– Информативно. А здесь – это где? Какой-то сиротский приют?
Её странная догадка рассмешила Сашу. Наверное, они действительно были похожи на сиротский приют, где Сергей собрал сирых и обездоленных – никому не нужных детей улиц.
– Я сказала что-то смешное?
– Наверное, ты права, – чуть уверенней ответил Саша. – Мы никогда не давали себе определения. На уровне интуиции называли себя семьёй, потому что больше у нас никого нет.
– А родители?
Саша замолчал, не зная, что ответить. Да и что тут скажешь? Родители – больная тема. Особенно мать, которую он потерял в шестнадцать лет. Физически она существовала и жила на соседней улице, но он не видел её два года, боясь, что она его ненавидит. Наверное, было за что. Одно его существование напоминало ей, что она никудышная мать. Да, она определённо его ненавидела, по-другому объяснить её равнодушие он не мог.
– У меня есть мама, но она меня не любит. – Внезапно для себя, Саша заговорил откровенно и уверенно. – Отец погиб на работе. Упал с лесов из-за плохого снаряжения, так я остался без него, когда мне было десять.
– Извини…
– Да ладно, – протянул он. – Прошлого не воротишь. А тебя, наверное, родители ищут. Места себе не находят.
Девушка скривила изувеченное лицо, будто ей было больно, и Саша понял, что разговор пошёл не в то русло.
– Прости.
– Всё нормально. Мои родители меня любят, но вряд ли будут искать.
– Почему?
– Не стоило начинать этот разговор. Думаю, для нас обоих это больная тема. Лучше расскажи мне что-нибудь… отстранённое.
– Хочешь, расскажу по секрету?
Девушка хмыкнула в ответ, ожидая что-то эпичное. Саша и не понял, как такое могло произойти. Как, преодолев все страхи перед девушками, он решил рассказать историю из своего детства?
Когда ему было восемь лет, а Антону десять, отец повёз их на рыбалку. Ночёвка в палатке около реки, где мошки покушались на их тела, уха на костре и, конечно же, надувная лодка – гордость отца, которую он наконец-то смог себе позволить. Радости не было предела, но мальчики не были бы самими собой, если бы не хулиганили. Антон, как истинный вожак в стае, предложил Саше покататься на лодке без ведома взрослых. Отговаривать его было бесполезно, и он, заразившись энтузиазмом, принял предложение друга. Пока отец собирал хворост для костра, ребята под шумок убежали к берегу, где, прикладывая немалые усилия, затащили лодку в воду. Грести было тяжело, но вскоре их подхватило течение реки и начало уносить всё дальше от берега. К слову, плавали они плохо, а спасательные жилеты оставили около палатки – ни единого шанса на спасение.
Когда отец Саши вернулся к базе, то стал искать мальчиков, а крик со стороны воды быстро указал ему путь к местонахождению двух заплаканных сорванцов. Отправившись вплавь, он добрался до них. Они были рады, но вскоре пришло понимание, озарило, как молния, что такая шалость с рук не сойдёт. Что отец был зол, они поняли сразу, когда он, мокрый, забрался к ним в лодку. До берега плыли в полной тишине, а потом оба получили строгий выговор. Телесные наказания мужчине были не по вкусу, а вот лишение всех привилегий, таких как «вылазки на природу» и «новые игрушки» – в его манере. Мальчики ещё долго извинялись, но рассказ о том, как же здорово было почувствовать запах реки и ту свободу, которое дарило течение, смягчило наказание. Мужчина любил своих сыновей и мог простить им что угодно, правда, выслушать лекцию о технике безопасности им всё-таки пришлось. Не дело это – одним отправляться в плаванье!
Дина улыбалась; хоть и выглядело это пугающе, но Саша испытал облегчение. Он ожидал чего угодно: что она будет его осуждать за такой безрассудный поступок или посмеётся над тем, как два мальчика ревели. Но её эмоции говорили об обратном – она его поняла.
– А что сказала твоя мама?
– Ты что, если бы она узнала, то уши бы нам оторвала. Любила она нас за уши таскать, особенно когда мы вляпывались в неприятности, – Саша ухмыльнулся. – Но знаешь, мне кажется, она догадывалась. Нас отец постоянно космонавтами называл, а после рыбалки ещё и моряками.
– Почему космонавты?
– Ну-у, – протянул парень, почесывая затылок. – У нас во дворе карусель стояла. Вертушка. И мы круглый год катались на ней. Готовились к полёту в космос, после того как увидели передачу по телеку. Там показывали, как космонавтов тренируют. Вот и подхватили оттуда эту дурацкую затею. Ну, а мама нас вечно забирала со двора с разбитыми коленями да руками, потому что тормозить мы не умели. За уши тащила домой, причитала, что папа взбучку устроит. А он нас космонавтами стал называть.
– А почему ты по секрету это рассказываешь?
– Ну, во-первых, я не хочу, чтобы ты рассказывала об этом Тохе, он не любит вспоминать детство и три шкуры с меня спустит. А во-вторых, – Саша замялся. – Я ни с кем этим не делился…
– Тогда зачем мне рассказал?
