Миранда Грин
Факультет сбора и трансформации
Глава 1
Вянка Ярычева сквозь ресницы рассматривала закатное солнце, то и дело отвлекаясь на какую-то мелочь. Заляпанное окно электрички из Огневищенска, росчерк маркера, пронесённого с общего слоя, плакат, предупреждающий о запрете использования магии в вагонах. Под плакатом нестираемой краской была нарисована формула, блокирующая колдовство – чтоб уж наверняка. Год назад, когда она впервые ехала на учебу, все это только раздражало. Сейчас воспринималось проще. Сейчас на такие мелочи она только пожимала плечами – маги в своей массе ничем от людей на общем слое не отличались.
Живот на миг скрутило, Вянка сегодня, забыв собрать чемодан заранее, завтракала в последний момент, ухватила что-то со стола. Теперь её голову занимали прикидки, успеет ли она загрызть шаурму, если срезать через общий слой. Вянка попыталась вспомнить, на какой город настроена точка выхода с платформы, как далеко идти до перехода в Город-на-Костях. Кажется, близнец Костей называли Москвой, но самостоятельно Ярычева была там всего один раз в жизни. Предпочитала выходить на общий слой в более спокойных местах.
Основная часть студентов сошла на предыдущих станциях – многие софакультетники Вянки жили в окрестностях Огневищенска, но были и такие как она, кому нужно было добираться в столицы. Чаще всего – через другие слои и ответвления миров. Ярычева перевела взгляд – рядом с памятным плакатом висела схема маршрута, с отметками выходов на другие слои. В самом низу стояла жирная красная точка, подрисованная от руки, рядом с которой размашистым почерком было выведено возмущенное «Поганкино». Количество восклицательных знаков вокруг Вянка считать не взялась.
Деревня заслуженно была легендой среди студентов. На каждом курсе хотя бы два-три человека, но попадали туда в ходе практики. Там всегда что-то случалось, и всегда это «что-то» походило на дурной сон жарким днем. В этом году, как она слышала, ловили по болотам ручную лягушку местной знахарки. По всем местным водоемам, которыми окрестности Поганкино были богаты ещё со времён, когда медведи не одичали.
Вянка проверила в кармане студенческий, служивший одновременно ключом для прохода между портальными точками. Она на миг застыла, пережидая очередное возмущение пустого желудка, и всё-таки встала с сиденья, одновременно дергая за лямку лежащей на полке сумки. Чуть не получила ею по белобрысой голове, но поезд вовремя дрогнул – Вянка полетела вперед, снимая свой багаж и оказываясь уже на противоположном сиденье. Благо, что пустом.
А уже на станции с чистой совестью подала силу в отметку на чемодане – везти груз стало гораздо легче и приятнее. Под ногами светилась тонкая золотистая линия – на зачарование ориентиров в Городе-на-Костях не скупились. Вянка пробормотала себе под нос цель путешествия – «Ноль», имея в виду переход на нулевой уровень – и отправилась по путеводной нити. Вокруг царила привычная суета.
Увернулась от черного крыла чьего-то питомца, прошипев нечто невнятное в спину высокой – на голову выше самой Ярычевой – девицы. Та только на миг обернулась на нее через плечо, тряхнув наполовину седой гривой, и отвернулась к недовольно закатившему глаза спутнику. Зловредная крылатая тварь с противным криком, перекрывшим даже стук колес, приземлилась на плечо хозяйки. Девушка недовольно зашипела.
Дальше Вянку оторвала толпа, увлекая за собой в сторону переходов. Ярычевой оставалось только надеяться, что ей достанется какая-то вменяемая форма, вроде двери или чего-то подобного. Хоть шкаф, при выходе из него тоже можно хоть немного осмотреться и не замирать посреди немагической толпы. Только вот удача явно была не на ее стороне – распределители в зале указали ей на квадрат плитки, прямо под издевательской табличкой «Выходя на Ноль, сбрось все чары».
Вянка шагнула на точку, рассматривая медленно проступающую привокзальную площадь. На нулевом уровне уже сгустились сумерки, хотя в Костях ещё было достаточно светло. Магичка успела дойти до поворота, как кто-то ухватил её за локоть. От оттока энергии, превышающего естественный, повело, даже в глазах потемнело. Та же сильная рука, развернула девушку одним движением. Под перчаткой стоящего перед ней мага ощущалась россыпь накопителей.
– Наблюдатель Костянников, – представился он. – Почему ограничение магии на нулевом не соблюдаем?
– Не запугивай ребенка, Алексей, – к ней подошел еще один маг. – Видно же, что мозги после сессии еще набекрень.
— Вот у нас и разберемся, что там и на какую бекрень. Пойдем.
– Срезала дорогу, поела шаурмы, – пробормотала себе под нос Ярычева, всё ещё пытающаяся собрать глаза в кучу после прикосновения «собирателя».
И все-таки тихонечко завистливо вздохнула. Рутина – рутиной, но и такой практический опыт ей нужен. Еще пять лет и она вместе с Шедом будет так же следить за точками между слоями, отлавливать магов-нарушителей… кажется, лицо у неё стало слишком уже мечтательным – втолкнувший в стационарный портал наблюдатель удивленно поднял бровь.
Межмирный пункт наблюдения, в обиходе называемый просто «точка», встретил вошедших удивительной тишиной. Вянка старалась не слишком уж вертеть головой, но получалось плохо. Она даже не сразу услышала, что ей сказали. Только после тихого покашливания Вянка встряхнулась и кивнула, протягивая студенческий.
– Ярычева Вянка, полукровка? – уточнил он, заметив характерный прочерк в графе «Отчество».
– Ну, тут все сложно. Один трюк отец в этой жизни точно продемонстрировал, – она вздохнула.
– Фокус с исчезновением? – лицо Костянникова стало чуть мягче. – И что же вы, будущая коллега, так безответственно себя ведете?
– Я срезать хотела. И поесть по дороге. Мне ещё до Города-на-Крови добираться, а через нулевой быстрее, там-то только площадь перебежать.
– А почему весь путь по нулевому? Там же есть прямое сообщение между близнецами.
Ярычева опустила глаза, пожимая плечами. Об этом она не подумала и убила целый день на дорогу. Вот уж действительно, мозги после сессии набекрень. Просто прекрасно, знать бы ещё, что теперь о ней подумают… а ведь еще практику тут проходить!
