– Послушайте, Йозеф, или как вас там? – Он понизил голос и быстро оглянулся на жену. – Запишите все на мой кредит. И вышлите позже на мой домашний адрес. Оплачу в следующем… Оплачу потом. – Он оттянул пальцем воротник рубашки. – И… И не беспокойте такими мелочами мою жену. Записывайте все сразу на мой кредит. Финансовые вопросы слишком тяжелы для ее нежной нервной системы… – Он откашлялся.
Управляющий сдержанно кивнул.
Когда Рон отошел от стойки, Йозеф покачал головой:
– Ох уж эти богачи! Все им в кредит, будто нельзя сразу свои дела уладить и не заставлять никого ждать.
Он открыл дверцу холодильника, выбирая шампанское, затем насыпал лед в ведерко.
Мари отошла от стойки и присела за столик.
Рон вернулся к жене и обнял ее за плечи. Мари с удивлением заметила, что лицо его будто озарилось внутренним светом, и невыразительные черты его вдруг обрели некое невидимое раньше значение и гармонию.
Мелисса продолжала смотреть вдаль, накручивая на палец прядь черных волос.
– Милая, как же я рад, что мы с тобой здесь вдвоем, вдали от городской суеты и твоих друзей!
Мелисса капризно скривилась, достала зеркальце и подкрасила губы. Ее взгляд скользнул к открывающимся дверям. Женщина порывисто приподнялась и тут же снова села.
В холл вкатился, таща за собой несколько огромных чемоданов и аппаратуру, запыхавшийся румяный Евгений.
Он обвел глазами залу, увидел Мари, уже спешащую ему навстречу, и растянул рот в широкой улыбке:
– Рыба моя дорогая! Как же я рад тебя видеть!
Мари обняла товарища и засмеялась.
Тот втянул носом воздух и блаженно прикрыл глаза.
– М-м, а здесь неплохо пахнет! Хорошее место, носом чую. Слишком много лоска, конечно, но уж если у них тут хороший повар…
Женька отмахнулся от управляющего, который хотел забрать у него чемоданы, бросил все вещи у стены, снял куртку, теплый свитер и уселся за ближайший столик.
Одет он был в удобные синие джинсы, футболку с надписью «Читай книги, а не футболки», на груди его висел фотоаппарат, а руки были перепачканы машинным маслом. Он совершенно не вписывался в изысканную атмосферу отеля. «Но это, конечно же, заботит его в самую последнюю очередь», – подумала Мари и усмехнулась.
– Не заблудился? – спросила она.
Женька уже протянул руку к меню.
– Кто, я? Не смеши меня! – Он с видом знатока взвесил на ладони карту со списком блюд и довольно причмокнул губами. – Так, Мари, разговоры мы с тобой отложим на потом. Давай сначала позаботимся о главном – о желудке. – Он по-детски улыбнулся и похлопал себя по животу. – Я голодный, как удав!
– Скорее, как бурозубка из семейства землероек. Она тоже ест сто раз в день. Совсем как ты.
Женька уважительно присвистнул.
– Сто раз? Вот это я понимаю, правильный подход к жизни!
– Ты обжора, – усмехнулась Мари. – Мы с тобой триста лет не виделись, а ты о еде!
Женька прошелся нетерпеливым пальцем по меню.
– Мне вредно ничего не есть, ты же знаешь. Я от этого становлюсь грустным.
Рядом с их столиком уже стоял Ван Фу. Он вопросительно изогнул бровь и застыл в ожидании заказа.
– Так, что я хотел? – почесал затылок Женька. – Ах да. Мне, пожалуйста, для начала вот эти свиные ребрышки с картошкой и луком. Двойную порцию. – Он нахмурил лоб, будто бы вычисляя в уме идеальную комбинацию блюд. – Потом венский шницель, квашеную капусту и клецки. И тарелку с сырами. И яблочный пирог с мороженым, сразу принесите, не тяните. И не скупитесь! Пусть будут большие шарики мороженого, от души… А там посмотрим!
Китаец пригладил свою намасленную бородку и кивнул.
С видом человека, решившего сложную задачу, Евгений отложил меню, выдохнул и наконец посмотрел на Мари.
– Ну вот, а теперь – здравствуй! А ты что будешь есть?
– Соберись! – сказала она. – Мне сейчас не до еды, и срочно нужен разумный собеседник. Поэтому ты, пожалуйста, сам ешь и внимательно слушай.
Женька капризно сморщил нос.
Мари, не обращая внимания на его реакцию, шепотом продолжила:
– Верь или не верь, но здесь действительно творится что-то странное.
Она быстро пересказала приятелю события последних часов.
