Голоса в комнате эхо
Влада Ольховская
Мастера профайлинга #7
Человек, который потратил немало времени и сил на создание счастливой жизни, пойдет на все, чтобы ее сохранить – разве не так? Ответ кажется очевидным до тех пор, пока не приходит беда. По закону нет оснований расследовать преступление, когда нет преступления: сплошь несчастные случаи. Но у профайлеров появляется причина допустить, что смерти молодых успешных людей, у которых не было ничего общего, на самом деле связаны друг с другом.
Впрочем, даже профайлеры проводят проверку скорее на всякий случай – пока не оказывается, что за внешне не самым опасным делом скрывается бездна обмана и сломанных судеб.
Влада Ольховская
Голоса в комнате эхо
Художественное оформление обложки Маргариты Чечулиной (Greta Berlin)
Сюжет книги частично основан на реальных событиях
* * *
Эхо любит жестокие игры: горстку людей оно превращает в миллионы – а кто рискнет противостоять миллионам?
Глава 1
Анна увидела собственное лицо на алтаре, и злость отступила, как-то разом схлынула, сменившись холодным, под самую кожу пробирающимся страхом. Она не такого ожидала, когда шла сюда! Да и кто бы на ее месте ожидал, что в самую обычную реальность вдруг ворвется что-то языческое, совершенно безумное, не просто намекающее, а кричащее: так, как раньше, уже не будет!
Есть люди, которые изо всех сил тужатся быть не такими, как все. Анне это не было нужно никогда. Ее вполне устраивало то самое среднестатистическое существование, которое давно уже не в моде. На эмоциональные качели и экстремальные потрясения она готова была смотреть в кино, а в свою реальность впускать только нечто предельно понятное, а значит, безопасное. Зачем вообще сокрушаться, что «у всех так»? Во-первых, не у всех, людей с нормальной судьбой попробуй еще, найди! А во-вторых, в распоряжении Анны была только одна жизнь, которую ей предстояло прожить, и она не видела смысла ориентироваться на то, что там у других.
Так что ей очень повезло уже в начале пути, когда она познакомилась с Русланом. Их посадили за одну парту в школе, когда отношения полов как таковые их вообще не волновали, им достаточно было дружить. Потом годы сделали свое дело, и дружба как-то незаметно, плавно перешла в любовь, такую же мягкую и беспроблемную. Анна потом наблюдала, как ее подруги запивают рыдания прямо из бутылки с шампанским, рассказывая об очередном подлеце, который оказался совсем не таким, а ведь представлялся совершенно другим! Она утешала, как и положено, и почти стыдилась внутренней радости от того, что с тихим, задумчивым Русланом ей никогда не доводилось проходить через подобное.
Они поженились рано, потому что не было совершенно никакого смысла тянуть, притворяясь, будто они еще в чем-то сомневаются. После этого Анна с удовольствием собиралась перейти к следующему традиционному шагу: рождению детей.
И вот тут «банальная история» застопорилась. Никто такого не ожидал – и даже объяснить не мог. Первый год они еще не беспокоились, верили рассказам старших родственниц, что всякое бывает. Но когда и через два года не было ни намека на наследников, стало ясно, что повод для тревоги есть. Чтобы двое совсем еще юных созданий – да ребенка не сделали? Вон, у их ровесников это чуть ли не от взгляда получается! Правда, чаще случайно. А Анна хотела. Возможно, подвох заключался именно в этом.
Тогда паники тоже не было, Анна, деятельная от природы, решила, что это всего лишь препятствие, которое они преодолеют. Надо только его обозначить, но с этим все обстоит легко… Или нет. Оказалось, что оба они вполне здоровы и к продолжению рода очень даже пригодны. Почему не получается?
– Ну, природа! – развел руками один из бесчисленного множества врачей, обследовавших Анну.
Так себе аргумент, конечно, и непонятно, зачем ради таких заключений было научную степень получать… Но спорить оказалось бессмысленно. Следующие семь лет Анна и Руслан посвятили долгой, выматывающей борьбе. Чего там только не было! От элитных зарубежных клиник до каких-то непонятных шаманских шатров, затерянных на краю света. То, что у этого крестового похода не было финальной даты, подтачивало силы, но сдаваться они не собирались.
Бездетный период закончился так же неожиданно, как начался. Нельзя сказать, что помог новый способ лечения или очередной врач оказался кудесником. Нет, тянулось самое обычное городское лето, пыльное и душное, в такое даже близость порой становилась нежелательным испытанием – а порой все-таки случалась. И когда все произошло, Анна, почти смирившаяся с безнадежностью своего положения, поначалу решила, что отравилась клубникой. Потом это стало одной из семейных баек, смешившей ее и безумно раздражавшей ее старшую дочь, которая в детстве радовалась прозвищу Клубничка, а потом, узнав предысторию, всеми силами от него открещивалась.
За старшей дочерью появились еще две, и семья, изначально признанная обреченной, вдруг стала многодетной. Анна полностью посвятила себя детям, и ее это вполне устраивало. У Руслана на работе тоже все шло отлично. Он не был богат, зато занимался любимым делом. Начинал как простой дизайнер интерьеров, потом открыл собственное агентство. Правда, двигаться дальше не собирался, потому что это отвлекло бы его от творчества. Но Анна не хотела пилить его по этому поводу, она видела, что он доволен, счастлив даже, а если так – никакой дополнительный заработок не стоит вечного стресса и нервной бессонницы!
Им всего хватало. Они любили друг друга. Анна ни на миг не усомнилась, что они уже на прямой дороге к тому самому «долго и счастливо». Поэтому, когда Руслан, отводя взгляд, сказал, что им нужно расстаться, она не поверила, приняла это за шутку и рассмеялась. Правда, смех получился натужным – так ведь и шутка дурацкая!
А всерьез она воспринимать такие новости не собиралась. Они были знакомы большую часть жизни. К тому моменту они были официально женаты дольше, чем не женаты. У них случались ссоры, но всегда недолгие, бурные и заканчивавшиеся примирением. Анна не сомневалась, что Руслан по-прежнему любит ее и дочек. С чего им расставаться?
Он так и не назвал ей причину – но все равно ушел. Ей показалось, что на нее небо рухнуло. Анна оказалась совершенно не готова ни к чему подобному, она просто не умела жить без мужа! И плевать ей было, что он оставил ей и детям все имущество, что обещал регулярно переводить деньги на содержание девочек. Дело ведь совсем не в этом! Человек, которого она привыкла считать частью себя, вдруг исчез, не дав ей даже намека на объяснение.
Первые недели, прошедшие после расставания, она запомнила смутно. Анна знала, что это нечестно по отношению к дочерям, которые были готовы к случившемуся не больше, чем она, но ничего не могла с собой поделать. За долгие годы супружеской жизни она любила пошутить о том, что ей как раз не нужно быть сильной и независимой, вот такая она не современная женщина! Теперь шутка обернулась против нее. Она и правда очень многого не умела…
Окружавшие ее люди разделились на два лагеря. Часть подруг с едва скрываемой, вроде как необъяснимой радостью доказывала, что Руслан козел и всегда был козлом, ей очень повезло, что он наконец свалил! Остальные смотрели печально и советовали не торопиться, не ставить крест на их семье. Это просто кризис среднего возраста, подкравшийся неожиданно рано! Руслан преодолеет это и вернется, обязательно, их личная сказка не может закончиться так глупо.
Второй сценарий нравился Анне чуть больше, и она приучила себя терпеть. Сначала она делала это в стороне, гордая, обиженная, ожидающая, когда он приползет к ней на коленях. Однако после того разговора прошли не недели, а месяцы, сменились сезоны, Руслан же если и ползал на коленях, то где-то за горизонтом.
Она не выдержала первой, попыталась поговорить с ним, только это ни к чему не привело. Ее звонки он игнорировал, а если она использовала незнакомые номера – бросал трубку. Если же Анне удавалось подкараулить его возле работы, он буквально сбегал от нее, оставался немногословен и в глаза не смотрел.
Человек, который был для нее всем – и которому она отдала все! Это злило и унижало ее, Анна хотела бы найти способ завершить это так, чтобы остаться гордой и счастливой одновременно, но у нее просто не получалось. Пока единственная месть с ее стороны заключалась в том, что она не дала Руслану развод, так он особо и не настаивал.
Жизнь, из которой он вырвал сам себя, стала холодной и странной. Начался учебный год, и девочек в школу она повела одна. Ей казалось, что другие родители смотрят на нее с осуждением, и ей лишь чудом удалось сдержать слезы. Потом был день рождения Люси, Новый год… Она понятия не имела, как выбирать, а потом устанавливать елку, это тоже обычно делал Руслан. Дурацкое дерево падало три раза. Половина игрушек разбилась.
Ожидание стало привычным, на резкие действия не осталось сил. Анна даже время больше не чувствовала, просто позволяла его потоку нести себя, делала, что нужно, потому что кто-то же должен! Но она отстранилась от собственной жизни и уже не искала ту самую черту, за которой хоть что-то станет ясным.
Встряску ей обеспечили со стороны с той же непредсказуемостью, которая уже наполнила ее идеальную реальность трещинами. Одна из ее подруг узнала, что Руслан заказал у ее знакомой доставку немыслимого количества цветов. А для кого такое делают, для чего? Да только чтобы устроить сюрприз новой возлюбленной!
Анна понимала, что это не ее дело. Руслан был честен с ней, не стал изменять за спиной, попросил развод, а что она не согласилась – так это не его вина! Он хотел двинуться дальше. То, что у него появилась другая женщина, объясняло его поведение куда лучше, чем какой-то там кризис среднего возраста.
Анна хотела принять хотя бы этот удар с гордостью – и просто не смогла. Через ту самую подругу она узнала адрес, на который заказали доставку. Она-то понятия не имела, где Руслан прожил этот год, теперь вот выяснила, что себя он не обделил, снял двухэтажный загородный коттедж. Красивое место – сад, дорожки с цветным гравием, даже маленький пруд и старые ивы на берегу… Но Руслан всегда стремился к прекрасному, говорил, что ему так легче дышится. Анна тоже с удовольствием жила бы в таком месте, ее просто не пригласили.
Она готовилась к первому большому скандалу в своей жизни. Она понятия не имела, как проходят такие разговоры, но остановиться уже не могла, ей казалось, что иначе ярость сожжет ее изнутри. Она допускала, что ее просто не пустят на порог, что дома никого не будет… Наверное, это тоже стало бы решением проблемы.
На ее стук действительно никто не открыл, да это и не требовалось. Когда Анна начала в ярости дергать ручку, дверь поддалась неожиданно легко, замок не был заперт. Не особо раздумывая, законно такое или нет, она просто вошла внутрь.
Тогда она и увидела цветы. Уже от этого стало не по себе… Еще не страшно, не по-настоящему так точно, просто по коже будто волна холода прошла. Анне казалось, что она отлично понимает ситуацию: Руслан завалил свою новую пассию букетами, может, сначала во дворе их выставил, чтобы она, проснувшись, подошла к окну и увидела, как в той песне… А оказалось иначе.
Цветы просто слились с домом. Они валялись на полу, вились по стенам, даже с потолка свисали. Анна пока не могла разобраться, как именно это было сделано, да и не интересовалась. Ей казалось, что она через самую обычную дверь шагнула в другую реальность, в мистический лабиринт, который вполне может привести к чудовищу.
И все равно она шла вперед. Анна старалась напомнить себе, что она взрослая женщина, она пришла в дом, где ее муж устроил какие-то ролевые игры с любовницей, вот и все! И она это знала, а верить почему-то не получалось. Она все ждала, когда появится что-нибудь банальное – полураздетый заспанный Руслан или его девица, непременно юная и с гигантскими губами… Тогда наваждение отступит, и злость снова даст ей силы.
Но стало только хуже, когда она увидела фотографии. Мебель, самая банальная, тоже оказалась увита цветами, сложными венками из лилий, роз, гвоздик и нарциссов, превращавшими обычный интерьер в череду языческих алтарей. На каждом из них стояло фото – как маленькое божество, которому тут принято поклоняться. И ведь ни на одной фотографии не было никакой юной губастой нимфы! Только Анна и девочки…
Раньше, когда она сквозь слезы кричала, что Руслан сошел с ума, это было лишь попыткой оскорбить его. Теперь Анна впервые допустила, что, возможно, это и было объяснением случившегося с самого начала.
Ей захотелось уйти из этого одновременно прекрасного и жуткого лабиринта, но у нее не получилось. Она должна была узнать больше, и она отстранилась от страха, позвала:
– Руслан! Ты… ты здесь?
Ответа не последовало. А ведь он должен находиться внутри! Она видела у обочины его машину, из этого поселка так просто не уедешь. Может, на такси… А зачем? Нет, куда выше вероятность, что он здесь! Просто он не слышит, дом большой, цветы глушат звук, похищают любые голоса… Анна убедила себя в этом и двинулась вперед.
Она хотела верить, что все будет хорошо. Не сразу, потому что беда, охотившаяся за их семьей целый год, не исчезнет по щелчку пальцев. Но теперь, когда проблема обозначена, можно искать решение! Может, будет даже несложно, есть ведь препараты, главное, чтобы Руслан согласился…
Она успокаивала себя этими мыслями, простыми и понятными, когда увидела первую кровь. Возможно, пятна были и раньше, но Анна упустила их на фоне ярких цветов. А теперь заметила – они, уже засохшие, смотрелись особенно зловеще на увядающих зеленых стеблях. Крови тут пролилось много, и она казалась какой-то странной, как будто слишком густой… Пятна на полу становились все больше, между ними пунктиром тянулись засохшие капли – так бывает, когда кровь выплескивается из раны, и рана эта совсем не маленькая!
Конечно, были и другие объяснения: краска, сок, да что угодно! Никакого запаха Анна не чувствовала, все перебивали цветы, среди ароматов правила бал белая лилия. Поэтому нужно было думать, что это не кровь, а почему-то не получалось.
Теперь Анна не просто двигалась вперед, она шла по багровому следу. Сквозь цветочный тоннель, в который превратился коридор, к просторному залу, к тому, на что указывали кровавые пятна… К чему-то незнакомому, жуткому, изогнутому последней агонией, потерявшему форму и на человека вроде как не похожему…
Анна замерла на пороге, не понимая, на что смотрит, не желая признавать очевидное, сопротивляясь этому до последнего. Но она оказалась не в силах отвести глаза, она сквозь пелену слез видела все больше деталей, находила все больше знакомых черт, принимала в себя правду, как кислоту.
Нечто бесформенное, кровавое, неподвижное, валявшееся на полу небрежной грудой плоти – это все, что осталось от ее мужа.
* * *
Таиса прекрасно понимала, что у той ночи будут серьезные последствия, она просто не представляла, какие. Она вообще ничего не планировала, все случилось само собой, и ей нравилось думать, что само собой и наладится.
В моменте им обоим было не до разговоров, они и одни-то оставались недолго, потом, уже за границей полуночи, их начали искать, пришлось возвращаться и делать вид, что все как обычно. Таиса ждала, когда праздничная суета уляжется, оставшись лишь искристым конфетти, вмерзшим в лед, и можно будет по-настоящему обсудить, что же дальше. О том, что никакого обсуждения не будет, она и мысли не допускала. Они же взрослые люди – и вроде как психологи, у них в два раза больше оснований не прятаться от проблем! Это если есть проблема. Таиса предпочитала думать, что нет.
Однако звонка так и не поступило, а когда Таиса, напомнив себе о благах эмансипации, позвонила сама, телефон оказался отключен. Матвей не реагировал ни на что вообще, от сообщений до настойчивого стука в дверь его дома. Убеждать себя, что это нормально, и раньше-то было сложно, а в определенный момент стало просто смешно.
Он что, бегает от нее? А смысл? Это не будет длиться вечно – и это не может быть правильно! Хотелось обратиться сразу к Форсову, но Таиса и умом, и инстинктивно понимала: простой такая беседа не будет, она изначально в уязвимом положении. Поэтому для начала она предпочла дорогу попроще и отловила Гарика.
Гарик к общению тоже не рвался. Он как раз трубку снимал, но постоянно делал вид, что занят. Он какими-то немыслимыми, у нормального человека отсутствующими органами чувствовал приближение Таисы, и она в последнее время видела лишь его стремительно удаляющуюся спину.
Пришлось идти на решительные меры и вламываться в его квартиру. Гарик не стал поражаться тому, откуда у Таисы ключи. Он с тоской посмотрел на окно, явно прикидывая, переживет ли прыжок с такой высоты, но решил все-таки, что бегать вечно не получится.
– Судя по тому, что ты сейчас стоишь тут с видом какающей собачки, ты что-то знаешь, – мрачно констатировала Таиса.
– Я много что знаю, – отозвался Гарик. Он по-прежнему не смотрел на собеседницу, да и вообще ни на чем взгляд не фокусировал. Выглядело это именно так, как описала Таиса, но самого профайлера такое явно не смущало. – Даже то, что знать бы не хотел!
– Где Матвей?
– Он-н-н… вышел. За хлебом.
– И куда он так долго марширует за хлебом?
– В Швейцарию.
– Что? – растерялась Таиса. – Какую еще Швейцарию?
– Это на планете Земля. Смотри, если ты стоишь лицом к Марсу, нужно повернуть…
– Гарик! Ты можешь объяснить нормально?
– А когда это нормальные объяснения нам подходили? – совершенно искренне удивился он.
Гарик тоже не сразу понял, что произошло той ночью – хотя бы потому, что не задумывался об этом. С тех пор, как Таиса примкнула к ученикам Форсова, он привык то развлекаться флиртом с ней лично, то подкалывать на эту тему Матвея. При этом в обоих случаях он не находил ничего серьезного. Собственные действия Гарик беззастенчиво объяснял спортивным интересом, за что неизменно получал по шее, но прекращать не собирался.
С Матвеем все обстояло куда сложнее. Гарик прекрасно знал, что прошлое по-прежнему на него влияет, но не представлял, как далеко это влияние распространяется. Похоже, он еще в начале обучения перехватил часть разговоров о судьбе Матвея, запутался в выводах и предпочел не вдаваться в подробности. В любом случае, он явно был уверен, что ничего между этими двумя по-настоящему не будет, просто потому что это невозможно исключительно по законам бытия.
Однако и о том, что случилось новогодней ночью, он быстро догадался. Гарик любил голосить о том, что он на самом деле не профайлер, это остальные тут профайлеры, а он так, рядом постоял. Форсов сдержанно обозначал это как «маркетинг». На самом деле Гарик разбирался в людях не хуже, чем другие ученики, старый психолог умел вбивать знания, если надо – даже насильно, для него это становилось вопросом репутации.
Так что Гарик понял, что произошло, но почему-то начал бегать. Таису это злило не меньше, чем исчезновение Матвея, она планировала хоть из кого-то вытрясти ответы. Впрочем, к тому, что внезапно в разговоре всплывет Швейцария, она готова не была.
Таиса даже допустила, что это очередная байка от Гарика, но нет, упоминание Швейцарии следовало трактовать буквально. Выяснилось, что и Форсову, и его ученикам регулярно приходят приглашения на конференции и обучающие семинары по всему миру. Просто в большинстве своем такие приглашения остаются без внимания, потому что толку от них не больше, чем от дизайнерского чехла для буханки хлеба. Но тут Матвей неожиданно осчастливил очередных организаторов известием, что приедет. Они в полуобморочном от восторга состоянии чуть ли не наизнанку вывернулись, чтобы мгновенно оформить все необходимое: визу, билеты и бронь в отеле.
– Ну и что это за конференция? – отвлеченно спросила Таиса. Ее на самом деле не интересовал ответ, ей просто нужна была пауза, чтобы разобраться с внутренним хаосом.
Гарик ей жизнь не упростил:
– Понятия не имею. Матвей, думаю, тоже поинтересуется через полчаса после начала.
– На кой ему это?
– Чтобы уехать от тебя, очевидно. Остальное вторично.
– Обидно, вообще-то!
Она ожидала, что Гарик сгладит ситуацию очередной очаровательной улыбкой, благодаря которой все казалось не таким уж серьезным, но нет, он остался нетипично серьезен.
– Ну а ты как думала? Что вы прям с Нового года возьметесь – и замутите обыкновенную жизнь? Он ходит в офис, ты встречаешь его дома со словами: «Дорогой, я фаршировала осетра жирафом, твое любимое!», потом заводите пуделя по имени Вячеслав и покупаете минивэн? Матвей долбанутый, ты тоже не очень…
– Тут будет где-нибудь мораль, после которой мне не придется тратить месяцы на психотерапию? – возмутилась Таиса.