Наблюдатель слишком внимательно рассматривал студенческий то и дело переводя взгляд на Вянку. Та чувствовала, что жар от пылающих щёк уже перешёл на уши и шею, делая похожей на помидор. Даже пытаться спрятать дурацкую детскую округлость лица не стоит, не поможет. Чувствуя себя максимально глупо, она подняла взгляд. Мужчина что-то помечал в бумагах на столе. Всё, ей крышка. Мараева отчислит, как пить дать, отчислит! Костянников мельком глянул на неё, посмотрел на бумаги, а потом вгляделся внимательнее:
– Выдыхай, мелочь. Лада, конечно, женщина суровая, но за такую ерунду выгонять не будет. Да и пометку в личное дело я тебе ставить не буду. У студентов планка нарушений несколько иная. Но это не значит, что можно продолжать безобразничать, поняла?
Кончик ручки указал на нё горло. Ярычева закивала как китайский болванчик. Поймала студенческий, который метнул в её сторону мужчина, и после кивка на дверь пробормотала что-то невнятно-благодарное, вылетая наружу. Время в «точке» шло медленнее, так что поесть она успевала. Вянка отключила заклинание на чемодане, пересекая привокзальную площадь – запахи еды влекли к себе со страшной силой. Она перехватила ручку поудобнее, пристраиваясь в хвост очереди, благо, что деньги поменяла ещё до сессии.
На все вопросы продавца, видимо, считающиеся дружелюбными, Вянка только выдавливала что-то односложное, пожимала плечами и хлопала ресницами, пряча подступающую панику. Если в транспорте она ещё могла как-то сориентироваться, разбиралась в каких-то общекультурных моментах, то обсуждение последних новостей было ей недоступно. Какие-то звезды-однодневки, за сменой которых живущая на шестом уровне Ярычева просто физически не могла уследить, политические моменты, фильмы. Ей категорически нужен Шед, который между мирами ходит как к себе домой, потому что иначе до третьего курса она точно на чем-то проколется.
Вежливо кивнув на прощание, Вянка как ужаленная рванула к зачарованной вокзальной двери, в «портальный» зал ожидания. Ярычеву мелко потряхивало, поэтому она и не сразу среагировала на попытку чьего-то питомца её объесть, здоровенное черное крыло ударило по лицу с неожиданной силой, но хозяйка объявилась почти сразу:
- Чайка, ты все равно такое не ешь, отстань от ребенка! – та самая девушка с перрона запустила в птицу заклинание и поймала обездвиженную у самого пола.
- Чайка? – Вянка проморгалась, рассматривая черное нечто, больше напоминающее эксперимент над вороном. – Чудовище какое-то…
- Не могу не согласиться. Извини еще раз. Я Альхэ.
- Вянка, - она пожала протянутую руку, наблюдая, как новая знакомая восстанавливает равновесие – птичка нахально устроилась на её плече.
- Аль! – крикнули откуда-то сбоку.
Обладательница необычного питомца кивнула, прощаясь. Глядящая ей вслед Ярычева не сдержала улыбку, когда та ухватила своё пернатое чудовище за клюв, что-то выговаривая вяло трепыхающемуся созданию. Страшно подумать, сколько она отдала денег за этого монстра. Вянка потерла щеку, по которой получила мощным крылом. И это вскользь! А всерьез что было бы? Зубов бы лишилась? Вянка хмыкнула, всё-таки принимаясь за еду. До запуска портала оставалось меньше часа, так что набить желудок следует до посадки.
Между столицами, разделенными что на нулевом, что на шестом уровне несколькими тысячами километров, «ходил» пассажирский портальный поезд. Грубо говоря: огромная капсула накачивалась магией под завязку и переносилась между станциями за несколько минут. Вянка как-то раз, еще в детстве, была на экскурсии в пункте управления порталом, ужаснулась пятиэтажной конструкции и впечатлилась на всю жизнь. Теперь каждая такая поездка заставляла сердце замирать. Ярычева снова уменьшила вес чемодана и двинулась к станции. Одёрнула себя, когда потянулась облизать пальцы: хватило подзатыльника от Мараевой, как-то заглянувшей в общежитие и поймавшей на этом порыве. Рука у декана была тяжелой, но от Поджигателя, мага-боевика, это можно было ожидать. А уж каким голосом она потом зачитывала их курсу цикл бытовой магии и как принимала зачёт… страшно вспоминать. Пробрало всех. Так что повторять опыт не хотелось. И пусть женщины здесь не было, это ещё ничего не значит. Мало ли какие дела могли быть у госпожи Мараевой в городе? Так что - исключительно магией. И пусть стерильная чистота кожи - вещь не самая приятная, но можно и потерпеть.
Вянка, едва нашла нужную строку табло, двинулась к своему «поезду», к нужной портальной капсуле, не желая снова получить от какого-нибудь пернатого по голове.
*
На выходе из капсулы её уже встречали. Стоило Ярычевой выйти из телепорта – хотя, по факту, просто вынесло толпой - кто-то ухватил Вянку за локоть, вытаскивая из потока людей. Вырвать руку из хватки не получилось, но брыкаться она перестала, едва развернулась лицом к парню:
– Шед! А я думала, уже завтра увидимся!
Ярычева повисла на шее Шедова, мимоходом отдернув чемодан от толпы, чтобы не увели. Данковцев согнулся в три погибели, чтобы дать Вянке возможность поставить ноги на землю, которой та воспользоваться не спешила, предпочитая болтаться на друге, словно коала на эвкалипте, под негромкие беззлобные смешки его однокурсников. Над редкими девчонками на факультете вообще смеяться остерегались, это сейчас она мелкая заноза, борющаяся с теорией и путающаяся в пальцах, а через пару лет, а то и к исходу второго курса, был риск получить заслуженное наказание за длинный язык. Даже от собирательницы. Особенно от неё: можно привыкнуть уворачиваться от летящего в тебя огненного шара или подкинутого заклинанием стола, но не к ощущению покидающей тебя силы. Про алхимичек и говорить нечего – подопечные Костянникова и без лаборатории могли устроить сладкую жизнь, когда дышать лишний раз боишься.
– Я не мог тебя не встретить, тем более, что у меня здесь практика, – только после этого Вянка обратила внимание на распахнутую тёмно-синюю форму.
– Отвлекаю?
– Нет. Я уже закончил. Пойдём. Я только вещи заберу. Жди здесь, никого не обижай, – он мимоходом растрепал светлые пряди, тут же уносясь куда-то вглубь служебных помещений.
– Их обидишь, – блондинка обвела взглядом одногруппников друга, задерживаясь взглядом на одном из них, беловолосом. – Тана, сколько лет, сколько зим. Целый месяц не виделись!
Сосед Шеда по комнате обречённо закатил глаза, впрочем, уже привыкнув к Вянке. Родственник сразу нескольких широко известных химерологов с разных уровней, в том числе одного с немагического слоя, Артур всеми силами старался уйти в другую сферу, лишь бы не находится в их тени. И невольно стал головной болью преподавателя алхимии: работал Тана хорошо только с органикой, но даже самые удачные его составы то и дело норовили ожить, становясь угрозой для всей остальной лаборатории. На всё это ей то и дело жаловался Данковцев, зачастую не смущаясь ни присутствия товарища в комнате, ни его комментариев, ни хохота Вянки, которую слышал весь блок.
– Ещё бы столько не видеться, – Артур стянул куртку, для которой в этом июле было жарковато. – Рассказывай, как сдалась? Или ты будешь ждать своего благоверного и первым делом изливать душу ему?
– О, не говори мне, что ты ревнуешь, котик мой белобрысый, – голосом главной героини дешёвой мелодрамы протянула Ярычева. – Увы, ты в этой очереди второй.
– Даже не знаю, как я это переживу! – под общий хохот парень схватился за сердце и принялся сползать по стене на землю.
Вянка качает головой: Тана, конечно, тот ещё шут гороховый, но уже свой, практически родной и привычный. Хотя первое время сосед Шеда, конечно, и смущал, и возмущался тем, что девушка практически жила у них в комнате, разве что не ночевала, и пытался её отвадить. Но избавиться от подружки Данковцева не вышло, пришлось привыкать и даже помогать мелочи с теорией. И, нет, не потому, что ему “слабо объяснить, ведь ничего сам уже не помнит”, а просто по доброте душевной.
Шедов вылетает из здания вокзала уже переодетый и довольный жизнью. Форменная куртка небрежно накинута на плечи. Правда девушка достаточно хорошо и давно его знает, чтобы ощущать, как он устал: дежурства на практике после второго курса может и не были полноценными по обязанностям, ловить нарушителей их не заставляли, но длительность уже была такой же, как у находящихся на службе наблюдателей. Да и выматывались студенты морально тоже неслабо: отлынивать не позволили бы себе самые последние раздолбаи, ведь тень декана Мараевой всегда висела за плечом.
Вянка надеялась, что в августе на тестировании её определят к собирателям, у тех программа была на год короче, и тогда на парную практику она выйдет вместе с Данковцевым. Уж в совместимости магических векторов сомневаться на приходится, все предварительные расчёты на неё указывали. Ярычева на миг прикрыла глаза, позволяя себе насладиться картинкой будущего, под понимающей улыбкой друга детства.
– Пойдём, мелкая. Похвастаешься табелем. Ты обедала?
– Так, перехватила на ходу, выходила на Нуль, забыла чемодан отключить. Получила лекцию от Костянникова. Младшего.
– Было бы хуже, если бы от старшего.
– Да ладно, он вроде нормальный… ну, мы пока в глубины алхимии не погружались, но он кажется нормальным. А задвиг на почве техники безопасности – профессия обязывает. Хотя, конечно, брату его до Игоря Александровича в плане харизмы далековато.
– Боги, нет, пожалуйста, только не ещё одна его поклонница! Я же не вынесу!
– Прям тебя их толпы окружают, – она несильно ткнула парня локтем в бок, несильно, потому что тот тянул за собой её чемодан. – У тебя на курсе из девиц только Белка и Волкова, можно вынести.
– Зато в общаге на каждом шагу вздохи. Хоть ты-то меня пощади.
– Хорошо, я буду обожать его молча.
– И на этом спасибо.
Она с широкой улыбкой клюнула Шеда в подбородок, до щеки тянуться оказалось неудобно. Тот улыбнулся в ответ, и девушка, развивая успех, решила добить:
– А тебя буду обожать вслух.
– Со смущением от ответки-то справиться сумеешь, а, мелкая? – Данковцев наклонился ниже, целуя кончик капризно вздёрнутого носа, усыпанного бледными веснушками.
Глава 2
Мы в ответе за тех, кого приручили.
– Опять? – выйдя в жилую часть города Вянка тут же поймала мотылька почтового заклинания, дожидавшегося её возвращения с учёбы.
– Что тебя здесь может удивить? – Шед прекрасно знал, какое сообщение та получила. – Как будто в первый раз.
Всё-таки их дружба во многом завязалась благодаря работе родителей: магов-экспедиторов, то и дело лезущих во всякие аномалии и разведывающих миры на новых слоях реальности. Пока жива была бабушка, Вянка мать практически не видела, как и Шед своих родителей, их обоих скидывали на Ярычеву-самую-старшую, месяцами пропадая в неведомой глуши. После был “пролёт кометы”, пара недель дома, и снова тишина. К счастью заслуженных исследователей, бабушка Вика прожила ещё полгода после четырнадцатилетия внучки, после этого дня рождения закон допускал самостоятельное проживание малолетнего мага при условии полного обеспечения деньгами со стороны родителя. За неполных пять лет они виделись месяца три в сумме.
Задевало ли её это? Не так сильно, как могло бы, в этом девушке себе признавалась честно. Может из-за того, что рядом был Шед, у которого картина оказалась немногим лучше: родители не всегда отправлялись в экспедиции вместе и иногда он всё-таки хоть с одним из них пересекался дольше пары недель.
Девушка разжала пальцы, развеивая остатки фантомного насекомого, отмахиваясь от голоса матери в голове. Сколько они уже не виделись вживую? Год или полтора? Грустно шутилось, что вот так пройдёт мимо родительницы на улице и не узнает. Да и та наверняка лицо дочери помнит только по фотографиям.