– Я знаю, как ты относишься к интуиции… – добавила она. – У меня пока нет никаких доказательств. Но, помяни мое слово, в этой гостинице все не так, как кажется! – закончила она и хлопнула ладошкой по лакированному дереву.
– Ты же мне все это уже в поезде рассказывала. По-моему, у тебя снова разыгралась фантазия, подруга. – Женька безмятежно махнул рукой. – Вечер, замок, странные гости… Я же тебя знаю. – Женька заерзал на стуле. – Когда уже принесут еду?
Мари не улыбнулась. Она накрутила на палец вьющийся кончик косы.
– Хозяина ты еще не видел, но скоро тебе предстоит испытать это удовольствие. – Она замолчала, подбирая слова. – Этот герр Зиггер производит впечатление человека творческого, даже странного. Он увлекается Древним Китаем и искусством в целом. Возможно, у него всегда семь пятниц на неделе – это можно объяснить сплином и переменчивым нравом, характерными для богемных личностей. – Мари на секунду задумалась, сжала губы и упрямо добавила: – И все же, есть в нем что-то странное…
Тут пришел Ван Фу, молча поставил перед Евгением ряд тарелок, и тот принялся увлеченно снимать пробу.
Играла музыка. Мадам Бриль смеялась над шутками летчика, дети бегали по зале, громко хохоча.
– Управляющий отеля, Йозеф – человек не менее эксцентричный, – быстро продолжила Мари. – Он по-настоящему любит дом и, кажется, сам верит в существование привидений. – Она незаметно кивнула на управляющего, перетиравшего посуду у стойки. – Возможно, это он распускает слухи о призраке. Тогда его поведение можно было бы объяснить желанием привлечь к отелю внимание туристов. Но эффект от его баек обратный, понимаешь? Прямо противоположный! То ли проделки привидения не так безобидны, чтобы быть хорошей рекламой, то ли корни дурной славы отеля растут из другого места…
Женька сосредоточенно жевал. Мари продолжила:
– И самое главное! Ван Фу – ты его уже видел – повторяет слухи о том, что замок – место нечистое. В машине он предупредил меня о возможной опасности и посоветовал быть осторожной. И, знаешь, по-моему, он не шутил.
Женька дожевал и с интересом посмотрел на подругу.
– А что именно он тебе сказал?
– Что я зря сюда приехала. И что мне, видимо, на роду написано искать и находить ответы.
Евгений хмыкнул и принялся за отбивную.
– Еще есть повар, которого я пока не видела. Все остальные, кажется, случайные гости. Вот, собственно, и все, что у меня есть. Если не считать кричащую во весь голос интуицию.
– Ну и чего она кричит? Все время тебе неймется…
Мари вздохнула.
– Возможно, я придумала загадку на пустом месте. И все-таки…
– Как будет – так будет. Не нужно искушать судьбу! А то получится прямо как в той балладе: как ныне собирает свои вещи Олег…
Мари непонимающе приподняла бровь.
– Ну, там еще гробовая змея в черепе… – Женька пошевелил пальцами
для выразительности.
Мари рассмеялась.
– Ты о Пушкине, что ли? «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам…»[28 - «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам…» – строки из исторической баллады, стихотворения Александра Пушкина «Песнь о вещем Олеге».]?
– Ну а я что говорю… – Женька положил в рот целый шарик мороженого. – Как ныне собирает свои вещи Олег… Не искушай судьбу! Он искушал судьбу, искушал – и доигрался! – Он причмокнул. – Слушай, Мари. Давай мы с тобой сначала хорошенько поужинаем, потом выспимся с дороги, а с утра во всем разберемся. В любой непонятной ситуации нужно сначала поесть, а потом поспать!
Мари вздохнула и махнула рукой.
Пока приятель доедал десерт, она оглядела залу.
Полупустой замок, который произвел на нее такое грозное впечатление, с приездом гостей наполнился духом Рождества. Лишь отблески света от витражных окон, которые бросали на лица гостей багровые блики и заливали пол кровавыми лужами света, не давали расслабиться.
Мадам Бриль, летчик, сыщик, Алексей и Елена, Мелисса и Рон сидели недалеко от них за длинным столом. Мари прислушалась.
– В этом вашем клубе авантюр… – осуждающе начала Елена.
Тоненькие бровки ее сошлись на переносице, а на лице появилось выражение священника, читающего проповедь. Она застегнула верхнюю пуговицу на воротничке и скрестила руки перед грудью.
– Дорогая моя, я тебя прошу! Не авантюр, а добрых дел! – гордо поправила ее Фаина.
– А что за клуб? – заинтересовался Симон.
