– Давайте без официоза – просто Максим, – он повторил свою просьбу.
– Что ж Максим, так Максим, тогда я просто Иван.
На этот раз они чокнулись. Иван сидел, и неторопливо потягивая сок, курил.
– Так что же все-таки там произошло? – Максим мотнул головой куда-то вверх.
– Тебе, так хочется знать?
– Завтра все равно соседи расскажут.
– Да что они там расскажут, наплетут с три короба, – он махнул рукой и глотнул сока. – Да мутная какая-то история. Напал на них кто-то. Избил хозяина.
– А что хозяйка с дочкой говорят?
– Жена твердит – ничего не помню, девчонка в шоке, – то, что хозяйка квартиры валялась голая в коридоре, Иван опустил. – Ничего не взято, двери не взломаны. По всему, женщина сама впустила напавшего. Да кому они нужны. Ни бизнесмены, с политикой не завязаны. Может студенты, недовольные отомстили? Не похоже. Слишком профессионально сработано. Быстро, качественно, никто ничего не видел.
– Или бояться сказать, – подал голос Максим.
– Нет, не то, что я запуганных свидетелей не видел? – Опер потер лоб. – Да и ряд странностей присутствует.
Он замолчал.
Максим кинул новый «шар»:
– А что собачки, след взяли?
– В том-то и дело что нет, лестницу дрянью какой-то посыпали. Давай, Максим, не будем об этом, – он разлил остатки водки, – мутная история.
Четвертая порция спиртного совсем их расслабила. Максим неожиданно для себя понял – ему нравится сидевший напротив человек. Коротко стриженный, с широко расставленными, над прямым носом, серыми глазами. Привычный лед, в глубине которых, немного подтаял. Он кого-то неуловимо напоминал ему.
Максим прикрыл глаза, прислушиваясь к приятному шуму в голове. Сейчас, когда после маятника его способности на время спрятались, было хорошо вот так сидеть, не окружая себя защитными барьерами.
– Максим, не взять ли нам еще бутылочку? – вывел его из задумчивости голос гостя.
– А как запрет, Иван Петрович? – поддел его Максим.
– Можно и служебным положением воспользоваться. – Крюков подмигнул Максиму. – А, Максим, воспользуемся?
Максим прислушался к себе, слова еще об одной бутылке, вызывали в организме определенный позитив. Он утвердительно кивнул.
Они отоварились водкой все в том же супермаркете, неоновые огни которого слегка поблекли в предрассветной синеве. Касса по случаю позднего, точнее раннего, времени работала одна. И как раз та, где расплачивался Максим. Взяли все ту же «Белугу», помидорки, огурчиков, соленой капусты и пару литров минералки. Иван настоял расплатиться пополам.
Шагая к выходу, в стекле двери Максим увидел, как капитан наклонился к кассирше и что-то сказал. Молоденькая девочка, с сильно накрашенным но хорошеньким и заспанным личиком кивнула ему, что-то отвечая. Склонившись к ней еще ближе, он зашептал в маленькое оттопыренное ушко. Девчонка слушала, нахмурив бровки, а под конец весело расхохоталась и смущенно махнула на того рукой.
– Вот, так вот брат, – непонятно сказал опер, когда они закурили на крыльце.
Остальное он помнил смутно.
Глава 3
Проснулся, Максим с тяжелой головой и гадким вкусом во рту. Тело было покрыто липким потом, в квартире стояла удушливая жара, даже распахнутые окна не помогали. Опер Крюков, спал в кресле, неловко подогнув ноги. На нем красовались лишь трусы – модные боксеры с плейбоевским кроликом. Неожиданный наряд для милиционера.
Максим постоял, разглядывая мощное тело гостя, обильно покрытое шрамами. Покачал головой, милиционер, капитан, как же – держи карман шире, и пошел в ванную. С удовольствием принял душ, попеременно включая то нестерпимый кипяток, то поток ледяной воды. Давящая хмарь в голове потихоньку отступала. Почистив зубы, он полностью пришел в себя. Закрыв глаза, постоял, прислушиваясь к окружающему миру. Последствия маятника уходили, и он начал восстанавливать внутренние щиты.
В дверь ванной стукнули.
– Долго ты еще? – хрипло спросил капитан.
– Выхожу.
В дверь бочком протиснулся Крюков и включил воду, хмуро сказал:
– Полотенце найдешь?
– Обижаешь начальник, – сказал Максим, хлопнув его по голому плечу.
– Ну и ладненько, – Иван задернул занавеску.
Максим стоял у открытого окна, тянул ледяную минералку, слушая как за стеной, плещется вода. Капитан вышел из ванной с полотенцем на жилистых бедрах. Взял протянутую бутылку, и, содрав зубами пробку жадно начал пить. Допив, крякнул.