– Хотел поднять тебе настроение. Думаю, что тебе можно доверять
Вскоре Дина уснула, а Саша больше не испытывал страха и смотрел на неё совсем по-другому. Ему стало легче. Исчезла заторможенность, а в голове появилась новая мысль: наладить отношения с девушкой. На уровне интуиции он предположил, что, возможно, она такая же, как и члены его семьи. Такая же поломанная, как и все в его жизни.
***
Вечером вернулся Сергей в компании Нины. Он был без настроения и, несмотря на присутствие рядом подруги, выглядел задумчивым. Саша понял: его что-то беспокоит. Вопросов он не задавал, прекрасно понимая, что при Нине обнажать свои мысли Сергей не станет.
Они поужинали в спокойной обстановке, а потом – когда Нина ушла навестить Дину – Сергей выпалил всё как на духу.
– Тебе не кажется странным, что её не объявили в розыск? – спросил он. – Если бы у меня без вести пропала дочь, то я бы шевелился. Требовал бы найти её останки.
– Ты это к чему? – задал встречный вопрос Саша.
– Сань, ну сам посуди. Пропала девушка, самоубийство которой видели люди, а полиция молчит. На Советской собралась толпа журналистов, следак не даёт комментариев, а родственники… их будто нет. Не знаю, что тут думать.
– Шесть дней прошло. Дело громкое: похищение, самоубийство и пропажа. Они ищут, но чтобы не будоражить общественность…
– Погоди! Помнишь, девочка лет тринадцати пропала, потом оказалось, что провалилась под лёд? Так вот, её и волонтёры и МЧС искали, по итогу нашли в стоках, а тут тишина. Странно это.
Дело действительно было странным, но говорить о своих догадках Саша не собирался. Хватало местного паникёра в лице Антона, который каждый вечер выдвигал свои теории. И благо к нему не прислушивались, иначе девушка, чье имя было у всех на устах, уже давно бы не дышала с ними одним воздухом. В отличие от друзей, Саша всеми силами хотел помочь девушке. Ему казалось, что за всей этой мишурой таилась история куда темнее, чем думали друзья. Он не верил в маньяка и семейные разборки и всё больше прислушивался к Нине, которая стала чаще вспоминать о трупе в морге. Игнорировать совпадения – глупо. Кто-то явно охотился за молодыми девушками, не оставляя улик. Кто-то явно издалека любовался своей работой. Это были «они», именно их хотела расчленить Дина, хотя не могла пошевелить и пальцем.
– Я думаю, что стоит ещё подождать, – резюмировал Саша. – Общественность потребует ответа, а если нет, то рано или поздно Дина расскажет, что с ней произошло.
– Лучше рано, – сказал тихо Сергей. – Лучше рано.
***
Бульон был действительно вкусным, но он ей надоел. Дина всё чаще чувствовала голод и мечтала о куске жареного мяса, чего и требовала от незатейливого парня по имени Саша. Ей отказывали, отвечая заученными словами Нины: «Желудок ещё не окреп». Приняв правила игры, она с помощью парня глотала очередную порцию супа.
Чувствовать себя настолько беспомощной ей ещё не приходилось, но с Сашей пропало смущение. Он умел сгладить углы и был единственным, кто смог найти к ней подход. С ним она чувствовала себя в безопасности и доверилась его заботе.
К концу недели, как и говорила Нина, она смогла видеть, но зрение приносило ей дискомфорт. Теперь Дина поняла, что находится не в плену. Комната была обычной, не считая старого ремонта и скудной обстановки, без решёток на окнах, а из открытой форточки доносилось детское лепетание. Можно было спокойно выдохнуть.
Маленькая блондинка, когда-то представившаяся Ниной, постепенно начинала внушать доверие. Она часто рассказывала о парне по имени Сергей, который с её слов казался божьим одуванчиком – и который определённо ей нравился. Дина даже подумала, что её личный врач влюблена в него, пусть та и твердила обратное.
Парень по имени Антон, со слов девушки, был слегка несуразен, и отторгался подсознанием Дины. «Самоуверенный кретин», – обозначила она у себя в голове, уже имея представление о его характере. Саша же не нуждался в представлении. Он был щуплым и застенчивым, но его глаза, наполненные детской наивностью, вызывали умиление. С ним Дина забывала, кто она и где находится. Эти несколько дней он развлекал её как мог, рассказывая истории из жизни или читая книги из библиотеки бабушки Сергея.
– Скоро «ваш» Серый выгонит меня?
От её вопроса Саша растерялся и, откладывая книгу на столик, внимательно посмотрел ей в глаза, будто пытался в них что-то разглядеть.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Да вот пытаюсь понять, – ответил парень, – какая муха тебя укусила, хотя их сезон уже прошёл.