– Ах, понимаете, у нее есть свой клуб… – Елена расстроенно махнула рукой. – С тех пор, как мама осталась одна, она томится от тоски… Раньше-то они вдвоем с отцом каждый день находили себе приключения. Представляете, раз в полгода место жительства меняли! Все континенты исколесили. А теперь у нее одна исследовательская работа осталась да мы с детьми. Вот и завела она себе новый интерес… – Елена поджала губы.
– Не интерес, а социальный проект! – поправила мадам Бриль.
– А что же вы делаете? – заинтересовался сыщик.
– О, у нас целая сеть! – поведала она, выпрямившись.
Глаза ее загорелись, и казалось, она враз скинула с плеч добрый десяток лет.
– Скорее, целая паутина, – посмеиваясь, пробормотал Алексей в сторону.
– Одно из преимуществ моего возраста в том, что мне с каждым годом все больше и больше плевать на мнение остальных, дорогой зять, – Фаина с иронией посмотрела на Алексея. – В общем, мы помогаем нуждающимся. Можем в детский дом с помощью нагрянуть или там кого сосватать…
– Помощь у вас обычно очень своеобразная, – уже в голос рассмеялся Алексей. – Помнится, однажды во время театральной премьеры вы на сцену залезли. Всей своей шайкой! Прошу прощения, всей сетью, – поправился он под грозным взглядом тещи. – С плакатами и речью – все как полагается! У театра появился новый руководитель, который никому не нравился, и вы, так сказать, выразили мнение сотрудников… Или вот совсем недавно устроили голодную забастовку в супермаркете, когда цены повысили. Два дня там сидели. А после целую неделю сметали все съестное на своем пути…
– Все так. – Мадам Бриль довольно улыбнулась.
Ей явно нравилось говорить о клубе.
– Да-да, – подтвердила Елена и надела очки. – А еще они танцуют до утра и поют в караоке… В общем, премилый образ жизни для солидного доктора наук на пенсии! – Она снова неодобрительно покачала головой и скрестила руки на груди.
– Ой, и чем же это тебе не нравится мой образ жизни? – проговорила Фаина и опасно сверкнула прищуренными глазами.
Разговор грозил приобрести более эмоциональную окраску. Летчик, почуяв, откуда дует ветер, перебил их.
– Знаете, вот однажды в Африке… – воодушевленно начал он.
– Эх, мне бы такую жизнь! – вздохнул сыщик. – А то днюю и ночую в конторе, все мимо меня проходит…
Мадам Бриль вдруг внимательно уставилась на одну из старых картин на ближайшей стене. Гойя, «Портрет герцогини Альба», – автоматически отметила Мари.
– Так вот, в Африке… – продолжил летчик. – Мы стояли в лагере, готовясь отправиться на сафари, и вдруг я лопатками почувствовал леденящий страх! Ну, знаете, как белка перед грозой чувствует приближение непогоды?.. Представьте себе, я оборачиваюсь и вижу, что носорог…
Мадам Бриль невпопад закивала и перевела взгляд на картину Мане.
– Вы меня не слушаете, Фаина? – спросил Симон и обиженно нахмурился.
– Что вы, голубчик, конечно, слушаю! У меня просто слегка кружится голова…
– От зарождающейся любви? – с надеждой спросил летчик.
– От низкого гемоглобина… – рассеянно пробормотала она.
Симон снова насупился, скрестил руки перед грудью.
– Ах, и от вас, конечно! – быстро исправилась мадам Бриль, отвела взгляд от картин и посмотрела летчику в глаза. – Простите, дорогой мой, я просто устала. Продолжайте, прошу вас! Мне так интересно слушать про ваших львов!
Тут подошел Ван Фу и поставил на стол несколько подносов с искрящимися бокалами шампанского и устрицами.
– Мелисса, Рон, это для вас. А это вам, мадам Бриль. – Китаец торжественно поставил перед Фаиной украшенное блестящими сочными ломтиками лимона блюдо устриц на льду. – Вы не заказывали, это подарок от гостиницы. – Он сощурил темные глаза, улыбнулся, отчего его круглое лицо сморщилось, как спелое яблоко, и кивнул в сторону управляющего. Тот смущенно повел шеей.
– О, как это любезно со стороны Йозефа! – восхитилась Фаина. – Устрицы и шампанское – как романтично!
– Я и сам в состоянии купить нам устрицы! Зачем нам чьи-то подачки? – недовольно проворчал летчик.
Мари перевела взгляд на Мелиссу. Та молча пила шампанское и не отрывала взгляда от двери.
– Демоническая женщина, – прошептал Женька, заметив, на кого смотрит Мари, и передернул плечами. – Есть в ней какой-то надрыв…
Муж Мелиссы меланхолично посасывал устрицы.