– Поехали ко мне тогда. Раз уж тебя всё равно никто дома не ждёт. Нужные вещи все с собой, я так понимаю? – парень пересчитал количество отметин на ручке чемодана, выходило не меньше пяти полноценных отсеков.
– Конечно, куда ж без этого?
Данковцев сжал её ладонь, выцепляя взглядом нужную арку, ведущую в их район. Тонкая пелена, невидимая обычным зрением, едва ощутимо заколола кожу, перенося магов на ту сторону складки пространства. Не совсем портал, но что-то схожее, помогающее перемещаться по городу: общественного транспорта у магов практически не было. Родной двор привычно пах мокрым песком и туманом, будто утром у реки – общий сухой и тёплый фон города искажался, экспедиторы вечно приносились на себе какие-то ошмётки даже при полной обработке после возвращения.
Вянка зябко повела плечами, даже в лесу вокруг общежития было приятнее. По крайней мере, в разрешённой для самостоятельного посещения части, а в чащу никто бы без большой нужды и не полез: у магов всё-таки имелось чувство самосохранения, пусть и несколько извращённое. Но даже бесстрашные студенты в это подобие аномалии не лазили. По крайней мере, на их факультете таких отбитых не водилось, разве что травники и зоологи иногда забредали в поисках редких листиков или животинок, но и те не уходили слишком далеко. А вот на курсе Игоря Александровича, по его рассказам, кто-то с прогулки так и не вернулся. По весне аномалией выкинуло скелет, вызывали некроманта и дознавателя, вытаскивали данные из архива – отпечатки магической структуры и образцы крови собирали уже несколько столетий – и, к сожалению, совпадение случилось.
– Мне нужно будет в центральный сектор, – Вянка приложила ладонь к входной двери, ныряя в едва освещённый подъезд. – Получить доступ к бабушкиной квартире.
– Ты соскучилась по белым ночам? Я так привык окна не зашторивать в общаге, что сейчас вставать приходится, потому что в глаза светит и уснуть не получается.
– Я просто не переставала их закрывать, – девушка сжала ручку чемодана, отправляя тот вверх по лестнице перед собой. – Давно там не была. Четыре года уже. Хочу хотя бы посмотреть.
– Значит съездим. До тестирования или после?
– Послезавтра. Хочу нормально выспаться, мне Мараева уже видится. Три ночи снилось, как я не могу нарисовать векторы базового поглотителя, она спрашивает про принципы высвобождения силы, её свёртывания, переходит на примеры из бытовых заклинаний, а у меня не получается ответить ни на один вопрос.
Шед понимающе фыркнул: декан умела производить неизгладимое впечатление. А ещё – недрогнувшей рукой отчисляла неспособных даже со второй попытки сдать магическую теорию, считая, что исключительно “чутью” не место в их работе. Тем более что большинство таких чутких пытались прикрыть этим словом свою лень и нежелание учиться. На их курсе настоящих интуитов не было, да и вообще на факультете в последние лет десять. Данковцев вообще ни одной в специальности такого мага не встречал, пожалуй, кроме покойной бабушки Вики, мир её праху.
Квартира открылась им навстречу сама, напитывающая её магия ластилась, будто тоскующая по хозяину собака. Чемодан встал в угол у двери, проскакивая перед людьми, а Вянка с наслаждением втянула запах жилья.
Квартира Данковцевых была куда более обжитой, чем ярычевская, да и сама девушка предпочитала проводить время здесь. Только в последний год учёбы в школе, когда Шедов уже уехал в Огневищенск, она слонялась то здесь, то у себя, стараясь готовиться к поступлению, но вынужденное полное одиночество выматывало даже её. А попытки сблизиться с кем-то ещё, например, из одноклассников, разбивались о загруженность из-за грядущего поступления. В итоге она буквально переселилась в комнату друга, время от времени зарываясь в его записи. Открывший свой шкаф прошлым летом маг только обвёл взглядом одежду Вянки, вытеснившую его собственную, и с полнейшим смирением закрыл дверцу.
– Ты сначала в ванну, потом есть, или наоборот? – Шед нырнул в кухню, рассматривая содержимое холодильника.
– Боюсь, я в ней усну. Хотя после еды я тоже усну.
– Тогда ужинай. Если что, просто кинешь очищающее, а я полез, не могу, от меня смердит вокзалом как от последней псины.
– Спинку потереть?
Она видит как под прилипшей к коже футболкой дёргается лопатка, как ходят мышцы. И наверняка знает, что Шед не согласится. Впрочем, не спросить она тоже не могла. Тот стряхивает мгновение оцепенения:
– Ну, слушай, если бы предложила Волкова, я бы согласился. А ты мне как в тот раз расписную спину обеспечишь.
– Было за что, Олег тогда только решился со мной заговорить, а ты! Помешал мне наладить личную жизнь! Вот теперь будешь от меня страдать до скончания своих дней.
– Уже дрожу от ужаса!
– Смотри не поскользнись, не слишком там содрогайся.
– Услышишь грохот, не пугайся, в том месяце трубы заново зачаровывали, в угоду напору пришлось пожертвовать тишиной. Спасибо, что только свои шумят, а не соседские.
– Иди уже, водяной.
Ярычева без стеснения залезла в холодильник, который вполне обоснованно считала своим в какой-то степени. Негусто, но им хватит и даже что-то на утро останется. На сушилке у раковины нашлась и чашка, совершенно точно новая, с каким-то дурацким рисунком. Заслуженно проигнорирована в пользу привычной поллитровой кружки.
Медитирующую над посудиной с чаем Вянку вылезший из душа Шедов рассматривал с полминуты, прежде чем та ощутила направленное на неё внимание, переводя мутный взгляд. Собирает отросшие волосы в короткий хвостик, подвешивая на дверцу шкафа напоминалку состричь тот ко всем духам перед отъездом в Огневищенск. Падает на табуретку, отнимая у Вянки вилку.
– А вдруг я заразная? – протянула девушка, подпирая голову кулаком.
– Это чем это ты таким можешь болеть, чего у меня ещё нет? У нас с тобой раздельными могут быть только разные интересные болезни.
– Иногда мне хочется ткнуть тебя вилкой в колено.
– Что останавливает? – Данковцев приложился к кружке, не забирая ту из рук Ярычевой.
– Если ткну так, как хочется, ты станешь непригоден к службе. И хватит пускать свои слюни в мой чай, завари себе и делай что хочешь!