Максим повернулся к нему. Они стояли напротив друг друга. Одного роста, широкоплечие, кряжистые, с мускулистыми животами, длинными руками и ногами. Только торс Крюкова был покрыт короткими, похожими на коротко стриженый мех, волосами. Максим понял, кого напоминал ему опер Крюков – его самого.
– Ну что Максим, душевно вчера посидели?
– Хорошо, Иван, – он кивнул, чувствовал, разговор предстоит крепкий.
– Теперь и серьезно поговорить можно, да, Максим?
Он кивнул, можно:
– От чего с хорошим человеком не поговорить?
– Ты ведь глупостей делать не будешь? Умный.
– Не тот возраст, чтобы глупить.
Крюков поправил на бедрах махровое полотенце. Точно такое, только желтое было повязано на талии Максима. Рассмеялся.
– Хороши же мы были, если бы махаться начали. – Пояснил он, глядя в глаза Максима.
Рукой нашарил на столе пачку:
– Будешь?
Максим покачал головой.
– Ну, как знаешь, – Крюков прикурил сигарету, подбросил пачку в ладони и без замаха, движением одной кисти бросил ее Максиму.
Максим легко поймал ее (не Бог весть какой трюк), аккуратно положил на стол и повернувшись к Ивану спиной поставил турку на огонь:
– На тебя делать?
– Хороший варишь?
– Никто не жаловался.
– Тогда делай.
Максим спиной чувствовал, как слегка расслабился опер:
– Да ты, Иван, не напрягайся, рассказывай, зачем я вам понадобился.
– Кому это нам?
– Ты дурку не включай, еще скажи, что простым опером работаешь, – он помешивал в турке кофе, чутко в вслушиваясь в тишину у себя за спиной.
– Ладно, тебя не обманешь. Никакой я не опер.
– И не Иван свет Петрович Крюков, да? – по кухне плыл терпкий аромат хорошего кофе.
– Не Крюков, но Иван Петрович.
Максим знал, гость говорит правду. Он ловко подхватил турку с огня и разлил по чашкам. Иван втянул ноздрями запах.
– Пахнет хорошо.
– Что я еще хорошо делаю? – он стоял, прислонившись спиной к мойке, чутко держа в руках крохотную чашку с чернильного цвета жидкостью.
– Акцию хорошо спланировал.
– Какую, акцию? – Максим по-настоящему удивился.
Бывший капитан ткнул пальцем в потолок. Максим вздохнул:
– Это была не акция, и уж тем более, не спланированная.
– А что это было? – Иван затушил окурок и, откинувшись на подоконник, поднес к губам чашку.
Максим нахмурился:
– Ты не поймешь, Иван.
– А ты попробуй, я умный, пойму.
– Тут дело не в уме, долго рассказывать придется, чтобы, что-то понять.
– А я никуда не тороплюсь.
Максим глотнул кофе. Пауза затягивалась.
– Лады, только сначала сам расскажи, что тебе известно.
Он спросил специально, чтобы не сболтнуть лишнего. Вот только трюк его не удался.
– Хорошо. – Иван, отпил кофе, неторопливо достал сигарету из пачки, долго раскуривал.
– Начнем с того, что никакой ты не Максим Александрович Лотов.
Максим жестом остановил его. Сходил в комнату принес пачку «Беламора». Тяжело опустился на табурет. Прикурил. Втянул в себя тяжелый дым, кивнул – продолжай.
– Твое настоящее имя Петр Викторович Свержин, сын крупного адвоката, муж дочери известного профессора.
Максим прикрыл глаза.
Воспоминания, которые, казалось, он давно похоронил, тяжелым мутным клубом всплыли в памяти. Ему сделалось дурно. Голос лже Крюкова потускнел, вытесненный событиями десятилетней давности.
Петр Свержин.
Десять лет назад…
– Ну что, Петро, в дорогу готов? – голос отца весело грохотнул в ухо.
Я поиграл мышцами:
– Всенепременно, батя.
– Зови своих, мы подъехали, – он отключился.
Под окнами, призывно бибикнула, «японка» отца.
– Олюня, бери Настюху, родители приехали.
– Уже бежим, – жена потерлась носом о мою щеку, сунула, капризничающую с утра дочку в руки, – держи.
Я подхватил теплый комочек на руки. Чмокнул в сморщенное заплаканное личико.
– Ну, что ты малышка, ехать не хочешь? А там тепло, ласковое море, свежий воздух.
Мы долго подгадывали время, чтобы всей семьей отправиться отдыхать. Но все не складывалось: то у отца процесс, то тесть занят. В середине августа все, наконец, собрались. И вот теперь мы отправляемся к Черному морю, где отец Ольги снял на две недели шикарную дачу, находящуюся в двух шагах от моря. Долго решали, как ехать, пока отец не сказал:
– Ша! Едем на моей «Тойоте». Десять мест, все удобства, кондиционер – красота, в общем.