Дина устало покачала головой. У неё давно зрел этот вопрос. Пользоваться безотказностью незнакомых ей людей было непривычно, и, скорее всего, они и сами не знали, как намекнуть ей, что пора уходить. Она знала из рассказов Нины, что отобрала комнату у Сергея и теперь ему приходилось ютиться на маленьком диване. Знала, что был человек, который не появлялся дома только потому, что не мог смотреть на неё, а значит, пора было уходить.
– Я же не маленькая, прекрасно всё понимаю. К тому же…
Очередная осечка. С тех пор, как она поняла, что находится не в плену, то начала догадываться, что её могут искать. Если это было так, то она могла подставить под удар добрых людей, чего в принципе делать не хотела.
– К тому же что? Ты никого не теснишь. Серый тебя на улицу не выгонит. У него принципы такие, и поверь, первым бы вылетел Тоха за плохое поведение, но никак не ты.
– Всё настолько плохо?
– Да я бы не сказал, – Саша слегка усмехнулся. – Тоха – он как маленький ребёнок, а Серый его постоянно гоняет. Они хоть и собачатся постоянно, но друг за друга горой. Бывали порой моменты, когда Тоха прибегал на помощь Серому, бывало и наоборот. Я же говорил, что мы своего рода семья.
– Точно-о, – протянула Дина. – Тебе очень повезло. Хорошо, когда есть люди, готовые прийти тебе на помощь.
Саша внимательно на неё посмотрел, и его взгляд был намного серьёзнее, чем раньше. Он приблизился, неотрывно заглядывая в её тёмные глаза, и по необъяснимым причинам аккуратно взял девушку за руку.
– У тебя тоже есть такие люди, – твёрдо заявил он. – У тебя есть я.
Дина смутилась. Давно ей никто не говорил подобных вещей. Давно в её жизни не было человека, на которого она смогла бы положиться. И, смотря на щуплого парня, который не кривил душой и говорил искренне, она задумалась: а стоит ли принимать его помощь? Стоит ли затягивать за собой в ад, будучи не до конца уверенной в том, что за ней не ведётся охота? Она знала, что они не оставят в живых ни её, ни тех, кто близок с ней.
– Спасибо, – прошептала Дина в ответ.
***
Саша вышел из комнаты весёлый, но сразу наткнулся на недовольного Антона, который пропал на четыре дня. Всё это время он предпочитал находиться подальше от дома в компании Нины и её сестры. Там было спокойнее. Так всем было спокойнее.
– Что ты там делал? – грубо спросил он у Саши.
– С Диной болтал, – спокойно ответил парень. – И будь тише, она уснула.
– И о чём можно болтать с этим?
Саша проигнорировал друга. Как бы сильно он ни дорожил Антоном, как бы сильно он его ни любил – он не мог позволить обращаться так с Диной. За эти короткие четыре дня они очень сильно сблизились, потому что оба были в одинаковых ситуациях. Когда-то Саша точно так же, как и Дина, лежал в кровати не в силах пошевелиться. Он прошёл такой же ад, но рядом с ним всегда был друг, а рядом с девушкой не было никого. Толпа незнакомцев.
Он долго думал об этом и пришёл к выводу, что вся эта откровенность – это следствие одинакового положения. Только два поломанных судьбой ребёнка могут понять друг друга.
– Долго будешь меня игнорировать?! – крикнул Антон.
– А ты долго будешь строить из себя мудака? – в такой же манере задал встречный вопрос Саша. – Когда я нуждался в тебе, ты ушёл. Теперь требуешь объяснений. Тебе не кажется, что это перебор?
– Ты мог уйти со мной!
– Не мог, – перебил его Саша. – Представляешь, не всем насрать на людей, как тебе. Не все прячутся за маской долбоёба, как ты.
– Прекращай! – гаркнул Антон.
– Нет, это ты прекращай. Прояви хоть каплю сострадания, которым постоянно кичишься, и тогда я прекращу называть тебя мудаком.
И Саша ушёл, оставив друга наедине со своими мыслями.
Глава 7. Пир во время чумы
«Капля сострадания», – эта фраза, брошенная другом на горячую голову, не давала ему покоя всю ночь. Разве он из тех, кто не заботится о семье? Неужели он действительно настолько ужасен? Определённо нет – в этом Антон был убеждён. У него были принципы, а уроки из прошлого твердили: верить никому нельзя. По этой причине он не доверял «чёртовой самоубийце», как и матери Саши, которая решила вновь появиться в жизни друга. Все они пользовались его доброй, по-детски наивной душой, а Антон был голосом разума парня. Щитом, что защищал от внешних угроз.
Стоя напротив двери, Антон решал, что делать дальше. Переступить порог или уйти, оставив тайны за закрытой дверью. Ему не было дела до девчонки, но Саша чуть ли не за ручку проводил его до её постели, чтобы убедить в том, что он думает как эгоист. Антон же хотел доказать обратное, толкнув дверь при входе в логово «зверя».
Противный запах ударил по носу. По детству никогда не было тоски, только тошнотворный страх, распространявшийся по венам вместо крови. Чем ближе Антон подходил к ней, тем сильнее его необъяснимо трясло. Ещё мгновение, и он воочию увидел то, что неделю пытался выкинуть из головы.
И вот она мирно спала, не издавая ни звука. Приоткрытые губы, хмурое лицо – наверное, в её снах было не всё так радужно, как могло показаться издалека. Чёрная прядь волос пересекла лицо, явно мешая девушке, и Антон подхватил её кончиками пальцев, пробуя их на ощупь. Жёсткие и одновременно приятные волосы, отвратительно пахнущие лекарствами и мокрые, как утренняя от росы трава, – они были полны противоречий, как и их хозяйка. Антон долго думал, что бы он чувствовал, если бы вместо неё здесь лежала Нина, но представить такое не мог даже в самом страшном сне. Подруга была чистейшем средоточием добра и света. Поднять на неё руку никто бы не осмелился. Другое дело Дина. Одним своим видом она доказывала, что всех ждёт расплата за грехи, но за какие именно – он не имел понятия.
В ней было что-то привлекательное. История Дины, которая всё ещё оставалась без ответов, притягивала друзей, как свет лампы мотыльков. Один Антон не хотел обжечься. Поэтому находил тысячу отговорок, чтобы не приближаться к ней. Он знал, что и с хорошими людьми происходят несчастья, но был уверен, что это не про девушку. Слова и поступки твердили о том, что при встрече с ней лучше уносить ноги. И всё же оставалась загадкой, чем она смогла расположить к себе большую часть его семьи.
– Ты кто?
Хриплый голос коснулся ушей, а чёрный омут глаз внимательно изучал его лицо. Он отшатнулся, как ошпаренный, опуская тёмную прядь волос. Стоило уйти, но ноги будто окаменели, не давая сдвинуться с места. Девушка же продолжала его изучать, и в её глазах смешались страх с гневом, от чего Антону стало трудно дышать.
– Долго будешь молчать?
Этот голос резал его без ножа. Не было в нём той мелодичности, присущей девушкам, в нём таилось что-то зловещее, поднятое из самых глубин ада. Сглотнув вязкую слюну, он маленькими шагами отступал, а как только нашёл в себе силы, выбежал, захлопнув за собой дверь.
Было ошибкой заходить туда. Воспоминания с новой силой ударили по мозгу, нарисовав картинки избитого Саши, чья кровь окрашивала белый снег. Он тогда не был с ним, но мог представить всё в мельчайших подробностях. Сам лично за ним ухаживал, когда тот был в похожем состоянии. И всё это не вызывало сострадания, наоборот, отторжение. Антон больше не хотел видеть незнакомку.
– Тох, ты чё тут?
Антон сидел около двери, прислушиваясь к звукам из комнаты. Тяжело дышал и прятал лицо в руках, пытаясь отогнать страшные миражи. Он закрылся «в домике» от чудовища, как делал это в детстве.
– Эй, – Сергей присел рядом, отнимая его руки от лица. – Да че, блядь, происходит?
– На свидание с нашей страшно красивой принцессой сходил, – язвительно ответил он. – Когда мы её выпишем?
– И чё вдруг на тебя нашло? Ты же громче всех орал, что не подойдёшь к моей комнате. Или услышал чего?
– Да нет… – протянул Антон, тяжело вздыхая. – Просто Саня… в общем, не важно. Наши тёрки. Ты говорил, у нас дело какое-то есть.
– Ты новости не читал? – Антон покачал головой. – Ну, короче, есть маза, что мы сегодня её родственников найдём. И, в принципе, всё разрешится благополучно. Поэтому поднимай свою конопатую задницу и поехали, по дороге всё объясню.
– Ты чё, на мою задницу смотрел? – ошарашенно спросил Антон, чем вызвал дикий смех у друга. Ответа он так и не услышал.
По дороге к пункту назначения, о котором Сергей ничего не говорил, Антон озадаченно читал статью. Дело Дины закрыли быстрее, чем ожидалось. За всей этой таинственной тишиной оказалось совсем обычная, даже бытовая ситуация. И горожане должны были утолиться чувством справедливости, ведь виновник найден и наказан, а девушка обрела покой. Но многое не сходилось, и появлялось ещё больше вопросов.
– Что значит, они нашли тело? – спросил Антон. – Это ведь не правда. Ты уверен, что речь про Исмаилову, а не про другую Дину?
– Твои глаза тебя не обманывают, – спокойно ответил Сергей. – Плюс в коментах можно найти её то ли друзей, то ли коллег. Короче, одна из них выложила прощальный пост, и всё сходится.
– Но как же так! – крикнул Антон.
– Вот мы и едем узнать, как и зачем.
Если бы Антон заранее знал, куда они ехали, то придумал бы сотню отмазок или убежал бы из дома. Кладбище было не тем местом, куда бы он зашёл по собственной воле. Бездыханное тело – пожалуйста, но не тогда, когда он ещё жив и дышит.
– Мне обязательно туда идти?
– Обязательно, Тох. И давай без истерик. Если что, мы её одноклассники, которые только обо всём узнали.
– Да это же пиздец. Какие, на хуй, одноклассники? Ты себя в зеркало видел? Ты больше на зэка похож, который с ней в колонии был и школу вряд ли закончил.
– Ну, спасибо, друг, – сквозь зубы ответил Сергей. – Значит, пиздеть будешь ты, раз такой умный.
Больше Антон решил не заговаривать, чтобы не испытывать на себе гнев Сергея. В голове он продумывал развитие событий, прикидывая правильные ответы. Легенда с одноклассниками ему не нравилась, и раз Сергей дал ему полный карт-бланш, то он им обязательно воспользуется.
Обстановка кладбища нагнетала не по-детски. Казалось, будто здесь темнее, чем в городе. Где-то вдалеке был слышен плач. Женщина преклонного возраста сидела у могильной плиты, о чём-то шептала, в перерывах вытирая слёзы. Пройдя мимо неё, парни наткнулись на несколько странных экземпляров. Мужчины среднего возраста стояли у поминального столика, молча допивая бутылку водки. Иногда кто-то вставлял реплики вроде: «Пусть земля будет пухом», – и они, подняв пластиковые стопки, выпивали их до дна.
«Сейчас бы тоже накатить», – подумал Антон, провожая взглядом очередную могилу со свежими цветами. «Любимой дочери», – гласила надпись на памятнике, и, посчитав в уме, он ужаснулся: девочке было всего десять лет. После всего увиденного мысли улетучились, даже не попрощавшись. Ему нужно было пересилить себя и придумать правдоподобную легенду, но вместо этого он вновь и вновь повторял: любимой дочери, девочка, десять лет.
– Пришли, – произнёс Сергей.
Около вырытой ямы лежал гроб и стояли несколько человек. Мало приглашённых для девушки, начавшей жить на полную, как всё вдруг оборвалось. Сейчас только закрытый гроб, фигуры в чёрном, и лишь один человек рыдал навзрыд. Странное зрелище для похорон: без цветов и венков.
– Почему мы не поехали на прощание? – спросил Антон, решивший не подходить ближе. – Или сразу на поминки? Зачем всё усложнять?
– Пошли! – Сергей нетерпеливо дёрнул друга за руку. – Прощание было в морге. Ты бы туда точно не пошёл, а поминок не будет. Насколько мне известно.
– В смысле?
– Тох, не ищи смысла там, где его нет. Они чёрт пойми кого хоронят, когда… ты сам знаешь. – Сергей перешёл на шёпот. – Лучше лишний раз не говорить о нашей гостье.
Ребята подошли ближе, привлекая внимание людей. Они пришли к самому концу, когда гроб уже начали опускать. Пожилая женщина плакала на плече мужчины с густыми чёрными усами, чьи глаза Антону были смутно знакомы. Тёмные, поглощающие весь свет. Такие были у Дины, и Антон ткнул локтем Сергея, указывая на мужчину.
– Может, отец? – шёпотом спросил парень.
Сергей покачал головой.
– Слишком старый.
Недалеко от них стояла пара моложе. Женщина властным голосом давала указания могильщикам, пока мужчина, склонив голову, изучал испачкавшиеся носки своих туфель. На их лицах не было скорби или сожалений.
– Они? – спросил Антон.
– Слишком спокойные. Но, может, ещё не поняли, что случилось.
Всё громче ревела молодая девушка. Она была самой эмоциональной из всех собравшихся, и Антон подумал, что она наверняка близкая погибшей. Он кивнул в её сторону.
– Похожа на девчонку, у которой я нашёл пост, – резюмировал Сергей. – Надо подойти к родственникам и выразить соболезнования.
– Я не пойду!
– Тихо! – Сергей сжал руку Антона, от чего тот чуть ли не запищал. – Пойдёшь, если хочешь от девчонки избавиться.
– И чё мы им скажем? – перешёл на шёпот парень. – Здрасьте, там менты ошиблись, ваша дочь не мертва, она у нас?
– Нет конечно. Выразим соболезнования и узнаем, как определили, что это Дина. Поинтересуемся, как такое произошло.
– Не лучшая идея…
Пока парни переговаривались, не заметили, как плач стих, а девушка, совсем недавно стоявшая около могилы, подошла к ним. Она внимательно следила за их действиями и, прокашлявшись, спросила:
– Вы тоже знали Дину?
Парни застыли. Антон глубоко вздохнул и повернулся к девушке, делая самое печальное лицо на свете, вспоминая похороны своего хомячка. Пусть это была коробка, которую они захоронили за домом, а комментарии Сергея о том, что скоро они откроют кладбище домашних животных, превратили ситуацию в сюр, но для Антона это было настоящее эмоциональное потрясение. Ведь он лишился не только домашнего животного, но и заначки в виде пятнадцати грамм анаши.
– Знали, – неуверенно ответил он. – Учились вместе.
Девушка скептически осмотрела Сергея, а потом такой же взгляд перевела на Антона.
– В технологическом? – в голосе скользнуло недоверие.
– В школе. Я её одноклассник, а это просто друг. А ты?
– Работаем вместе… то есть работали. Надо было догадаться, что что-то произошло, когда Дина попросила отгулы, а потом пропала. Но поздно уже.
– Ты что-то знаешь о случившемся? – спросил Сергей, за что получил презрительный взгляд в свою сторону. – Не пойми неправильно, мы с Диной давно не виделись – и тут такое. А она всё-таки нашей подругой была столько лет. И узнавать подобное… – он опустил голову вниз, закрывая лицо руками. – Прости…
«Вот, блядь, где актёрище пропадает», – отметил про себя Антон.
– Всё хорошо, – девушка прикоснулась к его спине, легонько поглаживая. – Я всё понимаю. Поминок не будет, потому что эти дети гор, – она злобно посмотрела на две пары, стоящие у могилы, – поскупились для родной внучки и племянницы. Можем потом посидеть, выпить. Я расскажу вам о её последних днях, а вы мне о том, какой была Дина раньше.
Гроб опустили, и все собравшиеся стали подходить ближе. Девушка тяжело вздохнула и поплелась в сторону могилы, отдать дань усопшей.
– Значит, родителей здесь нет, – подытожил Сергей. – Хреново. Пойдём, попрощаемся и выразим соболезнования родственникам. Может, они что скажут.
Ребята подошли к мужчине с густыми усами и выразили соболезнования, представившись друзьями погибшей. Он и бровью не повёл. Лишь женщина, которая плакала рядом с ним, на мгновение подняла глаза, кожа вокруг которых была изрезана морщинами.
– Горе-то какое, – прошептала она. – Сначала Мари и Аль с маленькой Настасьей. Теперь Диночка наша.
– Амина, прекрати, – раздался голос мужчины с явным акцентом. – Мы её почти не знали. Чего слёзы зря лить.
Парни переглянулись. Антон скривился от тона, которым говорил мужчина, похоронивший, по словам своей жены, практически всю свою семью.
– Что ты такое говоришь, Тигран? – не унималась женщина. – Она ведь дочь нашего сына. Наша внученька. Такой ужасной смертью…
И женщина снова начала громко рыдать, уткнувшись в грудь мужчины. Он стоял как статуя, без эмоций, не проявляя сочувствия. Антону он напомнил Петра Афанасьевича, который с таким же каменным лицом реагировал на всё. И ему хотелось верить в то, что этот чёрствый сухарь переживает всё внутри, но дальнейшие слова разбили надежду в пух и прах.
– Он отказался от семьи, когда женился на этой шлюхе. Пошёл против моего слова и умер как скот. Я бы и сюда не приехал, если бы не обстоятельства. Малика, – крикнул он женщине, – заканчивайте. Ехать пора, у нас ещё много дел.
От данного представления Антона воротило, Сергей, напротив, был спокоен, но Антон знал друга: внутри он негодовал. Женщина по имени Малика засеменила вперёд и, поцеловав на прощанье памятник, на котором была фотография улыбающейся Дины, ушла вместе с мужчиной за пожилой парой.
Сергей присел на корточки рядом с могилой, пачкая грязью кроссовки. Антон стоял в стороне и смотрел на друга, который что-то шептал. Он знал, что это было необходимо. Сергей всегда относился к умершим с достоинством. И даже к похороненной под чужим именем незнакомке отнёсся с уважением. Возможно, её где-то ищут, и плакали по ней бы больше, чем по Дине, чьи родственники не смогли и доброго слова сказать в её адрес.
– Ужасное зрелище, – произнесла девушка, появившаяся рядом с Антоном. – Такое могли сказать лишь умалишённые. Таких похорон и врагу не пожелаешь.
– И не говори, – на выдохе ответил Антон. – Серый, поехали в город. Мы ещё посидеть хотели.
Девушку звали Ирина, и она была единственной, кто отзывался о Дине с теплом. Смерть подруги ее подкосила. Дрожащие руки и отсутствие аппетита говорили о том, что она очень переживала. Парням тоже не лез кусок в горло, но причиной этому была потеря последней надежды. Стало ясно, что дело замяли, но по какой причине – это осталось необъяснимой деталью.
– Какой она была, когда вы познакомились? – спросил Антон, нарушая тишину. – Я просто не могу понять, как наша Динка могла связаться с таким уёбком. Всегда была такой умной и жизнерадостной. Что могло произойти?
Он действовал опрометчиво – это подтвердил пинок под столом от Сергея, – но другого выхода не было. Лучше так, чем ждать, когда Ира начнёт задавать вопросы об их детстве. Там было множество вариантов, где можно проколоться, ведь, по сути, никто из них не знал, кто такая Исмаилова Дина Альбертовна.
– Я вообще не знаю, откуда взялся этот парень, – к удивлению ребят, ответила Ира.
– Как это? – прокашлявшись, спросил Сергей. – В газете писали, что её убил сожитель.
– Мало ли что пишут газеты. Не знаю, как было до её возвращения, но все три месяца, что она жила здесь, никакого парня и в помине не было.
– Возвращения? – удивлённо спросил Антон. – Она же здесь жила. О каком возвращении идёт речь?
– Ах да, вы же со школы не виделись. Не знаю, что именно произошло, но больше года назад Дина, с её слов, свалила на север. Работала в лаборатории, но климат и отсутствие жизни в тех краях заставили её вернуться. Она мало что о себе рассказывала. Говорила, что после смерти родителей долго приходила в себя, а после окончания универа решила сменить обстановку.
«Надо выкручиваться», – подумал Антон. Он перебирал в голове варианты, что сказать о родителях, но толком даже имён их не знал. Отец Альберт – в этом он был уверен, исходя из отчества девушки. А мать? Мари? Вряд ли её полное имя. «Мария? Марина? Блядь, к чёрту».
– Дядя Альберт. Ужасная трагедия. Мы дружили семьями. До сих пор страшно вспоминать.
Девушка слабо улыбнулась.
– Да, Тох, давай не будем вспоминать, – прервал Сергей. – Хотелось побольше о Дине узнать. Ты ведь была её подругой. Может, ещё есть друзья?
– У Дины-то? – Ира странно рассмеялась. – Она была очень замкнутой. Не подпускала к себе никого, а сколько усилий требовалось, чтобы её куда-то вывести! За неделю до её пропажи мы пошли в клуб. В «Артемиду». Так она и оттуда свалила, потому что чувствовала себя не в своей тарелке. Потом вообще в загас ушла, пока мы на работе не встретились. А через несколько дней взяла больничный. Но ей правда было плохо. Ходила бледная, руки тряслись, и на такси до дома добиралась.
– Может, она там этого уёбка встретила? – спросил Антон, на что девушка пожала плечами. – А родственники ничего не говорили. Они всё-таки напрямую с полицией общались.
– Нас всех допрашивали. На работе. Никто ничего толком не знал. Когда нашли труп, нам не сообщили, да и на дознание не позвали. Только родственников. Кажется, Дина говорила, что дети гор, то есть её родственники, какие-то шишки крупные. Скорее всего, они не дали огласки делу. Утверждать не берусь. Ах да, и парня того я тоже не видела. Директор сказал, что он вроде как с повинной пришёл, и больше ничего.
Антон посмотрел на лицо Сергея и не увидел там ничего хорошего. Только мрак. Оно и понятно: когда они ехали на кладбище, друг был весел, предвкушая встречу с родственниками. Это ли не счастье, сообщить убитым горем родителям, что их дочь пусть и не в целости, но в сохранности, а главное – жива? Виновного посадили, и уже сегодня они смогли бы встретиться с ней. Но этот за́мок, построенный из надежд, стал рушиться с самого основания. Родителей нет – погибли. Родственникам девушка не нужна. И единственный, кто оплакивал её, сидит напротив, смирившись со смертью даже не подруги, а обычной коллеги. А где-то по улицам города ходил истинный виновник.
Когда Иру довезли до дома, Сергей взорвался. Слишком много накопилось эмоций. Он начал думать, чему, безусловно, был рад Антон. С самого ведь начала говорил, что эта помощь дорого им обойдётся.
«Кушайте, дорогие, главное – не подавитесь, – возликовал про себя Антон и тут же задумался. – А дальше-то что делать?»
– Я не понимаю одного: как они доказали, что тело принадлежит Дине? – негодовал Сергей. – Вряд ли родственникам выгодно хоронить кого попало. Значит, в этом деле есть ещё один участник, который грамотно всё подстроил. Кому, блядь, вообще в голову пришла такая охуительная идея? Это же пиздец.
– Может, она дорогу кому-нибудь перешла?
– Кому могла перейти дорогу баба, которая из дома не выходит? Что-то не клеится.
– Она ведь уехала на год из города, а что послужило причиной, мы не знаем.
– Даже если допустить тот факт, что она перешла кому-то дорогу и уехала, зачем ей возвращаться? Скучно жить стало? Маловероятно. Сука, и ведь связей в мусарне нет.
– На хуя тебе мусора?
– Можно было бы пробить по каналам, че за уёбка посадили. И того ли уебка посадили. А труп? Ну, ты мне ответь, где мусора взяли труп, чтобы выдать его за Дину? На хуя им это? Столько висяков есть, а они решили именно это дело закрыть. Пропала и пропала тёлка, кому до неё есть дело?
– Не кипишуй! – крикнул Антон, не выдержав потока слов. – Мысли трезво. Ты сам говорил: если не будет новостей, у нас есть первоисточник. – Сергей удивлённо на него посмотрел. – Дина. Она главная участница этой поеботы. Спросим её.
– И как ты себе это представляешь? У нас с ней нет контакта, а если рассказать Сане или, того хуже, Нине, то нам пизда. Один в психушку уедет, вторая по съёбам даст, потому что мы её уже порядком заебали. Да и ко всему прочему этой чёртовой Дине расскажут о похоронах, а та, глядишь, вздёрнется для завершения картины. Итого у нас будет труп, поехавший и сбежавшая. Охуенно, да?
– Угомонись! Я пойду к Дине. Надо только отмазку для Санька и Ниночки придумать. Но сидеть на жопе ровно – тоже не варик. Может, через местных пробить, по-любому молва о тёлке ходила. Авось кто чё знает.
Сергей закивал, обдумывая немного корявый, но хоть какой-то план.
***
В гостиной было шумно. Саша и Нина пытались доказать Сергею, что пускать Антона к Дине – плохая идея. Он же безучастно сидел в стороне, моля богов, чтобы они одержали победу над Сергеем. Ему изначально стоило подумать о том, что он не хочет знакомиться с девчонкой. Но дело сделано, отступать поздно. Помогать Сергею в этом вопросе он тоже не собирался. Бог поможет – так он решил для себя, надеясь на благосклонность судьбы.
– Слушайте, рано или поздно она познакомится со всеми, – отстаивал свою точку зрения Сергей. – Раз она идёт на контакт, то пора выпускать злую рыжую чихуахуа, после которой она и меня не испугается.
Нина прыснула от смеха и тут же приняла серьёзный вид. Ни один аргумент её не брал, а факт, что Сашу вызывают якобы на работу, в принципе отпугивал. Была бы её воля, она бы их всех заперла дома и не выпускала.
– В чем-то ты прав, – начала Нина. – Но раз Санечка не может замещать меня, то я могу взять отпуск. Зачем привлекать того, кто плевать хотел на всех?
Антон едко улыбнулся, когда речь зашла о его персоне. Ещё один человек, думающий, что такое понятие, как сострадание, ему недоступно. Пусть. Плевать он хотел на их мнения и, собственно, на самоубийцу. Антон решился на этот шаг ради спасения не только своей шкуры, но и родных, которым правда о девушке была недоступна. Потом они его поблагодарят, но ему будет плевать на их благодарности – он делал всё это не для фальшивых слов.
– Ты не можешь оберегать её вечно, – твердо заявил Сергей, лишив Нину всяких аргументов. – Я не понимаю, откуда такая гиперопека к совершенно постороннему для вас человеку. Не хотите Антона, ладно, нянькой для Дины побуду я. Вас это устроит?
«Дави их, мой рыцарь», – радостно думал Антон, качая головой в такт словам Сергея.
– Нет! Нет! И ещё раз нет! – закричал Саша. – Этого только не хватало! Вы же её добьёте. Я вообще не понимаю, что за необходимость вызывать меня на работу. Чем я могу быть полезен?
– А ты не понимаешь? – удивлённо спросил Сергей. – Я тебе сейчас на пальцах объясню. Мне отчёт сдавать, а у тебя продажи по нулям. Хочешь в закладчики, так это без проблем, я устрою. Я не могу постоянно прикрывать ваши задницы перед начальством.
Это была ложь. Не было никаких отчётов и понижения в должности. Хочешь лёгких денег – иди в закладчики. Хочешь безопасное местечко и стабильный заработок – добро пожаловать в опт. Везде были свои риски, о которых знали Сергей и Антон, но эту правду скрывали от Саши для общего блага. Его бы в принципе никто не выпустил на улицу, не будь он таким принципиальным.
– Я понял, – тихо ответил Саша, отступая на шаг.
– Если нет других вариантов, то, конечно, Тоша может посидеть с Диной, – с той же интонацией ответила Нина, поворачиваясь к Антону. – Уколы ей ставить не надо. Тебе придётся кормить её с ложки и менять пелёнки, потому что двигаться она не может. Список лекарств и порядок, в котором их надо принимать, лежит на столе. И главное – не ссорьтесь! Она натура язвительная, и ты не хуже. Не дай бог я узнаю, что ты её довёл. Три шкуры спущу!
Антон закатил глаза, представляя, насколько отвратительная работа ему предстоит.
– А памперсы не варик? – На него тут же посмотрели две пары недовольных глаз. – Да понял я. Побуду паинькой, раз выбора у меня нет.
***
Сегодня было самое яркое утро на его памяти, и он недовольно морщил глаза от пробивавшегося через грязное окно света. Со времён школы Антон не просыпался в такую рань. Десять утра. В это время он обычно досматривал волшебные сны, а в двенадцать лениво потягивался, предвкушая кофе и бутерброды с колбасой. Сегодня же не было прекрасного завтрака, лишь ужасная девчонка. В отличие от него, она ещё спала.
– И где здесь справедливость? – взвыл он вслух. – На хуя меня разбудили?
Девушка пошевелилась, и он замер в ожидании, что она вот-вот проснётся, но катастрофа обошла его стороной. Он желал, чтобы она проспала до вечера и проснулась, когда придёт Нина. Да, тогда его план пойдёт под откос, но разве можно его в этом винить? Все вопросы к спящей красавице.
– Вот и спи, – сказал он, когда Дина замерла. – Нам лучше никогда не встречаться.
– Мне кажется, для этого нужно заткнуться, а не бухтеть, как старуха, у меня под ухом.