Маг широко улыбнулся, шкрябая зубчиками по дну тарелки, прекрасно осознавая риск получить по голове. Правила приличий, хотя бы минимальные, требовали предложить застелить ей любую из постелей в доме. Только парень слишком хорошо и давно её знал. Уж одну ночь в качестве игрушки для обнимания он переживёт, никуда не денется.
*
Спала ли Вянка на самом деле? Да держите карман шире! Может в другое время она бы и видела сладкие сны, но сейчас, стоило закрыть глаза, кошмар с участием декана возвращался. При том, что во сне Лада Викторовна была удивительна вежлива и спокойна, но чувство собственной тупости никуда не девалось, вынуждая страдальчески вздыхать во сне, мешая этим и себе, и Шеду, который с удивительным терпением относился к её катанию по кровати, благо, что места на ней всегда было достаточно и упасть на пол они не могли. Тем более, что за плечом Мараевой во сне стояли оба Костянникова.
– Ты так не уснёшь. Иди сюда, – Данковцев с тяжёлым вздохом открыл глаза, сгребая девушку в охапку. – Рассказывай давай, как твоя сессия прошла, что ты никак улечься не можешь.
– Да неплохо она прошла, даже без четвёрок, хотя я не надеялась, – девушка не упустила шанса прижаться поближе к тёплому боку, и даже конечности на несопротивляющегося мага закинула, пусть и явно ткнула в бок в какой-то момент. – Но стоит закрыть глаза, как вижу свой провал, а ещё там оба Костянникова, и младший рассказывает про мой неудачный выход на Нуль, и… я понимаю, что просто перенервничала и теперь вижу кошмары прямо на ровном месте. Но справиться с ними не получается.
Он повернулся на бок, притягивая бормочащую Вянку ещё ближе, подтягивая одеяло. И старательно высчитывая в уме напряжение всех окружающих бытовых заклинаний с учётом возможного конфликта векторов, чтобы не опошлить момент неуместным комментарием или не сказать что-нибудь обидное, не со зла, а по собственной дурости. Впрочем, долго искать способ отвлечься не пришлось, Ярычева крайне удачно засадила ему острым локтем под рёбра, выбивая всё, кроме желания нормально задышать. И только это заставило девушку всё-таки застыть. Шед принялся гладить её по голове, не перебивая. Пальцы бездумно распутывали пытающиеся сбиться в колтун кудри.
– Ты сейчас скажешь, что я бесчувственное бревно.
– Да говори уже, что ты там хочешь мне сказать. Что смысла переживать уже нет, потому что я благополучно всё сдала? Я это и так знаю. Шед…
– М?
– А ты со мной на тестирование съездишь? Я боюсь результатов.
– Конечно съезжу, куда я денусь? Практика у меня через неделю закончится, даже дежурства у меня больше в планах нет, остались только бумажки, их можно и дома настрочить.
– Точно? – она попыталась приподняться.
– Колено! – одновременно с ней произнёс Шед, успевая остановить дёрнувшуюся следом за хозяйкой ногу. – Ты меня покалечить сегодня решила. Я от тебя в другую комнату спать уйду…
– Ну Шед! – она всё-таки села, пусть и уже значительно аккуратнее, следя за своими руками-ногами. – Ты же не бросишь меня одну этой жуткой ночью наедине с Мараевой?
– Да куда ж я денусь-то? Нас с тобой разлучат, по ходу, только смерть или законный брак. И то, ни одно, ни другое гарантией не будет. Всё, спи давай, над чашкой носом клевала сидела, а тут энергии как в полном накопителе.
Данковцев стиснул девушку в стальных объятиях, укладывая так, как удобно было ему, и только после того как Вянка перестала возмущённо сопеть, ослабил хватку, позволяя поменять положение. Девушка практически сразу же уснула, выразив своё недовольство, а Шед сверлил взглядом стену поверх её головы, привычно убрав лезущие в лицо длинные волосы блондинки.
Он-то в результатах будущих тестов и направлениях векторов магии Ярычевой не сомневался ни дня. Сама Вянка вряд ли помнила, но когда он приехал в город после нескольких лет жизни на аномалии, в землях на окраине уровня, где мать родила его практически без отрыва от работы, он фонил той самой сырой жуткой магией. Взрослые-то от неё достаточно быстро очищаются, а к детям она липнет, с одной стороны усиливая потенциал, а с другой против воли носителя отпугивая сверстников. Подавляющее большинство. Да что там, практически всех, кроме тогда практически беззубой и едва перебирающей ногами девочки-одуванчика. Ему тогда и трёх лет ещё не исполнилось, но это воспоминание врезалось намертво, именно его Шедов считал самым первым.
В Ярычеву сырая аномальная сила уходила как дождь в пески пустыни. Может, именно это и навело сперва кого-то из старших, а потом и их самих на выбор пути. Парень не помнил точно.
Вянка скользнула ладонью по его спине, от прикосновения кожей к коже часть сил будто выплеснулась в неё, но без накопителя надолго не задержалась, магический слой тела “выдохнул”, распределяя силу в пространстве. Данковцев аккуратно убрал от себя прохладную руку, возвращая футболку на место. Просыпаться истощённым ему точно не хочется. Девушка в ответ шевельнулась, ресницы дрогнули, но глаз та всё же не открыла, снова погружаясь в сон.
– Эх, одуванчик… Достанется же кому-то такое сокровище. Впрочем, с драконом в комплекте.
Каждый из поджигателей воспринимал магию по-разному. Для Шеда та была чем-то вроде звука и набора тактильных ощущения одновременно. Увидеть направления потоков он мог только с помощью дополнительных заклинаний. Вот вокруг Ярычевой магия будто дышала, та силу то поглощала, напитываясь ею словно губка водой, то излучала, пусть и не так интенсивно, как любой маг с его отделения.
Пока парень предавался размышлениям, Вянка успела снова подлезть ледяными руками под одежду, вытягивая силы настолько плавно и незаметно, что можно было заподозрить умысел. Если бы не “но”: на первом курсе даже обладателей ярко выраженной склонности такому не учили, даже доступ к теории в библиотеке не давали, чтобы у буйных голов не было соблазна. А ещё она совершенно точно спала без задних ног, в этом он был более чем уверен. Да и ему самому пора бы всё-таки уснуть, а то будет плавать как муха в киселе. Шед завозился, устраиваясь удобнее и уже не отрывая от себя согревшейся магички. Только одеяло повыше натянул, ночи этим летом были почему-то слишком холодными.
Глаза слипались и он не стал сопротивляться. Всё утром. Время и так уже за полночь перевалило, пока он тут Вянку уложил. Плюнув на то, что утром наверняка получит по голове за беспорядок в волосах, с удовольствием запустил пальцы в пахнущие ромашкой кудри. Так и уснул, уже не видя, что Ярычева приоткрыла глаза и довольно улыбнулась, устраиваясь обратно.
– Спи-спи, дракон. Никуда я от тебя не денусь.
И медленно убрала ладони от спины Данковцева. Костянников, конечно, знатно проехался ей по мозгам, когда застал с конспектами третьего курса в руках пару недель назад. Даже не копия с чужой записи, а переписанное её рукой, её словами, чтобы ни по почерку, ни по манере ведения нельзя было определить, кто же по доброте душевной поделился с ней знаниями. Возможно, что и это добавило ей волнений во время сессии, мало ли Мараевой передаст, но тогда алхимик только с тяжёлым вздохом кивнул на свой кабинет. В пахнущее травами и чем-то трудно определимым помещение Ярычева шла как на эшафот.
– По правилам я должен зафиксировать нарушение с занесением в личное дело. С другой стороны, – он потёр висок, – я прекрасно понимаю причины.
– Игорь Александрович, я всё объясню…
– Мне интересно, какие боги так благоволят Данковцеву? – слова оправданий в этот момент застряли у магички в глотке. – Давай так… Ладно, думаю, если Лада узнает, то поймёт. Сейчас продемонстрируешь на мне, что ты там поняла, расскажешь теорию, и если я буду доволен результатом, я отпущу тебя с миром. Конспект останется у меня. Во избежание. Если нет – тебя будет ждать деканат.
Протянутую руку преподавателя она сжимала дрожащими от ужаса пальцами, но стоило потянуть на себя первую каплю чужой силы, в голове наступила удивительная ясность, восхитительное понимание процесса. Костянников своё слово сдержал, но предупредил, что после таких успехов на почве самообразования спрашивать начнёт по всей строгости.
Вянка отмахнулась от воспоминания, довольно прикрывая глаза.
Глава 3
– Мне приложить твою руку? Ты боишься?
– Я должна сделать это сама. Я просто столько лет тут не была, – сидящая на ступеньках Вянка погладила пальцем царапину на дверном косяке, когда-то содрала каблуком, в первый и последний раз нацепив неудобные, но эффектные туфли.
– Не сиди на холодном.
Сам парень пристроился у стены на несколько ступенек ниже, чтобы Ярычевой не пришлось слишком высоко задирать голову. Летом в будний день в подъезде была полнейшая тишина, здешние соседи и так не отличались буйностью, а летом и вовсе стремились уехать из Города-на-Крови на природу, наслаждаясь ковырянием в земле и холодными речками-озёрами. Так что в старом доме с высокими потолками они никому помешать не могли.
Шед неторопливо обвёл мысом ботинка волнистый узор из плитки, покрывающей ступеньку, на которой он устроился. Ярычева повторила действие чуть выше. Ладно, пора вставать, слишком тянуть тоже нехорошо, чем дольше она тут сидит, тем слабее её решимость. Магичка вздохнула, всё-таки поднимаясь. Дверь дышала теплом, упрашивая распахнуть себя. Старая, напитанная магией квартира истосковалась по живому присутствию, даже свет над дверью нетерпеливо подмигивал. Когда пальцы девушки сжались на ручке, та слабо кольнула, будто она на иголку напоролась, и замок щёлкнул, отпираясь.
– Ну вот я и дома…
Неяркий свет разлился под потолком – то ли потому, что был день и освещать коридор особо не требовалось, то ли потому, что подпитывалась нежилая квартира постольку-поскольку, лишь бы не обветшала. За четыре полных года здесь как будто бы ничего и не изменилось, даже запахи готовки по-прежнему доносились с кухни.
– Заходи. Мои двери для тебя всегда открыты, – она обернулась через плечо к мнущемуся на пороге Шеду.
Тот привычно перешагнул через порожек, чуть более высокий, чем делают в новых домах. Раньше их ставили самижильцы, закладывая индивидуальную защиту для дома, в более беспокойные времена, когда встревоженные духи активно лезли к людям. Это сейчас в сердце города никого практически не осталось, только самые спокойные и общительные. В новых постройках какую-то базу закладывают строители, а дальше крутись, как умеешь.
Вянка уже ушла вглубь по коридору, первым делом ныряя в распахнутую дверь кухни-столовой. Все столы и шкафы, даже холодильный, были накрыты заклинаниями сохранности, законсервированы до её возвращения. На плите в медном тазу лениво булькало под сползающим слоем магии клубничное варенье. Девушка ухватила лежащую тут же деревянную ложку, цепляя ягоду, но так и не смогла поднеси ко рту.
Данковцев подошёл ближе, аккуратно обхватывая её одной рукой, притягивая к себе, и, будто помогая маленькому ребёнку, обхватил начинающую подрагивать ладонь, не давая уронить клубнику на пол, направляя руку.
– Вот так… ну, ну не надо варенье-то солить.
– Я не солю, – Вянка шумно шмыгнула носом, проглатывая обжигающе-сладкую ягоду. – Я просто… Мне её не хватает, Шед.
– Я знаю, одуванчик, я знаю…
Вместе они сползли на пол, пока подпитавшаяся от их присутствия кухонная утварь зажила своей жизнью, помешивая варенье. Сил уходило пока немного, но всё же больше обычных повседневных потерь. Если бы они жили здесь постоянно, то квартире хватало бы и простого магического фона, а теперь та не спешила вцепляться в магов как пиявка как это делали некоторые неудачные постройки. Нет, дом хотел, чтобы они остались здесь сами, и вёл себя предельно вежливо. Вянка сопела, тёрла покрасневшие глаза, но ни одной слезинки так и не проронила. Как тогда, на кладбище, в окружении дальних родственников: матери, правда, и в тот день рядом не было, хотя Елена вполне могла отложить начало очередной поездки, но предпочла оставить всю организацию похорон на родню.
Шедов не торопил, планов на сегодня у него не было, да и у Вянки тоже. В ближайшие недели они были абсолютно свободны, вопрос о подработке пока не стоял: его практика оплачивалась, как раз должна была прийти стипендия, да и еды под стазисом было достаточно на первое время. Да и в целом деньги магам не слишком были нужны, особенно в больших семьях, где таланты имелись на любой вкус: полное самообеспечение. Но магов и не так много, как обитателей Нуля. В сотни и тысячи раз меньше.
– Это банки? – она попыталась взглянуть на происходящее на столе, но видно было только парящий над столешницей половник.
– Угу. Интересно, оно до конца лета-то доживёт или нет?
– Я сразу запрячу пару банок с собой в общагу, будешь ещё упрашивать поделиться.
Данковцев хохотнул, коротко целуя Вянку в макушку. Та завозилась, устраиваясь удобнее в кольце рук. Несколько лет назад они сидели на этом самом месте практически в этой же позе. Магичка довольно расслабилась, опуская голову на плечо Шеда, и рассматривая просторное помещение. Сердце всё ещё сжимала тоска, но теперь стены не давили. Пожалуй, она даже могла бы остаться тут жить, всё-таки именно бабушкины пятикомнатные хоромы она считала своим домом. Хотя для одной тут места многовато…
– Останешься?
– Конечно. Куда я от тебя денусь? Да и тебя нельзя без присмотра оставлять.
– Шед…
– Да? Где? – маг завертел головой по сторонам, заставляя Вянку одновременно всё-таки улыбнуться и закатить глаза до белков. – А, ты про меня?
– Дурак!
– Зато обаятельный.
С этим у неё поспорить не получалось, так что девушка выпуталась из объятий, неловко вставая с пола. За окнами третьего этажа шелестела сочная зелёная листва, июль в целом этим летом радовал, даже липа пока ещё не отцвела и от одного её запаха хотелось жить дальше. В ответ на эту мысль одно из окон распахнулось, впуская в кухню запах цветения и тёплый ветер.
Шед подкрался ближе, почти высовываясь из окна. Наконец-то нормальное лето, а то два предыдущих года сначала он бегал по потолку из-за поступления, а после и Ярычева, едва ли в обмороки от волнения не падающая. Вянка села рядом на подоконник, и он по-кошачьи опустил голову на её колени, уговаривая погладить по волосам. Блондинка фыркнула, но пару раз всё-таки прошлась по отросшим прядям, задумчиво оценивая длину:
– Надумал отращивать?
– Срежу перед семестром. А то если их отпустить и забыть побриться, буду ходить как грустный ревский инквизитор. * Можешь себе эту картину представить?
– Кошмар какой! – небритый лохматый Шед в её голове резко постарел лет на пятнадцать-двадцать, напоминая кого-то потерявшегося в аномалии и спустя много лет вышедшего к людям вновь.
Нет уж, надо будет, лично его пострижёт. Парень, кажется, уловил настроение и медленно, будто наблюдая за напряжённым животным, отодвинулся подальше. Точно таким же плавным движением – ох не зря их гоняют по лесам и полям да и не только, ох не зря – уселся напротив на подоконник. Вянке осталось только поднять ладони, признавая поражение:
– Да не буду я тебя трогать, не буду! Я против твоего хвоста ничего не имею, только брейся, ради всех богов, ты мне опять своей щетиной ногу исколол!
Шед кивнул, проводя ладонями по лицу. К идеальной бритости и коротким стрижкам их приучил, как ни странно, преподаватель алхимии, которому надоели постоянно попадающие в составы волосы студентов. Остальным-то их внешний вид никак не мешал, а вот Костянников в своей лаборатории требовал идеального порядка, наглядно демонстрируя особенно упрямым, к каким последствиям может привести один-единственный волосок. Так что если парень видел мчащуюся по коридору Вянку с туго заплетёнными и явно приложенными сверху заклинанием волосами, то наверняка знал, что у неё сегодня “Введение в алхимию”.
Ярычева сразу же потянулась к его щекам, игнорируя тяжёлый вздох.
– Тискаешь меня хуже чем кота. Как плюшевого медведя, вот честно.
– Ты мой главный плюшевый мишка! – со смехом она всё-таки ухватила парня за подбородок. – Бес, вот вручную так не побреешь, а… Не врастают? А раздражение от такого бритья бывает? А…
– Вянка, – он предпочёл опустить голову на худое плечо, стискивая Вянку так, чтобы та и в окно ласточкой не нырнула, и перестала трогать его лицо. – Не врастают. Не бывает. Чем тебя составы-то не устраивают, я видел, что у тебя половина чемодана баночками забита?
– Плешь на брови видишь? Это я почесалась неудачно. А если бы попало в глаз – минус ресницы и возможная временная слепота.
Он чуть отстранился, рассматривая тонкую полоску, которую можно было бы принять за шрам. Перевёл взгляд на глаза, пытаясь рассмотреть оттенок магии по пляшущим в радужках искрам, сила всегда проявлялась так у светлоглазых, но пока Вянка не пропустила через себя достаточно мощный поток, определить бы не получилось. Так что придётся ждать август.
На деле у него и подарок уже был заготовлен. Дома в специальном ящике лежал кварц с Гореславской аномалии, отличный камень для накопителя. Отец, конечно, полагал, что тот станет частью обручального кольца, когда сын жениться надумает, подобные камни чаще именно так и использовали. Но Данковцев-младший в брак не спешил, не так рано, хотя все и говорили, что с выбранным направлением если ты не женился до выпуска, то скорее всего и помрёшь холостяком где-нибудь на дальних границах обитаемого мира или экспедиторов от агрессивных местных охраняя.
– Помнишь, как она на нас ругалась за то, что на окне сидим?
– Угу. И сама же потом на него залезала, домой нас зазывая, вместо того, чтобы заклинание отправить. Прапрапрадед как-то раз в такой момент заявился, ты тогда с температурой валялся, так его чуть удар не хватил. Мол, с такой фамилией не положено себя так вести.
– Ой, не напоминай мне этого благородного хрыча.
Некрасивым выражением “благородный хрыч” маги называли Велемира Ярычевского, деда покойной прабабушки Вики. Та-то была уже Ярычевой, была какая-то мутная история с неравным браком, которую притопили сразу же, та даже всплыть наружу не успела. Старику не просто перевалило за сотню, тот прожил практически полторы, что даже по меркам местных магов было впечатляюще. Сотней никого не удивишь, сто двадцать – почтенный возраст даже для чистокровного мага, но полторы – случай исключительный. Ещё бы на характере это лучшим образом сказывалось, но тут никакого спроса.
На Вянку тот едва взглянул: к внучке относился не очень, как же, разбавили благородную кровь, а тут и вовсе полукровка. Старик, конечно, погоду над целым городом мог в одно лицо поменять, но уж больно это лицо кривил перед простыми смертными. После того визита девушка видела его ещё дважды: один раз он зачем-то приходил к Виктории за пару лет до её смерти, а в третий – на похоронах. Тот взял на себя их организацию, и это, пожалуй, единственная хорошая вещь, которую о нём можно было сказать. Кажется, пережил её ненадолго, но этого они уже не знали. Остался ли кто-то ещё из Ярычевских – тоже, те в последние полсотни лет считались теми ещё затворниками.
– Пойдём, огрызок благородного семейства, надо проверить, всё ли в порядке. Или завтра? – Шед спустил ноги с подоконника, кивая сам себе. – Завтра займёмся уборкой, сегодня я хочу дышать липами. И залезть куда-нибудь в заросли.
– Хочешь, я спихну тебя в крапиву?
– О моя жестокая! – он всплеснул руками, напоминая этим любящего самую гнусную театральщину Артура. – Но если это доставит тебе удовольствие, я согласен и на крапиву!
– Боги, вот за что я его люблю, а? Он же совершенно невыносим. Ладно, пойдём. Липы так липы. С тебя мороженое, огрызок благородного семейства сладкого желать изволит.
– Как скажешь, хоть звезда в небе.
*
Обратно вернулись затемно. Могли бы и раньше, но при всём обилии используемых в быту заклинаний, не было ни одного, что спасало бы от стёртых новой обувью ног. Так что Вянку пришлось нести на спине, но Данковцев не жаловался, та была мелкой, а в сравнении с “раненными” однокурсниками, которых временами приходилось таскать на себе, отрабатывая эвакуацию в безмагических пространствах, то и вовсе шлось почти свободно.
– Тебе точно не тяжело? Может я сама?
– Единственное, что мне мешает, это твоё сопение над ухом. Расслабься и получай удовольствие, когда тебя ещё на спине покатают.
Магичка кивнула, опуская подбородок на плечо Шеда, из-за которого рассматривала дорогу. На землю он её спустил только в подъезде, по узкой лестнице таким образом подниматься было бы неудобно, так что по отполированной миллионами шагов плитке Вянка ползла уже сама. Заражение крови от такой мелочи ей точно не грозило, но всё-таки злоупотреблять прогулками по подъезду или земле со стёртыми в кровь ступнями не советовалось даже магам. Правда, там речь шла о земле на аномалиях, где всё мутировало и опасность представляли не всякие бактерии, а проникающая в организм чужеродная сила.
– Если я ещё раз надумаю влезть в узкие туфли, просто напомни мне про эту ситуацию.
– Подожди, сейчас тебе после распределения форму выдадут, будешь на парах страдать от повседневных сапог, а в общаге мучаться, разнашивая парадные. Тана выторговал у брата какой-то состав для этого мероприятия, что и обувь размягчается, и ноги в месиво не превращаются, так на этой вонючей дряни состояние сделал. Как его не накрыли – не знаю.
– Ну, если его за руку не поймали, то тут уж не докажешь. Артур, конечно, мёртвого заболтает так, что тот на него рукой махнёт. Мы можем только завидовать. Ты там сразу передай товарищу, что второй курс предвкушает проблему и жаждет договориться заранее. Дом!
На деревянных досках стоять было куда приятнее, хотя бы потому, что магия здесь ластилась к ногам, одновременно счищая грязь, успокаивая боль и снимая усталость. Ярычева села на небольшую скамеечку прямо здесь, рассматривая своё отражение в тёмном зеркале. Ростовое, в тяжеленной раме – если такое сорвётся на тебя, погребёт под собою точно, живым не вылезешь – судя по резьбе когда-то использовавшееся для ворожбы. На ознакомительном курсе по предсказаниям видела такое в кабинете, у преподавателя была целая пара, но несколько попроще даже на вид. А тут такой артефакт висит просто у входа.
– Я вот о чём всё думаю… У него же парное должно быть, – она кивнула на зеркало. – И где-то целое, потому что такие вещи заканчивают путь одновременно.
– Я вообще радуюсь, что мои школьные годы прошли в неведении о сущности этой жути. Мне превосходно жилось без знания, что тут можно как в страшной сказке подойти со всеми этими “Зеркало, зеркало на стене”. Тьфу, сгинь! – махнул он рукой, когда поверхность начала мутнеть.
– Просто очень хотелось бы знать, где вторая половина. Чтобы не было сюрпризов.
– Попробуем… Тем более, через неделю приезжает отец, можно будет попробовать его привлечь. Он всегда за какую-нибудь авантюру с исследованием. Да и в архив его пустят…
– Ну и хорошо, – Вянка аккуратно поднялась на ноги, направляясь в сторону ванной. – Или ты первым? Я вылезу очень нескоро.
– Тебе бы сначала туда залезть с твоими-то ногами. Я первый. Тебя подсажу и лягу. Жди, я быстро.
Вянка кивнула, хромая в сторону одной из спален. Бельё пахло заклинаниями – был у бытовой магии характерный запах – и лавандой, навевая воспоминания о детстве. Она прикрыла глаза всего на минуту, так ей показалось в то мгновение. Но вышедший из душа Шед даже не стал будить девушку, только аккуратно укрыл её краем покрывала, задумчиво рассматривая спящую Ярычеву. И ушёл в соседнюю спальню, стараясь ничего не задеть и ничем не скрипнуть. Тусклый свет в коридоре потух сразу же, едва парень прикрыл за собой дверь комнаты. В дом наконец-то вернулась жизнь, но надолго ли? Слишком уж отчётливо от магов тянуло запахом казёного жилья.
Глава 4
Август
