, чем бы запустить, девочки были уже под ними. Шёлковые деревья были сплошь покрыты удивительной красоты малиновыми цветами, похожими на пушистые маленькие веера. Канха знал это и специально всё подстроил так, что мальчики, вдохновившись, стали срывать цветы и сыпать горстями на царевну с подругами. Так девочки, шедшие с куклами к реке, попали под дождь из цветов. Канха, устроившись поудобнее, облокотился на ствол дерева и стал наигрывать весёлую песенку. Радха закружилась, расставив руки в разные стороны, и девочки стали за ней повторять. Их голубые, розовые, жёлтые платья кружились колокольчиками. Мальчики продолжали сыпать горстями цветы. Подруги смеялись, прикрыв глаза, а некоторые из них ловили ртом малиновые цветочки.
Мальчики один за другим спрыгнули вниз, и Канха, закончив играть, тоже спустился.
Девочки были похожи на разноцветных колибри с торчащими из волос цветочками-веерами. Они были явно счастливы и не находили слов.
– Бежим! – крикнул Баларама мальчишкам и бросился вглубь леса. Он не знал, как общаться с девочками, и предпочитал побегать или подраться. Остальные тоже были смущены и немедля припустили за ним, тем более что Баларама был самый старший среди всех и самый сильный. Канха улыбнулся Радхе и, развернувшись, пустился за всеми, крича на бегу:
– Не догонишь!
Это была такая фраза, после которой все до одной пастушки во главе с Радхой бросились за ним. Птичий гомон смешался с хохотом бегущих детей. Маленькие обезьянки тоже бежали с ними, правда, по лианам и ветвям деревьев, визжа и кидаясь палками. Телята с радостью скакали следом за детьми, и вся эта кутерьма всполошила весь лес. Один пастушок, Васудама, вдруг споткнулся и упал. Тут девочки и догнали его, и все остальные мальчики тоже сразу сдались. Когда немного отдышались, Вишакха весело взглянула на царевну и воскликнула:
– А теперь мы убегаем! Догоняйте! – и все девочки бросились бежать. Мальчики переглянулись и во главе с Канхой бросились за ними. Они добежали до сверкающей в лучах полуденного солнца реки и, бросив кукол и обувь, с хохотом прыгнули в воду. Мальчики за ними. Дети стали брызгаться друг в друга, хохоча и визжа, пока все силы не иссякли, и ребята вышли на берег, падая в траву. Телята же, наконец, смогли подойти к реке и с наслаждением напиться. Солнце было высоко, и жар летнего дня выпаривал из всего живого всю влагу. Телята только вышли из воды, как дети снова вошли, и так как течение реки смывало всё и уносило прочь, а свежие потоки наполняли её воды, все черпали ладошками её и с упоением пили и пили. Судама и Субала первыми увидели какую-то невесть откуда взявшуюся гору в Ямуне. Они переглянулись и, указывая на неё, воскликнули:
