Страница 2 из 3
– И?
– Мы предлагаем Вам отправится на поиски этого лешего и передать ему от нас послание. Просто, возможно, если Вы не вмешаетесь могут быть очень плачевные последствия… для вашего знакомого.
– Это угроза? – Костя подтянулся на стуле, и нахмурив брови.
– Просто предупреждение. Нам бы самим не хотелось пополнять статистику смертности существ в этом году. – Мирон кашлянул, потупился и стал перебирать бумаги на столе. – Тем более бюро само состоит по большей части из существ. Но, к сожалению, ликвидацией лешего займется орден. Мы не сможем вмешаться или препятствовать этому никак…
– Короче этими словами, вы как организация подтверждаете свою бессильность и некомпетентность по защите существ? И я еще обязан каждый год платить вам взносы, не проще это назвать как у людей «налогами»? – Костя презрительно фыркнул.
– Так Вы сможете донести наше послание? – проигнорировал выпад Мирон.
– Смогу, – буркнул он. – Вторая просьба какая? Или это тоже угроза-предупреждение?
– Вторая зависит только от Вашего согласия и только, – ревизор даже улыбнулся в ответ. – Мы знаем, про Ваши чудо-сыворотки… И знаем, что каждый год устраивается торги для одной единственной сыворотки.
– Бесплатно никому не отдаю, – Костя нахмурил брови. – Я знаю, что не нарушаю никаких законов и правил, созданием и продажей сыворотки.
– Никто не осуждает! Многие восхищаются! И я тоже! – Мирон прямо стал даже немного возбужденным или нервным, затронув эту тему. – Просто, бюро Вас отблагодарит, если Вы скажем, теоретически продадите нам за символическую цену эту сыворотку в этом году. Ведь сумму на торгах видно только Вам. По крайней мере, общий итог от торгов. Никто не должен знать.
– Зачем бюро сыворотка? Большинство существ практически не болеют и не стареют. Хотите выведать мой секретный ингредиент?
– Нет, мы уважаем коммерческие тайны, если они не несут вред другим. Просто мы хотим вручить эту сыворотку в подарок мэру города, в этом году он заболел. А мы с этим мэром хорошо сотрудничаем… Он, конечно, не знает, кто мы на самом деле. Но он активно участвует в заботе и поддержании нашего бюро… точнее краеведческого музея. А при более долгой жизни и хорошем здоровье, он сможет пробыть мэром дольше. В принципе, его и человеческий народ любит и поддерживает.
– А разве, это незаконно помогать людям жить дольше и лечить их здоровье? Особенно когда это делает само бюро? – Костя сощурился, вглядываясь в ревизора. – И как вы это преподнесете ему, как сироп от кашля?
– О, это будет как народное средство медицины. И я опережу Ваш вопрос, у нас есть свой человек, который проследит, чтобы он принял эту сыворотку. Просто, нам будет жалко расставаться с этим человеком, если он не выздоровеет. Возраст все-таки… Да, мы и не знаем кто станет новым мэром. Вдруг, он окажется совершенно противоположным по характеру? А выстраивать коммуникации с новым человеком в такой позиции – это долгий процесс.
– Ясно, – вздохнул Костя. – Я могу только обещать подумать над этим, но тоже с какими-то уступками и привилегиями для меня или моих людей.
Ревизор согласно кивнул:
– Думаю, мы сможем договорится о взаимовыгодном сотрудничестве. Спасибо за то, что рассмотрите такую вероятность.
– Так какое у вас там послание? – он подумал, что уже нужно закругляться.
Суббота, вечер
Близился вечер, наступали сумерки. Он не успел сегодня даже пообедать. Если объявится кто-нибудь кого он не звал, не ждал… Этому кто-нибудь лучше не попадаться сегодня ему на глаза, потому что его лимит вежливости и терпения уже исчерпан!
Возле ворот был припаркован серебристый автомобиль. По ходу кто-то сегодня попадет ему под горячую руку. Уже приближаясь и паркуясь возле ворот, Костя увидел, как из серебристой машины из водительского места выходит девушка. Белый брючный костюм с длинным пиджаком, белые кроссовки, белый рюкзак. Темно-русые волосы убраны в низкий хвост.
Костя заволновался, ладони немного вспотели, в горле чуть пересохло, и сердце в груди заухало, пытаясь спуститься в живот. Он припарковался рядом, и тоже вышел из машины.
– Василиса? – давно они не виделись. – Что… что ты здесь делаешь?
– Здравствуй! – она улыбнулась, и посмотрела на него своими янтарными глазами. – У меня к тебе разговор…
– Знаешь, что мужчины боятся таких выражений «у меня к тебе разговор», – хмыкнул Костя, открывая дверь с помощью особого ключа. – Раз пришла, проходи в дом. Добро пожаловать! Не замок, но зато уютно.
– Замок был мрачноват, – она последовала за ним. – А с виду этот дом и двор кажется довольно приятным.
– Только я на голодный желудок не разговариваю, сегодня остался без обеда. Так что придется тебе сначала со мной поужинать.
Дома прислуги уже не оказалось. И хотя человеки у него не работали по многим причинам: слишком хрупкие, слишком пугливые, слишком любопытные и слишком смертные. А вот, существам тоже приходилось не только подстраиваться под своего нанимателя, но и под свой так сказать стиль жизни. Оборотни, например, предпочитают брать выходной в полнолуние. А вампиры при нестерпимой жажде по людской крови, берут пару дней отгула в лес на охоту. Ну, а ему… а что ему? Он же не совсем изверг и тиран.
Так что, забредя на кухню в поисках еды, она оказалась пустая и чистая.
– Что будешь пить? Чай? Кофе? Вино? – он открыл холодильник и осматривался там.
– Можно просто чай, – ответила девушка.
– Чай. Чай… чай… – он рыскал по шкафам, – хозяйничать на кухне сам он не привык. – Тебе пакетированный или заварить. Черный? Или зеленый? О, есть еще ягодный!
– Можно, пакетированный… ягодный.
Было видно, что хозяин дома вздохнул с облегчением, потому что никак не мог найти заварочный чайник. Он поставил греть воду.
– А что ты будешь есть? – Костя снова открыл уже другой холодильник. – Тут… еда в контейнерах… Так дай мне посмотреть, что есть. Курица, котлеты, винегрет…
– Если честно я не голодная. Просто попью чай, и составлю тебе компанию, – сказала она.
– Надеюсь, ты не из этих… которые на диетах сидят? Значит, будешь винегрет, – констатировал он. – А сам начал вытаскивать все остальное, чтобы разогреть в микроволновке.
– Вот, сказала же что есть не хочу… Как всегда… – Василиса подошла и налила себе кипяток в кружку. – Почему за тысячелетия ты так и не избавился от формы любого контроля. Вижу гиперопека – эта другая крайность твоего проявления контроля, – вздохнула девушка и покачала головой.
– Кто бы говорил про гиперопеку, – фыркнул Костя. – Надеюсь, ты не будешь припоминать как я превратил тебя когда-то в рептилоида…
– Это было не смешно, – она надулась и отвернулась, разглядывая натюрморт на стене. – Лягушки земноводные, а не рептилии.
– Но, я же уже тысячу раз извинился! – Костя разложил разогретую еду по тарелкам и вытащил столовые приборы. – Когда, мы уже забудем те события.
– Когда их сотрут из архива бюро, – более примирительно ответила девушка. – Кстати, зачем тебя туда вызывали?
– По личной просьбе, – ответил он, жуя котлеты. – А кто тебе рассказал?
– Случайно столкнулась сегодня с Варварой, – ее голос источал нотки раздражительности.
– Я думал, вы с ней уже помирились… – Косте стало любопытно из-за чего они враждуют с ней? Из-за него или из-за Ивана? Но он спросил: – Ты была в бюро сегодня?
– Да, буквально на полчаса заезжала, – вздохнула Василиса.
– И какая просьба привела тебя ко мне? – он взглянул ей в глаза. – Вряд ли ты приехала меня навестить и узнать, как у меня дела?
– А ты сразу к делу, да? – ухмыльнулась она.
– Значит угадал, – он запил еду чаем. – Ну, и что и кому от меня надо?
– Твоя сыворотка… Многие из не людей наслышаны о ней, – выдала Василиса смотря ему прямо в глаза. Не смущается…
– Вот, значит как… – Костя задумался, торги проходили раз в год, не каждый из существ мог пройти отбор, чтобы участвовать. И теперь, многие знают… Так неудивительно, что в последнее время он прямо нарасхват. И яблоко пропало… Пора снова изменить правила?
– У меня есть подруга, больше, как знакомая, наверное… но она такой хороший человек, – она продолжала говорить, видимо восприняв его задумчивость как молчание. Василиса знала, что он не тот, кто задаром помогает кому-то. А тем более ему нет дела до незнакомых ему людей. – Мать-одиночка троих замечательных детей. Туберкулез у нее хронический. Работа, дети, дом. С таким здоровьем не протянет так долго. А дети маленькие. А все мои сыворотки на долго не хватает, да и эффект не долгий… Слышала твоя сыворотка даже рак вылечивает… И вообще от любых болезней.
– Ты знаешь, что сыворотка продается на торгах? – он посмотрел ей в глаза, она смутилась и уставилась в чашку. Конечно, всем от него что-то надо. Никто просто так никогда не проведывает о его благополучии или узнать вообще, как там он. К этому привыкаешь за тысячелетия… Даже горечи или раздражения больше нет. – Я не меценат и не занимаюсь благотворительностью.
– У меня, к сожалению, нет таких денег… – пролепетала она.
– Ну, за поцелуи я ее тоже не отдаю, – он не хотел говорить эту фразу, но на что она вообще рассчитывала? Деньги от сыворотки позволяют ему жить весь год, не особо заботясь о таких вещах как выживать в этом материальном мире. Клуб был всего лишь хобби, и пристанищем для многих существ. Это место помогало им расслабится, снять напряжение и связаться в случае нужды или помощи. Как таковой вся прибыль после вычета расходов и налогов могла покрыть только коммунальные клуба, и зарплату работникам.
– Просто решила… Забудь, – она отпила чай и снова отвела глаза в сторону.
Он уже хотел исправить свою грубость, но на кухню нагло вошла утка.
– Ой, Снежка?! – воскликнула Василиса, утка в ответ прокрякала. – Да, ты не изменилась за века. – Она встала со стула и подошла к утке, присела рядом и начала гладить. – Привет! Помнишь меня?
Утка радостно крякала, и виляла хвостом. Костя вспомнил, что Людмила не очень любит его питомцев, и старалась обходить их стороной. А еще она никогда не разговаривала с ними, и не пыталась их погладить.
– Конечно, она тебя помнит. И, вон, как радостно хвостом виляет, – произнес Костя, сам радуясь, что питомец вовремя появился, и ему не пришлось оправдываясь, говорить всякую чушь. – Вообще-то этому утенышу спать пора, а не по дому шляться.
– А где Серый? – спросила она, поднимая утку с пола и не переставала гладить.
– А где шляется этот гаденыш? Фиг его знает, – пробурчал Костя. – У него по ходу подростковый период. Где-то пропадает, проходит под утро, задирается к Снежке и еще переговаривается со мной.
Поболтав немного о его питомцах, Василиса заспешила домой. Костя проводил ее до машины. Когда она уехала, он еще долго смотрел вслед ее машине, пока красные огоньки задних фар не исчезли из поля зрения за деревьями. Потом он закрыл ворота, и пошел спать.
Воскресенье, утро
Утром, отключив заранее телефон, Костя подошел к своему сейфу в кабинете. Сегодня он решил обойтись без завтрака, мало ли кому еще приспичит о нем вспомнить. Схватив фото своей матери, он сфокусировался на ее образе и стал ее звать. Через несколько секунд прошла рябь на поверхности. Потом сама фотография с рамкой взлетела в воздух и поравнялась с его лицом. Фото ожило и лицо женщины зашевелилось:
– Здравствуй, сынок! Не ожидала, что вспомнишь… Давно не разговаривали.
– Привет, мать! – он все еще волновался, что кто-то может их прервать. – Ну, что пригласишь меня к себе? Если ты там не занята…
– Ну, добро пожаловать! – мать удивилась, но все-таки пригласила его. – Проходи, видимо сильно соскучился или что-тот случилось?..
Фотография расширилась и превратилась в портал. Костя решительно шагнул в серебристую рябь, оставив телефон дома. Так будет проще и спокойнее. Да, и не быстро его смогут найти без этого надоедливого средства связи или скорее привязи.
На другой стороне он оказался в деревянном домике, судя по звукам и пейзажу за окном – это был лес. Хижина состояла из трех комнат: две, судя по всему, спальни, и одно большое помещение, которое одновременно играло роль прихожей, гостиной и кухни. На окнах висели голубые занавески. Остальной интерьер Косте был не интересен.
– Ну, что же проходи, – мать махнула в сторону стола. – Морс, квас или козьего молока тебе?
– Морс, – он подвинул стул и уселся. – Что как дела? Надолго ты здесь? – он рассматривал ее лицо, следы усталости и мелкую сеть морщин возле глаз. – А ты как-то не особо по-деревенски выглядишь, знаешь ли?
– А ты хочешь, чтобы я нацепила платок, халат в цветочек и калоши? – она проигнорировала вопрос про «надолго» и рассмеялась, наливая ему морс. – Вот, тебе хлеб свежий. Саныч сегодня спек, – потом достала четыре вареных яйца, соль и поставила на стол. – Небось не завтракал, раз в такую рань встал?
– Угу, – с набитым ртом кивнул он. – Давно ты дома была?
– Ты, о том, где я официально прописана в архивах бюро? – она смотрела на него своими оливковыми глазами. – Наверное, месяц назад… В последнее время, вот… морально поддерживаю Саныча.
Костя жевал и слушал, так либо мать врет, как и остальные, либо кто-то пользовался нелегальным артефактом… тот, например, который внешность меняет. Не могут же все трое врать? Если они, конечно, не объединились, чтобы украсть яблоко. Только вот, мать не особо Людмилу жалует. А с Соловьем они не враждуют, но и не дружат. Такой союз получается странным… Да, и он сомневался, что эти трое смогли бы поделить одно яблоко. Они бы явно использовали их для разных целей.
Но теперь, у него есть другая зацепка. Кто может подставить самых близких ему людей? И у кого может находится артефакт изменения внешности? Сегодня он оказал услугу Варваре… Теперь ее очередь оказать ему услугу. Она все-таки спец по таким делам.
– Ты, что-то задумался? – спросила мать, выдернув его из мыслей. – Как там у тебя дела? С Людмилой что ли поссорился? Ты обычно не из тех – кто навещает кого-то, потому что соскучился.
Она, как всегда, видела в корень. Но про яблоко он ей не станет пока говорить.
– У меня дела к Санычу, – он доел яйцо и запил морсом. – Поговорить мне с ним надо.
– А как ты узнал, что я буду с ним? – немного удивилась она. – Да, и какие дела у тебя с ним могут быть вообще?
– Так у кого в лесах ты бы еще столько времени проводила? Да, и одну услугу для бюро мне нужно выполнить. Ты же знаешь, какие они приставучие и наглые.
– А вон, что… это да, – она лениво поправила свои короткие черные волосы с проседью и задумалась. – Вроде он ничего такого не натворил. По крайней мере, не при мне. Не видела.
– Не беспокойся. Я все улажу, – Костя пытался рассмотреть вид из окна, но кроме кустов сирени ничего не видел. – И долго ты с ним будешь здесь нянчиться еще?
– Сколько понадобится, – она пожала плечами. – Я его почти всю жизнь знаю. Старый он совсем стал. Поплохел. Болеет часто. Устает быстро.
– Так ему в его возрасте и проказничать уже нужно перестать, тогда и уставать будет меньше, – хмыкнул он. – А то помню в последний раз, он одних нерадивых туристов, увлекшись чуть не съел по-настоящему. Пришлось мне по судам бюро таскать его и адвоката еще нанимать. Хорошо, что все обошлось.
– Да, Саныч, по-моему, помирать собрался уже… – тяжело вздохнула женщина, подперев свою голову руками. – Устал он говорит от такой жизни, может деревом станет. Уснет полностью навсегда… и…
– Что-то он совсем меланхоличным стал, – покачал головой Костя. – Я с ним поговорю. А твои зелья ему не помогают?
– Так больше симптомы снять, от ревматизма или головной боли. Мне бы какого-нибудь ингредиента бы особенного. Живой воды или молодильного яблока… вздохнула снова она, смотря в окно.
«Да, уж… молодильного яблока значит», – задумался Костя. Возможно мать пока рановато снимать со списка подозреваемых. Но, с другой стороны, она права. Для таких долгожителей как Саныч, нужно что-то посильнее всякого зелья. Только, вот бы она его сама попросила, может для Саныча он и так бы отдал… А сейчас, ему из принципа вернуть нужно яблоко, чтобы проучить лично того, кто украл у него. Любит мать со всеми возиться, кроме него. Его она так особо не жалела, даже когда он был ребенком…
– И когда он примерно придет? – спросил Костя, ему не хотелось погружаться в эти дебри детских травм и обид. – Надеюсь не под вечер?
– К обеду придет. Он уже ленится как раньше до сумерек ходить. Когда не спится, может и по ночам в лесу шастать.
Воскресенье, день
Пока они занимали себя пустой беседой и вспоминали своих знакомых, наступил обед. Мать запекла картошку, а ему поручила нарвать зеленый лук и щавель. В открытое окно дул ветерок, развевая занавески и послышались знакомые голоса.
– А кто это с Санычем? – удивился Костя. – У вас в такой глуши гости?
– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Но голос знакомый, да и запах вроде чую знакомый…
Голоса стали громче, но их владельцы смеялись, так что различить голос нежданного гостя было трудно, осталось дождаться пока они войдут в дом. Дверь отворилась и первым вошел Саныч. Он, как всегда, одет в форму лесника. Панаму он уже снял и держал в руках. Абсолютно седые волосы взъерошены на голове. Голубые водянистые глаза смотрят с хитрым прищуром.
– О, Костя?! Какими судьбами?! – проскрипел Саныч своим старым хриплым голосом. – Не уж то, по мамке соскучился?
Костя хотел закатить глаза, но тут вошел второй человек. Это был Иван… и да, технически и официально он все еще считается человеком. Только уже не смертным. Их давнее противостояние переросло уже что-то вроде любимых недругов или заклятых друзей. Он шагнул, чтобы протянуть руку и поздороваться сначала с Санычем, потом с Иваном. К таким людским обычаем за тысячелетия уже привыкаешь, хотя сначала они его сильно раздражали.
– Разговор есть к тебе Саныч, – хмыкнул Костя, проигнорировав вопросы.
– Сурьезный, видимо, раз ты свои хоромы в городе оставил, – рассмеялся тот. – Ну, так может сначала отобедаем? Жрать, как охота!
– Здравствуйте, Зинаида Сергеевна! – Иван подошел и обнял женщину. – Давно не виделись. Вы как всегда прекрасно выглядите.
– Давно, давно Ванюшка! – та улыбнулась, и показала на стол. – Чем богаты… Присаживайтесь. Время обеденное.
– Так, ты здесь почему? – через некоторое время спросил Костя, доев свою порцию и отодвинул тарелку от себя. Он смотрел на Ивана.
– К Санычу… тоже на разговор, – тот отвел свои васильковые глаза и смотрел в свою тарелку.
– Да, что ты к гостю-то пристал! – с укором бросила мать. – Пошьете спокойно, потом выходите из избы и там выясняйте отношения.
Костя только хмыкнул, скрестил руки на груди и ждал, пока другие доедят и наболтаются о всякой неважной фигне. Когда обед наконец-то закончился, Костя потянул старика на разговор на улицу. Иван стал помогать с уборкой стола, хотя видно было что уши-то навострил.
– А как же сон обеднечный? – зевнул Саныч, видимо его разморило после еды.
– У меня нет столько времени ждать пока ты проспишься! Своих дел по горло! – нахмурился Костя. – Или я тебя сам щас к себе на плечо закину, и выведу на улицу.
Саныч протер нос рукавом и по ходу немного обиделся, но ничего не ответил и пошел следом за ним. Пока старик, кряхтя лениво и размеренно выходил из дома. Костя уже стоял возле калитки, рядом росли кусты ежевики и малины. Вокруг только деревья и лес. Воздух был чистый и наполненный ароматами хвои, полевых цветов, амброзии и полыни.
– Ну, чего тебе от меня надобно, колдун костлявый? – раздраженно пробурчал старик. – Мамка тебя видимо плохо в детстве порола со старшими так разговаривать…
– Ну, чего ты разбурчался, леший?! – тяжело вздохнул Костя, прикрывая глаза, чтобы подавить раздражение. – Кто кого еще старше будет?! Ты хоть помнишь? Или у тебя уже старческий склероз начался?
– Ну, старше так старше… простите ваше величество, – леший слегка поклонился в шутовской манере.
– Хватит паясничать! – строго рыкнул Костя. – Это тебя касается! Чтобы на тебя охоту тут из этого треклятого ордена не устроили. А то смотрю Иван-то видимо соскучился или случайно в гостях оказался?
Судя по округлым и удивленным глазам старика, его обеденная сонливость сразу испарилась.
– Иван из ордена «Богатырей»? – Саныч открыл свой рот и озирался назад на избу.
– Да, не из «Богатырей»! Они переименовали орден, чтобы лишний раз не светиться. А ты что не знал, что ли? Давно уже так, – поморщился он будто снова испытал то разочарование и предательство, когда сам узнал про это. Ему, по-моему, Варвара рассказала самая первая.
– Не ожидал я такого… от Ивана. Такой славный малый… эх… – разочарованно потянул Саныч. – А я-то че сделал?
– Экотерроризмом занимаешься.
– Чавой? Чавой?! Чур меня! Никакой я не террорист! – отплевывался старик.
– Экологический терроризм. Короче, людям портишь жизнь своей радикальной помощью природе и животным! – пояснил Костя.
– Так я всегда это… шалю. Скотину могу похитить, или в медведя превратиться, поплутать в лесу заставить самых нахальных и вредных охотников, грибников или как энтих-то? Туристов! – почесал старик свой затылок. – Все же это знают! И энти бюрократы знают…
– Так бюро меня и попросило с тобой поговорить. Ты же когда самогоном увлекаешься и не так шалишь… Слишком яростно так… радикально. Последний раз туристов искали почти три недели! Пришлось чсников вызывать.
– Давно не прикладываюсь. Чес слово! Зинаида, вон, всю мою заначку на свои зелья-то потратила. Сказала мне завязывать, а то обещала в дуб бездвижный превратит.
– Если она тебя в дуб не превратит, я тебя сам в жабу превращу, – буркнул Костя. – Закодирую тебя на пару лет, в пруду у себя во дворе помещу. Прикажу Снежке и Серому глаз с тебя не спускать.
– Тоже мне опекуны нашлись! И как мне лес защищать, если мне ничего нельзя предпринимать? – бурчал Саныч.
– Но, точно не увлекшись, в виде медведя ногу охотнику оторвать. Вот же я набегался по судам бюро тогда. Ты мне до сих пор должен. – Костя устало закрыл лицо ладонью. – Не знаю, придумай что-нибудь… Листовки, курсы молодого лесника. Молодёжь привлекай и обучай, что ли. Сам посиди и подумай! Не мои же это проблемы.
– Так этна молодежь вся в своих телефонах. Ходют, что навьи мертвяки проклятые полусгорбленные и смотрят в телефоны свои как в треклятое черное зеркало, которое их души поглощает. Жуть берет, а вроде не разлагаются и мертвечиной не пахнут, но как будто зачарованные все…
– Ну, они там вроде какой-то Дик-Док смотрят… всякие танцы… – задумался Костя. – Не знаю, спляши и спой. И в песенке расскажи, как природу любить и беречь надо.
– Спляши… спой! Я тебе что ведьмин шабаш должен устроить для этого? Али индийский фильм снимать? – разозлился леший.
– Да, хоть диснеевской принцессой стань! Не мои проблемы! – Костя тоже начал уже раздражаться. – Короче, дед! Бюро и я тебя предупредили. Теперь, еще Ивана прислали за тобой приглядеть. Потом какого-нибудь охотника пришлют или инквизитора из ордена. Так что ты сам подумай и решай. Мне тоже своими делами нужно заниматься. А не со всеми нянчиться!
Саныч уставился на него недоуменно и обиженно, протер рукавом свой нос. Вряд ли старик понимал, что это такое «диснеевские принцессы».
– Может тебе мать и Иван помогут что-то придумать, – смягчился потом он. – Они же у нас креативные. Давай, дед, не шали… и смотри, коньки не отбрось. Мать тут сказала, что ты вроде помирать собрался… – Костя положил на его плечо свою ладонь, и посмотрел в глаза старику. – Так, я пошел. Мне еще нужно кое с кем поговорить. Береги себя, – он похлопал Саныча по плечу и побрел обратно в дом.
Воскресенье, день
В избе запахло пирогом с капустой, мать и Иван что-то обсуждали и иногда посмеивались.
– Так появилась ли у тебя девушка хорошая? – интересовалась женщина.
– Хорошие долго не задерживаются. Не любят они, что я по ночам шляюсь, – усмехнулся парень.
– Так, не шляйся, – хмыкнул, появившийся Костя в двери. – Или кроме ордена тебе негде больше работать? Они хоть платят? Или ты добровольцем? Или у своих сердобольных девушек живешь?
– Хватит тебе язвить! – нахмурилась мать. – Что ты к нему пристал? В отличии от тебя с ним хотя бы настоящие девушки встречаются, а не твари болотные.
– Не сердитесь Зинаида Сергеевна, – ответил звонким голосом Иван. – Костя просто скучает. Он от скуки всегда раздражительным и мнительным становится. – потом откинул с глаз челку своих пшеничных волос и посмотрел на Костю. – Орден нас снабжает жильем. И зарплата приличная. За счет женщин не живу, я же не мушкетер какой-нибудь.
– Это ты после Василисы такой стал? Намучалась она с тобой… ждать тебя после всех этих молодецких подвигов…
Глаза Ивана вспыхнули злостью, челюсть сжалась, как и кулаки. Костя спокойно стоял, лениво облокотившись о дверной косяк.
– Так прекратили! Оба! – послышался грозный голос Зинаиды. – Сейчас я вас в кочерыжки превращу! Костя, мне с тобой нужно поговорить… наедине. А ты, Иван, сходи в огород и нарви мяты к чаю, да и Саныча найди. А то, наверное, он после разговора с Костей где-нибудь в ступор впал… и как бы деревом не стал.
Иван ничего не сказал, моргнул пару раз глазами и вышел, протаранив Костю плечом. Тот не стал реагировать. По крайней мере, не здесь и не при матери.
– Закрой дверь и садись! – указала мать на стул, и сама уселась за стол.
Костя тяжело вздохнул, закрыл дверь и подошел к столу.
– Чего это ты Василису сегодня припомнил? Небось виделись недавно?
Сын только кивнул, уселся на стул, скрестил руки на груди.
– А чего ты его всегда защищаешь? – буркнул он. – Может еще усыновишь Ивана?
– Ревнуешь? – мать сдвинула брови на переносице. – Если бы я от тебя людей не защищала, ты потом бы сам себе многого чего не простил… – потом настала очередь ее тяжело вздыхать. – Характером весь в…
– Ну, и когда ты мне про моего батю рассказать собираешься? – Костя вытянулся на стуле. – Или ты меня от духа породила? Или из снега слепила и магией оживила?
– Когда-нибудь и расскажу, – она отвернулась и посмотрела в окно. – Мы вообще о Василисе разговор завели. Если ты ее разлюбил и отпустил, что же ты про нее все вспоминаешь? Сам же делов натворил… Вот и разочаровалась она в тебе тогда.
– Да, все бабы твердят им нужны замки, шубы и лошади… а сейчас машины, бриллианты и море. Кто же их разберет-то? – бурчал Костя. – И когда все уже забудут это инцидент с лягушкой?!
– Так зачем девку-то нужно было взаперти держать и в болотную тварь превращать?! Что за мстительность такая? Не так я тебя воспитывала!
– Да, дурь ей в голову ударила! Решила по Нави прогуляться. Путешествие по навским мирам устроить… – Костя вдруг опомнился и заморгал глазами, потом отвернулся и замолчал.
– Ну-ка, все выкладывай! Зачем этой дурехе понадобилось по этим треклятым мирам шастать? Совсем с дуба рухнула, девчонка! – глаза женщины засветились желтым светом. – Помереть собралась?
– Обещал не рассказывать… Она попросила… никому.
– Давай, выкладывай! А то сниму с тебя штаны и выпорю здесь! В печь засуну! Посидишь там подумаешь, пока не дойдешь до кондиции! – глаза полыхнули красным.
– Что ты сразу в печь, да в печь! – буркнул Костя. – Ладно, раз уж ляпнул… Не знаю, кто надоумил ее… Короче, якобы ее родители в одном из миров Нави застряли или их похитили… Черт знает, сама толком не смогла мне объяснить. И не сказала, кто ей это в голову вбил… Ходила как заведенная и твердила, мол в Навь ей нужно идти за родителями. И меня упрашивала с ней идти… – он вздохнул. – Разговаривал и уговаривал ее как мог… Не стала меня слушать, решила в один день сбежать. Серый мне это рассказал. И я разозлился… да, каюсь, терпения у меня не хватило, и решил, что пусть лягушкой побудет пару лет. Остынет, подумает…
– Но все равно же сбежала от тебя… Бестолочь ты! Нужно было ко мне прийти за советом, – покачала головой мать. – И Василиса дурочка. С чего она решила, что сама одна в мирах Нави справится?
– Да, я это ей тоже пытался объяснить…
– А кто ей рассказал так и не узнал? И вообще есть ли вероятность, что ее родители там?
– Если бы знал, то сам бы справился, – пожал плечами он. – Пока не выяснил. И, судя по всему, Василиса тоже еще не узнала. Раз она еще здесь. Но, пыл ее все-таки остыл с этой идей в Навь отправиться.
– Оба вы хороши! – женщина покачала головой. – Зачем у вас на плечах голова есть непонятно. Для красоты наверное… – потом добавила. – А почему не пошел с ней в Навь?
– В смысле? – Костя опешил и уставился на нее. – В Навь? Зачем? Ты же сама всегда повторяла: «Гиблое место. Меняет людей до неузнаваемости. Рассудка может лишить». И еще куча всего.
– Да, уж. Что ты, что Иван, что весь этот орден, только и можете что делить мир нормальных людей. Да, силой мериться. Зато ни у кого смелости не хватает, с настоящими монстрами и демонами сражаться. – Зинаида фыркнула и устало уставилась в окно. – Мог бы любимую поддержать. Я вроде тебя не хлюпиком воспитывала. Тебе видимо дороже были твой замок, власть и золото в подземелье. Да, и видимо развлекаться со всякими хвостатыми.
– Ой, мать! Не знаю… – тяжело вздохнул Костя и устало протер переносицу. – Тебе никогда не угодишь. Еще тысячу лет пройдет и не угодишь. Вообще никогда… Что ты на Людмилу-то взъелась?
– Да, рыбой от нее воняет! – поморщилась та. – Да, и не любит она тебя. Только деньги твои… и влияние.
– А кто меня любит? Василиса? Ты? Каждая со своими условиями и требованиями. – Костя закатил глаза и резко встал из-за стола. – Ладно, я пойду. Дела мне нужно решать.
Мать хмыкнула, помолчала, но потом добавила:
– И что на чай с пирогом не останешься?
– Нет, не останусь, – он представил свой дом перед взором, открыл портал и ушел.
Понедельник
Дома после насыщенных пару дней, Костя решил посидеть в тишине и подумать. Все трое подозреваемых в его списке врали… или здесь замешан кто-то с артефактом, который может менять внешность?
И вот появляется лиса-оборотень из Японии, которая, судя по всему, может быть замешена в контрабанде артефактов?.. Если… она украла яблоко, воспользовавшись артефактом изменения внешности, которые квалифицировались как нелегальные и вне закона. Тогда зачем она хотела с ним поговорить? Может она хочет, чтобы он выкупил у нее яблоко? Если она решила украсть молодильное яблоко, значит она знает, о его особых свойствах… тогда она явно осознает его ценность. И значит, ему нужно поболтать с этой лисицей с глазу на глаз. Как он ее найдет? Замир! Замир ее найдет для него.
Вот только где бы им встретиться? В клубе может водится шпион и доносчик, который работает на бюро и отчитывается Варваре. А дома? Нет, не вариант. Он не собирается приглашать в дом всяких… непонятных личностей. При том, что он обязан заботится о безопасности Людмилы, питомцев и прислуги. Нужно связаться с Замиром, но не посредством телефона. Возможно, настало время для «рыбалки»?..
Костя сбросил Замиру кодовое сообщение, которое только он поймет. Условное время и место, и без телефонов. Осталось самому туда добраться.
Он взял все принадлежности и шагнул в портал. Когда знаешь место, не сложно туда попасть, если там не стоит магическая защита.
Взору открылась речка, огибающая пологие холмы через всю долину и лес. Костя пошел в сторону любимого места. Здесь находился еще старый деревянный пирс. Мало кто знал и пользовался этим местом. Обычно он и Замир приходили сюда на рыбалку. Костя посмотрел на наручные часы. Почти семь вечера. Мановением руки стулья, удочки и все остальные приспособления сами разложились по местам и можно сказать принялись за работу.
Костя почувствовал изменения в воздухе, обернулся и увидел Замира. Тот уже помахал рукой и спускался к нему с холма на пирс. Они поздоровались, уселись на стулья, каждый со своей удочкой, в маленьком переносном холодильнике они взяли по банке пива. Поболтав минут пятнадцать ни о чем, они замолчали. Каждый думал о своем, журчание воды, шелест камышей, жужжание надоедливых насекомых, редкий плеск рыб на поверхности. Пахло немного илом, речкой, теплой землей, прогретой за день. Скоро лето… пахло почти по-летнему.
– И какое срочное дело нужно обсудить? – первым нарушил молчание Замир. – Ты же меня явно не для ловли рыбы позвал. Я не очень рыбалку люблю… а пиво можно и в баре попить. А вот комаров кормить мне не хочется. Тем более перед закатом, их тьма тьмущая появится.
– Та лисица-оборотень… она еще не уехала? – заговорил Костя. Он сам не особо любил рыбалку, да и охоту тоже. Его настоящей охотой и ловлей всегда были поиск сокровищ, артефактов и людей, которые обычно были ему должны или переходили дорогу. А это так созерцать природу или с кем-то секретно переговорить.
– Нет, – буркнул он. – Но эта… Варвара… жестко ты меня тогда подставил. Мне пришлось в бюро заседать потом весь день, штрафы платить и еще заявления писать.
– Это не я, а ты кого попало в клуб пускаешь, – Костя хмыкнул и краем глаза глянул на ворчливого помощника. – Разве не знаешь, что у них везде свои агенты и шпионы. Осторожнее нужно быть. Ты клубом управляешь. А я всего лишь владелец. Так поймали эту лисицу или нет?
– Нет, она будто чувствовала и на следующий день не появлялась. У меня есть ее контакт.
– Ну, и нелегалка она или что? Занимается контрабандой? – Косте стало любопытно.
– Насчет всего этого… а фиг знает, – Замир отодвинул немного края шляпы. – Может и быть… Эта… Варвара ее-то не поймала.
– Возможно пока… – задумался Костя. – Но недооценивай ее. Я бы не советовал тебе с ней враждовать. Варвара не только сильная, но и очень стратегически продуманная.
– Еще бы… Я бы сам не хотел связываться с сибирской тигрицей-оборотнем. Говорят, они очень мстительные…
– Да, память у них хорошая. По себе знаю, – потом Костя вздохнул.
– А зачем тебе с ней встречаться? – Замир повернулся лицом. – Ты же просто так ни с кем не встречаешься, обычно…
– Меня заинтересовало… какие артефакты она может продать.
– Ясно, – хмыкнул Замир. – Организую вам обоим встречу. И нужно не в клубе. И не у тебя дома.
– Почему не дома?
